Глава 1, Часть 0. Священное гнездо

"О-о-о, похороните маменьку — бледна та и худа,

Похороните папеньку — уснул он навсегда!

Сестричек закопайте, в рядочек положив,

Да и меня к ним надобно, пока я ещё жи-и-и-ив!"

      Родители Милы часто рассказывали ей стишки. Они были непонятными, пугающими, но оттого и врезались прямо в подкорку памяти маленькой жучихи. Но ещё чаще они рассказывали ей о своём прошлом. О том, как они жили в чарующем месте. В великом Королевстве Халлоунест.       Рассказ их начинался всегда одинаково - с пробуждения. Насекомые далеко не всегда владели сознанием. Точнее, сознание-то было, но до жути примитивное. Лишь инстинкты: поесть, поспать. Выжить. Убить. Коллективное сознание, облачённое в ослепительный и жаркий свет. Высшее существо, покровитель грёз. Лучезарность. Но потом... свет прекратился. И заменился на другой. Жёлтое стало белым, многое - одним, общее - личным. Явилось другое Высшее существо, и стало маяком, развеивающим дикость насекомых. Оно даровало им разум, личность, себя, в обмен лишь попросив стать подданными в его процветающем Королевстве. Не все соглашались, конечно: кто-то имел разум и без вмешательства нового правителя, кто-то не хотел менять себе одного владыку на другого, кому-то он и вовсе был не нужен, но мало-помалу каждый житель ближних к королю земель объединился под эгидой священного гнезда, Халлоунеста. Жуки просвещались, строили, создавали, разрушали, во имя Бледного Короля и Белой Леди, правителя и его пассии, Черва и Корня. Жуки забыли про грёзы, отдав себя сиянью.

"О-о-о, похороните куколку — без глаз и без руки,

Похороните гусениц, что шепчут им стихи!

И замок, что обрушился, в труху его стену,

Да и грезу далёкую, забытую во сну-у-у-у!"

      Однако грёзы про жуков не забыли. Лучезарность, покинутая своими последователями, вновь начала являться в разумы насекомых, вызывая тем самым отторжение. Муки. Боль. Чуму. С каждым днём всё больше подданных покрывались рыжими миазмами, их тела ломались, а сознание туманилось, низвергая в пучину обжигающего света. Племя мотыльков, что издревле было единственным осознанным из всех, кто превозносил Лучезарность, взмолило Короля о помощи, об отступлении. Но Черв не сдался. Он с Грезящими, вековечными мудрецами Королевства, искал способ остановить чуму. На этом история и кончалась: родители Милы уехали и осели в маленькой деревне подле Воющих Утёсов, и не одни едины. Много было тех, кто в страхе сбежал из Халлоунеста; ещё больше было тех, кто решил остаться под защитой Бледной династии.       Что было дальше, размыто пеленой времени; ходили слухи, что некий Полый Рыцарь запечатал источник Чумы, и Королевство победило. Врут ли слухи или нет, никто не подтвердит. Так или иначе, о священном Червовом царстве говорить почти перестали. Доконала ли Королевство Чума, или же она была побеждена, и путникам боле не было резона покидать те земли, уже не так и важно, ведь Мила хотела посетить это место в любом случае. Будут её ждать горы трупов или бьющая ключом жизнь, никак не повлияло на то, что жучиха, окрылённая грёзами о великом месте, отправилась в дорогу. Позади родная деревушка, безбожные пустоши, и перед путницей предстал Грязьмут, угасающий город, последний вход в забытое светом и сияньем Королевство.

"О-о-о, похороните рыцаря со сломанным гвоздём,..

Похороните деву вы, была что с ним вдвоём!..

Священника туда же в разорванном тряпье...

Да и бродягу светлого с короной на челе-е-е-е-е!.."

      Пройдя вниз, к перепутью дорог священного гнезда, не успела незваная гостья уйти хотя бы на пару миль, как её глаза уже приковали невиданные диковинки. Пред взором Милы расцвели друзы из полупрозрачных, словно хрустальных, кристаллов. Осколки, словно бутоны, переливались глубоким розовым цветом. Рядом валялись несколько кирок - какая удача! Желая выкопать больше, привезти на родину, подарить родне, разбогатеть на сотни сотен гео, Мила вонзила остриё горного инструмента в твёрдую каменную породу и окаменелости, раскапывая друзу. Работа шла не быстро, но и сама Мила не торопится. Несколько раз к её закутку подходили путники: то статный жук с заточенным гвоздём на поясе и большой маской, словно шляпой, поверх головы; то маленький незнакомец с белесым черепком на голове: ни то жук, ни то статуя. Но Мила продолжала копать. Постепенно ей начало казаться, что она слышит кристаллы. А потом поняла: ей не кажется! Они твердят ей про свет, про полость: видимо, им самим не терпится попасть в её маленькие ручонки! Через время, глядя в центр друзы, Миле начало казаться, что в её глазах отражается нечто...жёлтое. Потом только она поняла, что прокопала так глубоко, что дошла до сердцевины! А она, должно быть, такая вот жёлтая. Копать становилось труднее, руки тяжелее. Но надо было копать! Надо же? А... Зачем копать? Почему не отдохнуть? Но родители... СВЕТ... Им надо показать это... Сколько ещё... ПОЛОГО... Кристаллы дороги... УБЕЙ... Я... Отдохну... Немного... немного...       Руки опустились, всё ещё держа кирку. Глаза смотрели на друзу, вглядываясь в никуда. Посреди гладкой грани розового кристалла отражалось обмякшее тело, шатающееся на маленьких ножках, с пустым взглядом горящих изнутри рыжим свечением глаз.

…Похороните панцирь мой… и спрячьте под землёй…

Закрой глаза мои... пустотной пеленой...

Но для чего нам тьма? Вот я… но смысла в этом нет…

Останусь здесь я ждать, пока… к нам не вернётся...

...СВЕТ...