Ждать и надеяться.

Утро ворвалось в мою спальню вместе с Гермионой. — Кетти, вставай! Я зарылась лицом в подушку. Подушка пахла корицей. — Святой Мерлин, Кетти, проснись. — Пять минут, — простонала я в подушку. — Кетти, ты сейчас проспишь завтрак! — Не просплю, — соврала я. Гермиона дёрнула меня за плечо. Я почувствовала, как одеяло сползает, и инстинктивно вцепилась в него. — Кетти, завтра отоспишься! — Обещаешь? — пробормотала я, всё ещё не открывая глаз. — Кетти, ради Мерлина, вставай!!! Я села на кровати так резко, что у меня закружилась голова. Гермиона стояла передо мной в форме, с идеально уложенными волосами (насколько это вообще возможно для её шевелюры) и с выражением победителя на лице. — Всё, всё, встаю, — сказала я, растирая лицо ладонями. — Встаю... Я сползла с кровати и, шлёпая босыми ногами по холодному полу, поплелась в ванную. Вода была ледяной — я специально сделала её такой, чтобы проснуться окончательно. Умылась, почистила зубы, собрала волосы в высокий хвост, чтобы не мешались. Через двадцать минут я спустилась в общую гостиную, где Гермиона уже ждала меня, нетерпеливо постукивая ногой. — Наконец-то, — сказала она и потянула меня к выходу. Большой зал гудел, как обычно по утрам. Мы сели на свои места напротив Гарри и Рона. Гарри подвинул ко мне тарелку с тостами, Рон — кувшин с тыквенным соком. — Доброе утро, — сказала я, намазывая тост джемом. — Что у нас сегодня? Гарри задумался, перебирая в голове расписание. — Трансфигурация с Пуффендуем, потом у нас прорицание, у тебя что — не знаю... — Руны, — перебила я, откусывая кусок тоста. — Точно. Перед обедом история магии, а после обеда — уход за магическими существами со Слизерином и заклинания. — Нормально, — протянула я, оценивая. — Не вау, конечно, но и не ужас. — По крайней мере, Снегга сегодня нет, — сказал Рон с таким облегчением, будто ему только что объявили об отмене казни. Гарри усмехнулся. В этот момент рядом с нами плюхнулись две рыжие фигуры. — Всем привет, — сказали Фред и Джордж в голос, одновременно начиная накладывать себе еду. Фред — я теперь точно знала, что это Фред, потому что у Джорджа нос с лёгкой горбинкой, а у Фреда прямой — отправил в рот ложку овсянки и повернулся ко мне. — Кетти, ты помнишь, что сегодня отборочные? — Конефно, — ответила я с набитым ртом. Прожевала и добавила: — Конечно. — Так ты придешь? — спросил Джордж. — Разумеется, — сказала я. Джордж улыбнулся. Фред, не переставая жевать, одобрительно кивнул. — Вот и отлично, — сказал он. — Тогда после уроков ждём тебя на поле, — добавил Джордж. Они переглянулись, синхронно поднялись из-за стола и так же внезапно, как появились, исчезли в толпе учеников, спешащих на первый урок. Рон проводил их взглядом, потом посмотрел на меня. — Ты идёшь на отборочные? — Ага, — я взяла кувшин и налила себе ещё сока. — Будешь болеть? Рон хмыкнул, но в его глазах я увидела что-то вроде уважения. — Ещё бы, — сказал он. — Кто-то же должен будет рассказать всем, как ты упадёшь с метлы. — Рон! — возмутилась Гермиона. — Я пошутил, — Рон поднял руки в примирительном жесте. — Кетти, ты отлично летаешь. Мы все видели. Гарри кивнул, и я почувствовала, как внутри разливается тёплое, уверенное спокойствие. Мы позавтракали и пошли на уроки. Первую половину дня все было спокойно, а вот после обеда...

***

— Итак, сегодня и на последующих занятиях мы будем проходить флоббер-червей, — голос Хагрида звучал так, будто он читал похоронную речь. — Флоббер-червь — это толстый червяк, достигающий в длину до десяти дюймов, ведёт малоподвижный образ жизни. Его передний конец неотличим от заднего, из обоих выделяется слизь, которую используют для приготовления зелий... — унылым голосом рассказывал Хагрид. Я украдкой посмотрела на Гермиону. Она кусала губу. После того случая Хагрид словно сломался. Я не была на том уроке, но мне рассказали: Малфой специально провоцировал гиппогрифа, а потом притворился, что его разорвали на части. Теперь Хагрид боялся даже громко говорить. — ...Обитают флоббер-черви в сырых канавах. Из пищи они предпочитают зелёный салат, но могут питаться практически любыми растениями. У флоббер-червя нет зубов. Он замолчал, будто забыл, что хотел сказать дальше. Потом вздохнул: — Это пока всё, что вам нужно знать. Задание на сегодняшний урок — разбиться на пары и накормить флоббер-червя листьями салата. Те, у кого флоббер-червь останется жив к концу урока, получат по пятнадцать баллов. Пятнадцать баллов за то, чтобы не убить червяка, которого невозможно убить. Я посмотрела на Гермиону. Она покачала головой, и мы вместе подошли к ящику с червями. Мы разбились на пары. Я встала с Гермионой, рядом устроились Гарри с Роном. Я взяла лист салата и осторожно поднесла к вялому розовому червяку. Он лениво приподнял передний конец (или задний — у них действительно не поймёшь) и начал жевать. — Бедный Хагрид, — тихо сказала Гермиона, наблюдая, как великан переходит от одной пары к другой, не поднимая глаз. — Совсем потерял веру в себя. — И не говори, — я отправила червяку ещё один лист. — Ещё этот Малфой. Стоило мне произнести это имя, как я почувствовала знакомое жжение в груди. Я подняла голову. Малфой стоял в десяти шагах от нас, окружённый своей обычной свитой — Панси Паркинсон, Миллисентой Булстроуд и туповатыми Крэббом с Гойлом. Он говорил громко, так, чтобы его слышало как можно больше людей. — ...Отец так переживает за меня, — разглагольствовал он, поглаживая перевязанную руку. — Рука всё не заживает. Он отправил жалобу в попечительский совет, они для него всё сделают. Жду не дождусь, когда этого идиота Хагрида уволят. В Хогвартсе не место таким полукровкам, как он. Он повысил голос, и я увидела, как Хагрид, стоявший у соседней пары, вздрогнул и опустил голову ещё ниже. Но Малфою было мало. — Но было бы неплохо, — продолжил он, и его взгляд скользнул по классу, остановившись сначала на мне, потом на Гермионе, — если бы перед этим его зверь кого-нибудь укокошил. Например, эту полоумную Фоули... А ещё лучше — заучку Грейнджер. Он улыбнулся. Улыбка у него была мерзкая — тонкая, злая, уверенная в своей безнаказанности. — Подумаешь, станет в Хогвартсе на одну грязнокровку меньше... Я не помнила, как встала. Не помнила, как сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В ушах шумело, перед глазами всё плыло, но я видела только его — бледного, с прилизанными белыми волосами, ухмыляющегося, как крыса, которая только что сожрала сыр. — Кетти, — рука Гермионы легла на моё запястье. — Не надо. Он только этого и добивается. Я посмотрела на её пальцы. Тонкие, цепкие. Заучка Грейнджер. Грязнокровка. Я вспомнила, как она сидела со мной в библиотеке, объясняя пропущенные темы. Как она обнимала меня в больничном крыле. — Малфою не помешает небольшая встряска, — сказала я и выдернула руку. Гермиона что-то крикнула мне вслед, но я уже не слышала. Я шла к Малфою. Каждый шаг был как удар сердца. — Смотрите, кто здесь... — протянул Драко, заметив меня. Его свита захихикала. — Катись отсюда, — бросила Панси Паркинсон, скрещивая руки на груди. — Одну секунду, — ответила я, даже не взглянув на неё. Я смотрела только на Малфоя. Миллисента Булстроуд выступила вперёд, пытаясь заслонить собой своего кумира. — Что тебе надо? — Врезать Малфою, — сказала я спокойно. Так спокойно, что Миллисента на секунду растерялась. А потом Малфой заржал. Его свита подхватила. Они смеялись, глядя на меня, как на клоуна, который вышел на сцену и уже смешон одним своим видом. Я почувствовала, как взгляды всего класса обратились на нас. Гриффиндорцы замерли с листьями салата в руках. Слизеринцы предвкушали представление. Хагрид что-то говорил где-то на заднем плане, но его голос тонул в шуме крови у меня в ушах. Что ж. Тем лучше. Пусть все смотрят. Я шагнула вперёд. Малфой перестал смеяться, когда понял, что я не остановлюсь. Я подошла на расстояние вытянутой руки. Посмотрела ему в глаза. Серые, холодные, с крошечными зрачками. В них ещё теплилась усмешка, но в глубине уже зажёгся страх. Он не верил, что я это сделаю. Никто не верил. Я замахнулась. Звук пощёчины разнёсся над полем, как выстрел. Малфой вскрикнул — тонко, по-детски — и прижал ладонь к щеке. Его лицо, белое как мел, мгновенно покрылось красным отпечатком моей ладони. Глаза расширились. В них было такое искреннее, такое беспомощное недоумение, что на секунду мне стало почти жаль его. Почти. Вокруг было тихо. Слизеринцы замерли с открытыми ртами. Я видела, как Панси прижала руку ко рту, как Миллисента попятилась, как Крэбб с Гойлом переглянулись, не понимая, что только что произошло. — Что ж, теперь я закончила... — Я развернулась, чтобы уйти. И почувствовала холодное остриё палочки у своей шеи. Я замерла. Малфой стоял за моей спиной. Я чувствовала его дыхание — прерывистое, злое. Его рука с палочкой дрожала, прижатая к моей коже. — Драко, — сказала я тихо, чтобы слышал только он. — Ты действительно хочешь добавить к пощёчине ещё и исключение? Издалека донёсся крик: — Малфой, убери палочку! Это был Гарри. Я боковым зрением видела, как он и Рон вскочили на ноги, выхватывая свои палочки. Гермиона стояла чуть поодаль, вцепившись в сумку. — Так, — голос Хагрида прозвучал неожиданно твёрдо. Он приближался к нам, его огромная фигура заслонила солнце. — Что тут происходит? Он остановился, глядя на Малфоя, на меня, на палочку, приставленную к моей шее. — Так... эээ... — Хагрид сглотнул. — Драко, убери палочку от Кетти. Малфой не двигался. — Драко, — повторил Хагрид, и в его голосе впервые за весь урок прозвучала сталь. — Убери палочку. Сейчас же. Палочка исчезла. Я почувствовала, как воздух снова коснулся моей шеи. — Все остальные — возвращайтесь к червям, — сказал Хагрид. — До конца урока осталось десять минут. Я пошла обратно. Ноги дрожали. Каждый шаг давался с трудом, но я держала спину прямой. Я чувствовала на себе взгляд Малфоя — тяжёлый, ненавидящий. — Ещё увидимся, Фоули, — прошипел он мне в спину. — Обязательно, — ответила я, не оборачиваясь. Гарри и Рон встретили меня на полпути. Гарри опустил палочку, но его глаза всё ещё горели. — Шикарный удар, — сказал он. — И не говори, — усмехнулся Рон, убирая палочку. — Я теперь побаиваюсь Кетти. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. И тут ко мне подлетела Гермиона. — Кетти, — сказала она, и в её голосе слышалась и благодарность, и ужас, и любовь, и тревога одновременно. — Ну зачем ты так. Малфой этого так не оставит. Она обняла меня. Крепко. Так крепко, что я наконец позволила себе выдохнуть. Мои руки обвились вокруг неё, и я прижалась щекой к её пушистым волосам. — Пусть попробует, — сказала я. Мы вернулись к нашему ящику с флоббер-червями. Я посмотрела на Гермиону. Она всё ещё сжимала мою руку, как будто боялась, что я снова выдерну её и побегу в драку. — Всё хорошо, — сказала я. — Знаю, — ответила она. — Но если ты ещё раз... — Не буду, — соврала я. Она посмотрела на меня с подозрением, но промолчала. Урок закончился, а я сидела на траве, чувствуя, как дрожат пальцы правой руки, и смотрела, как Малфой и его свита уходят с поля, не оглядываясь. Его щека всё ещё горела красным. Я не жалела. Ни секунды.

***

Следующий урок прошел спокойно. — РедУцио - чары, заставляющее предмет сжаться в размерах.— начал профессор Флитвик — Качество уменьшения зависит от умения волшебника. С его помощью возможно уменьшить предмет в несколько десятков раз. Также заклинание может служить контрзаклятием к Энгоргио, возвращая увеличенный предмет к исходному размеру. Использовать заклинание можно в быту. Например, можно уменьшить одежду если она велика, подогнать по размеру мебель, уменьшить вещь, если она не влезает в кладовку и т.д. В бою Редуцио применяют редко. Хотя можно, например, сильно уменьшить летящий в тебя предмет. Палочкой надо двигать в виде буквы V. Попробуйте. Я взяла полочку и взмахнула ей как велел профессор. — Молодцы. — похвалил нас Флитвик — Теперь хором произнисите заклинание. — Редуцио! — произнес класс хором. — Прекрасно. — произнес Флитвик — Ваше задание на сегодняшний урок — уменьшить яблоко которое лежит перед вами. Мы начали колдовать, у Гермионы получилось с первого раза, у меня и Гарри с 5-6, а у Рона не получилось вовсе и Флитвик дал ему задание попрактиковаться в свободное время.

***

После урока мы поднялись в башню. Я переоделась в рекордные сроки — джинсы, лёгкая куртка, волосы собраны в хвост, чтобы не лезли в лицо. Метла стояла у моей кровати; я провела рукой по древку, проверяя, не появилось ли трещин. Всё было в порядке. Гермиона ждала меня в гостиной. В руках у неё (как всегда) была книга. — Готова? — спросила она. — Готова, — ответила я, хотя внутри всё трепетало. Мы вышли из башни и двинулись к выходу из замка. Воздух на улице был прохладным, небо затянулось тучами — идеальная погода для квиддича. Поле расстилалось перед нами, зелёное и бесконечное, трибуны пустовали. У подножия трибун наша компания разминулась. — Удачи, Кетти! — Гермиона сжала мою руку. — Да, будет здорово, если ты попадёшь в команду, — Гарри кивнул, и в его глазах я увидела искреннюю поддержку. — Покажешь потом этим слизеринцам, — добавил Рон. — Особенно одному. Я усмехнулась, махнула им рукой и зашагала через поле. Трава под ногами была мягкой, и каждый шаг пружинил, возвращая энергию. Я шла одна, и это одиночество было не пугающим, а сосредоточенным. Впереди у небольшой кучки людей уже собрались остальные претенденты. Я узнала близнецов, Анжелину, Вуда. А рядом с ними стояли те, кто пришёл побороться за место в команде. Я подошла как раз вовремя. Вуд, капитан команды, вышел вперёд и обвёл всех взглядом. — Итак, это мой последний год в Хогвартсе и мой последний шанс завоевать кубок школы, — начал он. Его голос был серьёзным, почти торжественным. — Поэтому нам нужен сильный и умелый охотник, который поможет нам выиграть. У каждого из вас есть шанс показать себя. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Сейчас каждый из вас поочерёдно будет играть. Ваша задача — забить мне гол. Кети и Анжелина будут вам мешать, а Фред и Джордж попытаются сбить вас блэнджерами. Я оглядела конкурентов. Нас было пятеро. Второкурсница с рыже-коричневыми волосами, которая нервно теребила край мантии. Ричи Кут — брюнет с быстрыми, цепкими глазами. Кеннет Таулер — однокурсник близнецов, спокойный и невозмутимый. И Кормак Маклагген — четверокурсник-блондин, который уже сейчас смотрел на всех свысока, будто место в команде у него в кармане. — А сейчас, игроки — по мётлам, а... — Вуд замешкался, оглядывая нас. — Так, кто пойдёт первым? — Давайте я, — вызвалась второкурсница. — Если, конечно, никто не против. — Никто не против, — быстро сказал Вуд. Она взлетела, и я сразу заметила — её руки трясутся. Мелкая дрожь пробегала по пальцам, сжимающим метлу. Она подлетела к кольцам, замахнулась... Промах. Квоффл просвистел мимо, а девочка так дёрнулась, что чуть не свалилась с метлы. Вуд нахмурился, но ничего не сказал. Следующим был Ричи Кут. Он взлетел как ракета — резко, быстро, будто его катапультировали. Он носился по полю, меняя направление на бешеной скорости, но бросал как попало — то в штангу, то мимо, то с такой силой, что мяч улетал в сторону трибун. Под конец он всё-таки забил, но Вуд остался бесстрастен. Кеннет Таулер оказался полной противоположностью. Он летал медленно, аккуратно, будто боялся разбудить кого-то своим присутствием. Броски у него были точными, но такими неторопливыми, что Анжелина перехватила бы их без труда, если бы пыталась по-настоящему. Вуд смотрел на него с каменным лицом и молчал. Потом настала моя очередь. Сердце колотилось где-то в горле. Я ухватилась за метлу, чувствуя, как древко нагрелось на солнце. Сделала глубокий вдох — и рванула вперёд. Ветер засвистел в ушах, отбросил волосы назад, и в этот момент я перестала думать. Не было ни конкурентов, ни Вуда, ни трибун. Была только я, метла и квоффл, который летел прямо на меня. Я поймала его — кожа мяча шершавая, но ложится в руку идеально. Резкий поворот, уклоняясь от блэнджера, который просвистел в дюйме от моего плеча. Анжелина пытается перехватить — я ухожу влево, Кети Белл нацеливается на меня — я ухожу вправо. Кольца прямо передо мной. Прицеливаюсь. Бросок. Квоффл со свистом пролетел сквозь центральное кольцо, чуть не коснувшись обруча. С трибун донеслись аплодисменты. Я краем глаза увидела, как вскочила Гермиона, как Гарри закивал, как Рон одобрительно поднял кулак. Я выдохнула — и позволила себе улыбнуться. Но настоящее зрелище было впереди. Кормак Маклагген поднялся в воздух так, будто уже был звездой команды. Он летал нагло, размахивая локтями, не стесняясь подрезать других. Когда Анжелина попыталась встать у него на пути, он чуть не сбил её с мётлы — она едва успела увернуться, и на её лице отразилось возмущение. Он забил гол. Но сделал это с такой грубой силой, что Вуд поднял руку. — Стоп! — крикнул он. — Маклагген, остановись. Он подлетел к нему, и его голос, обычно спокойный, зазвенел от сдерживаемого гнева. — Это отборочные, а не уличная драка. Ты чуть не сбил Анжелину. В команде нет места тем, кто не умеет играть в команде. Квиддич — это не про то, чтобы задавить соперника. Ты понял? Маклагген скривился. — Я просто играл, — бросил он. — Если кто-то не умеет держаться на мётле, это не моя проблема. — Твоя проблема — научиться уважать тех, кто рядом с тобой на поле, — отрезал Вуд. — Или ты не выйдешь на него вообще. Маклагген хотел что-то ответить, но Вуд уже отвернулся. Близнецы подлетели ближе, и Маклагген, скрепя сердце, опустился на землю. Когда всё закончилось, Вуд собрал нас всех. — Вы все показали, что могли, — сказал он. — На сегодня всё. Результаты объявлю завтра. Сейчас вы свободны. Я разжала пальцы, всё ещё сжимавшие мётлу. Ладони вспотели, но внутри было легко. Я сделала всё, что могла. Я побрела через поле обратно. Трава всё так же мягко пружинила под ногами. У выхода меня ждали. Гермиона бросилась ко мне первой. — Ты была великолепна! — она снова обняла меня, и я почувствовала, как её сердце колотится. — Отличный бросок, — Гарри подошёл следом, его глаза блестели. — Ты выбрала идеальный момент. Вуд не мог не заметить. — Да уж, — Рон усмехнулся, засовывая руки в карманы. — По сравнению с тем, как Маклагген чуть не убил Анжелину, ты просто ангел во плоти. Хотя... — он понизил голос и склонил голову набок. — Я бы не сказал, что тебя можно называть ангелом после того, что ты сделала с Малфоем. Я фыркнула. — Это другое. — Это всё часть образа, — Рон развёл руками. — Грозный охотник, который не боится ни блэнджеров, ни Драко Малфоя. — Переживаешь? — спросила Гермиона. Я вздохнула. Врать не имело смысла. — Если честно, то да. — Мне кажется, ты очевидно летала лучше всех... Я обернулась. Близнецы Уизли. Их появление было таким же внезапным, как всегда — будто они материализовались из воздуха. — И если Оливер не возьмёт тебя, то он круглый идиот, — закончил за брата Фред, сверкая глазами. Я улыбнулась. Впервые за последний час — по-настоящему. Слова близнецов не отменяли неопределённости, но они делали ожидание легче. — Спасибо, ребята, — сказала я. Гарри подвинулся, освобождая мне место. Он сидел, поджав ногу, и смотрел на стадион. — Твой гол был просто великолепным, — сказал он. — Маклагген со своими выкрутасами и рядом не стоял. Я хмыкнула. Было приятно это слышать, особенно от Гарри, который в квиддиче понимал больше, чем кто-либо из нас. — Ну, посмотрим, что скажет Оливер, — вздохнула я, обнимая колени. Повисла короткая пауза. Джордж и Фред устроились напротив, и Фред, наклонив голову, спросил с ленивым любопытством: — Кстати, Кетти, не врут слухи, что ты врезала Малфою? Я почувствовала, как щёки начали заливаться румянцем. — Ну... Врезала — это громко сказано, — пробормотала я. — Но вы бы видели, как скривился Малфой! — встрял Рон, который только что подошёл и плюхнулся на траву рядом с братьями. — Мне показалось, что его вот-вот вырвет, — усмехнулся Гарри, и в его голосе прозвучало такое искреннее удовольствие, что я невольно улыбнулась. Я повернулась к близнецам. — Неужели слухи так быстро расходятся? — Ага, — Джордж кивнул с видом знатока. — Пол Хогвартса уже знает... — ...А завтра к утру будут в курсе все, — закончил Фред. Близнецы рассмеялись, и их смех, громкий и заразительный, разнёсся над полем. Я поймала себя на том, что тоже смеюсь — легко, свободно, забывая на секунду о переживаниях. Но Гермиона не смеялась. — Я всё-таки переживаю за тебя, Кетти, — сказала она тихо, и её голос прозвучал серьёзно на фоне общего веселья. — Малфой тебе это не простит. Я посмотрела на неё. В её карих глазах была тревога — не за себя, а за меня. Она знала, что такое быть мишенью Малфоя. Я пожала плечами и посмотрела на стадион, на пустые трибуны, на кольца, которые казались такими далёкими и недостижимыми. Завтра я узнаю, попаду ли я в команду. А пока оставалось только ждать. Ждать и надеяться.