Глава вторая.

Блондин на расстоянии краем глаза наблюдал за тем, как полицейский что-то забивал в свой коммуникатор, а двое других затаскивали тела в машину. Таким образом, было бы легче застрелить их прямо в машине, но так не положено из-за права последней воли. Кавински никогда не понимал того, почему люди хотели умереть в определенном месте. Была ли в этом какая-то своя романтика? В книгах, которые он часто перечитывал, бывали такие моменты, и герои часто вспоминали о прошлом, радуясь тому, что они могли умереть в месте, которое им было дорого. И он не совсем понимал, почему все было так. Все же смерть являлась смертью, не зависимо от того где вас убьют. Или же в этом было нечто большее? Когда машина уехала, блондин написал короткий отчет в Отдел Наблюдателей и вновь направился к деревушке, около которой он ликвидировал троицу придурков. Если он правильно помнит, то кто-то из них был выходцем из этого поселения, которые при распределении алгоритма перевели в город. Не то, чтобы он сильно интересовался жизнью других людей, он старался не сильно лезть в чужие жизни. Ему и своих проблем хватало. Да и для него привязываться к людям было большой ошибкой, слабостью, которую он просто не мог допустить. Парень вновь перешел на спокойный шаг в сторону поселения, все же не часто он бывал в таких местах, и легкий интерес все же взял свое. Да, он часто выезжал за пределы города, но обычно он просто бессмысленно разъезжал на своей машине, просто наслаждаясь видами своего окружения. Подойдя ближе к поселению, блондин сразу же подметил, что некоторые жители не носили форму алгоритма. Он уже знал о том, что в сельской местности не так уж и строги правила ношения формы Империи как раз от Радана, который сам был выходцем из поселения. Из-за его не таких уж редких жалоб на униформу, которую нужно заменять довольно часто из-за того, что она сильно изнашивается из-за активной работы. И хотя блондин понимал причину жалоб, но не видел причин для беспокойства, так как униформа Империи предоставлялась абсолютно бесплатно из-за того, что из их заработной платы удерживались проценты на уплату налогов, в которые как раз входит услуга по предоставлению гражданам Империи их униформы. Вот почему большую часть времени он сам и носил штаны от униформы алгоритма механика, так как даже если при работе штаны придут в негодность, то их будет действительно легко заменить, просто отправив запрос на пошив новой униформы. Но такова была ситуация в городе, он не был уверен в том, как это происходило в сельской местности. На него смотрели с легким интересом и даже опасением, что было не удивительно, так как Наблюдателей за пределами городов встретить было редкостью, и он даже слышал о том, что люди ранее говорили, что это был нехороший знак. Что было бы даже обидно, в какой-то степени, если бы ему не было плевать на это. Внимание блондина привлекла самодельная вывеска с надписью «Распродажа» около одного из домов. На улицах стояли несколько столов и ящиков. На столах располагались некоторые металлические детали, сломанные механизмы, корпуса, причем даже в приличном состоянии, а из открытого ящика были видны целые стопки книг, когда он подошел ближе, заинтересованный этой «Распродажей». Он даже заметил такой раритет, как маску чумного доктора, которая невинно лежала рядом с книгами. Буквально через пару секунд из дома вышел молодой мужчина в форме алгоритма со светло желтыми полосами. Значит, деятель искусства и развлекательного контента. Тот сразу же замер, увидев наблюдателя, немного побледнел, а после пары мгновений пришел в себя, и натянул на лицо дружелюбную улыбку, подходя ближе к столикам, которые разглядывал Кавински, и положил на один из них то, что блондин с трудом, но классифицировал как какой-то старенький внешний модуль. Искусственный интеллект, который некоторые граждане приобретают за приличные суммы. Было сразу заметно, что тот был сломан, экран треснут, сам корпус тоже помят, а уж о внутренностях механизма он вообще не знал, что и думать. Это звучало как интересный вызов для него, попробовать починить эту штучку. — Доброго дня, господин Наблюдатель, — проговорил мужчина мягким баритоном, но при этом блондин четко уловил легкую дрожь в голосе, которая выдавала его нервозность. И частично он понимал почему, так как эта так называемая распродажа не была легальной, не была зарегистрирована, иначе бы на стойках был бы специальный опознавательный знак, который показывает разрешение Империи на торговлю. Не то, чтобы это страшное нарушение, но штраф бы точно выписали, особенно, если такая ситуация произошла в городе, мужчине повезло, что сельская полиция закрывает глаза на многое. Да и сам Кавински не особо-то и желал разбираться с такой мелочью, особенно если он мог прикупить себе что-нибудь интересное. Все же он сам тоже грешит легкими нарушениями закона, которые никто особо не замечает, и не может повесить на него из-за отсутствия доказательств. — Доброго и вам, — вежливо кивнул парень, рассматривая товары не совсем легальной распродажи, — Какова ваша расценка товаров? Мужчина успокоился при этом вопросе, поняв, что Наблюдатель явно не собирался привлекать его к ответственности за нарушение из главы Терры, пункта о правилах торговли. И он с большей легкостью начал рассказывать блондину с легким энтузиазмом о товарах и их расценках. При этом оправдываясь тем, что ему срочно нужно продать кучу вещей, чтобы освободить дом покойных родителей, из-за того, что он не намерен увозить весь этот хлам с собой в город. Кавински же на это понятливо покивал, несмотря на то, что ему было все равно на причины мужчины, его больше интересовало то, что он может ему продать, и по какой цене. — … К примеру, вот в этой коробке находятся мемуары моей семьи со стороны матушки, — мужчина указал на коробку с книгами, — Начали их писать еще в молодости моего прапрадеда. Всего десять книг, плюс еще старые записи по травам и народной медицине, за пять рабочих часов смело можете их забирать. Так же есть маска чумного доктора, весьма в хорошем состоянии, но так как сохранилась только маска, то просто один рабочий час. Что касаемо всего этого металлолома, то тут могу спокойно отдать все за тридцать рабочих часов. Кавински же только хмыкнул на все это, сразу видно, что человек явно не разбирается в металлах, из которых сделан весь этот «металлолом». Да он с первого взгляда видит, что многие детали весьма в приличном состоянии, некоторые даже можно еще использовать в ремонте, или на крайний случай просто переплавить, чтобы отлить новые детали. Тут даже вольфрам есть. Ну, не его проблемы, если человек не понимает, что по дешевке продает настоящие сокровища. Тут этого металла как минимум на пару сотен рабочих часов, если его переплавить и перепродать. Видимо, действительно быстро хочет все распродать, и вернуться в город. Ну, ему это было только на руку. В хозяйстве все пригодится, да и ему были интересны эти мемуары из глубинки, может что-нибудь интересное вычитает? Все же больше десяти книг всего за пять рабочих часов, грех не купить. В крайнем случае, может сдать какому-нибудь писателю, чтобы ему придумали сюжетик для книги по этим мемуарам. Все же рабочие часы решают почти все. Мужчина продолжил ненавязчиво болтать, выдавая ему столько подробностей о себе и своей работе в Альт-Сити, что это было просто смешно для блондина. Он порой все еще поражался такому типу людей, которые так бездумно выдают информацию о себе, которую другие с легкостью могли использовать против них. Одно дело, безвредные факты, которые особой роли не играют, но то, что выдает ему сейчас этот мужик, может привести его к стиранию или даже ликвидации, если бы перед ним был кто-то более заинтересованный в исполнении своих рабочих обязанностей, нежели сам Кавински. Совсем уж расслабился мужчина, видя, что блондин не спешит прикрывать его нелегальную распродажу и писать на него рапорт. Сам Кавински хоть и был немного раздражен пустой для него болтовней, но все же слушал, он пока все равно не особо желал возвращаться в Альт-Сити. Но его внимание привлекло немного неожиданное вмешательство детей, которые подбежали к Наблюдателю и с интересом стали его разглядывать, от чего он почувствовал себя не совсем уютно под такими яркими и заинтересованными взглядами. Ему было некомфортно при виде таких мелких детишек. В голову сразу же шли не очень приятные воспоминания об одном из массовых ликвидаций. Не щадили даже детишек, которых обнаружили на месте сбора повстанцев, хотя тем было явно не более восьми-десяти лет. — Господин Наблюдатель, — отвлек от кровавых воспоминаний детский взволнованный голос, и блондин вновь вернулся к реальности, мысленно благодарный за то, что на его лице уже давно застыло спокойное выражение, нечего ему тут распускаться. Все же он не может просто сорваться из-за такой мелочи, как неприятие системы, и отвращения к своей работе. — Вы такой крутой, я в будущем хочу стать Наблюдателем, чтобы ловить преступников и служить на благо Империи, как и вы. Винс только натянуто усмехнулся, и покачал головой на эти слова. Бедный ребенок даже не представлял, о чем именно он говорил. Он не понимал того, кем являлись Наблюдатели, какие у них были обязанности, и что им приходилось делать раз за разом. Блондин избегал смотреть на детей, так как образы накладывались друг на друга, и это было очень неприятно. Он вновь проигнорировал отдаленный гул воспоминаний о плачущих детях, зовущих своих родных, звуки выстрелов и пронзительную тишину. — Это правда! Когда вырасту, я обязательно подам заявку в ваш отдел! — надулся ребенок, с легким возмущением смотря на Кавински, он прекрасно чувствовал, как его пронзает этот упрямый взгляд, и все же мельком взглянул на ребенка сквозь свои оранжевые очки. Упрямый пацан, ничего не скажешь, Винс может только надеяться, что в будущем, когда он станет старше, то отпустит эту нелепую мечту. Блондин только хмыкнул на слова ребенка. — Да-да, верю. — спокойно протянул парень, вновь отвернувшись от ребенка в сторону мужчины и обратился к нему, пока тот не ушел куда-то, — Беру все. Сам же недо-продавец просиял на этой новости и назвал цену в тридцать шесть рабочих часов. Для кого-то это была приличная сумма, но для Винса, это была просто мелочь. Которая вполне окупится хотя бы этим металлоломом, которому вполне можно было бы дать вторую жизнь. Блондин достал телефон и ожидающе посмотрел на мужчину, и тот назвал свой номер, после блондин перевел нужную сумму на счет. Мужчина довольным взглядом проверил свои часы, и кивнул в знак того, что зачисление прошло. После чего он с энтузиазмом начал собирать со стола металлолом в коробки, под спокойный взгляд Винса и детей, которые с недоумением смотрели на то, что кто-то все же приобрел у этого человека этот хлам. — Господин Наблюдатель, у вас что, деньги лишние, раз вы покупаете этот хлам? — все же поинтересовался один из детей, на что блондин только пожал печами на этот вопрос, не отвечая, не горя желанием общения. Дети продолжили болтать между собой, не отходя от него. С виду, это стандартное поселение аграрного типа, решил для себя блондин. С первого взгляда он не подметил для себя чего-то сверхъестественного. Да, небольшие странности были, но пока все в пределах нормы. Но в тоже время он не пробыл тут даже и часа. Почему бы и не устроить себе выходной, и просто побродить по поселению? Может и выяснит чего интересного. В скором времени к их небольшому столпотворению подошел еще один мужчина, и судя по форме, он был комиссаром этого поселения. Довольно высокий мужчина со светлыми волосами и на удивление длинной бородой, который выглядел как типичный добрый дедуля, особенно когда к нему сразу же подбежали дети, отлепившись от Кавински, к его облегчению. Но все же Наблюдатель был слегка удивлен теплыми взаимоотношениями между детьми и комиссаром этого поселения, который по отчески относился к этим детям, мягко говоря им, чтобы он не приставали к людям, и занимались своими делами, если у них выдался свободный денек. И когда дети тихо, но понятливо закивали, после они развернулись к Кавински, и извинились за навязчивость, после чего убежали в сторону дальних домов, сворачивая с протоптанных тропинок. — Доброго дня вам, Господин Наблюдатель, — вежливо и доброжелательно улыбнулся комиссар, подходя ближе к блондину, возвышаясь над ним как чертов шкаф. Винс знал, что он не самый высокий человек, но это было просто нелепо, насколько много людей возвышалось над ним. Наблюдатель так же подметил, что тон этого мужчины был ровным, спокойным, и в нем скользила нотка заинтересованности, что было не совсем типично для людей, которые знали о том, кто такие Наблюдатели. Обычно все нервничали в их присутствии, по крайней мере, городские. Винс невольно вспомнил Радана, который в их первую встречу совсем не напрягся от его присутствия, и даже осмелился ударить его… Это было освежающее отношение. — Так, что привело вас в наше скромное поселение? — мирным тоном продолжил мужчина, выглядя так открыто, что это вызывало подозрение. Это не казалось настоящим, больше наигранным. Но для чего именно? Кавински ясно видел, что его не боялись, и даже не опасались. Скрыть свое настоящее отношение? Есть возможность, все же Наблюдателей не особо то и жалуют. Так же есть и вероятность, что его интуиция не обманывала его, и тут происходит нечто большее, но пока он ничего не заметил, чтобы обосновать свой возможный рапорт. Хотя, ему было больше интересно узнать, связанно ли это поселение с криминальным миром именно для себя. Все же это могло быть более интересно, чем криминальный мир города, если бы это было так. — Да так, проездом, и по пути решил заглянуть в поселение, все же интересно как живут в сельской местности, — пожал плечами блондин, натянув на лицо вежливое выражение, с легкой улыбкой. Все же он всегда считал, что лучшая ложь, это неполная правда. Зачем что-то выдумывать, когда можно сказать правду, хоть и не всю? — К нам действительно редко заезжают городские, — улыбался комиссар, смотря на него своим пронзительным, темным взглядом, в котором читалась заинтересованность тем, что же именно искал Винс в этой деревеньке. — Так что как насчет того, чтобы я провел вам экскурсию по поселению? Может, вы даже проникнитесь сельской жизнью, и решите обосноваться за городом? А вот это было уже интересно. Комиссар поселения своим тоном только что, возможно невольно, открыл ему то, что он не любит город. А ведь в отчете допросов ликвидированных граждан было упомянуто то, что они в свою очередь тоже наговорили кучу вещей, среди которого были и оскорбления городов и их политики по отношению к гражданам. Хотя, он так же помнил и Радана, который тоже выходец из поселения, и хотя у него не было такой ненависти к системе, но те же нотки раздражения имелись, хоть и скрытые его осторожностью. Может, это было общее у сельской местности? Над этим надо бы подумать. Но не сейчас, ему нужно узнать больше, перед тем, как что-то решать. Кавински действительно хотел узнать больше. Чистый интерес тоже был определяющим фактором для него, который скрашивал его жизнь. Так что он собирался принять это предложение об экскурсии по поселению. Хотя, перед этим ему нужно было бы забрать свои приобретения на нелегальной распродаже. И комиссар, имя которого оказалось Геральт, помог ему унести коробки к его машине. Наблюдатель явно видел то, что этот человек пытается узнать о нем больше. А точнее, о его работе Наблюдателя, задавая некие наводящие вопросы. Геральт был достаточно умен, чтобы выдать это просто за интерес к данной сфере деятельности, особенно с этим разговором про то, что этот человек почти прошел отбор в Отделение в прошлом. И он лгал. Так как с момента основания их Отделения был введен реестр всех претендентов на алгоритм Наблюдателя, и комиссаров там не было. Вероятность того, что этого человека назначили комиссаром недавно, была минимальна. Да и если быть честным, то Винс еще в прошлом месяце перепроверял всех кандидатов в Наблюдатели, которые не прошли проверку, так как один из его коллег попросил его об этом одолжении, по факту выполняя работу за него. И никакого Геральта в этом реестре не было, ни даже похожих на него личностей, учитывая записи с камер видеонаблюдения. Все же у Кавински была хорошая память, на которую он еще не жаловался в свои двадцать шесть лет. Тем более, что как правило, подобные личности не получив должность, скатываются в криминальный мир, жаждая обеспечить себя единственным оставшимся путем в их глазах. Ему было просто необходимо знать о подобных случаях, для поддержания своего порядка на теневых улицах Альт-Сити. Все же отчаянные люди способны на отчаянные действия, Кавински знает это по своему же опыту. Да и пока психологический портрет этого мужчины не вписывался. Слишком уж он небрежно относится к тому, как он говорит, несмотря на повседневную беседу. Кавински без всякого труда подмечал тон мужчины, как он относился к тем или иным вещам, следя за тоном и языком тела комиссара. Это было слишком просто, от того и рождало чувство беспокойства от возможности, что мужчина мог быть на деле великолепным актером, который полностью контролирует себя и свои жесты, дабы ввести в заблуждение других. Была возможность того, что человек был искренен, но чутье подсказывало Винсу, что тут все не так просто. А он доверял своим инстинктам, так как они не раз спасали ему жизнь. После пары походов до машины, ведя бессмысленную беседу о повседневности в городской жизни, и сравнивая ее с сельской местностью, они наконец закончили перетаскивать покупки блондина в машину. И Винс убедился в том, что его проверяли с помощью всех наводящих вопросов, и судя по выражению лица Геральта, тот казался вполне довольным исходом их беседы, пока блондин пытался понять, чем именно их беседа удовлетворила комиссара. Он не выдал ничего важного, как о себе, так и о любых действительно важных вещах, которые бы повлияли на него. Так что шантажировать его было нечем, так как рычага давления попросту не было. Экскурсия по поселению проходила весьма мирно. Геральт медленно вел его по протоптанным тропинкам, периодически здороваясь с жителями, которые ходили по своим делам, кто-то копался в грядках, кто-то шел с небольшой протекающей речки в сторону дома. А Геральт продолжал говорить. — Тут у нас столовая, совмещенная с гостиницей, на случай, если кто-то решит заглянуть и переночевать в нашем уголке спокойствия, — продолжал заливаться соловьем мужчина, активно жестикулируя, Кавински же неловко взглянул на проходящего мимо него человека, одетого в костюм чумного доктора. В этом поселении серьезно практикуют ношение такой раритетной одежды, которая относилась к давно прошедшим эпохам? Не ему судить, как говориться, но разве так удобно ходить? — Наш великолепный повар Лилия готовит просто потрясающее рагу из кролика. Геральт продолжал говорить о своем поселении с такой страстью, что это было даже интересно слушать. Периодически они останавливались, чтобы комиссар поговорил со своими жителями, узнал как у них дела, как продвигается работа. И наблюдая за этим, Кавински не мог не видеть искренность между комиссаром и жителями, что еще больше запутывало наблюдателя в своих мыслях. Они выглядели невероятно близкими, как будто бы все являлись хорошими друзьями. — Господин Геральт, — к ним подошел мужчина в синем комбинезоне и клетчатой рубашке, — Помещение для приезда священника было подготовлено. — Спасибо за твою помощь, Хью, — улыбнулся комиссар человеку, слегка кивая, на что тот тоже кивнул, и вернулся к работе. По инструментам и каске, Винс мог предположить, что это был строитель. Мужчина продолжал рассказывать прелесть жизни в поселении, рассказывая даже о маленьких традициях, которые устоялись в этом месте со временем. К примеру, в первый выходной на ночь, все взрослые собирались вокруг костра и просто отдыхали с душой. Чем больше Кавински слушал, тем меньше понимал, зачем ему, постороннему человеку, рассказывают о подобном. Почему комиссар ведет себя так открыто? Но при этом в нем есть нотки фальши, уж их то Винс всегда сможет распознать. Из очередных мыслей его вырвал детский смех и топот ног. Оглянувшись, он с шоком увидел довольно большую крысу, за которой гонялись дети с деревянными мечами, блондин отступил, чтобы его не сбила крыса и кучка детей. В поселении действительно так дико? Дети играют с крысами? Комиссар только покачал на это действо головой, вздыхая так тяжело, что было понятно, что это бы не первый раз, когда это происходило. — Не стоит беспокоиться, это домашняя крыса нашего доктора, — успокаивающе махнул рукой Геральт, — Она не агрессивная и не кусается. Так же она привита, и не переносит какие-либо болезни. Мы исправно вызываем дезинсекторов. Блондин только ошеломленно кивнул, наблюдая, как детские силуэты становятся все отдаленнее, а после и вовсе скрываясь за домами. Определенно интересное место, городские дети наверняка с ужасом убежали бы от подобной крысы, а деревенские просто гоняются за ней. Это и есть деревенские развлечения, о которых когда-то упоминал Радан? Нужно потом его расспросить об этом, когда время будет. Спустя некоторое время комиссар привел его к полям пшеницы, гордо вздыхая, смотря на масштабы полей. — Ну, думаю на этом все, — усмехнулся мужчина, скрестив руки на груди, смотря на молчаливого Наблюдателя, который спокойно осматривал местность. — И как вам наш дом? Дом. Интересный выбор слов. — Это… Весьма интересное местечко, — все же хмыкнул блондин, все еще прокручивая в голове развлечение детей. Может вот почему Радан в свои семнадцать лет был такой шпалой во время их первой встречи, что он даже не признал в нем ребенка? Комиссар понимающе улыбнулся блондину, в глазах мелькнул интерес, но мужчина перевел взгляд на поселение, где уже люди начали оживляться, когда по тропинкам шагала невысокая фигура в белой рясе священника, как подметил блондин. Дети буквально окружили фигуру, крутясь у того под ногами, и скорее всего либо задавая вопросы, либо просто говоря о чем-то. — Полагаю, мне нужно удалиться, чтобы господина Азирафеля просто не извели эти гиперактивные детишки до состояния полной усталости, — посмеялся мужчина, начав идти в сторону столпотворения, — Господин Наблюдатель, вы останетесь на службу? Блондин покачал головой на этот вопрос, засунув руки в карманы, при этом смотря на небо. Он провел в этом поселении достаточно времени, и у него накопилось несколько вопросов, которые нужно разобрать и изучить. Да и не был Винс фанатом религии, и истории Аллы и Терры в целом, особенно зная все, что ему удалось узнать на своей работе Наблюдателя. Кавински направился на выход из поселения, минуя толпу, которая была сосредоточенна на священнике, который мягким тоном начал привычные для религиозных деятелей речи. Хотя Винса немного удивила вера, которая так и звучала в голосе говорящего человека, так как таких он не часто встречал. — … Двумя великими Богинями, Алой и Террой, — продолжал вещать священник с энтузиазмом, улыбаясь детям, да и другим жителям, мягко, но уверенно, — Свет принял их молитву, их веру и надежду, сделав их частью себя. Их вера, это то, что спасло Империю и ее жителей от Зла… Услышал краем уха часть проповеди Наблюдатель, тихо хмыкнув от немного измененного пересказа Истории Империи, но при этом, подметив то, что голос у священника был приятный, было не удивительно, что он так быстро собрал толпу возле себя, проводя свою проповедь. Когда он добрался до своей машины, то получил уведомление. Даже несколько. Чат Наблюдателей, который стоял на беззвучном режиме уже насчитывал более двух тысяч сообщений. Чат с его привычной компанией, которая состояла из Минни, Бобби, Джеффри, Хэнка и уже как больше полутора лет, Радана, насчитывал всего сотню сообщений. Но самое жуткое уведомление было от Инспектора Войда. Он сразу приуныл, видя тему сообщения, понимая, что у него не было выбора в данном приказе. Отправитель: Void Тема: Ежегодный Медосмотр. «Наблюдатель, I-600-SWt, Кавински. Вам нужно пройти обязательный, ежегодный медосмотр. Вы уже записаны на пятое число пятого месяца. Явка обязательна. Вы знаете, что произошло в прошлый раз, когда вы не явились на обязательный медосмотр. Давайте не будем повторять события прошлого года?» Блондин только тяжело вздохнул, закрывая сообщение, усаживаясь в свою машину, прикрывая глаза. Снова медосмотры, снова врачи. Кавински не любил больницы, и ему казалось, что это было взаимно, так как всегда он попадал в какую-нибудь неприятность в этих больницах. Так было практически всегда. Чего только стоил один террорист, который пытался захватить клинику, в которой он был два года назад…