1. Раненая птица

      — Пять дуэлей за столь короткое время, лорд Дэвид. Двор гудит. Среди пэров идут настойчивые разговоры о вашем аресте.       — Вызов был брошен и публично принят. Я лишь честно сдержал свое слово.       — Конечно, если можно так назвать то, что барон Эскрик лишился нескольких пальцев, герцогу Монтегю вы сломали челюсть, юные господа Барлингтон и Картрет убиты на месте, а лорд Тенет скончался днем позже от полученных ран.       — Amen. Ну так что же?       — Вы лишили прямых наследников по крайней мере два достопочтенных семейства. Переполошили весь двор. И конца этому как будто не видно…       Лорд Дэвид, не отвечая, продолжал стоять к собеседнику спиной. Томас Болдхарт, граф Уиллоби, продолжал:       — Все это, несомненно, дошло до королевы. Когда она решит принять меры… — Уиллоби развел руками. — Чего вы добиваетесь? Опалы, тюрьмы, казни? Не можете же вы в самом деле драться на дуэли со всем парламентом.       — Кто мне запретит? Вы?       — Лорд Дэвид, мы с маркизом здесь, чтобы воззвать к вашему благоразумию. Вы потенциальный наследник пэрства. Недавно получили звание контр-адмирала. Не надейтесь, что ее величество закроет на все глаза. Даже королевское помилование может оказаться не в силах защитить, когда речь идет об убийстве пэров. За такое поведение королева может и передумать.       Дэвид чуть повернул голову и глянул на него из-за плеча.       — Вас возмущает мое поведение?       Граф вздохнул.       — Дэвид… Я понимаю ваше огорчение, но… Позвольте, они просто не поняли. Всё это явилось такой неожиданностью, что некоторые приняли ситуацию за дурацкий розыгрыш. Конечно, милорды осознали свою ошибку. Уверен, они раскаиваются…       — Вы так думаете? Это их раскаяние наступило до или после того, как я отправил троих на тот свет?       — Маркиз, скажите же ему…       Граф повернулся к Сент-Райли, ища поддержки, но тот, расположившись на диване, курил трубку и хранил молчание. Воцарилась пауза. Дэвид задумчиво наблюдал в окно за тем, как на лужайке играли с собакой дети графа. Он был молчалив сегодня. Джон Сент-Райли, с давних пор бывший его близким другом, казался безучастен. В глубине души маркиза волновало настроение Дэвида, и все же он знал, что переубеждать его бесполезно. Они все были известные упрямцы, эти Кленчарли.       Уиллоби, оказавшийся невольным арбитром между лордом Дерри-Мойр и другими пэрами, был не в восторге от выпавшей ему роли. Он не любил конфликтов. Ситуация была ему не по душе, особенно учитывая, что слишком многое в ней было неясно. Никто не понимал, почему Дэвид так упорствует. Даже маркиз был в неведении. Неотложные дела задержали его в предместье, и он пропустил последнее собрание парламента. А что случилось после и вовсе было туманно. Ходили слухи, что у новоиспеченного барона воспаление мозга. После такой выходки… никто бы не удивился, если он помешался.       Граф поскреб подбородок и осторожно спросил:       — Как здоровье его милости?       — Плохо. — Дэвид тряхнул головой. — У него держится лихорадка. Доктора не дают прогнозов.       Никто в точности не знал, что произошло, — один только Дэвид. Это Дэвид на следующий день после пресловутого заседания объявил о болезни лорда Кленчарли. Он отделывался ничего не говорящими словами о лихорадке. Подозревали, что юнец при смерти.       — Что ж… Вышло столько шума из ничего. А все эти дуэли… Вы себя погубите — и ради чего? Когда вы получите титул…       — Когда я получу титул? — переспросил Дэвид, резко обернувшись. — Вы хотите сказать, когда мой брат умрет?       — Я…       Дэвид снова отвернулся, скрывая эмоции. Был ли это первый раз, когда он произнес это вслух? И с такой легкостью…       Явившийся из грязи ярмарочный уродец.       Мой брат.       Мысли Дэвида то и дело возвращались к ночному кошмару. Ему до сих пор казалось, что он тонет, только при свете дня — тонет в людском равнодушии, в предрассудках… и в неизвестных ему доселе чувствах.       Он не отказывался от своих слов, он верил, искренне верил в то, что наговорил этим лордам на выходе из парламента. «Почему?» — спрашивают они все, неужели им действительно надо спрашивать «почему»?!       …Может, просто потому, что ничего больше он сделать сейчас не мог. Только драться на дуэлях в попытке забыться и заглушить собственную совесть. Его брат сейчас боролся за жизнь, а он тут в поместье графа давал глупые отчеты.       Дэвид остановил поток мыслей, прежде чем бы они принялись душить его. Он не хотел давать им ход.       — Разрешите откланяться, господа, — Дэвид вольно направился к двери раньше, чем кто-нибудь успел бы возразить. — Мне надо успеть в Корлеоне-Лодж.