Часть 8

Она как всегда куда-то спешит, погруженная в свои мысли, когда дверь его комнаты неожиданно открывается, и она чувствует, как его рука касается её. – Кайя, ты с ума сошел? Ты что делаешь такое? – Соскучился по тебе, – он затягивает её в свою комнату и закрывает дверь, – Иди ко мне, – обнимает, и сразу становится так хорошо, что хочется остаться. – Как ты? Как прошла ночь и утро? – Всё в порядке, спасибо. Уже работаю с самого утра. А ты как? – она застёгивает ещё одну пуговицу его рубашки и поправляет воротник. Он усмехается и ловит её удивленный взгляд. – Знаю, что ты привык к расслабленному стилю и не носишь галстуки, но там холодно сегодня, ночью был дождь, так что лучше застегнись. – Спасибо, Суна, – он целует в висок и, кажется, совершенно не планирует отпускать ее сегодня. – Муж звонил? – Нет, но я будто уже и рада этому. Сейран звонила, спрашивала, нашла ли я Абидина. Как думаешь, она знает всю правду? – О том, что у него там другая? Уверен. Прости, не хочу наговаривать на твою сестру, но всё выглядит так, будто они туда ради Абидина и поехали. У Ферита нет никаких проектов, я это точно знаю. – Будет больно, если ты окажешься прав. Но я даже не удивлюсь. Мы давно перестали находить общий язык с сестрой. В любом случае, завтра утром они вернутся и мы всё узнаем. – Так значит сегодня нам тоже никто не может помешать? – в его глазах будто загорается огонёк мальчишеского энтузиазма, такой, который появляется, когда придумываешь что-то очень интересное. – Помешать в чем? – Узнаешь вечером. Не планируй ничего, ладно? – Как будто я могу спланировать что-то кроме работы, – смеётся Суна. – Хорошо, я попробую отпроситься у госпожи Шефики пораньше, придумаю что-нибудь. – Если не получится, я готов ждать тебя столько, сколько понадобится. – Отпустишь меня уже? Будет нехорошо, если кто-то заметит моё долгое отсутствие. И особенно плохо будет, если этим кем-то окажется Латиф. – Ладно, – он обнимает ещё крепче и наконец целует девушку. – Увидимся за завтраком. – Не смей пялиться на меня. Я же покраснею, и твоя мама обязательно заметит это! И Ифакат! А нам пока не нужны лишние свидетели. – Суна Ханым, вы ставите передо мной невозможные задачи. – Извини, – смеётся девушка. – Потерпи немного. Надеюсь, у нас скоро получится все изменить. – Думаю, пару поцелуев могут спасти меня от нетерпеливости, – смеётся Кайя, снова целуя девушку.

***

У Шефики она вечером всё-таки отпрашивается. Загружает всю посуду в посудомойку и просит женщину вернуться разобрать её ночью. Она не может признаться, но оказаться рядом с Кайей хочется очень сильно. И проводить время под шум машинки, бросая взгляд на часы каждые тридцать секунд в нетерпеливом ожидании, когда же эта посуда уже будет чистой, совсем не хочется. Шефика ни о чем не спрашивает, по-доброму улыбается и отпускает, на этот раз вместо Суны оставляя дежурной на кухне Айшен. В комнате Суна неожиданно находит коробку прямо по середине кровати. На ней лаконичная записка «Проходил через торговый центр сегодня в обед, увидел это платье и не смог идти дальше. Надеюсь, угадал с размером и твоим вкусом». У нее дрожат руки, пока она открывает коробку и достает оттуда небесно-голубое платье. Муж никогда не дарил ей таких подарков. Да и в целом каких-либо подарков. Она несмело прикладывает платье к себе и останавливается у зеркала. Из Зазеркалья смотрит совсем другая Суна. Не та, которая привыкла подчиняться отцу, не та, которая терпеливо ждёт, когда муж наконец полюбит. Нет, эта новая Суна влюблена и свободна. И не страшно, что платье короткое или что плечи открыты. Ведь знает, что Кайя не осудит. Нет, он будет восхищённо смотреть, говорить, как ей идёт голубой и может даже влюбится чуть сильнее. А она будет смущаться, кокетливо улыбаться и наслаждаться этим новым миром, в котором она пока ещё гостья. До назначенного времени встречи есть ещё сорок минут и Суна спешит принять душ, сделать красивую прическу, подобрать украшения и макияж к платью. Кто-то скажет, как глупо. Что она пытается сделать? Скрыть за платьем и макияжем то, какая она на самом деле – дурочка, ничего не знающая и ничего не видевшая в этом мире? Кто-то посмеётся с того, как она верит, что может стать достойной младшего внука Корханов, который вырос в Лондоне и для которого она просто очередная игрушка. Но она готова принять мнение других людей, пусть думают, что хотят, ей не интересно. И даже если это всё окажется игрой для Кайи, и даже если отец или муж узнают и поднимут на нее руку, всё это будет не важно. Ведь сегодня она делает это для себя, следуя чудесной фразе, которая недавно стала её новой личной мотивацией жить: «Цветок не соревнуется с другими цветами. Он просто цветет. Для себя». Теперь и она так. И даже не важно, если она окажется однолетним цветком, который проживет совсем немного и погибнет. Она возьмёт всё от этого времени. Последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что всё получилось так, как она планировала. Обручальное кольцо, которое легко соскальзывает с безымянного пальца – муж даже не смог выбрать кольцо по размеру – и падает на прикроватную тумбочку, и она уже спешит навстречу новому вечернему приключению. Кайя уже ждёт у машины, а охраны у ворот снова нет, у него явно хорошо получается отвлекать их от работы. Он что-то изучает в телефоне, и Суна пользуется этим, чтобы остановиться и засмотреться. Он тоже явно готовился к их вечеру. Хотя Кайя всегда выглядел хорошо, сегодня будто особенно постарался, чтобы удивить её или может чтобы соответствовать красоте её платья. И даже пуговичку в этот раз сам застегнул, явно запомнив её утренние переживания. Он поднимает глаза, когда слышит стук её каблуков. Она будто русалка плывет ему на встречу с теплой улыбкой и восхищением в глазах. А он будто забывает все слова и на турецком, и на привычном английском. – Wow, – всё, что получается произнести, как Суна наконец останавливается рядом. – Я думала, ты будешь более красноречив в комплиментах, – смеётся она. – Спасибо за этот подарок, Кайя. Платье очень красивое. В таком теперь только на приём к английской королеве, не меньше. – Это ты очень красивая, платье лишь подчёркивает это. И я действительно рад, что угадал с размером и что ты надела его. – Неужели ты правда думал, что я откажусь? Надеюсь, мы едем не в какой-нибудь очень дорогой ресторан есть изысканные морепродукты. Думаю, сейчас самое время предупредить тебя, что я никогда их не пробовала и не готова сделать это сейчас. Будет слишком неловко прийти в изысканное заведение и даже не знать, как правильно есть какого-нибудь моллюска. – Раз ты не любишь моллюсков, то поедем туда, где ты точно сможешь найти что-нибудь на свой вкус. Прошу, – он как всегда открывает для неё дверь машины, а она по-прежнему принимает это его действие со смущенной улыбкой. Пока Кайя выезжает за ворота, Суна решает его не отвлекать, только смотрит в окно, снова удивляясь отсутсвию охраны. Хорошо, что Ферита и Сейран нет, ведь все приключения всегда происходят именно с ними, а пока можно не волноваться. Но вот когда сестра вернётся, то им явно надо будет прекратить эти побеги и отвлечения охраны, а то кто-нибудь может воспользоваться и снова похитить Сейран. – Как прошел твой день? – она отвлекается от изучения вида за окном и теперь смотрит на Кайю. – Не слишком интересно. Дедушка или дядя по-прежнему не считают меня достойным места в этой фирме, так что, если мне что-то и поручают, то это так просто, что справился бы даже школьник. Да, они позволяют мне присоединиться к собраниям, на которых обсуждают коллекции или продажи, но вставить хоть одно слово не позволяют. Мол они сами знают лучше. Но я не отчаиваюсь, работаю над своей коллекцией и запоминаю все их ошибки, чтобы не повторить их, если однажды выпущу свою коллекцию. – Не если однажды, а когда. Я уверена, твоя коллекция будет великолепна и побьёт все рекорды продаж. – Как ты можешь быть уверена? – усмехается Кайя. – Ты ведь никогда не видела эти эскизы, может там скучные детские рисунки, а я только говорю громкие слова о якобы своей работе. – Твои эскизы я пока не видела, согласна, но слышала о других твоих рисунках. И, говорят, они действительно хороши. Так что я не сомневаюсь, Кайя. В тебе вообще сложно сомневаться. Кажется, что у тебя идеально получается абсолютно всё, за что ты берешься. – Ладно, не преувеличивай, – смеётся Кайя. – То, что я оказался чуть более внимательным парнем, чем твой муж, не делает меня таким уж идеальным. А о каких таких рисунках речь? – Оставлю это моей маленькой тайной. – Тебе Асуман что-то рассказывала? – И ещё говоришь, что я преувеличиваю! Вот как ты смог догадаться? Ты ведь даже не знаешь, что мы были подругами раньше. – Просто я очень наблюдательный. И да, я догадываюсь, вы ведь пришли вместе в Мармарисе, она о тебе волновалась там. Надеюсь, вы ещё сможете снова быть подругами. Что касается рисунков, я не так часто рисовал здесь в присутствии других людей, так что догадаться было не сложно. А твой день как, Суна? А то мы все обо мне говорим. – Как обычно, много работы. У нас редко происходит что-то необычное. Разве что тогда, когда вы с госпожей Нюкхет приехали. Латиф ведь разбудил нас раньше и заставил провести генеральную уборку в доме, – делится Суна. – Думаю, это решение Ифакат, которая боялась, что твоя мама заметит где-нибудь пыль и воспользуется этим, чтобы выставить Ифакат некомпетентной в вопросе порядка в особняке. Она очень держится за это место госпожи особняка. Гюльгюн никогда это не было интересно, но Ифакат будто только ради этого и живёт. Будто одобрение, уважение, почет от Халиса Аги это билет в лучшую жизнь. – Не думаю, что моя мама будет пытаться отвоевать роль хозяйки особняка. Для неё, конечно, важно внимание деда, но она делает это для меня. Хотя согласен, с Ифакат она явно соперничает, хотя мне кажется, что мама делает это просто чтобы позлить Ифакат. Не думаю, что ей сильно хочется решать, кто где заслуживает сидеть и кто что будет есть. – У тебя, кажется, очень теплые отношения с мамой. У меня таких с семьёй нет, к сожалению. – Пойдём, мы приехали. Если тебе интересно, могу рассказать о наших с мамой отношениях. – Аллах, Кайя, какое красивое место. Здесь наверное ужасно дорого. – Тогда хорошо, что дедушка Халис дал нам с мамой безлимитные карты, правда? – смеётся Кайя. Он не может оторвать взгляд от нее, пока их ведут в столику у окна с видом на Босфор, и Суна завороженно бросает взгляды, оценивая интерьер, и тихо-тихо говорит ему, как ей здесь нравится и как он идеален даже в том, чтобы выбрать место. – Я не хотел портить наш вечер сложными разговорами, но ты спросила, а я не хочу врать в наших отношениях, поэтому расскажу, – начинает Кайя после того, как они делают заказ. – Мама болеет Суна, и это действительно сложно. Наша жизнь была сложной, и не знаю, получится ли понять это из рассказа, когда никогда не видел, как это происходит. – Кайя, – она накрывает его руки своими. – Если ты позволишь, я буду рядом и сделаю всё, что смогу, чтобы помочь. – У мамы раздвоение личности, Суна. Знаешь, у меня будто две мамы. Иногда доминирует одна личность, иногда другая. Никогда не угадаешь. В детстве было сложнее, она могла сказать, что любит меня, а через секунду кричать, что ненавидит. И я знаю, что она чувствовала за это вину. Но она не может ничего с этим поделать. А мне остаётся только подстраиваться. Когда маме что-то или кто-то не нравится, в ней доминирует личность, которая плетёт интриги, находит те самые слова, чтобы задеть посильнее. Ей больно, и она делает больно всем. Пока ты видела её только доброй и заботливой, но иногда она только притворяется такой, манипулирует, желая, чтобы все и я в первую очередь играли по её правилам. – Кайя, я даже не знаю, что сказать. Ты очень сильный, раз справляешься и до сих пор не отдал её в какую-нибудь лечебницу. Извини, я не должна такое говорить. – Всё в порядке. Не извиняйся. Поэтому мамин день рождения – мой любимый день в году. В этот день в ней всегда побеждает та личность, которая любит меня. Она радуется торту, говорит, что её главное счастье – это моё счастье. И всё это искренне. Я ненавижу Халиса. Уверен, не откажись он от бабушки и мамы, её жизнь была бы совсем другой. А мама иногда ненавидит меня. Не знаю, может я напоминаю ей моего отца или деда. Или просто смотря на меня и на то, каким я вырос, она еще больше ненавидит деда, ведь это я мог быть на месте Ферита. Это я мог быть обожаемым внуком, и при этом не иметь за спиной темной истории, которую пережили мы с мамой. – Ты не был бы таким, если бы вырос здесь. Посмотри на Ферита, он избалованный придурок. Нет, ценность жизни, важность заботы и внимания можно понять только если сам рос в тяжелых условиях. Нам слишком много раз делали больно, и мы теперь боимся сделать больно в ответ. Ферит купался в роскоши и всегда знал, что он самый любимый внук. И посмотри, как он относится к Сейран. Ты и сам всё видел в Мармарисе. Он ведь думает, что ему все должны, что всё должно быть так, как скажет он. И жена в первую очередь должна делать только то, что позволяет муж. Ты не такой, Кайя. Ты уважаешь желание девушки. Поэтому ты мне и понравился, ведь никто до тебя не ценил меня, не считал меня человеком, который достоин прожить свою жизнь так, как я захочу. Ведь даже наша с Абидином свадьба – решение моей сестры. Я была слишком разбита после первого брака, и сестра с Феритом решили всё за меня. Ты бы никогда так не поступил. Извини, я отвлеклась, мы ведь говорили о твоей матери, а я всё снова свела к своей несчастной жизни. – Суна, прекрати, не извиняйся. Теперь я знаю чуть больше о тебе, а ты обо мне. И знаешь, мы похожи. Оба выросли в не слишком счастливой семье. Теперь ты знаешь, что с моей мамой надо быть осторожной. – С моим отцом тоже. Если ему что-то не нравится, в ход идут кулаки, ремень и всё, что попадётся под руку. Если правда пойдёшь к нему просить моей руки, лучше надень бронежилет. – Аллах, ты ещё и шутить по этому поводу можешь? Суна, это ведь совсем не смешно. – Конечно не смешно. Но это моя жизнь, Кайя. И без хоть капли иронии у меня уже не получается её жить. – Ваш заказ, – они немного молчат, пока официант ставит на стол тарелки, и уходит. – Знаешь, давай закроем эту тему на сегодня, – предлагает Кайя, поднимая свой стакан с содовой. – Я пригласил тебя на ужин в надежде, что мы проведем вечер, который останется в памяти тёплым воспоминанием. Так что, предлагаю с этого тоста говорить только о хорошем. – Договорились. Но спасибо, что доверяешь мне и что рассказал правду про маму. Я знаю, тяжёлыми воспоминаниями всегда трудно делиться. Тогда, предлагаю выпить за этот чудесный вечер. За идеальный ресторан с идеальным видом, который так и хочется фотографировать, идеальное платье и идеального тебя. – И идеальное отсутствие обручального кольца на твоём пальце. Не удивляйся, да, я заметил, что ты забыла надеть его после душа. – Я специально сняла его перед выходом. – Кажется, ты только что сделала этот вечер еще более идеальным. – Ты выбрал очень вкусное вино для меня, спасибо. – Enjoy! Ты сказала, что хочешь сфотографировать вид. Увлекаешься фотографией? – Не то чтобы увлекаюсь. Просто иногда, когда мне что-то очень нравится, какая-то вещь или какой-то момент, люблю сделать фото, чтобы потом пересматривать эти фото холодными одинокими зимними вечерами. А ты увлекаешься, да? Кажется, у тебя был фотоаппарат, когда мы были в Мармарисе. – Увлекаюсь, да. Люблю ловить красивые кадры улиц, городов, случайных прохожих и дорогих мне людей, когда они наслаждаются чем-то и особенно счастливы. Надо будет как-нибудь и тебя пофотографировать. – Не говори глупости, я совсем не фотогеничная. Думаю, нет ни одной фотографии, на которой я бы получилась хорошо. – Значит, тебе попадались просто отвратительные фотографы. Фотография – это ведь не просто нажать на кнопку, нет, это гораздо глубже. Это поймать контакт с моделью, сделать так, чтобы она открылась и доверилась тебе как фотографу. Ты ведь поначалу совсем мне не доверяла, называла господин Кайя и все такое. Тогда у нас совершенно точно не получилось бы хороших фото. Ты была бы зажата, а я всё пытался бы найти хороший ракурс. Сейчас совсем другое дело. Мы уже доверяем друг другу. И даже целовались, – шепотом добавляет Кайя. – Так что, теперь ты точно будешь очень красива на снимках моими глазами. И знаешь, у меня уже есть один кадр с тобой, отправлю тебе, когда мы вернёмся в особняк. Вот увидишь, ты уже тогда была невероятна. – Может не поедем пока в особняк? Я бы съездила куда-нибудь ещё. Не смейся только, но знаешь, я бы выпила кофе с чизкейком у Галатской башни. Да, это будто развлечение для туристов, но какая разница. Мы ведь можем притворяться туристами здесь, особенно ты, и тогда никто не осудит нас за то, что мы гуляем ночью только вдвоём, хотя не женаты. А ещё лучше, давай и заказывать будем на английском, чтобы точно казаться туристами для всех вокруг. Как тебе такая игра? – Alright, alright, alright. Но у меня есть два условия. Первое, ты не будешь сопротивляться и наденешь сверху мою рубашку. Так и знал, что ты не возьмёшь с собой ничего потеплее, а там уже всё-таки ночь. И второе, ты согласишься, чтобы я сделал пару кадров, пока ты будешь есть чизкейк. И я должен уточнить, уверена ли ты. Всё-таки тебе завтра снова много работать. – Аlright. И я уверена, не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Утром вернётся Абидин, и кто знает, как сложно будет развестись. Хочу успеть насладиться счастьем, пока могу. И ещё, чур я тоже тебя сфотографирую. Хочу оставить этот вечер в памяти своего телефона. И ещё, надеюсь, между фотографиями ты будешь иногда целовать меня. – Звучит как идеальный план, только вот, боюсь, делать это лишь иногда будет очень сложно. Тогда я прошу счёт и да начнётся наша фотосессия, – улыбается Кайя, а Суна уже фотографирует вид на Босфор.