Глава 1, Часть 10-11: Интерлюдия

"Не бойся, дитя моё, спи поскорей,

Ждёт паучок у колыбели твоей.

Сомкни свои глазки в глубин тишине,

Рожки закутай - наяву и во сне.

Ткачи пусть незримые ткут тебе сны,

Из паутинки своей сплетают они

Песню хрустальную — звонкую нить,

Чтобы во сне тебя сохранить.

Пусть темнота, как уютный плед,

Согреет тебя и спрячет от бед.

А свет белизны, что в сердце живёт,

Подарок бесценный тебе принесёт.

Пусть ты подрастёшь и ткачей не найдёшь,

Из колыбели когда-то уйдёшь —

Но помни всегда: где бы ни шла,

Гнездо тебя ждёт, полно что тепла.

Не бойся, дитя моё, спи поскорей,

Матерь лежит у колыбели твоей."

-из личного дневника Херры Зверя

      Она сидела на холодном, неровном каменном полу. Ветер, дувший ей в лицо, развевал казавшуюся неестественной посреди всего этого серого и белого ландшафта красную накидку. Маленькие раскосые чёрные глазки смотрели на дыру, заваленную осколками окаменелостей и засыпанную пеплом. Точнее, смотрели сквозь. Разум её был не тут, а ниже. Прямо под этим коридором, место, куда вёл заваленный глыбами каменных скал проход. Место перерождения отца, захоронение Тавра. Вспоминая ту битву, стук иглы о гвоздь, нити о душу... Кто мог знать, что закостенелый каркас даст слабину после первого же отпечатка... Стоило ли позволять оставить ту отметину? А был ли выбор? Было ли это правильным решением, ещё больше крушить этот склеп под гордым и смешным ныне именем Вечного Королевства? Что бы сказала мать?.. Что бы... сказал...       Тонкая рука запустилась под платье. Ощупывая потёртости повидавшей своё ткани, пальцы нащупали искомое. Разматывая узелок за узелком, предмет упал ей прямо в ладонь, оставалось только вытащить. Момент, что на деле длился мгновение, в её разуме растянулся в режущую память вечность. Наконец, взгляд увидел статуэтку. Серебристую, блестящую, лёгкую: идол его Сияния, его Бледнейшества. Острым кончиком пальца она начала водить по витым изгибам металла, обтекая сначала туловище, потом голову, глаза, острые шипы, образующие корону. Вместе с коготком, она водила по изгибам воспоминаний свои мысли. Кем он был для неё? Делал ли он всё верно? А кто она, что бы это решать? Да и вряд ли это важно. Мысли о мертвецах ни им, ни живым ничего не дадут.       Держа статуэтку в руке, она чувствовала металл. Казалось, что этот идол, что её игла, оба выкованы из той же бледной руды, но тогда... почему? Игла висит на спине, и каждый шаг она чувствует её тепло. С момента, как Веспа вручила ей это изящное произведение кузнецов, она ощущала это. Каждым ударом металл звенел быстро, громко, резво. Прямо как наставница. Прямо как и она сама. Статуэтка же... Была холодной. Обжигающе ледяной. Любой стук по ней тянулся. Он был глухим, протяжным, словно мелодичным, но затухающим. Однако она была не против. Каждый раз, когда идол, раскачиваясь в подолах платья, касался её груди, остужал хитин, обжигал панцирь, она вспоминала. О своём долге. О судьбе. О рождении.       Она убрала идол обратно, потуже завязав узелки. Да, этот идол был порядком мельче обычных, и более украшенным - оставалось лишь гадать, кому он принадлежал изначально - но именно поэтому его было удобнее носить. И именно поэтому с ним надо быть ещё внимательнее. Вытащив руки из-под одеяний, она встала. Стоит ли раскапывать проход к Тавру?.. Уж точно не ей. Если и найдётся безумец, то пусть занимается этим сам. Она уже хранительница руин, уже защитница останков Священного Гнезда. Брать ещё большую ношу... Ни к чему. Слишком обременительно.       Ветер вновь принёс ей лепестки белейшего пепла. Мать говорила, что весь пепел на Краю Королевства - весь тот прах, что летит с самой выси, что растворяется в кислоте на серую труху, что создаёт кучи и забивает проходы - гниющие останки лишь головы Черва, откуда он вышел, переродившись в Бледного Короля. Что же творится там? Там, где всё остальное тело? Сколько же там этих тленных хлопьев?..