Глава 1

Дым, расстилающийся по земле белым покрывалом, с жгучей болью не даёт открыть глаза. Гул в голове усиливается с каждой секундой, напоминая о недавней травме, а пронизывающий горный ветер вызывает пиломоторный рефлекс. Профессор Трелони всегда говорила, что мурашки по коже — признак духовной активности, вторжения чужой энергии, но, кроме ветра и Альп, возвышающихся над головой Драко, в радиусе десяти километров не было ни единой живой души. Разве что его союзник, сидящий напротив. — Очухался. — Теодор сидел у костра, протянув руки к огню. — Ты выбрал отличное место, чтобы поспать, Малфой. Давно мечтал оказаться в горах. Драко привстал, держась за затылок. На его волосах и темно-зеленом свитере запеклась кровь — очевидно, не его собственная, ведь на теле не было ни ран, ни порезов, только синяки. Голова болела после удара, так что, поднимаясь, Малфой прищурился и сжал виски, чтобы не усугубить состояние. — Как мы здесь оказались? — В горле пересохло, говорить было труднее, чем обычно. Нотт фыркнул и усмехнулся. — Этот вопрос должен был задать я. После того как ты превратил в фарш дюжину паукообразных тварей в том лесу, мы попытались аппарировать, и ты почему-то выбрал для аппарации гребаную хижину в горах. Сука… — Теодор шикнул, резко убирая руки от костра и принявшись посыпать снегом место ожога. — Я не знаю, как так получилось. — Понятное дело. — Прости, что втянул тебя в это. Теодор только ухмыльнулся. — Однако в Италии в это время года погода получше. Парни хрипло рассмеялись. Усталость читалась в каждом слове, хоть Теодор и обошёлся без травм. Хижина, возле которой пылал костёр, напоминала пристанище Хагрида: маленькая, кирпичная, с крышей, которая, казалось, должна была обвалиться ещё вчера. Она располагалась на самом верху склона, открывая вид на горы и крохотную деревню внизу. Крыши домов виднелись маленькими темно-серыми точками, и только из нескольких тонкой струёй выходил дым. Узкая тропинка, ведущая туда, была засыпана снегом, следов не видно. Дверь держалась на ржавом замке и выглядела так, будто её можно выбить одним ударом. — Почему ты не перенёс меня внутрь, пока я был в отключке? — Драко, всё ещё находясь в сидячем положении принялся отряхивать снег с черных штанов, на которых виднелась небольшая дыра, которая также напоминала о недавней драке. Брови Теодора взлетели вверх. — Следующий вопрос будет, почему домашние эльфы этой хижины не приготовили нам ягнёнка на ужин? — Иди к чёрту, Нотт, я отморозил ноги. — Маленькое наказание за аппарацию в такую дыру. Я даже не смог аппарировать в другое место, потому что ты был без сознания. А ещё, Малфой, моя палочка раскололась надвое. — Теодор встал, оперся руками на колени и пристально посмотрел Драко в глаза. — Твоё приземление было, конечно, более удачным, но мне оно обойдётся в несколько десятков галлеонов, не учитывая сессии с психологом, потому что эти шестиногие мрази будут мне сниться минимум год. А ещё… — А ещё ты душнила. — Драко фыркнул, стряхивая снег с мантии. — Давай уже в дом, пока мне не пришлось зашить тебе рот. Теодор, по всей видимости, хотел возразить. Его губы чуть дрогнули, как будто он уже готов был выпалить ответ, но в последний момент передумал. Вместо этого он ухмыльнулся, чуть покачал головой и протянул руку другу. Драко молча сжал её, позволяя Теодору помочь ему встать. От резкого движения в висках снова запульсировала боль, но он её проигнорировал. В конце концов, было не до жалоб. Хижина, в которой они оказались, выглядела так, будто пережила не одну зиму без хозяина. Стекла в древних окнах были мутными, покрытыми тонкой коркой инея. Ветер гулял сквозь щели, проникая внутрь и крадя последние остатки тепла от наполовину потухшей глиняной печи. Где-то в углу хрустнуло что-то деревянное — возможно, половица прогнила и треснула под тяжестью снега, занесённого в комнату порывами сквозняка. Обстановка здесь была спартанской: грубо сколоченная кровать с продавленным, кое-как набитым сеном матрасом, деревянная лавочка, покосившийся стол, печь, которая больше коптила, чем грела, и несколько пыльных полок с отсыревшими книгами. Запах сырости смешивался с гарью от угасающего огня, создавая тягостную атмосферу заброшенности. Уютом здесь и не пахло, но для ночлега этого хватало. Хотя, возможно, кто-то нашёл бы в этой гнетущей тишине нечто умиротворяющее. Снаружи стремительно темнело, и с каждой минутой ветер всё громче завывал в щелях, будто кто-то невидимый скребся в стены, пытаясь пробраться внутрь. — Драко, — Теодор нарушил молчание, задумчиво оглядывая помещение. — Я не хочу хоронить это дело, но… Он замешкался, словно тщательно подбирая слова, хотя Драко сразу понял, куда тот клонит. — Нам однозначно стоит лучше продумывать план действий, — продолжил Нотт, сложив руки на груди. — Мы не можем просто бросаться в омут с головой, надеясь на удачу. В конце концов, у нас всего несколько разрозненных зацепок, и этого недостаточно. Я предлагаю ещё раз детально изучить библиотеку Мэнора, проверить, не пропустили ли мы что-то важное. Возможно, там есть информация, которой мы просто не придали значения, и… Драко сжал кулаки. — Да как ты, блять, не понимаешь?! — вспыхнул он, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Я не могу ждать. Не могу. У меня нет даже лишнего дня, чтобы спокойно сидеть и раздумывать. В его голосе звучала не только злость, но и отчаяние. Он шагнул вперёд, на миг оказавшись почти вплотную к Теодору, но тот не отступил. — Единственный способ найти этот чёртов камень — искать. — продолжил Малфой, его дыхание сбилось. — Шанс один на миллион, но с каждой экспедицией круг сужается. Значит, искать становится легче. — Да, но вот только есть одна проблема, Малфой. — Голос Теодора стал холодным, почти насмешливым. — Это не сказки Барда Бидля. Он медленно шагнул вперёд, сократив расстояние между ними. — Смерть не выдаст нам камень за геройство и наглость. Это не детская игра, а проклятие, связанное с тёмной магией. И даже если… если мы найдём его… — Нотт зло ткнул пальцем Драко в грудь. — Никто не отдаст его нам просто так. Драко стиснул зубы, но промолчал. — Слава Салазару, твоя метка ещё не начала разрывать тебя изнутри за то, что ты пытаешься избавиться от проклятия её создателя. — Теодор зло хмыкнул, не отводя взгляда. — Думаешь, Нарцисса обрадуется, если её драгоценный сынок сдохнет, пытаясь её спасти? Думаешь, она тебя поблагодарит? Или… Его речь становилась всё быстрее, дыхание прерывистее. В какой-то момент голос Нотта начал срываться, но Драко не дал ему договорить. Резкий толчок заставил Теодора пошатнуться и сесть обратно на лавку. В следующий миг Малфой навис над ним, сжимая ткань его мантии и вжимая в холодную стену. — Не смей. О ней. Говорить. Голос Драко был низким и угрожающим. — Даже, блять, не думай. Хижина замерла в тишине, слышно было только тяжёлое дыхание обоих. Где-то за окном завыл ветер, но сейчас этот звук казался приглушённым, далёким. Теодор смотрел прямо в глаза Малфою, и несколько долгих секунд они просто молчали. Потом он медленно поднял руки в примиряющем жесте. — Окей, прости, я погорячился. Не стоило поднимать эту тему. — Ветер с громким стуком открыл окно, кидая парней в холод. Драко пальцами сжал переносицу, закрывая глаза и устало выдыхая. — Нет. Стоило. — Его голос был тихим, почти приглушённым. — Я обещаю, что подумаю, Теодор. Просто я не был готов к этому сейчас. Извини. Он открыл глаза и посмотрел на Нотта. В его взгляде было нечто болезненное, нечто, что он пытался спрятать за маской холодного спокойствия. — Просто больше не упоминай Нарциссу, — добавил он, голос дрогнул на её имени, но Драко быстро взял себя в руки. — Я хочу хотя бы на время забыть про вину. Хотя бы пока мы заняты поисками. Нотт молча положил руку ему на плечо, легко поглаживая, словно пытаясь передать хоть немного поддержки. Его пальцы всё ещё слегка подрагивали — от остаточного выброса адреналина, от напряжения, которое не отпускало. Несмотря на внешнее спокойствие, эта тема затрагивала Теодора не меньше, чем Малфоя. Несколько минут они просто сидели в тишине, слушая серенады ветра. — Нам нужно найти Николаса Фламеля, — наконец произнёс Теодор, нарушая молчание. Его голос звучал твёрдо, уверенно. Он не предлагал, а утверждал. — Это единственный способ узнать о камне больше, чем мы знаем сейчас. Его взгляд был направлен прямо в глаза Драко — напряжённый, полный скрытой тревоги. — После уничтожения философского камня, по словам Дамблдора, Фламелю осталось не более пяти лет. Если он ещё жив, то нам крупно повезло. Драко горько усмехнулся, прикрывая глаза и откидывая голову на стену. — Боюсь, что после такого Фортуна отвернётся от нас на всю оставшуюся жизнь. Теодор фыркнул. — Надеюсь, эта сука нам больше не понадобится. Он хлопнул Малфоя по плечу, и тот усмехнулся. На мгновение между ними повисло нечто похожее на прежнюю лёгкость.

***

Осеннее утро радовало солнечными лучами, наполняя воздух лёгким, чуть прохладным теплом. Последние тёплые дни будто бы манили студентов забыть про учебники и провести время на улице, наслаждаясь щедрым прощальным подарком природы. Листва на деревьях всё ещё оставалась зелёной, лишь местами проглядывали золотистые и багряные пятна, предвещая скорую осень. Это зрелище радовало глаз как студентам, так и преподавателям. В хижине Хагрида было уютно. В воздухе витал сладковатый аромат выпечки, смешиваясь с древесным запахом старых досок и чего-то тёплого, слегка дымного — возможно, шерсти Клыка. Послышался жалобный писк, и Хагрид, вытирая густую бороду от заварного крема, поспешил снять чайник с печи. Он поставил его на стол рядом с огромной кружкой, из которой валил густой пар, и снова повернулся к гостям. Гарри, Рон и Гермиона уютно разместились на маленьком диванчике, уничтожая последние запасы пирожных, которые приготовил Хагрид. Рон, размахивая руками и с набитым ртом, радостно делился новостями семьи Уизли, рассказывая как Фред и Джордж подложили Перси под подушку навозную бомбу. — Клянусь, я думал, что мама повесит их головы на входе в Нору! — Он хохотнул, чуть не подавившись. — Она так разозлилась, что даже забыла, что ругала меня и собиралась отобрать все диски с фильмами и DVD-плейер! Гарри и Гермиона переглянулись. — DVD-плейер? — переспросил Гарри, приподняв бровь. — Ага! — Рон кивнул, быстро проглотив кусок. — Папа выменял его у какого-то сквиба за два сливочных пива, когда был в Шотландии. Представляете? Вроде бы штука маггловская, но работает! Мы с Джинни успели посмотреть несколько фильмов, пока мама не узнала. Он снова заливисто рассмеялся, краснея от удовольствия и немного давясь пирожным. — Перси, конечно, обиделся, — продолжил он, облизывая пальцы. — И мама заставила их извиниться, но, думаю, он ещё им отомстит… — Бедный Перси! — Гермиона так резко вскинула брови, что казалось, складочки на её лбу останутся до следующего дня. — А я?! — возмутился Рон. От неожиданности он выплюнул несколько крошек, отложил недоеденное пирожное на стол и воззрился на Гермиону с искренним негодованием. — Она заставила нас всех мыть полы вручную, пока паркет не начал блестеть! — Зато плеер не отобрала. — хихикнул Гарри. — Вот именно! — с набитым ртом подтвердил Рон. — Это была настоящая удача! Гермиона легонько стукнула его по плечу. Хагрид, наблюдая за этой сценой, лишь усмехнулся, наполняя их чашки горячим чаем. С самого утра великан не проронил ни слова, и даже его внешняя улыбчивость и спокойствие выдавала, что он чем-то явно обеспокоен. — Хагрид… — Гермиона прокашлялась, опустила глаза и начала разглаживать несуществующие складочки на черной, и без того пять раз выглаженной юбке. — Ты ничего не хочешь нам сказать? — Она посмотрела ему в глаза и вопросительно изогнула тонкую бровь. В хижине моментально повисла неловкая тишина. Гарри и Рон уставились на Гермиону, начав переглядываться, явно не понимая, что их подруга имеет в виду. Через секунду Рон что-то еле слышно спросил у Поттера, на что Гарри лишь растерянно пожал плечами. Хагрид замер на секунду, мельтеша взглядом по комнате, пытаясь найти объект, за который можно зацепиться. Осознав, что увиливать от ответа бессмысленно, он выдохнул, сел на стул, который прогнулся, издавая треск, и уставился в пол, в зону своих ботинок. — Кхм…Понимаете ли, ребята… — Он продолжал неловко перебирать пальцами. — Волнуюсь я немного… — Здоровяк замолчал, якобы подбирая слова. — Но это так… Скажем так… Взрослые дела. И я вас вмешивать туда не буду. Вы и так натерпелись за те годы… И я хочу уберечь вас от этих проблем. — Он отвел взгляд куда-то в сторону, избегая зрительного контакта с ребятами. Но Гермиона явно не думала отступать. — Но тебя это беспокоит? И это не очередная маленькая проблема, по типу той, что Пушок имеет аллергию на цветение, и теперь ему нельзя выходит на улицу весной, верно? — Гермиона немного наклонилась в сторону, чтоб установить зрительный контакт, пытаясь вывести друга на правду. Но он ещё больше отклонил голову. — Настроение в школе, оно…Меняется. И Дамблдор попросил передать, чтоб никто не шастал по коридорам ночью. И никаких вечеринок. Даже в первый день учебы. Даже если тихо. — Хагрид угрожающе выставил указательный палец вперед, посмотрев на трио. — ДАЖЕ, если Забини стоит на баре. Не хватало, чтоб вас всех исключили в начале года. Гарри и Рон театрально вздохнули, показывая своё расстройство данной новость. Несмотря на то, что Блейз Забини был лучшим другом Малфоя, его взгляды на чистоту крови были немного неоднозначными, что заставляло всех верить в то, что он не такой уж и плохой. Он никогда не влезал в пустословные конфликты, в отличии от своего друга, и пытался остудить одногруппников, когда те завязывали драки с гриффиндорцами. Забини был здравым рассудком факультета. Гермиона никогда не сталкивалась с ним, не разговаривала, но и не слышала от него оскорблений и издевок, что делало её по отношению к нему терпимой. Джинни Уизли была частой гостьей школьных вечеринок, и по её словам, он действительно разбирается в алкоголе, и держит нейтралитет в любой ситуации. Чего не скажешь о компании, с которой он не расставался. Драко Малфой и Теодор Нотт никогда не оставались нейтральными. Пока Гермиона задумалась о психологическом портрете Забини, Хагрид, ловя момент, хлопнул руками по коленям, и принялся мыть чашки. — Ну всё, вам пора, церемония уже скоро начинается, не давайте возможности Снейпу снять по десятку баллов с Гриффиндора за опоздание. Гермиона, вырванная из мыслей, хотела возразить и продолжить допрос, но Рон и Гарри тут же схватили её под руки, прощаясь с Хагридом и выводя её из хижины. Она обернулась, собираясь что-то спросить, пока Рон отдернул её тихим “не сегодня”. Большой зал уже был наполовину заполнен, слышались переговоры первокурсников насчет прически Снейпа, левитирующих свечей, и кто на какой факультет хотел бы попасть. Всё то, что стабильно повторялось каждый год. Преподаватели уже сидели на своих местах. Ребята быстро нашли взглядом Джинни и близнецов. Джинни тут же подскочила с места, принявшись обнимать Гермиону и Гарри. — Святой Мерлин, я так рада вас видеть! Клянусь, этот год будет незабываемым! Вы уже видели новую прическу Невилла? — Джин хихикнула, хватая Гермиону под руку, и усаживая на место возле себя. — И вы же не забыли, что в этом году выбирают старост факультета? Ваши ставки? Гарри и Рон, явно прослушав половину сказанного Уизли-младшей, переглянулись. — А чего тут гадать? — Выпалил Рон. — Могу поставить все диски DVD-плеера на то, что старостой будет наша Гермиона. — Солидарен. — Гарри протер очки, что запотели от горячего чая, над которым он наклонился. Гермиона махнула рукой, отнекиваясь, хотя улыбка появилась на лице сама по себе. — Всё не так однозначно! У нас на курсе есть ещё множество талантливых девушек, которые также заслуживают должность старосты. Например.. — девушка замешкалась, перебирая варианты и закидывая прядь волос за ухо. — Парвати Патил! Очень талантливая! И… Гарри перебил подругу, не дав до конца довести мысль: — И чуть не убила меня в прошлом году на зельеварении, переборщив с цветком сакуры, и взорвала котёл возле меня. — Поттер немного расширил глаза, показывая всю абсурдность её предположения. — Герми, не чуди. Уизли синхронно рассмеялись, вспоминая прошлогодний инцидент. Несмотря на абсурдное количество баллов, которые Снейп снял с Гриффиндора в тот день, было однозначно весело. Гермиона замешкалась, и просто отмахнулась рукой. — О, начинается. — Джинни придвинулась ближе к столу, когда Дамблдор встал со своего места, и направился к трибуне. Это походило на беспалочную магию, директор одним только движением заставил замолчать более чем сотню человек. Его внешний вид малость расходился с могуществом, которым он обладал, и именно это качество делало его таким обожаемым учениками. Как и все года до этого, в первую очередь Дамблдор поприветствовал всех учащихся, дал напутствие новоприбывшим ученикам, и, конечно же, объявил церемонию распределения на факультеты. Первокурсники выглядели так, будто увидели Арагога, и сидящие рядом старшекурсники поддерживали их страхи рассказами о привидениях Хогвартса. Фред и Джордж до смерти напугали какого-то паренька, придумав сказку о несуществующем призраке, который разрывает на маленькие кусочки каждого, кто неправильно произносит пароль для входа в гостиную. — Да-да, остатки учеников выносят в Запретный Лес, ночью, пока никто не видит, и скармливают дюжине пауков. Говорят, что этот призрак и есть в форме паука, с двадцатью лапами, и красными как кровь глазами. — Фред говорил это полушепотом, будто рассказывал немыслимую тайну, а не историю, которой они уже шесть лет пугают первокурсников. — Прекрати, ему же страшно! — Джинни с силой ударила Фреда в ребра, моментально его затыкая. Близнецы тут же рассмеялись, корча смешные рожицы, и пародируя пауков, которых они только что придумали. Церемония закочилась достаточно быстро, и Дамблдор снова подошел к трибуне, привлекая внимание всех присутствующих. — А теперь, дорогие друзья, спешу пригласить наших многоуважаемых деканов всех четырех факультетов для оглашения учеников, которые займут в этом году пост старост своего факультета. На каждом факультете будет два представителя старостата. Желаю всем удачи и волшебного вечера! — Директор поклонился, отходя от трибуны, и освободил дорогу преподавателям. После того как объявили старост Пуффендуя и Когтеврана, и пару когтевранских девчонок выбежали из зала в слезах, вперед вышли Минерва Макгонагалл и Северус Снейп. Декан Слизерина безразлично окинул взглядом учащихся, не удостоив никого даже сухим приветствием. В то время как Минерва тепло улыбнулась, и выпалила недолгую приветственную речь, но, тем не менее, этого хватило, чтоб атмосфера в зале стала на долю приятнее. Судя по всему, мысли профессора зельеварения были очень далеко от Большого зала и объявления старост. Гермиона сосредоточила на нем взгляд, пытаясь проанализировать его поведение, на секунду она задумалась, что в последнее время слишком накручивает себя, и было бы славно занять себя чем-то другим, помимо анализа кого-то по типу Снейпа. Из собственных мыслей её вырвали радостные крики друзей и резкий толчок в предплечье от Джинни. Её огласили старостой Гриффиндора. — Ну же, Герми, иди! — Гарри отодвинул свой стул, чтобы она могла свободно встать, и по-королевски пройти к трибуне. Гермиону охватил румянец и внезапное смущение от такого количества внимания. Джинни громче всех аплодировала, а близнецы радостно посвистывали, выкрикивая какие-то нечленораздельные поздравления, которые было трудно разобрать, учитывая всеобщий шум. Лаванда, сидящая напротив, лишь недовольно хмыкнула и отвернулась.Она явно рассчитывала быть на этом месте. Минерва легонько погладила Гермиону по спине, приглашая встать рядом с выбранными старостами других факультетов. После этого прозвучало имя Рона Уизли, и тот, с нескрываемой гордостью также пошел к трибуне. Близнецы разразились аплодисментами ещё больше. Дождавшись, пока гриффиндорцы успокояться, профессор Маккгонагал пригласила профессора Снейпа объявить победителей своего факультета. Снейп лениво встал, оглянув стол Слизерина, видимо он абсолютно не был настроен на радостные поздравления, так что его речь была достаточно короткой: — Драко Малфой, Пэнси Паркинсон. Поздравляю. — Последнее слово прозвучало с нескрываемым сарказмом, даже с издевкой. Гермиона рефлекторно окинула взглядом стол змей, и не увидела там Малфоя. Место рядом с Забини пустовало, а сам Блейз сидел, опустив взгляд в тарелку, и ни на кого не реагировал. Паркинсон радостно побежала к трибуне, грубо оттолкнув Гермиону плечом. Её лицо скандировало победу, ощущение, будто бы иначе быть и не могло. Слизеринка взмахнула своим черным каре, и тут же принялась позировать для фотографов, которые стояли под сценой. Недовольство на лице Рона можно было разглядеть с другого конца зала. — Прошу всех победителей зайти ко мне в кабинет после банкета. — добродушно произнес Дамблдор. И удалился из зала.