Глава 2

После того, как фотографы выполнили свою работу, и все начали потихоньку идти в сторону гостинных, Гермиона, вместе с членами семьи Уизли и Поттером вышли из зала. Рон всё ещё активно размахивал руками, выражая негодование решением выбрать Малфоя и Паркинсон на пост старост. Впрочем, он был бы недоволен любым решением. — Она такая стерва! — он в очередной раз взмахнул рукой, случайно задев подбородок Джинни, идущей рядом, за что тут же получил подзатыльник.— Ауч! — Не понимаю, как можно было их выбрать…— Гарри был больше озадачен, чем расстроен.— Мне то нет дела, но вам, возможно придется с ними дежурить, да и не завидую тем, кто попадётся им под руку, они снимут все баллы со всех факультетов до последнего. — Гарри поправил свою мантию и взглянул на Гермиону. Лицо Грейнджер было всё ещё под слоем румянца, а тушь немного растеклась из-за духоты в Большом зале. Несколько третьекурсниц промелькнули рядом, кивая головой, то ли приветствуя, то ли поздравляя её. Гермиона посмотрела вверх, задумавшись. — Пэнси Паркинсон не нравится многим. О ней можно думать по-разному, но это не отменяет того, что она - лучшая ученица на Слизерине, её отметки самые высокие, в сравнении с остальными девочками с их факультете. Что насчет Малфоя…Он тоже достаточно…— Гермиона замешкалась, пытаясь подобрать подходящее слова. Воспоминания о Малфое не были даже на долю приятными, так что было трудно говорить о нём не в плохом ключе.— Хорош. Хотя, я не думаю, что это слово к нему применимо. — Гриффиндорка пожала плечами. — Слизняк даже не появился на церемонии! Это ж надо, какая наглость.— Голос Рона моментами срывался от переизбытка эмоций, что дало возможность близнецами, идущим сзади, покривлять его, повторив его слова вместе с кудахтаньем. — Отвалите! — Наверняка зажимал очередную девчонку в подземельях, или же писал папочке письмо, чтоб тот купил ему новый дворец за выдающиеся успехи. — Джинни хихикнула и посмотрела на свои наручные часы. — Я думаю вам пора, идите к Дамблдору, мы с Гарри подождём вас в гостинной. Джинни приобняла Гермиону, и та, схватив Рона за рукав, направилась к кабинету директора. — Рон, несмотря на твою личную неприязнь, никто не заставляет нас общаться со старостами всех факультетов, я постараюсь устроить всё так, чтоб мы даже не пересекались, но ты обязан соблюдать субординацию, иначе они будут нам гадить ещё больше, а я не хочу попадать в перепалки, хотя бы не в этом году. — Гермиона угрожающе выставила указательный палец, показывая всю серьёзность своих слов. Уизли видимо расстроился от того, что подруга не поддержала его возмущения, так что просто разочарованно вздохнул и пожал плечами. По факту, Гермиона и не надеялась на какую-либо реакцию, но в то же время осознавала, насколько глупо думать, что Рон последует её указаниям. Коридор, ведущий к кабинету Дамблдора был почти пуст, к этому времени большинство учеников разбрелись отмечать начало года в своих гостиных. Лишь изредка доносились какие-то приглушенные разговоры и смех в тишине. И стук каблуков за спиной Гермионы. — О Салазар, Уизли, какая встреча! Твоя мамаша передала тебе новый костюм для школы? Теперь мне не нужно гадать от чего так воняло. — Пэнси ехидно улыбнулась, проходя мимо. — Ты забыл постирать его после своего прадеда? Попроси свою грязнокровку, может на сдачу ещё отсосёт тебе. Она выглядела как обычно, короткая юбка, явно не входящая в комплект формы Хогвартса, высокий каблук, который делал её походку немного расшатаной, идеальный срез каре и обилие гламурных чар вокруг её лица. Гермиона запомнила её такой ещё с третьего курса, и с тех пор менялось лишь количество макияжа на её лице. Если точнее, то увеличивалось в геометрической прогрессии. — Отвали, Паркинсон. — Рон рефлекторно взглянул на свой костюм, что вызвало очередной приступ сучьего смеха Слизеринки. Гермиона резко остановилась прям перед её лицом, сжав кулаки и прищурив глаза. — Ты бы лучше следила за своим дружком, только первый день учебы, а уже шепчутся, что его видели с симпатичной блондинкой. — Голос Гермионы звучал заговорчески, а брови были немного приподняты вверх. — Или ты настолько занята рассматриванием костюмов, что не можешь уделить внимание своему парню? — Последнее слово прозвучало с нескрываемым сарказмом, девушка даже немного протянула букву “а”, чтоб подчеркнуть это. Глаза Пэнси вспыхнули. Действительно, что же может задеть девушку больше, чем упоминания об изменах её романтического интереса. Очевидно Малфой не считал её своей девушкой, но она готова была побриться налысо ради его внимания. Никто толком не понимал причин подобного поведения, девчонки по вечерам в гостиной строили целые теории об этом, но всё всегда упиралось в то, что Пэнси больше привлекает его статус и внешность, чем его юмор или характер, иначе она бы не прощала всё так бездумно. Пэнси открыла рот, хватая воздух, реплика Гермионы заставила её растеряться. — Да как ты смеешь?! Чертова Грязнокровка, я тебя уничто… Чуть поодаль в корироде послышался многозначительный кашель, и профессор Макгонагалл громко хлопнула дверью, привлекая внимание всех троих. — Господа, мы вас заждались, прошу, проходите. — По всей видимости Минерва услышала обрывки фраз из их перепалки, так что её голос звучал намного менее добродушно, чем часом ранее. Это было больше предупреждение, чем приглашение на светскую беседу. Паркинсон с агрессивным прищуром посмотрела на профессора, стоящую чуть вдали коридора, и ничего не сказав, залетела в кабинет. Рон, изо всех сил пытаясь сдерживать смех, наклонился к Гермионе чтоб шепотом произнести: — Это тот же человек, который только что зачитывал мне лекцию о терпимости и дружелюбности к другим старостам? Гермиона тепло улыбнулась в ответ, заправила прядь волос за ухо, и сделала невинное лицо. — Даже не представляю, кто мог сказать тебе такой бред. Друзья синхронно рассмеялись, заходя в кабинет. В кабинете директора как обычно пахло лимонными дольками, в дуэте с пергаментом. Четыре красных бархатных кресла и один четырехместный диван, на котором расположились в кучке старосты Когтеврана и Пуффендуя, стояли в центре кабинета, напротив стола Дамблдора, возле которого сидела Макгонагалл. Остальные 3 декана факультетов не удосужились появится на ежегодный инструктаж, перекладывая все обязанности на плечи Минервы. Первое, за что зацепился взгляд Гермионы - блондинистые волосы в центральном кресле, они просто не могли принадлежать никому другому. Тут же странное кучкование старост Когтеврана и Пуффендую нашло логическое объяснение. Малфой сидел на кресле, и со скучающим выражением лица вертел в пальцах золотую монетку. Он выглядел… Уставшим. Легкие синяки под глазами и ушиб в зоне костяшек пальцев нарушали его привычный аристократический лоск. Гермиона бросила свою сумку в кресло возле него, потому что дальнее оперативно занял Рон, на что получила короткий неодобрительный взгляд. Драко закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая, что это собрание лишь отнимает у него драгоценное время. Гермиона не ожидала его увидеть, учитывая то, что он не удосужился появится даже на церемонию выбора старост факультетов, и только спустя несколько секунд гриффиндорка осознала, что всё это время смотрела на него. Он, конечно же, не мог этого не заметить. Промолчать тоже было не в его компетенции. — Грейнджер, пытаешься запомнить каждую секунду времяпровождения со мной? Можешь сделать колдографию на память, и смотреть перед сном. — Драко ухмыльнулся и перевёл своё внимание снова на галлеон в руках. Пэнси рядом довольно захихикала, явно довольная тем, что Малфой продолжил начатую ею перепалку в коридоре. Гермиона сжала кулаки, и поудобнее уселась в кресле, пытаясь как можно дальше отодвинуться от него корпусом. — Пытаюсь запомнить самого безответственного старосту в школе, Малфой. — Голос Гермионы звучал твёрдо и уверенно, от чего она довольно вскинула подбородок вверх. Рон рядом довольно улыбнулся, и погладил её по руке, лежащей на быльце стула. — Ты и так видишь своего рыжеголового дружочка каждый день, всё ещё не запомнила? Обратись в Мунго, Грейнджер. — На этот раз тон Малфоя был намного более агрессивным, обстановка начинала его раздражать. Минерва снова показательно прокашлялась, обращая внимания студентов. — Если вы волнуетесь о здоровье мисс Грейнджер, Драко, то советую вам поговорить с ней о её самочувствие после собрания, я не намерена сидеть с вами до отбоя. — Макгонагалл приспустила очки, и уставилась в длинный пергамент, четыре копии которого лежали на столе. Драко в ответ лишь кинул недовольный взгляд из-под лба. — Это правила и обязанности для старост каждого факультета. Вы должны со всей ответственностью придерживаться их, ведь именно от вас зависит благополучие и успех вашего факультета. Возьмите ваши копии. По одной на двух старост. Все по очереди потянулись за своим пергаментом. Кажется у всех одновременно промелькнула мысль о внезапно появившемся дефиците бумаги в магическом мире. — Я не буду сейчас зачитывать все правила, с ними вы ознакомитесь самостоятельно. — Пэнси облегченно выдохнула, от чего профессор кинула на неё недовольный взгляд. — Сейчас мы пройдёмся по основным вашим обязанностям. Феникс Фокс то и дела старался укусить Дамблдора за бороду, сидя у него на предплечье, и прожигая внимательным взглядом всех присутствующих. Птица была и в самом деле красивой, так что Гермиона старалась подольше задержать свой взгляд на ней, рассматривая окрас, чтоб мимовольно не поворачивать голову в сторону блондинистых волос, сидящих слева от неё. — В ваши обязанности входит в первую очередь информирование студентов ваших факультетов о предстоящих событиях, помощь в организациях мероприятий, и поддержание порядка в школе. Это обязанности, от которых нельзя уклониться никому. Всё остальное вы можете сами делить между собой. В рамках справедливости, конечно. — Макгонагалл акцентировала внимание на последнем предложении, кидая многозначительный взгляд на представителей Слизерина. — Для этого вы каждую неделю будете приходить на собрания старост, где я, или же другие преподаватели будут информировать вас о предстоящих событиях, а вы будете разделять обязанности. Пэнси подняла указательный палец, немного приоткрывая рот. — Да, мисс Паркинсон, посещение этих собраний обязательно для всех. — Очевидно Минерва угадала что хотела спросить Пэнси, ведь та сразу закрыла рот, и в недовольстве скривила губы. Рон еле слышно хихикнул от такой реакции Слизеринки. Пока все глазами пробегались по взятому пергаменту, Дамблдор вальяжно встал со своего кресла, и, запустив в клетку Фокса,не говоря ни слова, подошёл к одному из высоких стеллажей, который уходил вверх почти до самого свода куполообразного потолка. Его пальцы — тонкие, чуть подрагивающие — с особой бережностью коснулись корешка массивной книги. Переплёт был тёмно-зелёным, с бархатистой поверхностью, в которой словно таился собственный свет. Казалось, книга почувствовала это прикосновение: она мягко, будто с радостью, скользнула в руки директора. Гермионе даже померещилось лёгкое, едва уловимое мурлыканье. Дамблдор вернулся к столу и окинул собравшихся внимательным взглядом из-под полулунных очков. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, не могли бы вы отнести эту книгу в библиотеку? — мягко, почти рассеянно произнёс он, укладывая том перед Гермионой. Обложка засверкала в свете ламп, открывая золотую надпись, выполненную древним шрифтом: “Cura Magicarum Creaturarum”. Они синхронно вскинули головы вверх, с удивлением уставившись на директора. В воздухе повисла напряжённая, почти физически ощутимая пауза. Пэнси Паркинсон метнула на Гермиону испепеляющий взгляд, полный яда, а Рон откровенно растерялся, нахмурившись так, будто ему только что сообщили о полной отмене перерывов между уроками. — Профессор, простите, но… Я думаю, что я сама прекрасно справлюсь с этой задачей. — Тонкий голосок девушки звучал уже не так уверенно. Гермиона заерзала на стуле, вжимаясь в спинку ещё сильнее, чем ранее. Её слова прозвучали вежливо, но тонкий оттенок тревоги скользнул в последнем слоге. — Мистер Малфой составит вам чудесную компанию, — с лёгкой улыбкой отозвался Дамблдор. Он уже вновь отворачивался к стеллажам, как будто всё сказанное было само собой разумеющимся. Разговор, казалось, был завершён. Рон открыл рот, словно собираясь возразить, но успел лишь издать нечто среднее между удивлённым выдохом и возмущённым всхлипом. Дамблдор, занятый поиском очередного тома, не обратил на это ни малейшего внимания. Драко сидел, развалившись в кресле с нарочитой небрежностью, будто происходящее его не касалось. Один локоть небрежно свисал с подлокотника, другой рукав был закатан чуть выше, открывая тонкое запястье — демонстративно расслабленный, почти ленивый. Его лицо, как всегда, сохраняло выражение скучающего превосходства: лёгкая усмешка в уголке губ, прищуренные глаза, тень высокомерия в каждом движении. Но в момент, когда Дамблдор произнёс его фамилию, маска дала крохотную трещину. Драко слегка вздёрнул подбородок и медленно повернул голову к директору, как будто переспросить — "Я?" Не грубо, но с тем ледяным оттенком в голосе, который он использовал, когда его что-то не устраивало. Пальцы, до этого барабанившие по ручке кресла, замерли. Его глаза на миг задержались на Гермионе. Она сидела прямо, но напряжение в плечах и скованность движений выдавали её с головой. Он не мог не заметить, как она сжала пальцы на корешке книги, словно цепляясь за неё, как за якорь в бурю. Что-то в этом жесте показалось ему... знакомым. Или тревожащим. Пока Гермиона нерешительно брала в руки тяжёлую книгу, взгляд Пэнси становился всё более ледяным. Губы её сжались в тонкую линию, ногти медленно вонзались в подлокотники кресла — сдержанно, почти незаметно, но жест говорящий: в ней закипало раздражение. — Фантастика, — прошипела она почти беззвучно, но с такой злостью, что Рон, инстинктивно отодвинулся. Драко повернул голову к Пэнси и коротко — почти невидимо — приподнял бровь, будто предупреждая: «Не начинай». Он прекрасно знал, на что она способна в приступе ревности. Вся школа прекрасно знала. В прошлом году она подкинула Флёр Делакур заколдованные конфеты, вызывающие сильнейшую сыпь и отёк по всему лицу. Причиной данного действия стало то, что француженка заговорила с Драко за обедом, хотя Паркинсон описывала это так, как будто она предложила ему отсосать за столом. Когда Дамблдор дал последний, безапелляционный намёк, что разговор окончен, Драко вздохнул и медленно поднялся. Не спеша, с видом человека, который выполняет приговор, а не просьбу. Проходя мимо Гермионы, он мельком посмотрел на неё, и в его взгляде на долю секунды мелькнула тень интереса. Гермиона прижала к себе тяжёлый том, стараясь не выронить ни звука. Книга грела руки,или, может быть, это просто учащённый пульс выдавал её собственное волнение. Она чувствовала, как за спиной на неё продолжают смотреть — Пэнси, Рон, может даже профессор Макгонагалл, — но не оборачивалась. Вместо этого она сосредоточилась на двери, словно за ней её ждали не коридоры Хогвартса, а спасательный круг из тонущего корабля. Позади раздались шаги — мерные, неторопливые. Драко шёл следом. Не рядом. Не впереди. Именно следом, и это раздражало её больше, чем если бы он начал ворчать или язвить. Будто он делал ей одолжение, сопровождая, как телохранитель, которому скучно. Они вышли в коридор. Замок уже начал засыпать: факелы на стенах горели тусклым светом, отблески играли на холодных каменных плитах, длинные тени сливались со стенами. Тишина была такой, что каждый их шаг звучал как раскат грома. — Уверена, ты знаешь, куда идти? — лениво спросил Малфой, нарушая молчание. Его голос был, как всегда, тягучий и насмешливый. — Конечно, — отрезала Гермиона, не замедлив шага. — Я знаю расположение библиотеки лучше, чем кто-либо в этой школе. — Ах, точно. Наш золотой компас, — насмешливо протянул он, почти мурлыча. — Забыл, что ты наверняка изучила карту Хогвартса в первый же день. — В отличие от некоторых, я пришла сюда учиться, — бросила она через плечо, не поворачиваясь. Он усмехнулся и сделал удивленное лицо. — А я думал, ты пришла спасать мир. Гермиона остановилась так резко, что Малфой едва не налетел на неё. Она повернулась, держа книгу перед собой, будто щит. Его серые глаза сверкнули от удивления, он автоматически выставит перед собой руку, чтоб не налететь на девушку. — Слушай, Малфой. Я не знаю, что задумал Дамблдор, но мне действительно не нужно твоё сопровождение. Можешь спокойно вернуться к своим слизеринским посиделкам, пока Пэнси не сорвала тебе голову. Или же мы просто в тишине дойдём до чертовой библиотеки и вернёмся в кабинет. — Она чувствовала, как пальцы сжимаются на корешке книги. Он был слишком гладким, будто скользил в её руках. Под ребрами колотилось сердце — слишком быстро, слишком громко, как будто оно тоже спорило с ней: «Не говори, не показывай, не подавай вида...» Драко сделал шаг, сокращая дистанцию. Его глаза приобрели хищный прищур, а брови немного подлетели вверх. Он был на голову выше Гермионы, что позволяло ему смотреть на неё сверху вниз, будто оценивая. — Ох, вот как… У грязнокровки есть зубки? — Он наигранно сымитировал удивление, подходя ещё ближе. Последний его жест заставил Гермиону отойти немного назад, из-за чего она споткнулась и выронила книгу из рук. Книга в моменте словно ожила, и жалобно хныкнула, ударяясь об пол. В следующую секунду цвет обложки изменился на ярко-красный, а из страниц начали появлятся клыки. Обычная донедавна книга зарычала, подпрыгнула, и накинулась на ботинок Драко, стоящего рядом, пытаясь прокусить ему ногу. Кусочки бумаги разлетались по полу, пока книга подпрыгивала на пути к ноге Слизеринца, издавая рычащие и клацающие звуки. — Да что за… Блять! — Малфой отпрыгнул, труся ногой, чтоб ослабить хватку озверевшей книги. — Грейнджер, что ты нахуй сделала? — Он яростно посмотрел на девушку, пока та стояла в ступоре, сжав палочку. — Сделай что-нибудь, иначе я её уничтожу! — Он моментально достал палочку из кармана, готовясь к ответной атаке. Последняя фраза подействовала на Гермиону как ведро холодной воды. Такие книги не бывают в десяти экземплярах, это ручное письмо, к тому же заколдованное, чтоб волшебники не обращались с книгой плохо. Он выставила палочку вперёд, вспоминая все возможные заклинания, чтоб обезвредить и при этом не повредить её. — Остолбеней! — Она выкрикнула это, заставляя книгу с силой захлопнуться и принять свою обычную форму и цвет, теперь она снова выглядела как обычная книга по уходу за магическими существами. Малфой же выглядел так, будто пережил схватку с сотней дементоров. Взъерошенные волосы, немного подёртый ботинок и дырка на штанине в зоне лодыжки. Она не успела осмотреть его полностью, как он толкнул её плечом, и быстро направился в сторону библиотеки. Он выглядел очень злым. — Малфой! — Гермиона вскрикнула, поднимая книгу, и быстрым шагом направляясь за ним. — Извини, я не хотела, я выронила её из-за тебя! — Её дыхание немного сбивалось от быстрой ходьбы, расстояние между ними оставалось достаточно большим, так что ей пришлось немного повысить голос. — Отвали, Грейнджер. — Он сказал это почти рыча, сжимая и разжимая кулаки. Теперь он шел впереди, и даже не оборачивался. Гермиона возмущенно приоткрыла рот, но не стала ничего говорить. Они дошли до библиотеки в тишине, и отдав книгу библиотекарше направились назад. Малфой всё так же шел сильно впереди, периодически скрываясь из поля зрения Гермионы за поворотами. Она не чувствовала себя виноватой, нет, в душе она даже радовалась, ведь он сам напросился, но совесть не могла избавить её от чувства неловкости. Тем более, что Малфой выглядел достаточно измученным. Она не хотела думать о том, что с ним происходит, так что переключила своё внимание на завтрашнюю пару трансфигурации. И всё же. — Малфой, — Гермиона, ускоряя шаг, значительно сократила дистанцию, но взамен на это её дыхание начало сбиваться, и голос звучал так, будто она пробежала кросс. — давай я помогу тебе со штаниной, я знаю заклинание, которое её зашьет. С ботинками сложнее, но, я думаю, что могу попробовать. Парень остановился, и несколько секунд не поворачивался к ней лицом. Дыхательные практики, или что-то вроде того? — А давай ты просто отъебёшся от меня, Грейнджер, и мне больше никогда не придётся тебя видеть ебаное лицо? — Если перенести интонацию этих слов на пергамент и кинуть его в окно - стекло разобьется на мелкие осколки. — А давай ты хотя бы один день в жизни не будешь вести себя как мудак и поблагодаришь за попытку помочь? — Гермиона ненавидела неблагодарных, не умеющих принимать чужую помощь людей, так что, очевидно, интонация парня её разозлила, и она не собиралась отступать. За окном уже потемнело, и луна, озаряя своим светом кусок коридор, в котором они стояли, подсвечивала его глаза и волосы, делая их ещё более холодными, скорее ледяными, безжизненными. — Я бы поблагодарил тебя, если бы потерялась в лесу, и мне, опять таки, не пришлось бы видеть твоё. ебаное. лицо. — Он повторил последние слова, кривя губы, с нескрываемым отвращением. Щёки Гермионы вспыхнули. Ярость в ней закипела мгновенно, разливаясь по телу горячей волной. Она прищурилась, её ноздри вздрогнули от напряжённого вдоха, и, сжав плечи, она резко пошла вперёд, нарочно толкнув его плечом. Он не пошатнулся, только хмыкнул. Коротко, хрипло. Почти со смехом. Она сжала кулаки и, не оборачиваясь, ускорила шаг. Когда они вернулись, в кабинете уже никого не было, кроме Рона, ожидающего подругу. Малфой влетел в кабинет словно фурия, и никого там обнаружив, недовольно цокнул языком, и вышел так же стремительно, как и вошел, громко захлопнув дверь. Рон, удивленный перфомансом Слизеринца, уставился на дверь с округленными глазами. — Гермиона, ты снова дала ему в нос? Или за каникулы я просто забыл то, какой он ублюдок? Гермиона пожала плечами, и легко, через силу, ухмыльнулась. Она всё ещё была раздражена. — Второе ближе к правде. Уизли накинул на плечо сумку подруги, освобождая её от необходимости тащить этот баул с книгами, и направился к выходу, выдавая наизусть сборник шуток про Слизерин и его обитателей.

***

В гостиной Слизерина стоял стойкий запах сырости, перемешанный с едва уловимым ароматом тлеющих углей в камине. Каменная кладка стен источала холод, проникающий под кожу, словно ледяные пальцы, и заставляла поёжиться даже самых закалённых змеек. Большинство студентов, не успевших занять козырные места у камина, сидели на креслах и диванах, плотно укутавшись в зелёные пледы с гербом факультета. Кто-то лениво потягивал огневиски из тяжёлых кристальных тумблеров с гравировкой — янтарная жидкость мерцала в них, будто жидкое золото, то и дело вспыхивая изнутри рыжеватым пламенем. На массивном диване у окна, как всегда, обосновались Забини и Нотт. Теодор, поджав ноги, углубился в созерцание подводного мира озера за стеклом — русалки, тени рыб, медлительные силуэты кальмаров проплывали мимо, завораживая своим танцем. Блейз же уткнулся в потрёпанный пергамент, исписанный чернильными строчками о троллях. Он чуть хмурился — то ли от скуки, то ли от непонимания. Над их головами лениво тянулись щупальца водорослей, прилипших к окну. Да, у подземного расположения гостиной были свои прелести, если не считать регулярных попыток первокурсников наложить заклинания на русалок. Те, в ответ, не скупились на гнев и нередко посылали ударные волны по стеклу — в результате чего в гостиную хлестала мутная озёрная вода и приходилось в срочном порядке сушить книги и постельное белье, пока об этом не узнал Снейп. Забини, заметив приближение знакомой светлой макушки, щёлкнул пальцами — рядом возник третий стакан, тут же наполнившийся пылающей жидкостью. — Драко, ты прям кабинете Дамблдора трахнул старосту Когтеврана? — Блейз откинулся на спинку дивана, и покрутил в руке стакан, перед тем как сделать хороший глоток. — Или, может, сразу Минерву? Любишь постарше? — Забини улыбнулся, а Нотт рядом разразился смехом. — Что ты несешь, Забини? — Малфой скривился при упоминании Макгонагалл, и сел на диван. — Пропил последние извилины? — Пэнси влетела в гостиную, наорала на какого-то мальчишку со второго курса, ни с кем не поздоровалась, и чуть не сняла с петель дверь её комнаты. Не думаю, что её так разозлило зельеварение первой парой в расписании. — Теодор подмял под себя серебряную подушку, продолжая посмеиваться. — Да чёрт её знает, мне сейчас точно не до неё, — отмахнулся Малфой. Он с глухим вздохом опустился на диван, положил подушку себе на колени и хрустнул шеей, будто пытаясь сбросить груз дня. Блейз и Теодор переглянусь, и синхронно сказали “вываливай”. — Люциус прислал мне письмо. Написал какую-то чушь, и закончил тем, что очень надеется на мои успехи в изучении боевых искусств. – Драко вскинул брови, и отпил из стакана, его губы сжались в тонкую линию. Друзья замерли на какое-то время, задумавшись. — Несмотря на то, что Министерство безрассудно отрицает факт “его” возвращения, вероятнее всего они контролируют почту. — Фадж придурок, если думает, что хоть что-то, кроме прически, в этой ситуации подлежит его контролю. Старик скоро чипирует сов, и заколдует кресло министра, чтоб никто не смог его сдвинуть с поста. — Теодор разочарованно помотал головой. Он с детства придерживался позиции чистоты крови, но никогда не хотел войны. Не при его жизни, как минимум. Его дед участвовал в первой магической войне, на которой Волдеморт запытал до беспамятства круциатусом его бабушку, за то, что та отказалась принимать метку. Он прекрасно помнил эти рассказы, так что военные действия внушали ему страх. Месть, героизм, “идея очищения общества от грязи” не смогли ему внушить желание сражаться. Но от него этого ожидали. Семья Забини стояла на другом полюсе. Его мать, Джолин, женщина красивая и коварная, действовала всегда “по обстоятельствам”. Её браки с ярыми последователями Реддла всегда заканчивались внезапными отравлениями и роскошным наследством. При первом же признаке беды она исчезала из страны, чтобы вернуться только тогда, когда пыль уляжется. И Блейз знал — так будет и в этот раз. Он не строил иллюзий. Джолин никогда не подвергла бы опасности своего сына. — Надеюсь, золотой Поттер уже придумал новый план привлечения к себе внимания, называя это спасением всей Вселенной. Потому что пока что Министерство с высокой горы плевало на его заявления. — Драко фыркнул, пополняя стакан новой порцией огневиски. — Мне уже даже не интересно смотреть на его жалкие попытки. — Если он и придумает что-то, то только благодаря своей грязнокровке. Если утонет она — потонет и вся их глупая троица, — буркнул Тео, не поднимая взгляда. Он сидел, поджав ноги, будто готовясь к удару, которого ещё не было. На какое-то время Слизеринцы погрузились в молчание. Каждый был занят своими мыслями, обдумыванием происходящего. Обстановка не располагала к шуткам или к ненавязчивым разговорам. В последнее время зерно страха поселилось в каждом, от того можно было сразу поименно назвать тех, у кого в семье есть Пожиратели Смерти, или кто верит в возвращение “того-кого-нельзя-называть”. Их взгляд был более отрешенным, несмотря на то, что многие гордились и восхищались таким положением вещей, но все они боялись, все до единого боялись оказаться на месте бабушки Теодора, или же Лили и Джеймса Поттеров. — Как продвигаются поиски камня? — Блейз первый разрушил гнетущую обстановку молчания. У Драко после заданного Блейзом вопроса дернулась челюсть, как при нервном тике, он резко дернул головой в его сторону. — Нам нужно найти старика Фламеля, если он ещё не загнулся в своей конуре. В чем я очень сомневаюсь. По словам Снейпа, он укатил куда-то в Норвегию после уничтожения философского камня. Северус пообещал достать больше информации, так что смею надеяться, что мне не придется лазить по всем медвежьим берлогам, и никто из вас не снимет с меня пару десятков галлеонов за сломанную палочку. — Малфой кинул взгляд на Тео, тот опустил голову вниз и негромко посмеялся, говоря себе под нос “надеюсь”. — Почему ты думаешь, что он сможет помочь? — Блейз звучал неуверенно. — А кто сможет, Забини? Может у Джолин дома завалялся адресок Фламеля? Между ядом и любовными письмами? Я бы станцевал победную джигу, если бы она избавила меня от необходимости искать какого-то старикашку по всему материку. — Малфой закатил глаза и скосил взгляд в сторону, где за столом второкурсники пытались играть в "Правду или действие". Девчонке выпало танцевать, и она, покраснев как помидор, начала неуверенно шататься из стороны в сторону. — Ну с джигой ты переборщил, она бы предпочла стриптиз. — Блейз улыбнулся, начав водить по торсу руками, и дергать бедрами, имитируя движения танца. Теодор, подхватив идею, писклявым голосом напел “Call out my name” от группы “Weeдуньи”, а Малфой сжал пальцами переносицу. — Придурки. — буркнул он, захлёбываясь от смеха.

***

— Я так устала… Прошу вас, давайте прекратим это бессмысленное обсуждение, — слабо выдохнула Джинни, опуская плечи и жалобно сведя брови. Она с громким вздохом уронила лицо в ладони, словно мир рухнул прямо на её голову. — Неужели вам правда так важно одобрение Фаджа? Нас поддерживает Дамблдор, а значит — и вся школа. И, если честно, мне глубоко плевать на “странности” Малфоя и уж тем более на то, где он ошивался во время церемонии. Этот хорёк ничего из себя не представляет. — Она резко провела рукой по волосам, откидывая рыжие пряди назад, и с раздражением отвела взгляд в сторону окна. Гермиона сидела неподвижно, как каменная статуя, уже не менее пяти минут, уставившись в свежую статью Риты Скитер. Та, не стесняясь, обливала Альбуса Дамблдора грязью, называя его некомпетентным и чуть ли не сеющим хаос. Пальцы Гермионы так крепко сжимали край газеты, что костяшки побелели, а шуршащая бумага жалобно трещала под напряжением. Она перечитала одну и ту же строчку, наверное, раз десять, но всё ещё не могла поверить глазам: “Министерство магии официально заявило о намерении отстранить Альбуса Дамблдора от должности директора школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Как утверждают представители Министерства, профессор Дамблдор своими действиями и публичными заявлениями ставит под сомнение решения многоуважаемого Министра Магии Корнелиуса Фаджа, тем самым сея разлад в магическом сообществе. На данный момент имя возможного преемника остаётся неизвестным. Журналисты «Ежедневного пророка» обещают раскрыть имена вероятных кандидатов к следующему понедельнику.” В комнате повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь мерным шагом Гарри, наматывающего круги между креслами, словно загнанный зверь в клетке. Он получил несколько раздражённых замечаний от Рона, который сам, опершись локтями о колени, уставился в одну точку и молчал. Выражение его лица говорило: он тоже переваривает прочитанное. В этот день газеты не пришли утром, вся почта была доставлена после обеда, что дало Гермионе причину подозревать о контроле почты. Все письма были неаккуратно упакованы, а значит ранее вскрыты. Вряд ли это была одноразовая акция проверок. Она вовремя остановила Рона, когда тот кинулся было писать отцу — теперь любые письма могли быть оружием против них самих. Всё должно быть продумано. Тихо. Осторожно. — Я уверен, члены Ордена уже в курсе, — наконец произнёс Гарри, в голосе сквозила усталость. — Связываться с Сириусом сейчас — риск. Давайте пока не предпринимать резких шагов. Я подумаю, как выудить больше информации. — Он потер глаза — те пекли от недосыпа и напряжения. Висок пульсировал, а шрам снова ныл, как при надвигающейся грозе. Гарри остановился на полуслове, будто не доверяя даже своим собственным мыслям. Его взгляд метался по комнате: серая, душная, она казалась меньше, чем обычно. Потолок будто давил. Двери — слишком далеко. Окна — слишком мутные. — Всё это… — он сжал кулаки. — Всё это напоминает шахматную партию, в которой мы даже не фигуры. Мы — поле. Нас просто топчут. — Ты так говоришь, будто мы совсем ничего не можем, — выдохнула Гермиона, поправляя свитер на плечах. — Но ведь это не так. Мы знаем больше, чем обычные ученики. Мы... мы были в эпицентре слишком многих событий, чтобы теперь просто сидеть и ждать. Она говорила это больше себе, чем остальным, и всё равно её голос дрожал. Гарри не ответил — он смотрел в пол, будто искал там что-то, чего не мог найти в себе. Рон продолжал молчать. Он сидел на подлокотнике кресла, уставившись в газету, но взгляд был стеклянным. Мысли витали где-то далеко — может быть, в Норе, может быть, возле камина с чашкой какао и неосуществимой уверенностью, что всё это — лишь кошмар. — Нас загоняют в угол, — наконец произнёс он. — Не резко, не громко, но шаг за шагом. Как лягушку в кастрюле — не сразу горячо, а потом уже поздно. — Да, — кивнула Гермиона, потерев виски. — Именно поэтому нельзя действовать опрометчиво. Повисла пауза. Даже тиканье часов казалось слишком громким. Вдали мяукнула кошка Миссис Норрис — глухо, тоскливо, как будто предчувствовала беду. Джинни молчала. Обычно бойкая, сегодня она выглядела измученной, будто эта неделя выжала из неё все силы. Она кусала губу, не отводя взгляда от пустого камина. Тепло было, но будто не грело. И вдруг, словно внутренняя пружина щёлкнула, её глаза расширились. Она резко выпрямилась, вцепившись в подлокотник дивана, и развернулась к Гермионе. Её лицо озарилось тем самым выражением, которое обычно предшествовало самым безумным, но гениальным идеям. — Я знаю, что нам делать. Вам, возможно, это не понравится, но давайте мыслить рационально, — быстро заговорила она, возбуждённо заёрзав. — Завтра пятница, и Слизерин с Когтевраном устраивают вечеринку в честь начала года. Если мы туда попадём… — Исключено, — резко перебил её Гарри, словно оборвав нить. — Мы не станем якшаться со змеями, а тем более выпрашивать у них информацию. Сейчас не то время. — Он вскинул бровь, и его голос погрубел. — Я лучше снова полезу в пасть Пушка за каким-нибудь чёртовым ключом, чем добровольно пойду в эту слизеринскую берлогу. — Но, Гарри! — вспыхнула Джинни, вскакивая. — Ты не можешь ставить свои принципы выше необходимости! Никто не просит тебя устраивать с кем-то там перепих или подсыпать зелье правды в виски! Они будут пьяны, язык у них без костей — нужно лишь быть рядом и слушать. Кто-нибудь обязательно проболтается. Особенно те, у кого папаши заседают в министерстве. Аргументы были железные. И Гермиона это прекрасно понимала. Она отложила скомканную газету на стол и вызывающе откинулась на спинку дивана, закидывая ногу на ногу. — А я поддерживаю. Это наименее рискованный путь. Если хотите упустить возможность ради своего святого кодекса — пожалуйста. Мы с Джинни пойдём сами. Или вы считаете, что Арагог всё же был поприятнее, чем вечеринка? Я уверена, там будет много студентов с нашего факультета. Уизли улыбнулась ей благодарно, хоть и напряжённо. Гарри метнул на них взгляд, полный разочарования и усталости. Он махнул рукой, не говоря ни слова, и отправился в спальню. Рон только пожал плечами и молча последовал за ним. Пятница обещала быть жаркой.