Спешл: Эхо

Называть это благословением или проклятьем, даром или неудачей — неверно, и многих это может ввести в заблуждение. Этого просто не должно было случиться. Потому что Сириус не просил об этом. Потому что он этого не хотел. Потому что, если бы кто-то спросил бы, больно ли ему было терять свою мать, свою семью, он бы сказал…

«…Конечно, больно.»

Но он предпочёл бы жить с тем фактом, что её больше нет — по-настоящему и навсегда, — зная, что она умерла за то, что считала правильным, несмотря ни на что. Вместо этого ему приходится жить с насмешкой над женщиной, которую он когда-то знал, и Кохаку ещё смеет ему говорить, что он должен быть благодарен за это. И какая разница, было ли это каким-то проклятием, чудом или добрым поворотом судьбы? Сириус не знал бы, что он сделал бы с ним в тот момент, если бы Рин вовремя не остановила его и не вывела охотника наружу. И всё же… В конечном итоге он продолжает видеть только её. Эти осторожные движения рук, когда она осматривала рану Элизабет; этот запах, который до сих пор помнится с самого детства. Этот голос, который она всегда использовала, когда была серьёзна; он был резким и пронзительным, но всегда мягким, даже когда она в очередной раз ругала его за очередную устроенную драку. Так много мелочей она оставила после себя. Так много мелочей, о которых он не подозревал, которых не замечал до тех пор, пока она не умерла. Так много крошечных, прекрасных воспоминаний всплыло на поверхность, словно капсула времени. И всё же, несмотря на добрые пожелания окружающих, усталые улыбки и безвольные руки, он просто не может связать их с одинокой женщиной, которая направляется к нему после долгой операции и смотрит на него сияющими глазами и тёплой улыбкой. — Всё будет хорошо, она поправится. Если жар спадёт к утру, то к вечеру она уже будет в порядке. — Однако, когда она заметила стрелы, торчащие из его спины, её охватила лёгкая тревога. — Может быть, я могу помочь тебе с… — Это не имеет значения. Пожалуйста, помоги моей подруге, а меня оставь в покое, хорошо? — быстро произнёс Сириус, после чего, не дожидаясь ответа, поспешил уйти. Она — всего лишь незнакомка, которая носит её кожу. Отражение прошлого, которого больше не будет, и ему абсолютно наплевать, как сильно все остальные хотели бы думать иначе. Он не знает, как справиться с этим. Когда он отходит от хижины на значительное расстояние, его собачий слух улавливает звук приближающихся шагов. Сириус едва успевает обернуться, как его догоняет Рин — его дорогая старшая сестра. Она обнимает его так крепко, как только может её маленькое тело. Он обнял свою сестру в ответ, стараясь быть осторожным, чтобы не причинить ей вреда, и прячет лицо в её чёрных волосах. И всё же он был не одинок.

***

После того, как его сестра с искренней заботой помогла ему извлечь стрелы из спины, она предложила ему небольшую прогулку. Несмотря на свои скромные размеры, их поселение оказалось весьма надежным. Люди упорно трудились, чтобы обеспечить себя всем необходимое: мужчины ходили на охоту и охраняли территорию, женщины занимались хозяйством, а дети помогали взрослым, находя время для своих игр. Глядя на это, Сириус не мог не вспомнить о Кономуре — городе, который когда-то был символом будущего для человечества и ёкаев. Однако даже в таком теплом месте всегда есть место для проблем. Во время прогулки брат и сестра столкнулись с проблемой, которая на первый взгляд казалась пустяковой — нужно было снять напуганную кошку с высокого дерева. В такие моменты Сириус ощущал, будто всевышние силы напоминали ему о том, что в мире существует множество повседневных трудностей, помимо страшных демонов, армий самураев и бандитов, а также людей, восставших из мёртвых. Этот мир не остановится ни для кого, даже для бедного котёнка, который оказался в опасности по чьей-то вине. Сириус не мог сдержать улыбки, когда осознал всю иронию ситуации. Происходящее казалось ему нелепым; кучкой унизительных и инфантильных поступков от братьев наших меньших, которые в угоду своей незрелости способны на такие глупые поступки. Именно в этот день встретились ребёнок, у которого была кошка, задира с собакой и ещё один мелкий негодяй, который решил натравить собаку на кошку. И всё из-за какого-то мячика. Двое мальчиков с обидой рассказывали, что первый не хотел делиться. Сириус, наблюдая за этой сценой, надеялся, что конфликт закончится только на этой проклятой игрушки. Однако, как выяснилось позже, первый мальчик подвергался нападкам этих двоих в течение большей части года. Ситуация ухудшилась, когда его родители оказались под землёй на глубине трёх метров после нападения демона. Будучи сострадательными и чуткими детьми, они решили пошутить над ним, и именно поэтому он не хотел делиться с ними своей игрушкой. — Я тоже потеряла своих родителей. Дважды, — строго произнесла Рин, делая глубокий вдох. — С каких пор мёртвые родители стали поводом для шуток? Пожалуйста, объясните мне, в чём смысл. Возможно, тогда мы сможем вместе посмеяться над этим! В то время как Рин, стоя внизу, наказывала двух юных проказников, вероятно, самым строгим образом в их жизни, Сириус уже забрался на дерево и ласково подзывал к себе котёнка. Животное приблизилось к нему настолько, что он смог быстро схватить его и спрыгнуть вниз, передав котёнка в руки своей сводной сестры. И как же он скучал по таким моментам! По её искреннему смеху, когда кошка начала тереться мордочкой о её подбородок, громко мурлыкая, пока девушка чесала её за ушком.

«Ну, мама! Перестань! У меня так уши отвалятся!»

«Но они такие мягкие, дорогой! Клянусь, они даже мягче, чем мех твоего папы!»

Тихий всхлип предательски заставил его поперхнуться. Сириус громко закашлялся, чтобы скрыть этот звук, когда Рин взглянула на него с поднятой бровью. — Эй, ты в порядке? — спросила она слегка взволнованно. — Кхм! …Да, — пробормотал он, прокашлявшись как следует, — Лучше не бывает.

***

— …Ну, ты знаешь. Когда ты был ещё совсем маленьким! — сказала Рин громче с маленьким смешком. — Ох, а ты помнишь, как мы вместе умоляли папу, чтобы тот отвёл нас в тот старый лес, и как мама заставляла его носить все эти вещи для нашего пикника! Сириус тяжело сглотнул, но всё же кивнул. — Знаешь, я тут подумала, — она шире улыбнулась, её глаза засияли, — Мы точно должны как-нибудь сходить на пикник. Можем даже взять и остальных с собой. Ах, это будет словно как в старые добрые времена! И тут же внезапно она затихла. — Слушай, я… Я знаю, что… Папы больше нет с нами, но… Разве это не было бы приятно? Хоть раз отдохнуть на свежем воздухе со своей семьёй? — она замолкает, ожидая его ответа. И как же он хочет сказать исключительное «да», когда она смотрит на него этими щенячьими карими глазками… Но вздыхает, качая головой. — Не, прости. — бормочет он со слабой улыбкой. — Что-то мне не хорошо сейчас. Наверное яд оказался сильнее, чем мы думали. Мне понадобится немного больше времени на восстановление. Может… В следующий раз? Это была жалкая попытка солгать, и они оба это понимали. Она успела заметить его печальный взгляд, когда он проходил мимо, похлопав её по плечу на прощание. Последнее, что он увидел, была его сестра, одиноко стоявшая на дороге, прижав кулаки к груди и отведя взгляд в сторону.

***

Это… создание не было его матерью. Но была ли она женщиной, которая его вырастила? …Возможно. У неё могли сохраниться воспоминания о том, как она играла с ним и Рин в пятнашки, или о том, как он когда-то сделал ей корону из цветов. Она с теплотой вспоминала, как они с Рин пытались приготовить торт на день рождения их отца, и как в процессе сожгли всю кухню, потому что использовали Нинтодзё. Она помнила почти всё, что происходило с её мужем. Она помнила, как ещё в школьные годы провалилась сквозь колодец Костоглот и оказалась здесь, где встретила его. Она помнила момент, когда полюбила его всем сердцем. Но она не была его матерью. Она не была той женщиной, которую он видел в последний раз возле сожжённой хижины. Она не была той женщиной, чьё окровавленное и растерзанное тело он сам похоронил возле дерева Гошинбоку — единственной вещью, что связывало её с домом. Когда Сириус пришёл навестить Элизабет, он ощущал её взгляд на себе. Он помнил, что эта женщина не имеет к нему никакого отношения, но она всё равно улыбалась ему и пыталась завязать разговор. Однако он упорно продолжал игнорировать её. — Я же просил оставить меня в покое, это слишком много для меня? — в какой-то момент его начала раздражать вся эта забота, и в итоге он сорвался на неё. Эта женщина не была его матерью, так почему же… Её лицо слегка омрачилось, но затем она, как всегда, улыбнулась ему и слегка склонила голову. — Я понимаю, что прошу слишком многого от тебя, просто я надеялась, что мы могли бы поговорить… Но прошу прощения за свою настойчивость. Я знаю, тебе пришлось нелегко, и я очень волнуюсь за тебя, ведь ты мой… — она вовремя останавливает себя, быстро разворачиваясь, чтобы скрыть подступившие слёзы. И это только сильнее разбивает его сердце.

***

Ему посчастливилось обнаружить на отдалённом холме укромное дерево, с которого открывался обзор на всю округу. Близился закат, и солнце уже почти скрылось за линией горизонта. Он восседал на самой высокой и крепкой ветке, облокотившись о ствол дерева, и наблюдал, как люди постепенно готовились ко сну. Внезапно он заметил, что к нему по склону кто-то поднимается. И этот кто-то остановился прямо у его дерева. — Сириус, нам надо с тобой поговорить. — И о чём же, сестрица? — спросил он с печальной улыбкой. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Точнее, о ком, — упрекнула его сестра, почти пронзая взглядом. — Кикио. Наша мама? Она волнуется за тебя. — С чего ты взяла, что мне есть до неё дело. — Сириус горько усмехнулся. — Хватит вести себя как придурок! — возразила Рин, прежде чем сделать глубокий вдох. — Нет, прости, я… Послушай. Я честно признаюсь, что не понимаю и половины того, что здесь происходит. Но я точно знаю, что эта женщина, хоть и не является нашей мамой, но мы важны для неё. — она тихо добавила. — Разве этого недостаточно? — Я любил её настолько сильно, что отпустил, — ответил Сириус, спрыгивая к ней. — И теперь мне приходится жить с осознанием того, что её душу использовали для создания этой… этой подделки. Замены для какого-то тирана. Он снова рассмеялся, но смех постепенно перешёл в рыдания. — Ты даже не представляешь, что я чувствую! — воскликнул он, обращаясь к ней. — Тебя не было там, когда я держал её холодный труп у себя на руках! Когда я своими же руками похоронил её в землю! Ты не можешь себе вообразить, что я испытываю каждый раз, когда смотрю ей в глаза и осознаю, что МОЯ мама желала совсем не этого! Всё, чего она хотела — быть сильной, чтобы защитить нас, стоять рядом с наши отцом. И в итоге у неё отняли всё это, превратив в жалкое подобие себя самой! И он снова сломался. Слёзы, которые, как он думал, уже иссякли, хлынули с новой силой, стекая по его лицу прямо на руки. Рин, его дорогая и любящая сестра, стояла рядом с ним, крепко обнимая его, и шептала: «Я знаю» и «Мне так жаль». Они стояли так некоторое время, пока слёзы не высохли и он не смог взять себя в руки.

***

Сириус лежал на земле, вдали от поселения и забот, и протягивал руку к ночному звёздному небу. Лунный свет проникал сквозь его пальцы, пока его разум пытался осмыслить одну простую мысль. — …И всё же она личность, — произнес он в пустоту, подводя итог своим размышлениям. — Она личность и дар, который я не желал. Он до сих пор помнил взгляд своего отца в тот день, когда он хотел навестить маму и брата в укрытии от войны. Этот жесткий и решительный взгляд его жёлтых глаз… Его отец был человеком немногих слов — это была одна из его особых черт. Именно тогда Сириус осознал, что ему давно пора повзрослеть и стать сильнее, чем раньше. Даже тогда в его молодой голове закрались темные мысли о том, что отец не всегда будет рядом, чтобы спасти его. И, как оказалось позже, даже его отец не был бессмертным. В тот день Сириус поклялся себе, что станет сильнее, чтобы защитить свою семью и всех остальных. «Каким же неудачником я оказался в итоге!» — горько рассмеялся Сириус, и на его глазах вновь появились слезы. Он не только не смог защитить своего отца от гибели в бою, но и не сумел спасти маму, из-за чего его брата забрали и на протяжении многих лет подвергали экспериментам и промывали мозги. Он полностью провалился как сын, брат и защитник. Ему так и не удалось стать тем человеком, каким его видел отец. Пока слезы текли по его щекам, он ощутил, как по телу разливается тепло. Этот тёплый оттенок исходил от белоснежного меха, лежащего на его плече — всё, что осталось от его отца. Нараку вручил ему этот мех, сказав, что так отец всегда будет рядом с ним. Поначалу Сириус не обратил внимания на эти слова, но вскоре он начал замечать, как незримое присутствие отца то и дело касается его плеча, словно пытаясь дотянуться до него и облегчить его внутренние терзания. В такие моменты он не мог долго удерживать свои стены. Как и сейчас. — ...Прости меня, отец. Я не смог уберечь её, — плачет он. — Я продолжаю подводить тебя снова и снова... Его отец не исчезает, его тепло всё так же рядом, словно рука, покоящаяся на плече. И хотя его присутствие постепенно угасает, оно продолжает оставаться с Сириусом, пока окончательно не исчезает.