Глава 3. Мёртвый эдэм

      Густой туман тяжёлым слоем лëг на поверхность чересчур мизерного островка. Вокруг острова находится мутная стоячая вода, конец которой я увидеть не в силах. В самом центре расположена единственная яблоня: засохший, почерневший ствол без единого листа, на ветках виднеются гнилые яблоки. Мёртвая яблоня.        Босыми ногами шагаю по бесплодной сухой земле в сторону дерева. Шагов не слышно. Ветра, запахов, да и вообще каких-либо ощущений совсем нет. Все кажется нереальным и фальшивым.       Чуть вдали замечаю небольшой силуэт: полностью обнажённая девушка, подстриженная под каре-боб, достаточно приятной внешности сидит под деревом. В её руках я замечаю аппетитное наливное яблоко со исходящим от него сладким запахом, такое сочное и манящее, что сразу же возникло желание попробовать его на вкус. Оно ярко-краного цвета, как и глаза юной девушки. Цвет радужки, который едва ли может быть у человека, смотрелся на ней до одури естественно. Скорее всего потому, что девушка и сама выглядит как древнегреческая богиня, вышедшая прямиком из мифа. На фоне мертвого пространства, она - самый яркий контраст, который только возможно представить.        На ватных ногах ковыляю в сторону прекрасной девы, будто одурманенная самым крепким алкоголем. Такая нежная и величественная. Она напоминает мессию. Её улыбка манит все сильнее. Сладкий яблочно-медовый запах пробуждает аппетит, заставляя глотать обильно выделяющюся слюну.       Подойдя достаточно близко сажусь рядом. Не говоря ни слова, лишь загадочно улыбаясь, девушка протягивает не менее дурманящее чем она сама яблоко. В желудке заурчало. Тянусь слегка трясущимися пальцами к заветному плоду.                          «Я так голодна»       «Боже, какое оно аппетитное»             «Сладкое» «Хочу!»       Миллионы мыслей проносятся в голове, пока я маниакально смотрю на наконец попавший в руки фрукт совершенно не моргая. Перевожу вопросительный взгляд на девушку, будто спрашивая разрешения. Она, все также улыбаясь, утвердительно кивает. Снова глянув на сочное яблоко, подношу его ближе к губам, вдыхая дурманящий аромат. Трезвое мышление ускользает совсем. Перед глазами все плывет.        Не в силах бороться с манией, откусываю достаточно большой кусок и начинаю активно жевать. Неистовое желание моментально исчезло точно также как и пришло, после того, как вместо сладкого яблочного вкуса я почувствовала нечто настолько отвратительное, что содержимое рта тут же вышло наружу. Сплевывая остатки мерзкой субстанции на землю, ошарешено переводу взгляд на яблоко: вместо чарующего вкуснейшего фрукта в руках у меня находился гнилой и засохший плод, точно такой же, как и остальные, висевшие на дереве.       «Что за дрянь ты мне дала!?» – только и хотелось яростно крикнуть теперь уже не настолько привлекательной девушке, которая злобно улыбалась, смотря на меня, явно удовлетворенная всем происходящим. Однако я не смогла произнести ни слова: все горло пронзила резкая, нестерпимая боль, а возможность вдохнуть хоть капельку воздуха исчезла без следа.       Незнакомка тем временем не просто улыбалась, а заливалась от смеха, явно насмехаясь над моим положением. Переполненная неистовым гневом, я захотела собственными руками стереть ухмылку этой мерзавки с лица земли. Занеся руку для удара, я остановилась. Новая волна ужаса затмила разум: начиная от кончиков пальцев моя рука гнила заживо. Собственное тело разлогалось прямо у меня на глазах.       Бессильно упав на землю, я, хрепя и задыхаясь, держусь за горло и дергаюсь в конвульсиях, пока звенящих отовсюду и нарастающий с каждой секундой смех разрезал тишину: «Хахахахахахах»                                                 «Пхахахаахахахха»        «АХАХАХАХАХАХАХ»                                     «ХАХАХААХАХХАХА»

                  «ИДИОТКА»

       В глазах начало темнеть, сознание ускользает, голова кружится. Больно. Слышно, как до этого стоячая вода начала неистово плескаться, будто подыгрывая истеричному смеху незнакомки, чьи красные глаза становились только ярче. Последним, что я успела подумать прежде чем темнота полностью поглотила все вокруг, было одно единственное, молебное слово: «Помогите»...

            

••••••••••••

       Громкий девичий крик разносится по комнате. Положа руку на сердце, я, испуганно таращила глаза из стороны в сторону и обливалась потом, пытаясь понять что за конченный сон мне только что приснился. Совсем рядом сидит не менее взволнованная девочка, смотря на все производящее с явным недоверием, определенно пытаясь понять, что происходит. Пару минут посидев на кровати и стараясь опомниться, я потихоньку начала приходить в себя.       «Остров. Яблоко. Гниющее тело. К чему бы это все?». Перебирая в голове все подробности сна вдруг вспонимаю лицо неизвестной девушки, от чего по спине пронеслась волна мурашек. Недосягаемый образ казался до ужаса знакомым, однако вспомнить кого-то, хоть отдалённо похожего на неё совершенно не получалось. Как же всё это странно, в особенности, если учесть тот факт, что сны я видела очень редко.       Моргая и щурясь все ещё не успевшими отойти ото сна глазами, осматриваю темную комнату: на другом конце одиноко освещает пространство небольшой светильник, а на соседней кровати, почти не шевелясь, со взглядом запуганного зверька, сидит недавно подобранная в Вотерфоле малышка. Она проснулась спустя пару часов после того, как я обработала ей все раны, включая пробирающее до костей место, где когда-то виднелась рука, которое из-за отсутствия должного ухода, уже было начало гноится, вследствие чего несчастная всю ночь не могла нормально спать, постоянно ворочаясь и постанывая. Мне же в свою очередь пришлось постоянно сбивать ей все никак не желающую спадать температуру, меняя холодные компрессы один за другим.        В горле пересохло. Что бы утолить жажду дотягиваюсь рукой до небольшой бутылки с бодрящей холодной водой. Конечно изначально она предназначалась для недомогающей соседки, но в конечном счёте, мне плевать, от неё не убудет.       Девочка все еще смотрит на меня как на врага, явно не собираясь разговаривать, также я замечаю как её серые глаза активно бегают по комнате. «Придумываешь план как сбежать? Серьезно? Девочка, да ты сама странность во плоти». Да, пусть я ее подстрелила и ударила по голове, но все же она находится на данный пожалуй в самом безопасном для человека месте, с наличием какой-никакой медицинской помощи. Бежать обратно в пекло глупо. Но кто я такая чтобы осуждать маленького ребенка? – Не переживай, никто здесь тебя не тронет. – Произнесла я, прежде чем сделала пару глотков бодрящей холодной воды.       Взгляд серых глаз перестал блуждать по комнате и наконец-то задержался на мне, будто оценивая и решая, стоит ли поддерживать диалог. Немного поворочившись на старой, но вполне сносной кровати, девочка все же решила открыть рот: – Где я? – В безопасном месте. – Почти в ту же секунду прозвучал в тишине ответ. – По крайней мере едой ты больше не станешь.       Услышав мои слова, девочка заметно расслабилась, и кажется, начала свободнее дышать. «Боишься стать чужим блюдом? Это ты еще не знакома с перспективой быть схваченной Андайн». Естественно говорить это в слух я не стала, запугивать и без того убитую горем девочку еще больше было бы жестко и излишне. Вместо этого, сделав глубокий вдох, стараясь принять более дружелюбный вид, с мягкой улыбкой на лице говорю: – Знаешь, кажется наше общение началось не с того... Извини за дыру в ноге, не хотелось играть с тобой в догонялки и привлекать лишнее внимание. – Протягиваю левую руку для рукопожатия, правой у неё все-таки нет, и продолжаю – Меня зовут Анна. Тебя как?       Некоторое время, будто заторможеная, девочка все никак не хотела хоть как то реагировать. Только едва различимые в полутьме тонкие светлые брови, вскинутые вверх, и широко раскрытые глаза выдавали её удивление. Действительно, разве кто-то проявлял к ней искреннее дружелюбие за все время, проведённое в подземелье? В конце концов, мягкая детская, от того особенно прелестная улыбка, появилась на достаточно худоватом личике. Протягивая руку в ответ, она, уже более уверенным голосом, произносит: – Ализа. Приятно познакомиться. – Красивое имя. В курсе что оно означает? – Не совсем... – «Веселая» или «Радостная». Хах, да ты настоящий антипод подземелья, малышка.        Действительно, как иронично это все-таки звучит. Будто судьба злодейка специально потешается над невинными душами, считая, что в этом есть какая-то доля юмора. Черт побери, может быть так и есть? Но в любом случае, саму Ализу столь необычный факт вряд ли веселил. – Оу, Ализа, ну что за несчастный вид? Прости если мои слова тебя задели, просто понимаешь, за семь лет отвыкаешь от человеческой компании.– я неловко почесала затылок, строя невинное лицо. – Ты провела здесь семь лет...?        Казалось, что у девочки сейчас челюсть отпадет: настолько шокированной она сейчас выглядела. – Почему ты до сих пор не сбежала? – Я не могу – Но почему..? – Понимаешь, барьер впускает кого угодно, но выйти из него почти невозможно, для этого нужна энергия семи человеческих душ, а сейчас в подземелье их всего две – я и ты.       Услышав ужасную новость, Ализа сново стала мрачнее тучи, я почти физически смогла ощутить как отчаяние и безысходность падают на её плечи тяжёлым грузом, отбирая остатки и без того немногочисленных сил.       Испугавшись, что сейчас единственная человеческая компания в этом ужасном месте превратиться в вечно молчащий кусок депрессии, я быстро соскочила с кровати и пододвинулась к Ализе поближе. Аккуратно положив свои теплые ладони на её холодную тоненькую, и кажется, хлипкую как льдинка ручку, я как можно более нежно, без капли лицемерия, которое когда-то слишком часто использовалось мною как инструмент для выживания, произнесла: – Эй, Ализа, ты не одна. Вместе мы обязательно сможем выбраться, вот увидишь. Посмотри на меня.        До боли грустный и уставший взгляд теперь смотрел прямо на меня, от чего на душе становилось холоднее, а слова казались более искренними и обнадëживающими. Набрав в грудь побольше воздуха, я продолжила: – Теперь послушай меня внимательно. Я обещаю, что лично позабочусь о твоей безопасности в подземелье. Клянусь       Произнеся эти слова, я оттопырила мизинчик, прямо как в детстве после наивной фразы «Мир?». Ализа, увидев такое зрелище, невольно улыбнулась, а на её глазах, если мне не показалось, проступила влага. Мы скрепили клятву мизинчиками. Как нелепо, но в то же время душевно.       В комнате снова воцарилась тишина. Две подруги по несчастью смотрели друг на друга, радуясь секундному спокойствию и умиротворению. Вдруг покой нарушил вой голодного желудка. «Точно, Ализу ведь в Сноудине навряд ли кто-то кормил. Почему я раньше об этом не подумала?». Чувствуя укол вины перед голодной девочкой за то, что не додумалась покормить её ещё вчера, открываю верхний ящик своей тумбы. «Где-то у меня должен был заваляться пончик». Нащупав в полутьме достаточно сильно пахнущее ванилью хлебобулочное изделие, протягиваю его Ализе. Тоненькие детские брови чуть приподнялись, а запах ванили заставил девочку глотать обильно выделяющуюся от голода слюну, и кажется, её начало чуть подтрясывать. – Это мне? – Спросила она тихим голосом, с надеждой смотря на сладость – Да, думаю, тебе сейчас будет полезнее чем мне – Утвердительно произнесла я, чуть улыбнувшись. – Спасибо.       После этих слов достаточно больших размеров пончик с розовой глазурью оказался в руках изголодавшейся девочки. Она жадно откусывала от него кусок за куском, совсем не переживая, как это выглядит со стороны. «Да уж, голод – не тётка» – подумала я, в какой-то степени даже умиляясь данным зрелищем. В глубине души я уже ощущала, как чувство ответственности за чужую жизнь потихоньку ложиться на плечи. В моих глазах Ализа всего лишь ребенок, и я, по праву старшинства, теперь обязана её оберегать. В конце-концов кто если не я? Монстры? Да им самим нужна помощь.       Закончив поедать пончик, счастливая Ализа, с улыбкой на лице расслаблено плюхнулась на кровать, расправив руки в стороны. – Неужели настолько вкусно? – С долей ехидства спрашиваю у девочки. – Ещё бы.        Хмыкнув, я в последний раз посмотрела на девочку, возле кровати которой до сих пор сидела на корточках, а затем встала и направилась в противоположную часть комнаты: нужно было узнать время, а там как раз находились единственные рабочие механические часы, стоящие на кухонном столе. Стрелки на них отчётливо показывали четыре сорок четыре. «Странно, легла достаточно поздно, но спать почему-то совсем не хочется».       Решив все таки выйти из лаборатории, в которой единственным источником света были электрические лампы, наружу, я подошла к небольшому шкафу, в котором хранила немногочисленную одежду. Её я добывала себе сама, хотя, это было не всегда так. Когда-то вещи мне предоставляли ищейки, и такое положение дель казалось вполне себе нормальным. До одного момента. Однажды, в стенах этой лаборатории, убитая горем мать кинула мне в след леденящую душу фразу: «Надеюсь тебе дряни удобно носить вещи наших умерших деток»       Сказать, что это было жутко – ничего не сказать. Очевидно после услышанного я на эмоциях сожгла все вещи на ближайшей свалке. Отныне, я находила одежду сама, перед этим убеждаясь, что та снята не с покойника.       Достаточно быстро одев привычный образ в виде чёрной укороченной толстовки и удобных лосин, засовываю руки в карманы. В следующее мгновение, пришедшее внезапно чувство пустоты заставило душу перевернуться с ног на голову. Нет, это была не душевная пустота, а кое-что похуже. Мои руки не почувствовали привычный холод металла в одном из карманов. Единственное, что хоть как-то связывало меня с внешним миром, не давая окончательно сойти с ума, исчезло. Медальон пропал! «Боже, только не это...»       Однажды это прекрасное сокровище было подарено мне в честь Дня рождения единственным членом семьи – Дядей Уиллом. Родной брат умершей при родах матери воспитывал сироту как родную дочь. Отца я не знала, насколько было известно, он съебался в закат как только узнал о беременности, поэтому именно Уилл был моей поддержкой и опорой во всем. Я обожала в нём все – ехидные шуточки, заботу, умение постоять за свою семью и даже странную привычку коверкать мое второе имя «Мария» на французский манер «Мари». «Моя Мари» именно эта фраза аккуратным почерком выгравирована на обратной стороне медальона.       Анна Мария Магдал – приемная дочь известного в небольшом городке полицейского, а этот медальон – последнее напоминание о когда-то разрушенной в пух и прах жизни. Я попросту не имела права его терять, ведь тогда что от останется от прежней беззаботной меня? Верно. Ничего.       Искоса смотрю на часы, время позволяло выйти на пару часов так, чтобы об этом не узнал Гастер. «Будто сама судьба даёт шанс» – мельком проносится в голове, пока я стремительно направляюсь к выходу из комнаты. Останавливаюсь возле двери и перевожу взгляд на недоумевающую Ализу. Все также непринужденно говорю: – Я отойду ненадолго, нужно уладить кое-какие дела. Кстати, вон там – Пальцем указываю на шкаф с вещами. – Можешь поискать что-нибудь подходящее, на твое ободранное платье смотреть страшно. Пока-пока.       С этими слова пулей вылетаю из комнаты, перебирая в голове варианты, где могла бы потерять медальон. Лишь бы не стало слишком поздно и кто-нибудь не нашёл его раньше меня...

••••••••••••

      Где-то вдали слышен шум бьющего ручья, состоящего из смердящей субстанции, которая когда-называлась водой. Отходы, мусор, пыль – вот основные ингредиенты супа, питающего Вотерфол и, к сожалению, не только его. Словно кровь в теле живого организма он растекается ручейками-артериями, отравляя все на своем пути. Почву, растения, жителей. Воздух вокруг тоже ядовит. Ужасный запах, пыль, от которой так ужасно саднило горло. И от этого не сбежать. Подземелье гниёт словно огромная братская могила.       В этом месте также можно отметить интересную особенность: здесь исчезает все, что кажется хоть немного способно привести кого-либо в чувства. И сейчас мы говорим не о еде. Не нормализации физического состояния монстров. Мы говорим об их душах. Подземелье забирало воспоминания. Фотографии, письма, любые другие памятные вещи – все мистическим образом пропадало, будто то является злым умыслом самого жестокого и извращенного существа. Может имя ему – судьба? А может, за этим таится намного более глубокий смысл? Что если все было предначертано? Этими вопросами можно задаваться бесконечно долго, в особенности, когда бродишь в одиночестве по одиноким улицам.       «Неужели подземелье отобрало единственное счастье даже у меня?». Поиски медальона занимают слишком много времени. А ведь совсем недавно казалось, что стены подземелья имеют свойство сдавливать пространство, делая и без того маленькое место ещё меньше. Почему же теперь всë вокруг кажется таким огромным для поиска несчастной безделушки? Злосчастный закон подлости.       Я брожу по коридорам Вотерфола уже несколько часов, кажется, в тысячный раз осматривая каждый, даже самый незаметный кустик. В скором времени Гастер обнаружит мое отсутствие в лаборатории, что было не очень хорошо. Не хотелось слушать его нотации и уж тем более злить.       «Ещё немного поищу и вернусь» – снова повторяю себе одну и ту же фразу, попутно направляясь все дальше в глубь пещер. В моей душе все еще хранилась надежда вернуть драгоценность как можно скорее. Конечно, можно было вернуться завтра, а потом ещё, но я просто не могла бросить поиски. Казалось, чем дольше рука не чувствует в кармане холод золотой цепочки, тем больше отмирает что-то живое в груди.       Разбирать дорогу все сложнее, складывалось ощущение, что сегодня потерялась и я сама. Дорога расплывается перед глазами. Мысли слышны особенно громко. А ноги, будто сами себе хозяйства, привели в лабиринт. Все тут знакомо. Воспоминания вчерашнего дня кадрами всплывают перед глазами. Выстрел, Бургерпентс, Ализа, камень, падение. Камень..? Падение..?

.

.

.

ТОЧНО!!!

      Почти не разбирая дороги и совершенно не заботясь о том, что могу быть замеченной, несусь с бешенной скоростью туда, где ещё вчера запнулась о камень и упала. «Почему я сразу об этом не подумала?! Он же просто мог выпасть из кармана!»       Пусть радоваться раньше времени плохая привычка, однако чувствовать в груди новые приливы надежды всегда приятно. Уже предвкушая, как найду медальон лежащим неподалёку от того места, где упала. Останавливаюсь в том самом месте. Маниакально цепляясь взглядом за каждую песчинку, кручусь из стороны в сторону, стараясь не пропустить ни одного миллиметра. Вдруг в поле зрения попадает нечто золотое и блестящее. Пулей подбежав в то место, начинаю яростно расталкивать в стороны заросли мерзкой полуживой травы, совершенно не обращая внимания на острые шипы, торчащие из стеблей. Наконец, расчистив себе пусть, хватаю найденную вещь. Надежда снова превратилась в отголосок воспоминаний. «Монета... Это всего лишь блядская золотая монета!!..»       Глаза защипало: тонкая капелька неторопливо скатилась по щеке. Небольшая золотая монета зажата меж окровавленными пальцами. Совершенно не отрывая от неё взгляд, чувствую, как внутри становится все более пусто. «Неужели я никогда его не найду?.. Дядя.. Прости меня...». Тихий всхлип. Одно мгновение и монета с размаху летит обратно в кусты. Закрыв лицо руками, тем самым оставляя на нём кровавые следы, беззвучно плачу, совершенно не обращая внимания на окружающий мир. Ровно до тех пор пока за спиной не раздаётся веселый, от того особенно мерзкий в этот момент голос: – Воу, ну и зрелище, не любишь деньги, малая?       Только что подступившая печаль моментально сменилась на гнев. «Да как этот мудак смеет насмехаться надо мной?». В глазах метают молнии. Резким движением, с особой ярость поворачиваюсь в сторону самоуверенного нахала, чтобы сказать ему пару ласковых, но стоило увидеть его, как слова тут же комом застряли в горле, а взгляд, с озлобленного сменился на растерянный и.. испуганный? Нет, я была трусихой и постоять за себя могла. Но сейчас в голову вдруг забрались чувство, что я самое беззащитное создание на планете: совсем недалеко, буквально в паре метров стоял тот, от кого семь лет пряталась как от смерти. Сумасшедший скелет Санс. Тот, о ком в столице говорят только тогда, когда дело доходит до страшилок.       Скелет тем временем рассмотрев меня чуть детальнее, обратил особое внимание на кровавые полосы, оставшиеся на лице: – Вот это грим, или будет лучше сказать, боевой камуфляж? Хех-хех       Я не могла выдавить ни одного слова, все также сидя на сырой земле и пытаясь придумать план побега. Скелета напротив это, похоже, только позабавило. Его широкая улыбка с каждой секундой казалась все острей, а красный глаз неотрывно смотрел на меня, в нём можно было прочитать что-то наподобие высокомерия. Санс точно не видит во мне ничего кроме мусора или очередного куска мяса для спагетти, которые приготовит его не менее уродливый братец. Он делает шаг вперед, на что в ответ, я, молниеносно среагировав, достаю пистолет, направив дуло на приближающегося монстра. Стараясь не выдавать своего волнения, как можно более уверенно произношу: – Не подходи! – Полегче, ты всегда знакомишься с новыми друзьями в такой манере?       Притворно-дружелюбная манера общения скелета только больше выдавала высокомерие. смотреть свысока на любого упавшего человека, пожалуй, это именно то, что мог позволить себе Санс. Однако было кое что такое, что не могла позволить себе я – показать насколько слаба перед ним. – Едва ли ты потянешь привилегию быть моим другом.       Медленно встаю с земли, все так же держа палец на курке, готовясь выстрелить в любой подходящий момент. Хотя навряд ли это его убьет. Слухи о бессмертии старшего брата-скелета все еще свежи памяти, не то чтобы я верила в это на сто процентов, но проверять все ровно не хотелось. Санс же все продолжал подступать, держа руки в карманах синей изношенной куртки: – Чтож, даже если так, я не отниму много времени. Давай ты просто ответишь на пару деликатный вопросов, и мы разойдемся как в море корабли. – Я не собираюсь с тобой о чем-либо болтать.       Поспешный шаг назад. Хочется побыстрее уйти и забыть этот ужасный день как страшный сон. Однако не получается сдвинуться даже на метр назад: прямо за спиной появляется огромное количество выросших прямо из земли заострённых, окровавленных костей. Теперь бежать некуда – это осознание ложиться на плечи тяжёлым грузом, перекрывая воздух в лёгких. Что делать? Колени начинают подрагивать при мысли, что беда так просто не отступит. Снова поворачиваю голову в сторону Санса. В следующее мгновение страх полностью завладел телом, а глаза теперь уже широко распахнуты от шока и ужаса: Он стоит прямо передо мной, на расстояние чуть меньше метра, все также смотря сверху вниз, теперь уже угрожающим видом. «Но когда он успел подойти?..».       Я даже не успела пискнуть, как вдруг мощный удар костлявой, но от чего то очень сильной, рукой прилетел прямо в висок, моментально вышибая землю из под ног. Перед глазами все плывет, а нарастающий шум в ушах никак не даëт сосредоточиться. Тело тоже отказывается слушаться. В области головы с каждой секундой все сильнее нарастает пульсирующая боль. Но скелет не дал опомниться. Грубо схватив меня за шиворот, однако все еще сохраняя наигранно-непринужденный тон, произносит: – Не припомню чтобы я задавал вопрос       Казалось, и без того ярко-красный глаз стал ещё ярче, его несуществующие брови были нахмурены, а улыбка "А-ля Чеширский кот" расплывалась все шире. – Понимаю, ты из не особо разговорчивых, но разве в этом есть какая-то проблема? В конце-концов, любую обезьяну можно заставить говорить пока у неё есть язык.. Но знаешь.. Эм...        Санс сделал небольшую паузу,будто стараясь подобрать подходящие слова. – У меня нет желания подрабатывать дрессировщиком.. Так что давай поможем друг другу – Ты любезно ответишь на все вопросы, а я, так уж и быть, не стану ломать тебе пальцы. Что скажешь?..       «Он только что сравнил меня с обезьяной?! вот мудло!». Угроза от нахального скелета благополучно пропущена мимо ушей. «Как смеет этот расистский урод так обращаться со мной?!». Страх, конечно же, не отступил, но боль задетого чувства достоинства на данный момент превышала даже головную. Искоса посмотрев на пистолет, теперь уже лежащий неподалёку на холодной земле, понимаю, что дотянуться до него возможности нет. Жаль. Собрав оставшуюся волю в кулак, снова перевожу взгляд, на этот раз уже полный отвращения, на Санса, а затем, чуть поддавшись вперёд, сквозь зубы отвечаю: – Делай что хочешь урод. Мучай сколько угодно, ни на один вопрос не отвечу, ясно?       Новый удар прилетает за считанные секунды. На этот раз меня просто впечатали головой в торчащие позади кости. – Строишь из себя героя? Занимательно.. Только вот у меня нет настроения играть в детские игры с очередной идиоткой. Так что по хорошему включай мозги пока я тебе их по стенке не размазал!       Было слышно, как Санс теряет терпение. Улыбка сошла с его лица. Так просто вывести из себя? Голова в свою очередь ужасно раскалывалась, конечности чуть подрагивали, а сил встать совершенно не было. «Вот так я и закончу свою жизнь?». Слова Санса было сложно различать из-за оглушающего шума в ушах и бешенного сердцебиения. С трудом поддерживая зрительный контакт и тяжело дыша, отвечаю: – Мне в любом случае нечего рассказать, так что твои запугивания бесполезны. – Не переживай, вопросы всегда найдутся. Например...       Резкая пронзительная боль заполнила область левой руки. Достаточно громко вскрикнув, я разорвала зрительный контакт и крепко зажмурилась и сильно сжала челюсть, дабы стерпеть невыносимую боль. «Какой же ты конченный придурок, блять!!!» – самые различные проклятия пролетали в голове, вот вот наровясь вылететь наружу. – Где ты, блять, умудрялась прятаться семь лет?!       «Стоп.. Как он узнал о моем существовании?..». Резкое осознание того, что этот сумасшедший маньяк все это время догадывался, что по подземелью бродит человек, смогло очень хорошо отрезвить затуманенный болью разум. «Неужели он выслеживал меня? Но почему так долго?». В этот момент прошло осознание – страшно было не из-за сильных ударов и вполне весомых угроз. Настоящий ужас пришёл тогда, когда в голове возник образ без конца преследовавшего тебя чудовища, следящего за каждым движением, будто самый азартный хищник.       В следующее мгновение я снова вскрикнула от боли: Санс надавил на руку ещё сильнее. – Долго из тебя ответы выбивать? Или мозгов не хватает сказать пару слов?       «Не скажу.. Не скажу никогда и ни за что. Пусть сразу прикончит». Я смотрела куда-то в сторону, пытаясь смириться с предстоящей судьбой. Кажется, Санс снова занёс руку для удара, как вдруг совсем неподалёку в кустах раздались странное шевеление. Боковым зрением замечаю как скелет напрягся и кажется.. испугался?       В следующее мгновение, буквально на долю секунды, я прекращаю ощущать почву под собой. Неимоверно странное чувство дезориентации заставило почувствовать лёгкую панику. А затем. Холод. Я упала.. на снег? «Но откуда он в Вотерфоле.. Погодите... » Торопливо озираюсь по сторонам, чтобы убедиться в своих догадках. Все верно. Вокруг теперь виден только снег и хвойный лес. «Как я оказалась в Сноудине?.. ». Внезапно сзади раздаётся голос: – Долго валяться будешь?       Его брови были нахмурены, а взгляд, кажется, выражал крайнее недовольство. Нападать он, по видимому, больше не собирался, однако сбежать от психопата меньше не хотелось, даже наоборот, внезапное спокойствие создавало впечатление затишья перед бурей. Отвечать Сансу не хотелось. Хотя что отвечать, не хотелось стоять с ним на расстоянии меньше пары десятков метров уж точно, но стоит признать, лежать на холодном снегу действительно не самая приятная прерогатива. Стараясь не обращать внимание на небольшое головокружение после неплохих ударов по голове, чуть пошатываясь, встаю на ноги. Прекрасно. Теперь чувствую себя ещё хуже. Но сейчас времени жаловаться нет. Поплачу об этом как-нибудь потом. «Интересно как он мне голову ещё не разбил».       Чуть хмуря брови, осматриваюсь по сторонам. Вокруг ни души, только воющий ветер и грязный от пыли и ужасной экологии снег, ну и пожухлые елки в придачу. Все это донельзя хорошо передавало мрачную обстановку близ деревни людоедов. – Зачем ты меня сюда притащил? Собираешься пустить на котлеты?       Смотрящий до этого куда то вдаль Санс, искоса посмотрел на меня, а затем хмыкнул: – Смотрю, тебе и такие подробности известны.       «Понятное дело, я ведь не ваша полуслепая королева» – Промелькнуло у меня в мыслях, но язвить явно не самое лучшее время. О вкусовых предпочтениях жителей Сноудина было известно очень давно, и нет, оповестил меня об этом не Гастер или кто-либо другой. Тогда я видела все своими глазами... – В этом грустная правда, народ. Если мы будем ждать души, большинство из нас не выживут. Время встряхнуться.        Возвышаясь над толпой лживый пророк, вещал несчастным истину. – Королева установила новую политику. Начиная с сегодняшнего дня люди для нас не просто источник душ. Они источник еды. Если кто нибудь увидит человека, вы должны сообщить об этом Папирусу или мне.       Никто из монстров не знал как реагировать на новую правду. Кто-то возрадовался, кто-то ужаснулся, кто-то из за чрезмерной усталости и голода почти не слушал, но все как один молчали, вникая симфонии агонии. – Следуйте этому правилу, и уже совсем скоро мы все наедимся       С его черепа неторопливо стекали капли крови, падая на снег, они подписывали контракт с дьяволом. Убитая горем масса тихо внимала разрушению, а молчаливая природа навсегда теперь останется немой.       Ужасная картина мерзкой речи надолго осталась у меня в голове, не давая спать по ночам. Очень долго по пятам шло ощущение неизбежной смерти в виде скелета с дырой в черепе. Пусть в тот день Санс меня не видел, я его запомнила слишком хорошо.       Возвращаясь к диалогу с неуравновешенным полудурком, уже более менее придя в себя, говорю: – Ты так и не ответил на мой вопрос. – Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы.       Сказал как отрезал. Больше я не произнесла ни слова, лишь послушно последовала за монстром, идущим в неизвестном направлении, попутно гадая, умру сегодня или нет. Пальцы слегка пощипывало, а левая рука вообще так и наравилась сгореть от боли, надеюсь она не сломала. Внезапно вспоминаю, что на лице скорее всего остались кровавые следы. «Боже, да я выгляжу подстать этому месту». Действительно – перепачканная в крови и грязи, с травмированной рукой и скорее всего с лёгким сотрясением и пропавшим медальоном. От осознания последнего факта в груди стало тревожно. Однако обстоятельства снова отобрали возможность скорбить, ведь через небольшой промежуток времени, мы наконец остановились: – Добро пожаловать в самое аппетитное место подземелья, малая.       Готовя это Санс улыбался, но его улыбка не предвещала ничего хорошего. Злорадство, насмешка и полное безразличие: вот что она показывала. Сглотнув ком в горле, я обвела взглядом, мягко говоря, запущенное поселение. Полуразрушенные дома с забитыми окнами, кучки пыли, разбросанные по углам и ужасный запах гниющей человеческой плоти, видимо, где-то неподалёку валяется очередной невезунчик. Кажется, шансы стать блюдом в тарелке монстра росли в геометрической прогрессии. – Хочешь чтобы я просто вошла сюда? – Неа. – В смысле?..       Вдохнув Санс, постоянно держа руки в карманах, посмотрел куда-то под ноги, будто на чем-то размышляя, затем ответил: – Я отведу тебя в одно замечательное место, иди за мной.

•••

      Бар «У Гриллби». Пристанище местных доходяг, которые с определённого момента приходят сюда явно не насладиться вкусным фаст-фудом или прекрасной выпивкой. Да и людей здесь в общей то сложности почти никто и не готовил. Что насчет Ализы? Скажем так, она попала под горячую руку местного управленца и кучи голодных ртов. Некогда яркая кричащая вывеска давно потускнела, так и норавя вовсе упасть. Через разбитое окно видны сидящие в полной темноте пары одичавших белых глаз, будто все эти действия происходят в отлично отснятом фильме ужасов.       Будь у меня выбор, держалась бы подальше от этого места. Но к сожалению, стоящий позади Санс грубо толкнул меня в внутрь, из-за чего я чуть ли не падая ввалилась в бар. Теперь все до ужаса оголодавшие взгляды обращены на меня. Отрывками слышу перешептывания из разных углов:       Ещё один человек? Не съели одного съедим другого, хехе

аппетитная~

                                    Хахахаха       Выглядит взрослее других упавших

Так скоро обед?

      Нынче их много падает

Хахахаха

      «Как много монстров». Лёгкий ступор не дает сдвинуться с места или произнести хоть одно слово. Их взгляды... Кажется, новая фобия только что пополнилась в копилку страхов. Среди перешептываний неимоверно враждебных монстров слышится как чья-то слюна стекла на стол, от чего я сильно поморщилась. В голове в ярких красках мелькают картины как толпа неконтролируемых чудовищ живьём разрывает меня на части, как один за другим они жадно откусывают кусок за куском и глотают, даже не прожëвывая.       Попытка сделать шаг назад. Неудачно. Спиной сталкиваюсь с Сансом, зашедшим в бар следом за мной. Поднимаю голову, подмечая, что тот не намного выше меня. На его лице сияет надменная ухмылка, а красный глаз ярко светить в темноте. Оторвав от меня взгляд, он обводит глазами присутствующих, а затем, громко объявляет: – Прошу прощения, друзья, но мне нужно чтобы вы на некоторое время освободили помещение. Не переживайте, много времени не отниму.       Все монстры как один послушно поднялись со своих мест, не задавая вопросов, будто то было совершено обычным делом. Только незнакомая крольчиха фиолетового цвета, и, если можно так сказать, достаточно привлекательной для этого места внешности. По крайней мере она не выглядела как нечто из больных фантазий. Очень худое тело, обвисшая грудь, которая раньше явно была достаточно больших размеров, ну и потускневший мех. – Надеюсь ты не оставишь нас без ужина, Санс       Её глубокий голос был пропитан лёгкостью и усмешкой, словно рассказывая какую-то непринуждённую шутку. «Не переживай, я позабочусь о том, чтобы застрять тебе поперёк горла» – Слушать, как меня обсуждают словно товар на прилавке было омерзительно, но сейчас не время для возмущений, нужно быть осторожнее и умнее. Санс же тем временем также дружелюбно и непринуждённо отвечал: – Не переживай, Виола, лакомый кусочек я принесу тебе лично.       После чего он подмигнул крольчихе, которая в ответ лишь посмеялась, а затем вышла наружу. Теперь в помещении нас осталось трое – Я, Санс и владелец заведения, похоже, если не ошибаюсь, тот самый Гриллби. – Не стой на месте, присаживайся. – Вдруг подал голос, все еще стоящий позади Санс, рукой указывая на два места у барного столика. Хмыкнув, я шутливо спросила: – Это что, свидание?       От такого заявления скелет лишь поморщился, точно лимон проглотил, а затем перевёл на меня недовольный взгляд. «Что? так неприятны люди, урод?». Полностью проигнорировав реакцию Санса, прохожу в глубь заведения, попутно подмечая, что внутри оно выглядит не лучше, чем снаружи. Молчаливый бармен спокойно протирал стеклянный бокал для виски и выглядел скорее не как живое существо, а как предмет интерьера. Однако его вид приводил в ужас. Внешне Гриллби напоминал человека, горящего заживо: Прожаренная плоть, выгоревшие черные уголки вместо глаз и застывшая в виде крика боли челюсть. Все это заставило почувствовать толику жалости к несчастному монстру. – Итак.. зачем ты привёл меня сюда? – Наконец решила я задать вопрос, после того, как оба заняли места.       Санс не спешил отвечать. Его заострённые пальцы ритмично постукивают по деревянному столу. Он молчал, смотря куда-то перед собой. Напряженное молчание стремительно затягивались. Это действовало на нервы. На смену недопониманию пришло раздражение. «С меня хватит!». Быстро встаю со стула и быстрой походкой направляюсь в сторону выхода, как вдруг тишину разрезал неожиданный вопрос от Санса, заставящий замереть на месте: – Как тебя зовут? – Это серьезно то, что ты хотел спроси... – Я. Задал. Вопрос.       Стук прекратился. Санс все также сидит на месте, ожидая ответа, и видимо, терпением его явно обделили. – Анна – Эм.. Анна..?       «Этого подонка ещё и имя мое чем-то не устраивает?!». Разворачиваюсь и снова подхожу к скелету. Его выражение лица было довольно странным, и нет, в нём видно не презрение, а.. замешательство? Скелет явно на чем-то задумался, будто ответ был не таким, каким он хотел его услышать. – Думаешь мне не подходит это имя? – Нет. Мне плевать.       В конце-концов, устало вздохнув Санс прикрыл пустые глазницы, а затем, снова задал вопрос: – Ну так, и как же ты всё таки смогла выжить?       Снова сажусь на прежнее место, устремив взгляд в потолок. Перед глазами мелькает воспоминания жизни в подземелье: падение, прятки по углам, жизнь под опекой Гастера – о последнем Сансу знать ни в коем случае нельзя. На этом когда-то сделал акцент сам учёный. Тогда мне показалось, что для Гастера было бы не так страшно даже если о его выживании узнала сама Андайн, но не братья скелеты. К чему бы это? Чуть помолчав, а затем посмотрев на Санса, я ответила: – Ничего особо интересного, скиталась по трущобам, перебегала из угла в угол и все наподобие того.. – Хех, прямо как крыса.. – Санс усмехнулся собственному высказыванию, поставив локоть на стол и упершись подбородком на ладонь. – Ты позвал меня сюда чтобы дерьмом полить? – Я конечно понимаю, что Санс не питает тёплых чувств к людям, но неужели свою неприязнь нужно выказывать на каждом шагу? Чертов расист. – Расслабься, малая, это всего лишь шутка. Хех-хех. – Он чуть помолчал, а затем продолжил. – Но меня по большей части интересует другой вопрос, и прошу ответить на него честно. – Санс наконец перевёл взгляд на меня, его красный глаз все также ярко светился – Где Ализа? – Я не знаю. – Ответ прозвучал на автомате. Надеюсь, что он отстанет, но судьба вновь решила иначе. – Может ты не расслышала, но я кажется уже сказал не врать. – С чего ты взял, что я вру? – Начнем с того, что я назвал её по имени, тебя это не смутило? Очевидно вы знакомы.       «Боже, какая я тупая..». Кажется по лбу неторопливо стекает капля пота, дыхание учащается, с карие глаза бегают по комнате. Санс продолжил: – Спрошу ещё раз.. Где Ализа? – Я не скажу.       Скелет на это лишь усмехнулся, а затем впервые удостоив вниманием огненного монстра, легко и непринуждённо, но с до ужаса устрашающей улыбкой произнёс: – Гриллбс, дружище, разожги гриль..