Часть 7

      - Хорошо отдохнули.       Он облегчённо откидывается спиной на густую, зелёную траву. Небо чистое, без единого пёрышка облака, голубое, почти прозрачное, и бесконечно далёкое. Солнце в нём ярко освещает горы, лес и дымящуюся, остывающую в паре десятке метров глубокую каверну, из которой всё ещё тянет тёмной энергией с оттенком иньского безумия.       Солнце рядом согласно усмехается, усаживаясь на траву, бедро к бедру. Но не ложится.       Они оба грязные, насквозь мокрые, пропахшие гнилой водой и тиной. Настоящая Черепаха-Губительница оказалась крупнее и злобнее выловленной сыновьями пакости. Сильнее, но кажется, подошедшей к черте старости. Победа далась не просто, но и не так, как ожидаешь от легендарного чудовища.       От одежд Жоханя поднимается пар. У Таджимы печёт глаза и стягиваета кожу, подсыхающая дорожка "алых слёз".       - Интересно, если к следующему собранию выставить оба панциря на площади, остальные изойдут на желчь?       - Разве следующее будет не в Юнмэне?       - Фэнмян отказался. - Глава Вэнь безразлично пожал плечами и оборвал истлевший до дыр рукав.       Даже зачарованная вышивка не выдерживала кланового пламени Красного Солнца.       Бывший Учиха шевельнул бровью.       - По нему так ударило поражение Вэй Усяня? Смотрел он так, будто я лично его любимую собачку пнул.       - Ты ему понравился и он хотел с тобой пообщаться, но после того, как ты назвал мальчишку его сыном, видимо, обиделся.       В алых глазах заклинателя мелькнула насмешка и он всё-таки откинулся на траву, плечом к плечу с Таджимой. Ци текла через него ровным, мощным потоком, словно и не было потрачено в бою не меньше половины.       - Я заметил. - Хмыкнул шиноби, прикрывая глаза. Он восстанавливался медленнее главы Вэнь, размеренно прогоняя потоки через духовные меридианы. - И всё же странно, что он не признаёт старшего сына. Тот сильнее и лучше обучен. Воспитание хромает, но это поправимо.       - Пурпурная Паучиха никогда этого не допустит, а Фэнмян не станет ввязываться в скандал.       - Это не мешает ему проявлять очевидный фаворитизм. Лет через десять, если все и дальше пойдет, как и было, кто-нибудь из его сыновей либо сбежит, либо убьет другого.       - Думаешь, все так далеко зайдет? - усомнился глава Вэнь. - Этот мальчишка хоть и не воспитан, но выглядит преданным и благодарным. Особенно, если учесть ту историю о бродяжничестве в Илине...       - Этот мальчишка может выглядеть, как угодно, но как только обстоятельства помешают ему делать то, что он хочет, у него тотчас же заболит гордость. Он более-менее уважает лишь главу ордена, но стоит ему окончательно вырасти, как такое милое сердцу ребенка потакание превратится в слабость. А выходки, подобные недавней, будет уже не списать на детскую глупость и юношескую горячность... так что, да. Либо он уйдет, либо - возможно, не намеренно - подставит смерти своего младшего брата, которого ни во что не ставит.       Жохань прикрыл глаза. Он любил слушать наблюдения клана Хо, те, которыми они считали возможным поделиться. Каким они видят мир. И почти всегда оказывались правы, если к проницательности прикладывался соответствующий опыт.       - Сложный мальчик.       Вэй Усянь был слишком похож на мать. Глава Вэнь был знаком с ней совсем недолго, но помнит, насколько отличной была логика ученицы бессмертной. Одновременно наивна и не от мира сего, умная, но... дура. Увы.       Впрочем, проблемы Пристани Лотосов его и его клана не касаются. Цзян Фэнмян тоже глава, он либо возьмёт себя в руки, либо погубит и себя, и свою семью.       - К слову о мальчиках, как там нефритовые детишки?       Они, в конце концов, в какой-то степени его племянники. Стоит интересоваться ими чаще, чем от случая к случая.       Тогда, десять лет назад, когда сестрица пришла в себя, она не захотела иметь с детьми Цинхе-цзюня ничего общего, даже когда дети обо всём узнали и, в лучших традициях носителей солнечной крови, спалили половину библиотеки и клановых территорий, сбежав в Цишань. Хорошо, что клан Хо успел их перехватить и замести следы.       - Неплохо, - Таджима внезапно усмехнулся. - Хорошо, что они сбежали, неизвестно, что бы из них выросло при воспитании в чуждом их натуре клане. А так... старший станет отличным дипломатом, когда избавится от стремления угодить всем подряд. Младший... - он вздохнул. - Научится разговаривать словами через рот - уже хорошо.       Тихо фыркнув, Жохань позволил себе ещё немного полежать на травке, ощущая чужой жар совсем рядом. Ещё немного, а потом они оба встанут и начнут собираться. Дочищать пещеру Суань У будут уже подчинённые. Максимум, что там могло остаться -- недоеденный черепахой труп какого-нибудь бедняги, да густой, как кисель, тёмный фон.       Детей Вэнь Хуа было жаль, мальчишки не виноваты, что родились от насильника и оказались слишком похожи на него, но и цзецзе он понимал. У младшего, к тому же, уже проступила склонность к болезненной привязанности. В клане Лань это могло привести к не меньшей одержимости, чем у его отца.       В клане Хо его, по крайней мере, смогут научить жить с чувствами и не сжигать понравившегося человека своей "заботой".       - Мне до сих пор кажется невообразимым, что за всем этим не стояло никакой цели. - Вздохнул Вэнь Жохань. - Просто потому что ему так захотелось.       Просто потому, что Цинхе-цзюню нравилась мысль, что кто-то вроде Вэнь Жоханя находится в его власти, что стоит только захотеть и приказать, как глава Цишань Вэнь, словно праведник услышавший глас небожителя, исполнит повеление. Глава Лань упивался этой мыслью, лениво размышляя, как можно было бы воспользоваться данной возможностью. Быть может стоит привести всех в клане Вэнь к идеалу праведного заклинателя? Навязать им строгие обеты, приказать смирять страсти и огненные порывы? Хорошая же идея, на благо всех.       Он не видел в своих действиях ничего плохого. Ничего зазорного. На сторожевых псов ведь надевают ошейник и учат, как служить и повиноваться, чтобы они не кусали кого попадя. И кто, как не Глава праведного клана Лань должен и имеет на это право?       Не будь все силы Цинхе-цзюня заняты подчинением “супруги”, он непременно бы выделил время на свои планы. Однако воля Вэнь Хуа оказалась сильнее. Женщина сопротивлялась изо всех сил, и если бы не Учиха, проникшие в Гусу, возможно, однажды сумела сделать то, видимость чего они старательно наводили.       Без поддержки заклинателя, гендзюцу на Вэнь Жохане со временем бы рухнуло - не через год, так через десять лет, но сколько бы дров он успел наломать и скольких бы спалил своим огнём? И захотел бы остановиться, когда понял, что над ним довлело?       Таджима потянулся и ткнул пальцами в чужое плечо, поднимаясь.       - Хватит думать глупости, А-Хань, - сказал он. - А то не заметишь, как сам на себя гендзюцу наложишь. Человеческому разуму для этого не нужны ни особенные глаза, ни волшебные мелодии. Даже и чакры порой не нужно, чтобы запутать себя самого.       - Но ты же мне поможешь? - улыбнулся глава Вэнь. Учиха улыбнулся в ответ - куда ж он денется... теперь даже тем, что он смертен, не отговоришься - Золотое ядро дает бессмертие. У них впереди долгая жизнь, и никуда им друг от друга не деться - как двум огням, различным по виду, никуда не деться от своей одинаковой сути.