Часть первая: Ловушка

Одинокая луна смотрит на город. Каждый её отраженный от солнца лучик нежно касается дорог и тротуаров улиц, стен и крыш домов, окон и мебели квартир за ними, в многоэтажных зданиях. Как указано в фильмах, страшных и реальных историях: ночь - это самая язвительная пора для разных злодеяний и темных дел. Переулки, будто подтверждая это, окутывает своей тайной и мрачной пеленой и, как скромная личность, может скрывает за собой многие тайны, которые обычным людям лучше не знать. Вдруг один из кварталов озаряют яркие цвета. Мигающие двойным резким огнем стробоскопы разрезают мрак, а звук сирены и резины колес двигающейся по дороге машины - тишину. Кто-то был найден, и ведётся погоня за очередным приспешником преступности, независимости и внушаемой себе ложной властности. Машина быстро проносится между зданий. Движение колес по потрескавшимся дорогам рассеивает тишь вокруг. Свет, мерцающий на крыше, отражается в окнах домов всего мгновение, когда вместе с сиреной вслед за ним движется, удаляясь всё дальше и поворачивая в другой квартал. Остаётся только слушать отдалённые звуки эха, разносимые между домами на пустынных улицах. Вскоре всё затихает, а тишина, словно усмехаясь этому, злобно протягивает свои конечности и, пробираясь внутрь уха, надавливает на перепонки, заставляя услышать звон и почувствовать головную боль. В нескольких метрах от ничем не примечательного развернувшегося события стоит небольших для города размеров торговый центр. Он пусть и маленький, но для жителей здесь важное и единственно не ограбленное место. Окна были разбиты, где-то их в рамах не было, оставляя проемы без стекла. Заменять было бесполезно — разобьют при драке днём или посреди ночи, когда будет вестись погоня. На деле в этом районе совершалось удивительно небольшое количество преступлений, и жизнь по-настоящему кажется безопасной, если сравнить с соседними частями города. Но если считать всё вместе... Не везде столь же опасно, как в Венесуэле или Колумбии с положением красной угрозы из-за сборов именно в этих местах главных группировок «Головорезов». Не то чтобы полиция была рада этому, но работы с плеч это несколько убавило. Хранители закона не расслаблялись, продолжая патрулировать и вылавливать свернувшую не на ту жизненную дорожку рыбку. В поисках такого трофея, в назначенный данный момент, по торговому центру ходит один такой полицейский. Фонарь яркого света пробивает через темноту дорогу по магазину. Руки, которые направляют поток излучения, лёгкие шаги, эхом разносящиеся вдоль пустых, ночных коридоров, волосы, спрятанные под рабочую фуражку, сильное, но стройное тело, носящее оружие и бронежилет на случай угрозы для жизни. От силы луча фонаря или сверкающих глаз, будто маленькие огоньки излучающие мягкость и одновременно её опасность - тьма расходилась, показывая, свои истинные глубины. Так проходили минуты переходящие в часы, пока внимание не привлек тихий шум из соседнего здания. Тихий звон давления и устрашения глубокой беззвучности ночи мгновенно ушел, а долг с дальновидными мыслями заставили уйти от обыденной и скучному проведению своего времени за надзором и убеждением в безопасности торгового центра. Лёгкие шаги перешли в быстрый, почти слышный бег на нижний этаж. Луч фонаря быстро двигался в такт руке, а на губах появилась невидимая, на первый взгляд, улыбка. Выбежав из магазина, она посветила лучом света вперёд. Разбитые окна и оконные рамы без стекла, местами разрушенные, пережившие и повидавшие множество всего кирпичные стены предстали её взору. Заброшенное здание напротив торгового центра не питало интереса и служило местом, напоминавшим о положении в мире. Полицейская, начав подходить к заброшенному зданию, начала просвечивать поочередно окна единственных двух этажей со стороны дороги. Можно было поклясться, что чей-то темный силуэт промелькнул в одном из окон! Возможно, игра света, звуки от всё ещё разрушаемых временем вещей тоже могли присутствовать. Но её работа состоит не на предположениях, а на доказательствах и уверенности в происходящем. Старый и потрёпанный, предположительно недавними переменами, дом встретил сравнительно неуверенным состоянием. Она посветила на проём дверей и увидела потрескавшиеся и сыплющиеся кирпичи с отверстиями от пуль, готовые в любой момент разрушиться и упасть на входящего. Решимость узнать, кто вошёл в это место, вновь переполнила её, и она осторожно и быстро пошла по прогнившей лестнице наверх. Внимание привлекла сломанная ступень, но заострять внимание не представлялось возможным в данный момент. Быстро поднявшись, полицейская опустила фонарь вниз. На покрытом серой пылью полу на свету были легко заметны свежие следы. Не теряя ни секунды, пошла по ним, внутренне закрыв все ненужные мысли в дальней части разума и сосредоточившись только на наиболее правильных вариантах и их решениях ситуации в данный момент. Свет фонаря помог найти комнату, к которой привели следы. Она была почти полностью завалена старой мебелью, и затеряться между ними можно было так же легко, как дышать. — Именем закона, вылезайте оттуда с поднятыми руками! Фонарь направляется в разные части комнаты на старые запылённые предметы, её голос, как и работа, уверен, строг и обязателен к исполнению. Она ждёт и внимательно наблюдает за возможными движениями в комнате, прекрасно зная о присутствии в ней постороннего, и определённо будет пытаться добиться от человека нужных ей действий. — Ваше право отвечать за свой поступок! Вы будете исполнять приказ или вас достанут силой! Она специально давит, пытаясь заставить человека почувствовать страх. Метод нечасто работал, но стоило вызвать подкрепление, и сила приехавшей тогда к ней группы помогала. Полицейская ждёт несколько секунд, ожидая ответа, но потом, без лишних слов, достаёт рацию и сообщает своё местоположение. Её слова тихие, будто пытается скрыть своё донесение, но точно знает, что не услышать в пробирающей тишине человек не мог, и то, что будет переживать сильнее, шансы возрастают. Пока короткое сообщение от другого полицейского идёт, она замечает движение и тихие шорохи одежды за сломанной, покрытой пылью мебелью кроватей и шкафа. Ответное действие идёт, но не в ту сторону, которое нужно ей. — Лучше не двигайтесь... Такой же строгий, но угрожающий голос разносится быстрым и коротким эхом в здании. Но это подействовало, и человек действительно не двигается. — Теперь вылезайте с поднятыми руками...! Более нейтрально, но всё ещё строго говорит она. Темнота позади шепчет о неудаче, бесполезности применения слов своими отдающимися эхом голосами. Темнота любит наблюдать за разными людьми, любит преследовать и затягивать к себе невинных, любит въедаться в разум, заставляя потерять контроль, любит шептать в твоей голове: «Устрой им шоу...» и как срывает после этого головы, слушая её раз за разом и чувствуя на своей спине фальшивые руки помощи, которые пропадут при свете луча, так же как и безопасность. Не зря люди ужасаются выходить на улицы с наступлением вечера. Но этот индивидуум решил нарушить внегласное правило общества этой части города... Новый преступник или человек пришедший из другого места жительства, что очень маловероятно из-за высокой опасности быть уничтоженным другими. Слышен тихий глубокий вздох, фонарь мгновенно перемещает свой луч в то место. — Ты? Удивление, смешанное с подозрением и опасением, слышно в её произнесённых больше для себя словах и ровно с такими же пропорциями показано на её лице. Перед ней преступник, погрузивший всех во страх. Левая рука медленно ложится на кобуру пистолета, но правая продолжает светить на появившегося из-под мебели новоиспечённого гостя - самого известного преступника не в округе, не в городе, не на континенте, а во всём мире! Он высокий, наверное, чуть выше неё, короткие уложенные на правый край чёрные волосы, карие глаза с, кажется, красным оттенком, худое телосложение, тёмно-синяя или чёрная одежда, скрывающая всё тело, кроме лица, и перчатки на руках того же цвета. Она не желает выражать ненужных эмоций при таком повороте событий, но лёгкая улыбка проскальзывает, при этом тон остаётся серьёзным. — Ни разу не поверю в то, что ты просто так сдашься... К нему приковано стальным прутом всё её внимание и луча фонаря. Он щуритьэся от устремлённого в его лицо света, но его губы начинают расплываться в ухмылке. — Вы поймали меня по-честному. Его насмешливый, наполненный сарказмом голос, кажется, заполняет комнату. Он поднимает руки высоко над головой, а сама госпожа тьма будто говорит его голосом, повторяя слова. — Но, неужели так я знаменит? Притворно жалкий, печальный голос выходит из его растянутого в насмешливой ухмылке рта, а глаза, привыкшие к свету фонаря, почти беспрепятственно смотрят на неё. Его губы накрывает ещё более большая широкая улыбка, взгляд невинный, но ей ли не знать, что за ним скрывается хищник, готовящийся в момент наброситься и растерзать. Девушка игнорирует вопрос, говоря всё с той же строгостью. — Готовь свои руки! Задержание пройдет быстро. Он мгновенно оживился и игриво закатил глаза. — О, я понял. Вы из тех, кто верит всему, что говорит обо мне полиция? Мужчина продолжает держать как свою обаятельную широкую улыбку, так и руки, все так же поднятые вверх. — Уверяю вас, я не такой плохой, каким меня изображают! Добиться расположения к себе у него, кажется, не выходит. Девушка продолжает почти невозмутимо смотреть на него, светя своим фонарём. Темнота вокруг щекочет, пробираясь сквозь одежду, но, может, что-то другое заставляет её продолжать немного улыбаться. Стоя рядом с проходом и одновременно выходом из этой комнаты, она чувствует небольшое превосходство. Это ощущение проходит, как только тот человек изменяется в лице на решительное без улыбки и, выбегая из небольшого укрытия, бросается на девушку. — Похоже, тогда мне придется доказывать это по-другому... Он валит её на пыльный прогнивший пол, в попытке отобрать оружие. Звук прогнутых, треснувших половиц и борьбы двух противоположных ролей заполняет каменные стены заброшенного здания. Быстрое движение рукой, и слышен тихий вскрик и прекращение резких действий. Тело начинает дёргаться, слышно тихое мычание. — Не стоило сопротивляться. Небольшая внутренняя паника была, и страх за то, что что-то пойдет не так - тоже. Но сейчас она вылезает из-под него и берет наручники, заводя ему руки за спину и стягивая вместе запястья. Пол неприятно скрипит, но отгоняет столь же неприятную, давящую тишину. Шуршание одежды поддрагивающего тела все же заставляет внутренне быть в напряжении, но его затмевает более важное чувство, из-за которого девушка не может работать, - это ответственность. Преступник по-другому спокойно смог сбежать с оружием, а за этим последовали бы две проблемы: угроза для жителей и сильный удар по её хорошей репутации. Проходит несколько минут, преступник постепенно перестает дёргаться. Он, хмурясь, злобно смотрит на девушку, удерживающую за наручники прижатые к его спине, старательно сильно дёргает руками, пытаясь снять неприятное ощущение на запястьях или понять, может ли он ударить и скинуть её удерживающую руку с себя. Внезапно он хихикает, несмотря на сложившуюся ситуацию. Самодовольная улыбка появляется на его лице, а слова сочатся сарказмом и невысказанными словами. — Да ладно вам! Вы же не думаете всерьез, что это конец CrayonQueen? — В тюрьме скажешь это ещё раз. Девушка настроена неисправимо решительно, пока лежащий рядом фонарик освещает их двоих. — Вы невыносимо предсказуемая! А из тюрем легко... сбежать. Преступник оглядыватся вокруг, но возвращает взгляд на девушку, начиная тихо смеяться холодным, безрадостным смехом. В этот момент слышен вой сирен отдаленных, но стремительно приближающихся полицейских машин. Воздух начал становиться гуще, а лёгкими дышать всё тяжелее. Казалось, каждая пылинка в комнатах этого заброшенного здания встрепенулась. — Вы стали играть нечестно, офицер!... Это было рассчитано только для нас с вами.. Он не то рычал, не то шипел слова, наполненные глубоким негодованием и презрением. — Вы всегда так подло поступаете.. Следуя своим правилам, не становится скучно? Полицейская не отвечает, продолжая держать его на месте. Дыхание преступника подозрительно ровное, даже когда сирены приближающихся машин звучат уже возле дома. — Как насчет того, чтобы не следовать придуманному для всех сценарию? Разве не будет лучше не зависеть ни от кого? Он улыбается почти с оскалом. Блеск в его глазах усилился, когда звук сирен пропал и он увидел двойной мигающий сине-красный свет на потолке и на самих рамах окон. Его тело расслаблено, но слышен тихий вздох и смешок, последовавший за ним. — Удача... такая хрупкая вещь, знаете ли. Слышно, как в здание заходят несколько человек. Они молча поднимаются по лестнице... Парень оживляется, немного дёргая руками. — Только посмотрите, кто здесь! Весь отряд на меня одного! Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на полицейских, когда они заходят в комнату, светя на него своими фонарями. Его веселье сменяется холодным и расчётливым выражением лица. Один сменяет девушку и тянет преступника на себя за наручники, приказывая таким образом парню подняться. Два полицейских встали рядом, схватывая за согнутые локти, а ещё один становится перед ним. Девушка смотрит в лицо пойманного, стоя немного поодаль и оценивая странное пассивное бездействие. Во время того, как парня начинают вести к выходу со второго этажа на лестницу, она подходит к светившему всё это время на них фонарику. Взяв его в руки, идёт за другими. Скрип половиц и хруст под ними напрягает не так сильно, как то, что «звезда» почти в её руках... Внезапно раздаётся стук, после этого - громкий треск и приглушённый звук удара. Полицейский, что шел впереди других, теперь лежит на полу, свалившись на бок. Ноги других попали в новообразовавшуюся дыру в ступени лестницы и, по-видимому, ранены её острыми краями. Ещё один полицейский, что вёл за наручники, лежит перед двумя другими рядом с первым. По-видимому парень сбросил одного собой, другого подтянул за наручники и уронил, а других заставил попасться в ловушку, вырвавшись из хватки в моменте внезапного для них происшествия. Он сбежал наилучшим для него способом, задержав полицию на лестнице. Девушка старается быстро пройти между своими коллегами и пробегает по первому этажу светя по сторонам и перед собой, параллельно доставая рацию и говоря в неё, спеша в машину. Последнее, что она говорит: — Мы найдем! Оставьте информацию конфиденциальной и ищите! Патрульные машины начинают разъезжаться, и она залезает в одну из них. В попытке унять дрожь в теле нервно постукивает ногой по полу автомобиля. Она сидит на заднем сиденье и прерывисто дышит, закрыв глаза и облокотившись на спинку сиденья. — Не должен уйти далеко... С наручниками не убежит... Тихий шепот подбадривания себя не успокаивает, но заставляет повернуть голову в сторону окна, смотря на мелькающие в лунном свете разрушенные и не до конца дома; темные переулки, заваленные в большей своей части мусором и обломками; и изломанный тротуар, сквозь который уже проросла не только трава, но и уже сломанные тонкие стволы деревьев. Темнота и холодный воздух города не проникает в теплый и залитый мягким светло-оранжевым светом салон, приносящим в яро бьющуюся душу небольшой уют. — Почему был там один? Это нелепо! Его всегда показывали с бандой, а не в одиночку! Может, банда его предала? Может быть, но почему тогда он здесь? Что ему понадобилось в заброшенном здании, когда хороших укрытий вокруг предостаточно? Выглядел уверенным, но точно нервничал! Должен был нервничать... И та сломанная ступень... Они действительно так громко ломаются? Это её я услышала? Почему он не сбежал, когда этот звук раздался? Он же так умело выкрутился с удерживающими его полицейскими... Он видел меня, когда я выбежала из торгового центра? Тогда почему не сбежал, зная, что я пойду проверять? Надежда? Это его силуэт был в окне? Но времени всё равно было достаточно чтобы успеть спуститься и сбежать, пока я иду... И всё же - почему он был один? Сообщники у него есть... Они точно бы помогли ему... Тихие рассуждения мало к чему приводят. Они только отрывают взгляд и наполняют голову. Она же ищет его! Этот парень где-то прячется! Она же его упустит, если продолжит думать, а не делать! — Так, всё. Соберись! Она зажмуривает глаза, стараясь убрать мысли, отрываясь от окна и схватив себя за волосы. Но потом опускает руки на лицо. Холодные, даже ледяные руки от острого переживания не дают себя долго держать там. Девушка шепчет себе, убирая их. — Кто-нибудь заметит. Определенно заметит. Не сбежит от моих, и тем более не от меня. Смятение от решения преступника и дрожь в руках не позволяют ей сосредоточиться на окне. Её мысли, независимо от её решения и желания, начинают занимать все пространство в голове. Почему? Все же почему он так поступил? Почему не скрылся сразу с места происшествия? Он не идиот, чтобы прятаться туда, откуда нельзя выбраться. Все говорили, что он неуловим, это да. Но даже это его решение не повлияло на его задержание. Выкрутился, как всегда делает. Но что за беседы? Почему решил поговорить? Знает же, что полиция - не собеседник для преступника. Хотя, смотря на работу коллег в других кварталах, проведет не только беседу. Может даже сделку совершат или того хуже. Раздражает. И это несерьёзное отношение к работе. Мысли возвращаются к тем же, запутанным и неугомонным, заставляя вновь думать о неважности более роли полиции в этом мире. Звёзды, почему? Зачем я стараюсь быть лучше? Почему трачу время на то, чтобы задерживать, когда эти преступники множатся как кролики? Поймаешь одного - появиться ещё пятёрка или десяток. Зачем? Только чтобы не стать работником от слова «раб»? Чтобы меня не задержали свои же? Чтобы удерживать свою тенденцию поймать этого негодяя? Первопричинник, вероятно. Она глубоко вздыхает. В груди всё ещё тяжело, но главное, что теперь мысли перестали быть навязчивыми, и можно искать её главного- - Был замечен подозреваемый на Вилл-стрит 97. Предположительно забежал в отель - ведём преследование. Голос из рации перебивает всё, что можно, и немного пугает девушку. Руки инстинктивно потянулись к рации, беря её, и одновременно с этим обращаясь к водителю. — Вы слышали, куда нужно! Даже неожиданно для неё самой, голос был громкий. Не теряя лишних секунд, она включает рацию, говоря уже с патрульным. — Наблюдайте. Обойдите здание и внимательно смотрите! Я-я скоро прибуду. Лёгкая дрожь в голове передаёт её сильное волнение, заставляющее её собственный желудок сжаться. Она близко к цели. Очень близко, как мышь у мышеловки. Осторожность и смекалка может помочь, но неверное действие замкнёт цепь. Ещё никогда нервозность была смешана с некоторой долей азарта. Всё есть для выигрыша, но так же всё зависит от каждой мельчайшей детали. Всё или ничего. Но от того ничего и появляется дрожь, охватывающая всё тело; нотки паники, заставляющие её горло сжиматься, а голову кружить. Всё вертится вокруг, но только попробуй достать. — Успокойся... Спокойствие - наше всё... Мы должны поймать его. Должны задержать. Пусть он прозван неуловимым, но от меня ещё ни один не уходил. Я не подведу себя. Я не упущу свой шанс и постараюсь как того следует! Она вновь заглядывает в окно, наблюдая за видом снаружи. — Только бы он облажался... Её рука держится за одежду на груди. — И побегал от меня ещё немного... Наивная улыбка заползает на лицо. Всё же за ним я побегу... Он должен облажаться. Обязан. Вряд ли он видел подобных мне, и вряд ли будет таким же бесстрастным. Он был наверняка удивлен, заметив подкрепление. Он думал, что я глупа? Конечно, нет. Но для него - да. Он испуган тому, что за ним бегает целый отряд. Он забежал в отель, в котором единственный выход является входом. Уверенность возвращается с привкусом выигрышного положения. — Окна заколочены давно. Пыли и паутины много на верхних этажах... Вот его ошибка! Она улыбается от понимания данного обстоятельства - знает хорошо свою территорию, знает каждое здание и каждую обстановку в нём. Девушка наклоняется слегка, упираясь локтем в колено, а лбом - в руку. Слышен тихий смешок. — Его фатальная ошибка... - Приехали Водитель выходит из машины, пока девушка, улыбаясь, смотрит на закрывающуюся дверь. Она старается убрать гримасу со своего лица, что оказывается довольно сложно, учитывая вновь вспыхнувший в её душе азарт и близкую, наступающую победу. — Как непрофессионально... Она вздыхает, но, несмотря на это, усмехается, выходя из машины и оглядывая знакомое здание впереди: высокое, в девять этажей, даже удивительно, как оно смогло сохраниться - штукатурка осыпалась полностью, оставляя голые кирпичные стены и заколоченные окна... — Постой...