Акт V: Искра мятежа

В ту же ночь Сириус обнаружил её в хижине. Он подошёл к ней осторожно, но она всё же почувствовала его приближение. Когда она резко обернулась, на лице женщины мелькнуло выражение удивления, которое вскоре сменилось радостью. «Она всё ещё живой человек. Со своими чувствами», — снова напомнил себе Сириус. — Добрый вечер, Сириус! — поприветствовала его Кикио. — Заходи, не стесняйся. Он не сказал ничего, лишь послушно сел на пол, когда она похлопала по месту рядом с ней. — Как ты себя чувствуешь? Рин сказала, что помогла тебе извлечь стрелы из спины и обработала твои раны. Она такая умница! — произнесла Кикио, переполненная гордостью за свою воспитанницу, а затем перешла к другой теме: — Кстати, твоя девушка просто великолепна. Мы с ней часами разговаривали о тебе и о ваших совместных приключениях. Ой, я ведь не ошиблась? Просто мы так увлеклись, что я забыла спросить… Кикио продолжала болтать, но Сириус сидел рядом с ней в молчании, что начинало её беспокоить. — Эм, Сириус? — позвала она, и он наконец посмотрел на неё с лёгкой растерянностью. — Ты какой-то молчаливый. Я сказала что-то лишнее? Или слишком много говорю? Если так, то просто скажи, я не обижусь. Ханью глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Нет, я просто не понимаю, что тебе от меня нужно. — произнес он, поворачиваясь к ней. — Ты хотела поговорить со мной только ради этого? — Что? — Кикио была ошеломлена этим внезапным вопросом. — Нет, я… — Тогда нам не о чем говорить. Разве у тебя нет более важных дел, чем тратить время на такие пустяки? — резко оборвал он её, поднялся и направился к выходу. Его рука уже коснулась сёдзи, когда она снова заговорила с ним. — …Я не хотела тебя обидеть, Сириус. Я просто хотела проведать тебя, учитывая то, что с тобой произошло, и что рассказала мне Элизабет. Так же я хотела спросить тебя… — Она замолчала, собираясь с силами, чтобы задать свой вопрос. — Сириус… Ты меня ненавидишь? Он резко обернулся к ней, его голубые глаза широко распахнулись, а она продолжала говорить: — Я понимаю, что я не она. Я знаю, что никогда не смогу облегчить твою утрату, но… Она подняла на него взгляд, и в уголках её карих глаз начали появляться слезы. — Пожалуйста, Сириус… — Её голос дрогнул. — Прошу, не отталкивай меня. Я… Я не хочу потерять тебя…

«Мама, а ты правда будешь любить меня всегда?»

«Конечно, милый! Я и папа всегда будем любить тебя, несмотря ни на что.»

Его сердце разрывается на части, когда он осознаёт, как сильно ранил её. Даже если её внешность изменилась, глубоко в душе она оставалась его мамой. Он быстро сокращает расстояние между ними и заключает её в объятия. Она тоже обнимает его, крепко прижимая к себе. — Прости меня… — бормочет ханью, пока женщина тихо плачет ему в грудь. — Дело не в тебе. Всё дело во мне. Я был слеп и отказывался видеть очевидное… — Но ты же не просил… этого, — отвечает она, слегка отстраняясь. — Это произошло не по твоей вине, и я не… Я не твоя настоящая мама, так что… — Нет, нет! — восклицает он. — Ты настоящая. — …Но насколько? — тихо всхлипывает она, и слёзы продолжают капать на пол. — Я никогда не смогу стать той женщиной, которая родила и воспитала тебя. Ты знаешь это и поэтому не можешь принять меня. Мне очень жаль, Сириус. Я действительно не хотела причинять тебе столько боли одним своим существованием, я просто… Я веду себя как эгоистичная стерва, не так ли? Сириус хотел возразить, но она покачала головой и, смеясь, взяла его за руки. — Ты знаешь, что я права… Ты только посмотри на меня, — говорит она, улыбаясь сквозь слёзы. — Я разговариваю с тобой, пытаюсь проявить материнскую заботу, но полностью осознаю, что я фальшивка. Я уже заранее знала, почему ты отказываешься разговаривать со мной или даже просто смотреть в мою сторону. Чёрт подери, даже воспоминания на самом деле мне не принадлежат! Может быть, мне всё-таки стоило бы просто… покончить со всем этим, чтобы ни ты, ни Рин с Такехиро не страдали, глядя на меня. — НИКОГДА так не говори! — сердито воскликнул ханью, крепко схватив Кикио за плечи и смягчив свой голос. — Перестань думать о том, что думают и чего хотят другие! Сейчас самое важное — чего хочешь ТЫ? Она посмотрела ему прямо в глаза. Ярко-голубые, но полные решимости, как у Сесшомару. — …Я не знаю, — тихо призналась она, когда он отпустил её плечи. — Возможно, я просто хочу ещё немного притвориться? Даже если это всё неправда, в глубине души я всё ещё хочу, чтобы ты снова назвал меня мамой. Даже если это в последний раз. Сириус не произнес ни слова, лишь обнял её, и это для Кикио значило гораздо больше, чем любые слова. — Мы… Мы что-нибудь придумаем, — сказал он ей. — Не будем торопиться, и… возможно, всё наладится. Она широко улыбнулась и вновь заключила его в объятия.

***

Тем временем, на горе, в поместье Каэкути, Шиппо связывал уже шестую группу солдат. В конечном итоге, Такехиро удалось одержать верх над всеми солдатами в поместье, не причинив им вреда. Однако внутреннее чувство подсказывало ему, что что-то здесь было не так. Его удивило, что на его пути встретилось так мало охраны. — Эй, вы! — крикнул юноша, обращаясь к крестьянам. — Знаете, куда уводят пленных? Люди переглянулись, и, видя, что крестьяне не спешат отвечать, Такехиро слегка повысил голос: — Ну! Вы знаете или нет?! Если не знаете, так и скажите! — В-Вообще-то… — поднял руку один из мужчин, и Такехиро сразу обратил на него внимание, — У поместья есть старое здание. Господин туда никого не пускает, но мы видели, как туда водили наших и чужих людей. Такехиро задумался. Скорее всего, это здание служило тюрьмой или чем-то подобным. Значит, его брат и та девушка, возможно, могли быть там. — Веди! — отрывисто произнёс Такехиро, и мужчина поспешил исполнить приказание. — А ты, Шиппо, — продолжил он, — помоги остальным и проследи за солдатами. Не дай никому из них бежать. Лисёнок только фыркнул в ответ и махнул рукой: — Да-да, капитан, мы всё поняли.

***

— Это здесь? — спросил Такехиро, остановившись перед вратами просторного амбара. — Да, но… — начал было крестьянин, но Такехиро, не дав ему закончить, с силой выбил дверь ногой. То, что они увидели внутри, поразило их обоих. Помимо человеческих останков, разбросанных по всему полу, к стенам были прикованы люди, покрытые какой-то липкой субстанцией. Она окутывала их, словно кокон, и только головы были видны. Все пленники, в основном, были женщины и дети. — О-Они живы? — робко спросил мужчина. Такехиро подошёл к ближайшему пленнику и осторожно прислушался. Из уст доносилось едва слышное дыхание, а глаза под закрытыми веками едва двигались. Они были живы, без сомнения, просто находились в глубоком сне. — Постойте… Я знаю этих людей! Это же дети и жёны наших воинов! — воскликнул крестьянин. Такехиро окинул взглядом всех пленников, но того, кого он искал, среди них не было. Однако он не мог оставить этих людей в беде. Выхватив катану из ножен, он принялся рассекать их оковы. Вскоре пленники пробудились от долгого сна и воссоединились со своими близкими. Солдаты перестали оказывать сопротивление, когда их родные оказались рядом. Было много слёз радости, и лишь Такехиро оставался угрюмым. Девчонка и его брат снова ускользнули от него. — Эй, не кисни, — дружески толкнул его локтем Шиппо. — Послушай, я понимаю, что ты пришёл сюда не за этим, но разве, глядя на этих людей, тебе не стало легче? Такехиро хмыкнул и отвёл взгляд, но не стал отрицать. — Эй, посмотрите туда! — закричал кто-то, привлекая внимание всех. — У подножия горы дым! — Да там же наше поселение! — с ужасом заметил Шиппо. Такехиро издал яростный рык, прежде чем приблизиться к одному из солдат и схватить его за грудки. — Дым как-то связан с тем, что здесь почти нет охраны? Отвечай! — потребовал он. — Г-Господин Каэкути отдал приказ собрать войско и отправиться в погоню за беловолосым ханью и его спутницей. — с дрожью в голосе ответил солдат. — Какова цель их преследования?! — Такехиро с силой встряхнул солдата. — Господин Каэкути намеревался поглотить их, поскольку они были полны жизненной силы, — продолжил солдат. — Однако они каким-то образом узнали об этом и оказали сопротивление. Тогда мы подстрелили девчонку, но… Такехиро, не дав ему договорить, с силой отбросил его в сторону. — Так он решил выманить их из укрытия, — подытожил Шиппо, взглянув на своего спутника. — Мы должны вернуться как можно скорее! — Подождите! У меня есть идея! — из толпы освобождённых людей вывели маленькую девочку. — Эта малышка — дочь нашего капитана. Как только он увидит, что она в безопасности, он встанет на вашу сторону вместе со своим войском! Юноша и кицуне обратили свои взоры на это хрупкое создание, охваченное дрожью страха. Несмотря на свою видимую беззащитность, девочка смотрела им прямо в глаза. Она осознавала, куда её хотят отвести, и была готова совершить этот рискованный шаг. Шиппо сделал первое движение и, преклонив одно колено, протянул девочке руку, которую она тотчас же приняла.

***

Внезапно всё поселение было охвачено пламенем. Солдаты, возглавляемые огромным ёкаем, рыскали по домам, безжалостно сжигая их. — Гори, пылай! — радостно кричал Каэкути, и языки пламени становились всё больше и больше. В конце концов, им удалось собрать большую часть жителей в одном месте и окружить их. — Я знаю, что эти негодяи прячутся здесь! — рычал ёкай. — Отдайте их мне, или все вы погибнете в гиене огненной! Но жители не проронили ни слова. Каэкути презрительно фыркнул и приказал одному из солдат сжечь их. Молодой воин вышел вперёд, держа в одной руке катану, а в другой — горящий факел. Глядя на несчастных людей, юноша колебался, не зная, как поступить. — Эй ты! — голос господина заставил юношу вздрогнуть. — Что ты застыл? Жги их! Или ты решил ослушаться моего приказа? Молодой воин стиснул зубы и, закрыв глаза, уже было занёс факел для броска, но чья-то крепкая рука остановила его. Юноша резко взглянул на стоящего рядом с ним старика, которого он до этого даже не замечал. — Твои руки дрожат, сынок, — мягко, успокаивающе говорил старик. — Я вижу, что никто из вас не хочет этих разрушений. Так прекратите их сейчас, пока ещё не поздно. Помогите не только им, но и себе. Глаза юноши наполнились слезами, и он уже не мог держать оружие и факел. Атаман вовремя подхватил его, не дав упасть ниц. — Глупцы! Никто не смеет мне перечить! Никто! — яростно взревел Вайра. — Повторяю в последний раз: если вы сейчас же не сожжёте этих плебеев дотла, то вашим семьям несдобровать! — Теперь я вижу, как ты смог взять их под свой контроль, — вмешался новый голос. Вайра резко обернулся и увидел, что к ним приближаются две фигуры: высокий беловолосый ханью и молодой охотник на демонов. — Ах, решили всё-таки прийти на свои похороны! — радостно оскалился ёкай, отдавая приказ своим солдатам: — Убить их! Воины тут же окружили их, не давая им возможности двинуться с места. Сириус обвёл их взглядом, пока его глаза не остановились на Минору. — Отзови своих людей. Если вы мне помешаете, то в этот раз я вас не пощажу, — обратился он к капитану. В подтверждение своих слов он призвал из пальцев яркую зелёную плеть, Кохаку последовал его примеру, схватившись за Токиджин. В округе воцарилась гробовая тишина, и все замерли в ожидании атаки. Солдаты смотрели на ханью и охотника перед ними со страхом, и только их капитан стоял перед своим врагом, глядя ему прямо в глаза. И тут ночь пронзил оглушительный крик. Точнее, слово, которое капитан Минору боялся, что больше не услышит вновь… — Папа! Все присутствующие тотчас же обратили свои взоры к небесам и узрели, как из дали к ним приближался кицуне на деревянном коне, а рядом с ним восседала на седле маленкая девочка. Капитан Минору тотчас же отшвырнул своё оружие в сторону и устремился им навстречу, дабы поймать свою дочь, когда конь опустился ближе к земле. — Народ! Мы освободили ваших близких из плена! — возгласил Шиппо. — Они ныне пребывают на горе с прочими вашими соратниками! Эта злобная тварь более не властна над вами! — Что ты несёшь, крысёныш?! — взревел Каэкути, но когда его подчинённые начали поочерёдно гасить факелы и обнажать свои мечи в его сторону, ёкая охватила паника. — И вы поверите его речам?! Да эта девка совсем не похожа! — Каэкути… Ёкай замер, его взор вновь обратился к Сириусу, который шёл вместе с воинами прямо на него, и в его лазурных глазах отражалось пламя неприкрытого гнева. — Надеюсь, перед смертью ты будешь громко стенать.

***

Такехиро прибыл в деревню при первой же возможности. Первым делом он направился к лазарету, чтобы убедиться, что с его матерью и сестрой всё в порядке. Ещё издалека он заметил, что вокруг маленькой хижины собралось множество людей, и, не желая привлекать к себе внимание, он решил обойти здание. Сбоку от лазарета было два окна, через которые он мог заглянуть внутрь. В одном из них он увидел главную комнату, где его мать обычно принимала посетителей. Кикио быстро и профессионально оказывала помощь каждому раненому, переходя от одного к другому. Рядом с ней находилась Рин, которая помогала женщине и одновременно отдавала указания. — Несите раненых сюда! Детей вперёд! А взрослым придётся подождать! Юноша вздохнул с облегчением и уже собирался уйти, как вдруг его внимание привлёк запах. Тот же запах, который заставил его развернуться и подойти ко второму окну с решёткой. Заглянув внутрь, он замер. В глубине хижины, неподалёку от окна, находилась она — девушка, чей образ преследовал его в воспоминаниях и чей аромат он мог бы распознать среди тысяч других. Укрытая одеялом, она лежала на футоне в позе морской звезды и мирно посапывала, и даже маленькая капелька слюны стекала с уголка её рта. Это редкое проявление небрежности не могло не вызвать у него улыбки. «Она здесь… Жива и здорова,» — сердце Такехиро дрогнуло. Впервые за долгое время на его душе воцарилось спокойствие. И всё же один вопрос оставался без ответа: «А где же тогда мой брат?»

***

В то время как Рин оказывала помощь раненым, а Шиппо вместе с Кохаку и атаманом помогали крестьянам тушить пожар, Сириус продолжал преследовать своего врага. Вайра не пытался сопротивляться. Он понимал, что это за существо преследует его, и единственным разумным решением было бежать. Но куда бежать, когда ханью удалось с помощью своей ядовитой плети отсечь клешню, чтобы он не мог скрыться под землёй? Сириус продолжал наносить удар за ударом, разрезая противника на куски, пока от него не осталась половина туловища. Оно продолжало двигаться, словно в нём теплилась надежда на призрачное спасение. Но все надежды рухнули, когда Вайра поднял голову и увидел перед собой стену. Он понял, что загнал себя в ловушку. Густая тень, отбрасываемая пламенем пожара, окутала его массивную фигуру, и Каэкути никогда прежде не ощущал себя столь беззащитным и ничтожным. Он резко обернулся и сквозь пелену кровавых слёз увидел перед собой Сириуса, который крепко сжимал Тессайгу в руке. Между ними не было ни слов, ни последней схватки — Сириус просто отсёк ему голову, и она, издав громогласный вопль, растворилась в воздухе, оставив после себя лишь осколок Камня Душ. С кончиной ёкая что-то неуловимо изменилось в атмосфере, и Сириус ощутил это. Стоило ему лишь протянуть руку к осколку, как его окутала тьма, и лишь ослепительное свечение осколка служило единственным источником света. Из тьмы начали возникать порождения, каких он прежде не видывал. Он пытался защититься, но они продолжали наступать, словно им не было числа. В этой непроглядной тьме он не мог ничего ощутить, все атаки казались ему слишком быстрыми и неожиданными. И в какой-то момент его окружили со всех сторон и начали тянуть, утаскивая всё глубже во тьму. Он пытался вырваться, но силы начали покидать его, и он…

ХРЯСЬ!

Внезапный удар по щеке привёл его в чувство, и тьма мгновенно рассеялась. — Жалкое зрелище, брат мой. Очень жалкое зрелище, — произнёс голос. Сириус резко поднял голову и увидел перед собой Такехиро, живого и невредимого. — Как ты мог позволить себе поддаться обману этого морока? — Такехиро? Ты жив?! — изумился Сириус, оглядываясь по сторонам. — Постой, морок? Что ещё за морок? Его младший брат лишь указал на лежащий осколок души и произнёс: — Заверши свои дела, и пойдём. Нам есть о чём поговорить. Сириус перевёл взгляд на осколок, не церемонясь, схватил его и сжал в кулаке. Ярко-розовое сияние окутало его целиком. — Закончил? — спросил Такехиро, и Сириус, осмотрев осколок на предмет дурного влияния, утвердительно кивнул. — Прекрасно. А теперь перейдём к делу. Сириус был согласен. Ему не терпелось поговорить с братом, которого он считал погибшим. Он встал и собирался произнести первые слова…

БАМ!

…Как вдруг ему в лицо прилетел удар кулака.

«Конец пятого акта»