Часть 5

Сакура вошла в комнату и едва закрыла за собой дверь, как её тут же окутало влажное тепло, будто стены источали дыхание скрытого пламени. Комната была полутёмной, но каждый предмет отбрасывал мягкие, чуть колышущиеся тени, словно сам воздух дрожал от напряжения. Воздух был густым, плотным, сладковатым — пахло древесной смолой, чуть горьким ладаном и чем-то ещё, смутно знакомым. Её дыхание участилось. Что-то неуловимое висело в тишине — предчувствие. В груди покалывало, низ живота заныл. Сакура развязала пояс кимоно — шелковая лента соскользнула с её талии с приглушённым шелестом. Ткань распахнулась, открывая шею, линию ключиц и тонкую полоску кожи между грудей. Приоткрыла плечи. Она подошла к зеркалу, опустилась на подушку, глядя на своё отражение — губы припухшие, глаза блестят, кожа горит. И в какой-то миг ей стало стыдно за то, что в этих своих полураспахнутых одеждах, в полумраке, она казалась себе… необычайно красивой. Она провела пальцами по шее, ощутив, как бешено бьётся пульс. Разобрав причёску, позволила длинным розовым локонам рассыпаться по плечам и спине, словно жидкий шёлк. Волосы щекотали лопатки, ложились на грудь, обвивали запястья. Взяв расчёску, она начала медленно прочёсывать пряди, наслаждаясь тем, как мягко они ложатся под пальцами. Каждый взмах будто убаюкивал её, наводя на странное, почти хмельное спокойствие. Дверь распахнулась без стука. — Саске? Его хаори взметнулся за спиной. На секунду он застыл, как статуя, взгляд его остановился на обнаженных частях девичего тела — распахнутая ткань кимоно открывала вид на бледную кожу, затопленную золотым светом лампы. Его глаза мгновенно потемнели, голос звучал с хрипотцой: — Я… забыл свиток. Не стоило так входить. Он резко отвёл взгляд, словно его ошпарило, но было поздно — Сакура увидела, как его дыхание сбилось, как напряглись мышцы одеждой. Девушка почувствовала, как её заливает горячая волна. В груди, в животе. В самых потайных местах тела. Она встала, медленно, придерживая распахнутое кимоно, но не открывая больше. Вся в дрожи — и от смущения, и от неведомой, пьянящей смелости. Подошла к нему, босые ступни касались пола беззвучно, как дыхание. Пальцы скользнули по его шее, ощутили под кожей напряжённые жилы, горячий пульс. Она обняла его за плечи, прижалась щекой к его спине. Он не смел двинуться. Только дыхание стало глубже. Она ощущала его тепло — сильное, надёжное. И впервые подумала, что именно рядом с ним ей хочется забыть, кто она, кем должна быть, и что ей позволено. Секунда. Другая. Минута? Саске обернулся к ней, и в его глазах уже не было ни смущения, ни сожаления. Лишь жадность. Обжигающая, опасная. Голод, который он, кажется, больше не хотел скрывать. Не говоря ни слова, девушка не стала бороться с желанием — робко прикоснулась к его губами. Но он ответил — жёстко, властно. Его поцелуй затопил всё вокруг, стёр границы между ними. Саске прижал её к тело к своему, целуя так глубоко, что у неё закружилась голова. Его руки схватили её за талию, пальцы сжались, слегка болезненно, словно он пытался убедиться, что она реальна. Потом они скользнули вверх, под ткань кимоно, вдоль рёбер, и Сакура задохнулась от вспышки острого наслаждения. Она застонала, приоткрывая губы шире, чувствуя, как его язык проникает глубже, связывая их дыхание в единый горячий ритм. Саске оторвался лишь на миг, его лоб прижался к её лбу. Голос его сорвался хрипом: — Ты… не понимаешь, что делаешь со мной… Сакура только улыбнулась и снова поцеловала его, настойчиво, жадно. Она жаждала чувствовать его вкус, его тяжесть и его руки, блуждающие по её телу. Она провела пальцами по его волосы, крепче притягивая его к себе, а потом скользнула ладонями вниз, по его спине, к поясу. Саске цапнул её за бёдра и поднял, с лёгкостью усадив на край туалетного столика. Он целовал её шею, оставляя влажные, горячие следы, его дыхание прожигало её кожу. Сакура выгнулась, закинув голову. От каждого прикосновения по её спине расходились волны дрожи. Она обвила его ногами, притягивая ближе, глубже, как можно теснее. — Саске… — простонала она. Когда он рывком распахнул её кимоно, и холодный воздух коснулся её обнажённой кожи — она едва не вскрикнула. От наслаждения. От стыда. От того, насколько это было дерзко и прекрасно. Но в следующую секунду его ладони легли на полушария её груди, и Сакура громко выдохнула, захлебнувшись от настигших её ощущений. — Ты сведёшь меня с ума… — выдохнул он, глухо. Сакура улыбнулась сквозь дрожь и вновь потянулась к его губам. Язык скользил по её губам, вызывая у неё новый, сладостный стон. В ней смешались смятение и сладкая, пугающая дрожь. Было ли это правильно? Позволительно? Она ведь никогда… Она понятия не имела, что должны делать мужчина и женщина в такие моменты. Но её тело само знало ответы. Оно жаждало именно этих рук, и только его губ. Он жадно пил её дыхание, будто сам задыхался. Она была мокрая от его поцелуев и собственных слёз — не от боли, а от слишком сильных, новых чувств. Его твёрдое, горячее тело давило на неё, напоминая, что он не только Учиха, не только воин — он мужчина. И он хочет её. И её это сводило с ума. Сакура почувствовала себя раскрывшейся, беззащитной, уязвимой. Но в его руках это вдруг перестало пугать. Она хотела быть такой. Только для него. Она водила пальцами по его волосам, тянула его ближе, вжимаясь в него, шепча его имя между поцелуями. Чувство стыда растворялось. Она впервые осознала, что это значит — хотеть мужчину так, что весь мир становится лишним. Но внезапно… что-то в ней оборвалось. Словно в самое сердце воткнули раскалённую иглу. — Саске… — выдохнула она дрожащим голосом. — Мне жарко… Слишком. Я…горю… Он не сразу понял её слова. Только сильнее прижал её к себе, будто боялся, что она исчезнет, если он отпустит. — Саске… — повторила она, голос её уже сорвался. — Мне больно. — Сакура?! И тогда всё вспыхнуло. Жгучий, обжигающий жар сковал её, словно тело сгорало заживо. Её тело начало дрожать, будто в лихорадке. В висках забился пульс. Она попыталась ухватиться за его руки, но пальцы не слушались. Перед глазами плясал слепящий белый свет. Грудь сдавила боль, кожу словно полыхало снаружи и изнутри. Она закричала — дико, неразборчиво. И проснулась. Сакура рывком села в постели. Лёгкие хватали воздух, кожа пылала, будто её только что вытащили из огня. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Но боли от пламени больше не было. — Сон. Но какой же реальный. Она всё ещё чувствовала запах Саске. Его вкус на губах. Ощущение пальцев на своей коже. Вначале она решила, что на улице ночь. Но сквозь решётки створок сочился свет — тёплый, густо-золотистый, как мёд, уже не такой ослепительно яркий, каким бывает полуденное солнце. Он ложился полосами на пол, отсвечивал в бронзовых ручках мебели, переливался в прядях её волос. Тени удлинялись, а воздух становится чуть прохладнее. В саду слышался слабый шелест листвы и глухие удары деревянных молоточков — слуги, должно быть, готовились к ужину, проверяя посуду или развешивая фонари. В воздухе комнаты дрожала тяжёлая, плотная чакра, почти осязаемая. Простыни были влажными от её пота и от её… смущённых следов желания. И в этом хаосе Сакура впервые по-настоящему испугалась своих чувств. Во сне её тело отозвалось на то, о чём она лишь смутно догадывалась раньше — как сильно она хочет его. Хочет принадлежать ему. И вместе с тем её одолевали мысли, как сильно он может разрушить её. Никому не доверяй. Девушка осмотрела компанию, и только тогда увидела — свиток на низком столике дрожал, обёрнутый в мерцающее голубое сияние. Печати, которые раньше были замкнуты, теперь раскрылись, будто распустившиеся цветы чакры. Сакура медленно протянула руку. И едва её пальцы коснулись свитка — её тело рвануло вперёд, утягивая в ослепительный поток сияния.

***

Ино, держа в руках лакированный ларец с украшениями, остановилась у двери покоев подруги. Сердце её било чуть быстрее, чем обычно — весь день она ждала, когда Сакура и Саске вернутся с новостями из храма, чтобы придти к подруге и обсудить последние события — уж очень ей было любопытно как складываются их отношения. Она слегка улыбнулась своим мыслям и, глубоко вдохнув, толкнула дверь. В нос тут же ударил влажный, чуть сладковатый запах — смесь дыма от ладана, древесной смолы и чего-то ещё, странно тревожного. Воздух был тяжёлым, словно стены комнаты ещё дышали магией. Ино замерла на пороге. Комната пустовала. Свет лампы дрожал, словно от ветра, хотя окно было закрыто. Шелковые занавеси слегка колыхались. На полу валялся свиток, распахнутый так, будто его бросили в спешке. Постель была смята, словно кто-то совсем недавно её оставил. Холодная от влажности. Несколько тонких прядей розовых волос блестели на подушке. Ино сделала шаг вперёд, чувствуя, как по коже пробегает холодок. — Сакура?.. — позвала она негромко. Ответа не было. Она обошла кровать, заглянула за ширму. В комнате не осталось ни одежды, ни следов присутствия хозяйки. Только воздух вибрировал странным напряжением. «Это ненормально…» Ино схватила свиток, подняв его с пола. Внутри переливались искорки чакры, будто в глубине свитка пульсировала живая энергия. Её пальцы слегка обожгло. «Если это свиток из архивов Учих… Чёрт…» Она выбежала из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Юми — юной служанкой с мягкими глазами и чёлкой, заколотой за уши. Девушка не успела даже выдохнуть. — Юми! — рявкнула Ино, хватая её за плечи. — Ты не видела Сакуру? Юми моргнула, испуганно втягивая голову в плечи. — Госпожа Ино, госпожа Сакура отдыхает. Я совсем недавно заходила развесить новые кимоно. Она спала… — Спала? — Ино тряхнула свиток. — Ты уверена? Не валялось ли это на полу? Постель была убрана? Юми выпрямилась, гордо вздёрнув подбородок. — Нет, госпожа. Всё было чисто, клянусь. Я всегда слежу за порядком в её покоях. Ино выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Она развернулась и быстро пошла по коридору, переполненному запахом горящего масла и лёгким звоном посуды — слуги уже спешили сервировать ужин. Слева слышались смех и шаги. В саду колыхались фонари, подсвечивая дорожки янтарным светом. Но всё это Ино сейчас раздражало. «К кому идти? К Микото? К Саске? Что делать…» По спине стекала струйка пота, ветер тут же охладил её, вызвав дрожь во всём теле. Ино выскочила во двор, сердце стучало так, будто готово было вырваться из груди. Воздух был пропитан запахом хвои, тёплой пыли и чуть горьковатым ароматом факелов, но над всем этим разливался золотисто-розовый свет заката. Длинные тени скользили по дорожкам, по стенам зданий, по лицу Ино, будто кисть художника водила по шёлку. Ещё не было темно — небо пылало оранжево-красными разводами, и тонкие облака будто светились изнутри. Она судорожно сжимала в руках свиток — тяжёлый, шершавый на ощупь, и при каждом движении он словно пульсировал. Чакра внутри него трепетала, как пойманная птица. Голубоватое свечение пробивалось сквозь щели свитка. Ино бежала, едва не цепляясь ногами за кромку собственного кимоно. Она свернула за угол — и резко замерла, вцепившись пальцами в дерево, чтобы не упасть. Шисуи висел на турнике, подтягиваясь, медленно, почти лениво. Голый по пояс, он казался выточенным из бронзы: каждая мышца рельефно проступала под кожей, тугой, скользящей от влаги. Его длинные волосы, тёмные, как смоль, были влажны и прилипали к шее, к вискам. По груди струйками стекал пот, блестевший в лучах заходящего солнца. Ино судорожно сглотнула. В висках застучало ещё сильнее. Она хотела отвернуться, но взгляд упорно цеплялся за его спину — широкую, могучую, с чёткой линией позвоночника. — Господи… нет… нет-нет-нет… Только не сейчас… Шисуи отпустил перекладину и спрыгнул вниз. Его ступни мягко ударились о песок, подняв лёгкое облачко пыли. Он вытер лоб бинтованной рукой и ухмыльнулся. — О, красавица, прибежала таки? Полюбоваться? — Его голос был низким, хрипловатым от нагрузки. Он чуть наклонил голову, прищурился, оглядывая её сверху вниз. — Или решила составить компанию? Раздевайся, можешь сесть на спину, будешь живым весом. Ино вскинула подбородок, борясь с дрожью в голосе: — Шисуи, хватит! Не до шуточек. Где Саске? Шисуи медленно вытер бинтами руки, и опустился на землю явно собираясь отжиматься. Его взгляд потемнел, стал цепким, как стальной капкан. — Спокойно! Он скоро подойдёт. Мы договорились о тренировке перед ужином. — Шисуи начал отжиматься, держа взгляд на ней. — Может, пока подержишь мне счёт? Десять… одиннадцать… Ино отшатнулась, едва не упав. — К чёрту твои отжимания! — крикнула она, чувствуя, как у неё горят уши. — Сакура пропала! Всё веселье мигом слетело с его лица. Лицо стало острым, сосредоточенным, как лезвие. Шисуи медленно опустил руки, пальцы сжались в кулаки.Он взглянул на свиток, в котором голубоватое сияние будто затрепетало ещё ярче. — Повтори. Что значит — пропала? Мужчина встал и пошел к ней навстречу. Шагнул к ней, настолько близко, что Ино ощутила жар его тела, запах пота, древесной золы и чего-то пряного, почти дурманящего. Её сердце заколотилось в два раза быстрее. — Её нет в комнате, — выдохнула Ино. Губы её дрожали. — Свиток валяется на полу. Постель смятая. Юми говорит, что видела её спящей совсем недавно… Но теперь её нет. Вообще нет. Как будто она… испарилась! Шисуи прикрыл глаза, выдохнул через нос. Его голос стал тихим, но в этой тишине была угроза: — Ты уверена, что она не просто… вышла? Ино ударила его в грудь ладонью. Сильнее, чем собиралась. Его кожа была горячей и твёрдой, как камень. — Думаешь, она бы оставила комнату в таком виде?! Свиток, Шисуи! — она помохала им перед его носом —В нем остались частицы чакры, когда я пришла. Я думаю, причина в нём. Я… я боюсь. Шисуи схватил её за запястья, сжал так, что она вскрикнула от боли. — Спокойно. Не кричи. — Его глаза пылали, чёрные, как безлунная ночь. — Кто ещё знает? — Никто! Я… я не знала, к кому идти. Может, Микото… или тебе… или Саске… — Голос её сорвался на всхлип. Шисуи выпустил её руки, провёл ладонями по лицу, будто пытаясь смыть с него что-то липкое. — Я думаю что Сакура могла открыть свиток и переместиться куда-то..не знаю, но то что её пропажа связана с ним — я уверена в этом! Из тени почти бесшумно вышел Саске. Его хакама была чуть распахнута на груди, волосы слегка взъерошены, на лице застыла тревога. — Что случилось? В чём ты уверена? — его голос прозвучал резко, но в нём сквозила скрытая тревога. — Сакура пропала! Я зашла в её комнату — она точно была там. Спала, отдыхала… не знаю. Служанка Юми говорила, что всё было в порядке, но потом её нет… — Ино говорила быстро, сбивчиво, слова срывались с губ, словно ей не хватало воздуха. Руки её дрожали, когда она протянула свиток. — Я нашла это на полу. Юми клянётся, что всё лежало на местах, но он был прямо на виду. Она бы его заметила. Думаю… что-то случилось. Печать активировалась… её могло перенести в другое место. Либо… — голос Ино предательски задрожал. Саске выхватил свиток из её рук. Его взгляд потемнел, чернея, как штормовое небо. Вокруг него ощутимо сгустилась чакра, воздух задрожал, будто от жара раскалённых углей. Шисуи шагнул ближе, его глаза сверкнули под закатным светом. — Свиток. Дело однозначно в нём. — он сказал это глухо, но с холодной уверенностью. Саске, не отрывая взгляда от свитка, стиснул пальцы так крепко, что те побелели. — Я верну её. Во что бы то ни стало. И, развернувшись, стремительно двинулся прочь, сжимая свиток, в котором всё ещё трепетала чакра. Шисуи не двинулся сразу. Он смотрел на уходящего Саске, как будто что-то взвешивал внутри себя — между обязанностью пойти следом и своим желанием остаться. В свете заката его лицо казалось высеченным из тени и огня. — Он слишком напряжён, — пробормотал Шисуи. — Боюсь, он может наделать глупости. Ино отступила на шаг, её пальцы всё ещё тряслись от напряжения, а слезы текли по щекам. — А ты? Ты не напряжён? — спросила она с горечью. — Ты только что смотрел на меня, будто не знаешь, что делать. А теперь просто стоишь. — Я думаю, — отрезал он, и в голосе его прозвучала сталь. — А не бегаю сломя голову, не зная, куда. Он шагнул к ней ближе — настолько, что она почувствовала, как тёплый воздух от его кожи коснулся её щёк. Шисуи сжал её плечи — крепко, но не больно, как якорь. — Послушай. Паника не поможет. — Его голос стал чуть мягче, но в нём по-прежнему ощущалась внутренняя тревога. — Ты поступила правильно, сразу принеся свиток. Это уже многое. Я думаю ты сделала правильные выводы касаемо него: Сакуру с помощью него перенесли куда-то, либо её запечатало в свитке. Я склоняюсь к тому, что она в нём. Ино глядела на него снизу вверх, в его чёрные глаза, в которых сейчас не было привычной насмешки. Только сосредоточенность. — Если Сакура в ловушке, мы её вытащим. Если она… если её увели — мы найдём след. Она будущая жена наследника главы, то что она ещё не стала его женой — вопрос времени. Она уже считается Учиха. Мы не теряем своих. — Он выпрямился. — Но если ты хочешь помочь, возьми себя в руки. Ты же не просто её подруга. Ино выпрямилась. Глубоко вдохнула. Она знала, что он прав. Страх сковывал, мешал думать, но сейчас не время для слёз. — Хорошо. Что я могу сделать? — Пока ничего. Рассказывать об этом каждому по отдельности — глупо, — Шисуи уже натягивал хакама поверх тренировочных штанов, торопливо, но точно. — Я иду за Саске. Один он может натворить дел. — И… если Сакура… — голос Ино снова дрогнул, но Шисуи резко развернулся. — Она жива. — Он задержал взгляд на её лице. — Ино… держись. Нам всем сейчас нужна ясная голова. Он развернулся и рванул в сторону, по следу Саске, растворяясь в сгущающихся тенях сада. Ино осталась стоять посреди сада, одна, в сгущающихся сумерках. Тёплый ветер трепал кромки её кимоно, шуршал в листве, но она его почти не слышала. Где же ты, Сакура?