розы.

***

Белла возвращалась домой медленно, будто ноги тонули в асфальте. На улицах пахло весной, но ей всё ещё казалось, что в воздухе разлито что-то мёртвое — как воспоминание, которое слишком долго не хотели отпускать. Лестничная площадка встретила тишиной и запахом пыли. Она достала ключи… и замерла. У двери стоял букет. Алые розы — как кровь на белой простыне. Свежие, будто он только что их оставил. Чуть скошенные стебли, капли воды на лепестках. И записка, криво вставленная между цветами. "Прости. Я всё понял. Ты — важнее." Белла долго смотрела на цветы. Без реакции. Ни удивления, ни гнева. Просто пустота — такая знакомая, что уже стала частью её. Она подняла букет. Осторожно, будто держала бомбу с запоздалым тикающим механизмом. Открыла дверь. Прошла вглубь квартиры. Тишина. Сумерки. Камин в углу. Она опустилась на колени. Цветы пахли прощением, которого он не заслуживал. Белла развернула записку, прочла её ещё раз — и сжала пальцы. Бумага смялась в кулаке. Она подложила её в камин. Поверх — розы. Аккуратно, почти с нежностью, сложила их, как мёртвые вещи, которым пришло время исчезнуть. Щелчок зажигалки. Пламя сначала зацепилось за край лепестка, неуверенное, медленное. А потом загорелось жадно, алчно, как будто эти цветы давно просили быть уничтоженными. Огонь поглощал извинения. Поглощал ложь. Поглощал её прежнюю наивность. Белла смотрела, как лепестки чернеют и скручиваются, как стебли лопаются с лёгким треском. И только тогда — позволила себе вдохнуть глубоко. Без слёз. Без жалости. Только тишина, огонь и женщина, которая больше не примет "прости" за лекарство. — Поздно, — прошептала она. Не ему. Себе. Пламя в камине трепетало, как сердце, которое наконец снова билось ради неё самой.