6. Один против троих

      Баркильфедро стало не до смеха.       Волшебная лампа разбилась, и вместо джина из нее вырвался лишь клуб обманчивого дыма. Иллюзорное видение, мираж, обманка волшебного фонаря за кулисами уличного фокусника. Шли ко дну все замыслы. Мальчишка, на которого он возлагал столько надежд, оказался безумен. Новоявленный лорд выставил себя дураком перед собранием пэров, рискуя запятнать и его, Баркильфедро. Кто пустил туда этого шута, кто представил его обществу, кто наделил его полномочиями? Лорд-канцлер, скажете вы. Но кто подбросил им эту идею, кто затеял это, кто нашептал?.. Все концы этой истории — или точнее, ее истоки — вели к Баркильфедро. А теперь вся подготовка — все напрасно. Баркильфедро был взбешен. Он и дня не пробыл на вершине. За все старания — краденные две тысячи гиней. Что же ему, всю жизнь теперь на них кормиться?       Случай, которого он столько ждал, грозил обернуться провалом. Дело не было доведено до конца. Все закончилось, не начавшись. Гуинплен умрет — и про историю постепенно позабудут. Джозиана вновь выйдет победительницей. Это было хуже пытки. А что же Баркильфедро? Ни одна дверь уже не откроется перед ним. Разве что застенки тюрьмы. Он видел пытки того несчастного в Саутворке и не спешил оказаться на его месте.       В морском иле, среди мусора, он откопал сокровище. Или ему только так показалось? То, что он принял за золото, на поверку оказалось стекляшкой. И вся эта история не стоила и ломаного гроша? Бродячий артист оказался лордом, подумаешь. Кого он хотел удивить этим спектаклем, кого уязвить? Все происшествие для Джозианы обернется уроном не большим, чем щелчок по носу. Временное неудобство. Какой-то клоун по ошибке поселился в ее дворце.       Кому он навредил? Только себе. Джозиана по-прежнему оставалась на вершине. Пара насмешек для нее пустяк. Она была любима и еще могла завоевать сочувствие при дворе. Лорд Дэвид невредим. Его заступничество, кажется, нравилось королеве, чей собственный царственный брат был изгнан за море.       Весь его труд так и не причинил им никакого вреда. Он погубил одного лишь Гуинплена — о чем Баркильфедро вряд ли задумывался. Зачем взбрело ему в голову покушаться на «Зеленый ящик»? Чего он хотел достичь? Приведи он Дею во дворец, вот тогда лорд Кленчарли пал бы к его ногам. Он думал оградить и подчинить своей воле — но кого? И почему столь жестоким образом?       Баркильфедро собирался низвергнуть герцогиню, а вместо этого сам повис над пропастью. Однажды он уже побывал в тисках нужды — и не собирался снова прозябать в нищете. С таким трудом выцарапанное место — он не позволит себя его лишить. Гуинплен пусть убирается в бездну, но Баркильфедро не позволит и себя утянуть.       Он решительно, едва ли не впервые в жизни пребывал в растерянности и не представлял, что ему делать. Благоразумнее всего было держаться в тени какое-то время. Герцогиня Джозиана рвет и мечет. Баркильфедро не показывался в Корлеоне-Лодже с того переломного дня. Пока только покровительственное крыло королевы и могло его уберечь. Но долго ли и ее величество будет оставаться благосклонной? Учитывая, что новоявленный лорд успел оскорбить и ее, и дарованное пэрство, завтра она передумает и снова лишит его всего. Он позволил королеве показать себя милостивой, но, если эта милость вызовет лишь глумление придворных, наказание понесет Баркильфедро. А уродца, чего доброго, обвинят в государственной измене и повесят.       Да ведь Гуинплен этот был хуже Баркильфедро. Он был площадным клоуном, созданным для развлечения: это Баркильфедро благосклонно кидал ему монету за оказанную забаву. Самый последний слуга стоял выше любого артиста: он мог не платить, он мог отвернуться, он был волен выбирать, в какой балаган заглянуть… И если теперь Баркильфедро вынужден этому артисту кланяться, так должен же хотя бы что-то получить взамен? Гуинплен-фигляр существовал на его милостыню, и Гуинплен-лорд должен был возвыситься по его милости. Что от него требовалось? Помалкивать да кланяться вышестоящим пэрам, а вместо этого — дурень, шут, кем он себя возомнил?       Баркильфедро не появлялся на службе, сказывался больным уже несколько дней — он и был все равно что болен. По счастью, в то время английское королевство занимали дела поважнее распечатывания очередных бутылок. Но что же должность в адмиралтействе, стоившая стольких усилий, — и ее бросить, бежать? Немыслимо.       И однако же Баркильфедро опасался мести. Приди Кленчарли в себя, он наверняка захочет узнать, кто ответственен за исчезновение его бывшей труппы. Что тогда от него ждать? Баркильфедро не было рядом, чтобы нашептывать ему по своему усмотрению. Напротив, рядом был лорд Дэвид.       Лорд Дэвид… Вот кто показал себя с неожиданной стороны и был сейчас главным препятствием. Лорд Дэвид оказался не менее безумен, чем его незваный братец, решив драться на дуэлях едва ли не со всем парламентом. Однако же молодой Кленчарли находился под его неусыпным надзором.       Тут, как ни странно, Баркильфедро был в неведении. Говорили про публичную ссору, пощечину, вызов на дуэль. Но что потом произошло между ними — никому не было известно. Он пытался подкупить слуг, но и они знали немного, да и платить им приходилось из собственного кармана. В Генкервилл-Хаузе у Баркильфедро больше не было ни силы, ни власти. Он столько лет шпионил за обоими: за герцогиней по поручению лорда Дэвида, за лордом Дэвидом по поручению герцогини, но тогда он получал за это деньги, а сейчас его запасы стремительно таяли. К тому же он не хотел привлекать к себе внимание.       Баркильфедро, которому неведомы были человеческие чувства, не мог уяснить реакцию лорда Дэвида. Он думал их рассорить — а вместо этого, выходит, сблизил. Лорд Дерри-Мойр вступился за лорда Кленчарли, ну надо же. Баркильфедро даже предположить был не в силах, что такое возможно. Ведь с его появлением лорд Дэвид потерял все.       Тогда в Корлеоне-Лодже лорд Дэвид спросил, что все это, черт возьми, значит (Баркильфедро не запомнил всех ругательств), а он ответил: «Это законный сын лорда Линнея Кленчарли, милорд». Это была минута торжества. С язвительной ленцой Баркильфедро разъяснил ему обстоятельства дела и предъявил письменное повеление королевы; он смотрел, как бледнел лорд Дэвид, как стоял словно оглушенный и бормотал что-то себе под нос побелевшими губами. Пэрство — мимо, невеста — мимо, поместья, доходы, репутация — все потеряно перед лицом вашего брата, прошу любить и жаловать.       После этого лорд Дэвид умчался вслед в Лондон, а на следующий день стало известно, что Кленчарли болен, перевезен в лондонскую резиденцию, а лорд Дэвид неусыпно находится при нем. Не может же быть, чтобы он в самом деле смирился с таким поворотом судьбы? Сошелся с братом? Неужели даже это обернулось против Баркильфедро и лорд Дэвид — немыслимо! — мог быть доволен таким исходом событий.       Он бы не удивился новостям о смерти, об отравлении, но…       Быть может, в голове у лорда Дэвида зрел какой-то план? Да-да, наверняка. Возможно, Баркильфедро удастся еще пригодится.       Был и другой вариант. У него еще могло все получиться… Нужно было только устранить лорда Дэвида. А сделать это просто, он сам загнал себя в ловушку этими дуэлями, он ходил по краю. Нужно было только подсказать пару слов королеве. Какое ей в сущности было дело до этого Дерри-Мойр, незаконного сына, принесшего столько забот и которого все еще могла заполучить Джозиана. До этих пор он был образцовым придворным и на его стороне был весь свет, а ныне своими руками настроил против себя дворянство, погубив его досточтимых сынов. Теперь уж за него никто не вступится. Как это извечно проделывают короли: отправить на военные действия, а там чего только не случается…       Эта идея придала ему сил. Итак, надо было задумать новый план, выведать новости, прислушаться к тому, что говорят в коридорах, быть может, оказать кому-то услугу. Баркильфедро все же явился в адмиралтейство. Что ему было делать? Он решил рискнуть. Невозможно было и дальше пассивно ждать разрешения ситуации. Да ведь как бы она ни разрешилась — все трое пожелают ему смерти.       Увы, в тот же день приказ явиться в адмиралтейство получил и лорд Дерри-Мойр. Баркильфедро суждено было столкнуться с тем, кого он сейчас больше всего избегал.       И вот он вышагивает по галерее, в своей шляпе, стоившей больше чем все достояние Баркильфедро, в шитом золотом мундире контр-адмирала (а разве не Баркильфедро поспособствовал его получению?) и с выражением лица, не сулившем ему ничего хорошего.       — Ты!..       Баркильфедро склонился в нижайшем поклоне и через мгновение почувствовал, как сильная рука вздернула его за шиворот и сомкнулась на горле.       — Ты еще смеешь показываться здесь? Гнусная дрянь — куда ты задумал подняться? Кому ты возжелал насолить? Мне? Герцогине? Если бы не твои происки, он счастливо бы вернулся в свой балаган и никто бы не вспоминал об этой комедии.       — А вы стали бы пэром? (Пальцы на его горле сжались сильнее. Баркильфедро нечего было терять, не заботясь о подборе слов, он торопливо заговорил.) Злитесь, что вас не посвятили в план? Вы бы отдали ему титул, узнай обо всем наперед? Но у вас еще есть шанс… Он ведь еще может исчезнуть. Только пожелайте — и я устрою так, что на вас никто и не подумает. Разыграйте горечь утраты, если угодно, у вас это хорошо получается.       Что-то промелькнуло в лице лорда Дэвида. Едва уловимое. То, что другой человек, может, и не заметил бы, но во что Баркильфедро был готов вцепиться когтями. Страх. Мимолетный. Тут же подавленный. Но чем он вызван?       — Жалкий ты глупец, — лорд Дэвид отшвырнул его. Баркильфедро прижался к стене, хватая ртом воздух. — И не думай, что близость к королеве тебе поможет. В какую бы отвратительную дыру ты ни заполз, запомни: я тебя уничтожу.       Вздернув голову, лорд Дэвид прошел мимо. Казалось, даже перья на его шляпе колыхались от ярости.       Баркильфедро откланялся. Боялся ли он лорда Дэвида? Возможно. Но сейчас у него в мозгу крутилась другая мысль. Разве была это одна только злость из-за уплывшего из рук титула? Или… Неужели?.. Действительные чувства? Баркильфедро задохнулся от догадки. Это вероятность смерти Фермена Кленчарли поколебала на мгновение лорда Дэвида? Уязвимость неожиданная и невообразимая.       Фантастическая.