Лед тронулся

      Внезапно её внимание привлёк резкий шум в коридоре. Кто-то горячо и громко спорил, и в этом хаосе интонаций Алиса уловила знакомый тембр. Девушка невольно замерла на мгновение, а затем, не в силах побороть любопытство, осторожно выглянула из-за массивной двери библиотеки.       В коридоре стоял Ярик — его плечи были напряжены, а лицо искажала гримаса, в которой смешались досада и раздражение. Он явно был чем-то глубоко расстроен. Алиса невольно вздрогнула и стараясь не шуметь, отошла вглубь зала.       После того как она с потрясением узнала, что Влад и Ярик — два разных человека, девушка изо всех сил старалась избегать любых встреч с ними. Каждый раз, случайно увидев кого-то из них, она тут же сворачивала в сторону, пряталась за углом или ускоряла шаг. В душе Алисы бушевала буря противоречивых чувств: она не могла понять, была ли её любовь к «Владу» настоящей или всего лишь выдумкой, построенной на иллюзии? Было невыносимо тяжело принять, что она, оказывается, совершенно не знает того, кого считала близким человеком.       Настя, лучшая подруга, всячески поддерживала девушку. Она настойчиво советовала Алисе познакомиться поближе с Яриком — не с «клоном Влада», а с настоящим, живым человеком, — и только после этого решить, испытывает ли она к нему настоящие чувства или всё же тоскует по образу «Влада», который сама себе придумала. — Алис! — громко окликнул её кто-то, и тут же со стороны стола библиотекаря раздалось злобное напоминание о необходимости соблюдать тишину.       Алиса Шумакова лишь ускорила шаг, почти перешла на бег, стараясь как можно быстрее скрыться из виду. Ярик остался стоять на месте, глядя ей вслед. Он понимал: девушке нужно больше времени, чтобы разобраться в себе и своих чувствах. — Ну, привет, Влад, — раздался за его спиной мягкий, чуть мурлыкающий голос.       Ярик обернулся и ничуть не удивился, увидев перед собой Дашу — ту самую брюнетку, которая всю последнюю неделю, словно тень, следовала за ним. Её тёмные глаза блестели загадочным огнём, а на губах играла лёгкая, многозначительная улыбка. — Что тебе от меня надо? — произнёс он, с трудом сдерживая внутренний гнев, который горячей волной поднимался откуда-то из глубины души. — Да так… — протянула Даша с нарочитой небрежностью, протягивая ему снимок, — Просто подумала, что это может тебя заинтересовать.       И тут Ярика буквально накрыло холодным потом. Он замер, не в силах оторвать взгляд от фотографии. На ней были запечатлены двое мальчишек лет семи — оба в хоккейной форме, с клюшками в руках, раскрасневшиеся от игры, с восторженными улыбками на лицах. Один из них был он сам, а второй… второй — Влад. Его брат-близнец.       Ярик молчал несколько долгих секунд. Наконец, стараясь скрыть замешательство, он произнёс первое, что пришло на ум. — Ничего себе, милые мальчишки… Актёры? — Да, очень милые, — мягко ответила Даша, — Совсем как ты с братом.       Она загадочно улыбнулась, медленно развернулась и пошла прочь, давая понять, что ей известен секрет близнецов. Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре, а Ярик всё стоял на месте, сжимая в руке старую фотографию и пытаясь осознать, какие последствия принесёт этот неожиданный поворот.       Тем временем Лёша возвращался из школы, оживлённо болтая с одноклассником. После долгого карантина он был искренне рад снова видеть друзей, слышать их голоса, смеяться над общими шутками и просто шагать рядом. Но в глубине души мальчик всё равно скучал — особенно по тем поездкам на работу с Андреем. — Лёх, привет! — раздался громкий, развязный голос из-за спины.       Лёша обернулся и увидел мальчишку из параллельного класса — того самого, о ком все говорили с опаской. Он был второгодником, на год старше остальных, и был главным хулиганом.       Лёша стоял в компании своего соседа по парте Глеба — невысокого, но бойкого мальчугана с веснушками на носу. Глеб тут же дёрнул друга за рукав и шепнул, стараясь, чтобы его не услышал подошедший. — Не связывайся с ним, Лёх. Ты же ему не нравишься — потому что с девочками дружишь, с пацанами ладишь, да и вообще, … в общем, он таких, как ты, терпеть не может.       Лёша невольно сглотнул, но постарался не показать страха. Он выпрямился, расправил плечи и посмотрел на хулигана прямо. — Привет, — сдержанно ответил он.       Тот ухмыльнулся, демонстративно оглядел Лёшу с ног до головы и шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство. — Чего такой серьёзный? Или боишься? — Ничего я не боюсь, — тихо, но твёрдо ответил Лёша.       Хулиган вдруг резко толкнул его в грудь. Лёша отступил на шаг, но устоял на ногах. Глеб сделал шаг вперёд, будто хотел вступиться, но хулиган бросил на него такой взгляд, что тот невольно отпрянул. — Да ладно, не строй из себя героя, — насмешливо протянул хулиган, — Все знают, что ты сирота и задирать тебя — одно удовольствие.       Он снова толкнул Лёшу, на этот раз сильнее. Тот почувствовал, как внутри закипает злость — не на хулигана даже, а на собственную беспомощность. Он сжал кулаки, глубоко вдохнул и вдруг выпалил. — А вот и неправда! Я вовсе не сирота! — О, да ты ещё и огрызаешься? — хулиган расхохотался и замахнулся.       В следующий миг завязалась драка. Хулиган, пользуясь преимуществом в росте и силе, нанёс пару ощутимых ударов, оттесняя Лёшу к забору школьного двора. Тот пытался отбиваться, но быстро оказался прижатым. Глеб стоял рядом, растерянный и напуганный, не зная, что делать.       Но Лёша, несмотря на боль и страх, вдруг заметил кое-что. Рядом, у обочины, остановилась машина. Мальчик мгновенно сообразил, что делать. Он громко выкрикнул. — Помогите!       Хулиган замер на полудвижении, резко обернулся и, увидев мужчину, который уже выходил из машины, побледнел. Он бросил на Лёшу злой взгляд, прошипел. — В следующий раз… — и, развернувшись, бросился прочь.       Мужчина, которого Алексей узнал сразу подошёл к мальчикам. Перед ним был Егоров-старший. — Что тут у вас происходит? — Здравствуйте, Сергей Сергеевич… — тихо произнёс Лёша, вытирая слёзы рукавом куртки. Голос дрожал, но он старался взять себя в руки.       Егоров-старший окинул мальчиков внимательным взглядом — сначала на Лёшу, всё ещё бледного и взъерошенного после драки, потом на Глеба, который стоял чуть поодаль, сжимая и разжимая кулаки от пережитого волнения. Мужчина нахмурился, но голос его прозвучал мягко. — Так, рассказывайте по порядку: кто это тебя так, Алексей? И почему вы тут одни?       Глеб, набравшись смелости, шагнул вперёд. — Это Витя из «Г» класса, он уже давно Лёшу невзлюбил. — Понятно, — Егоров-старший кивнул, положил руку на плечо Лёши и слегка сжал его, словно передавая частицу своей уверенности, — Ну-ка, давайте-ка я вас до дома подвезу. А то мало ли, этот Витя ещё вернётся.       Мальчики послушно направились к машине. Водитель, крепкий мужчина в тёмной куртке, молча, открыл заднюю дверь. Егоров-старший усадил ребят, сам сел рядом, и машина плавно тронулась с места.       Первого высадили Глеба — его дом был ближе всего. Мальчик поблагодарил Егорова-старшего, помахал Лёше рукой и побежал к подъезду. Машина снова тронулась. Когда они остались вдвоём, Егоров-старший повернулся к Лёше. — Слушай, малец, неужели отец не может тебя научить, как отвечать этому хулигану? — Мои родители умерли… — шепча, произнес мальчик, но мужчина его услышал. — А твой брат? — произнес Егоров-старший вспоминая, чей этот мальчик брат. — Не брат он мне… Опекун всего лишь… Не хочу доставлять ему проблем, ему и так с сестрой несладко живется.       И в этом рассуждении десятилетнего ребёнка было ясно, что он уже взрослый — слишком рано научился думать о других, брать на себя груз ответственности, который не каждому взрослому по плечу.       Егоров-старший невольно замер на мгновение, а затем откинулся на спинку сиденья. В груди что-то сжалось — перед глазами вспыхнул яркий кадр из прошлого, словно кто-то перемотал плёнку времени назад.

***

      Солнечный летний день. Его сын, Кирилл, того же возраста, что и Лёша, сидит на качелях во дворе их загородного дома. На лице — упрямое выражение, глаза красные от слёз, но он изо всех сил старается не расплакаться. Рядом стоит двоюродный брат Кирилла, пятнадцатилетний Денис, и снисходительно похлопывает его по плечу. — Ну чего ты, мелкий? Это же просто игра. Ты просто не умеешь ещё нормально бить. — Я умею! — возмущённо выкрикивает Кирилл, — Просто он меня подловил! — Подловил, потому что ты растерялся, — терпеливо объясняет Денис, — Сила — это хорошо, но голова важнее. Смотри: если знаешь, что противник сильнее, думай, как его перехитрить. Или просто не ввязывайся в драку — лучше позoви взрослых.       Егоров-старший тогда стоял у окна кабинета и наблюдал за этой сценой. Он хотел выйти, вмешаться, но сдержался — пусть братья сами разберутся. Позже, вечером, он подошёл к Кириллу, сел рядом на край кровати и сказал. — Знаешь, сынок, настоящий мужчина не тот, кто сильнее всех, а тот, кто умеет защитить слабого и не боится признать, когда нужна помощь. Иногда позвать на помощь — это не слабость, а мудрость. Кирилл тогда кивнул, шмыгнул носом и спросил. — А ты меня научишь драться? — Научу, — улыбнулся Егоров-старший, — Но сначала научу думать.

***

      Мужчина моргнул, возвращаясь в реальность. Взгляд его смягчился. Он положил руку на плечо Лёши и слегка сжал его. — Послушай, Алексей, — тихо произнёс Егоров-старший, — Ты правильно делаешь, что заботишься о тех, кто тебе дорог. Но и о себе забывать нельзя. Тот, кто тебя обижает, просто чувствует, что ты один. А ты теперь не один, понял?       Лёша поднял глаза, в них ещё стояли слёзы, но в глубине уже загорался огонёк надежды. — Правда? — прошептал он. — Конечно, правда, — уверенно ответил Егоров-старший, — У меня по вечерам тренировки по боксу. Хочешь ходить со мной? Научу тебя нескольким приёмам — не для того, чтобы драться, а чтобы уметь себя защитить. И уверенность появится, и реакция лучше станет. Лёша удивлённо поднял глаза. — Правда? Вы… вы меня возьмёте?       Мальчик кивнул, впервые за долгое время, улыбнувшись по-настоящему — робко, но искренне. Машина плавно свернула к его дому. — Конечно, — улыбнулся мужчина, — Только запомни главное: сила — не в том, чтобы бить первым. Сила — в том, чтобы держать себя в руках и не поддаваться на провокации. Хулиганы, вроде этого Вити, ищут тех, кто испугается, растеряется. Если ты будешь спокоен и уверен в себе, им станет неинтересно тебя задирать. Он помолчал, глядя в окно, а потом продолжил. — Ещё один совет: если снова начнёт приставать — не пытайся решить всё кулаками сразу. Попробуй говорить твёрдо, но без агрессии. Скажи ему прямо: «Мне не нравится, когда ты так себя ведёшь. Прекрати». И смотри в глаза. Уверенный взгляд и спокойный голос часто действуют лучше любого удара.       Лёша слушал, затаив дыхание. Слова Егорова-старшего будто снимали с него тяжесть, которая давила всё это время. — А если он всё равно не отстанет? — осторожно спросил мальчик. — Тогда сразу иди к учителю или ко мне. Лучше попросить помощи, чем терпеть и молчать. Понял? — Да, — Лёша кивнул, и впервые за день на его лице появилась улыбка, — Спасибо вам, Сергей Сергеевич. — Не за что, — мужчина похлопал его по плечу, — Вот мы и приехали. Запомни: завтра в шесть вечера у спортзала. Я буду ждать. И не опаздывай!       Лёша вышел из машины, помахал на прощание и побежал к своему подъезду. Теперь он знал, что делать, и чувствовал, что не один. Впервые за долгое время он ощущал настоящую поддержку — почти как от отца.       Кирилл, о котором вспоминал отец, невольно икнул. Парень сидел в своей захламлённой квартире, уставившись на незаконченную игрушку, лежащую на столе перед ним. Пушистый клубок серой пряжи, спицы, застрявшие в незавершённом узоре, — всё это выглядело так, будто работа остановилась посреди движения, словно кто-то нажал на паузу.       Он протянул руку, взял спицы — и тут же почувствовал, как пальцы предательски задрожали. Дрожь была мелкой, нервной, будто внутри него включился какой-то невидимый мотор, который никак не удавалось остановить. Кирилл сжал кулаки, пытаясь унять тремор, но это не помогло. Он отложил спицы и тяжело вздохнул.       Взгляд невольно скользнул в сторону и остановился на фотографии Насти мигающей на планшете, которую он нашёл где-то в глубинах интернета. Она улыбалась, глядя куда-то вдаль, волосы слегка развевались на ветру, а в глазах читалась та самая лёгкость, которой ему сейчас так не хватало. «Как же это сложно!» — мысленно прозвучала фраза в голове особенно остро, почти болезненно.       Тишину комнаты нарушил резкий вибрирующий звук. Кирилл вздрогнул, обернулся к столу, где лежал телефон. Экран светился сообщением от Федорцова. Федорцов Егоров, если ты ещё раз пропустишь тренировку, Кисляк тебя прибьёт       Кирилл невольно усмехнулся. В этой короткой фразе было всё: и дружеская поддёвка, и намёк на то, что он уже слишком долго отлынивает, и даже немного заботы, спрятанной за грубой шуткой. Он знал, что Федорцов прав. И знал, что Кисляк действительно будет недоволен. Команда не могла ждать вечно.       Он снова посмотрел на игрушку, потом на фотографию Насти, затем — на телефон. В груди чтото щёлкнуло, будто разом сошлись все разрозненные части головоломки. Пора было возвращаться. Не только на тренировки, но и к себе прежнему — тому, кто умел справляться с трудностями, кто знал цену дисциплине и упорству.       Кирилл медленно поднялся, подошёл к окну и посмотрел на улицу. Вечернее солнце окрашивало крыши домов в тёплые оттенки оранжевого. Где-то внизу смеялись дети, проезжала машина, гудел город — жизнь шла своим чередом. И он больше не хотел оставаться в стороне.       Решительно убрав пряжу и спицы в коробку, он взял телефон и быстро набрал ответ.

Кирилл

Завтра буду. Как обычно?

      Отправив сообщение, Кирилл глубоко вдохнул и выдохнул. Впервые за долгое время он почувствовал, что делает правильный шаг. Пора действовать.       В отличие от затаившегося Кирилла, Андрей стал действовать решительно. Ещё в прошлую встречу с Екатериной он поймал себя на мысли, что она идеальна — её улыбка, спокойный голос, умение слушать, будто она действительно слышала не слова, а то, что за ними скрывается. Но каждый раз, глядя на неё, Андрей ловил себя на ощущении острой неловкости, нынешний Кисляк был худшей версией себя.       Он понимал, так продолжаться не может. После случая с Сугробом он едва сдержался, чтобы не сорваться — алкоголь манил, обещая забвение, но Андрей знал, один глоток, и всё полетит под откос.       Ночами он лежал без сна, ворочался, вспоминал, как раньше мог взять ситуацию в свои руки, как уверенно шёл вперёд. Теперь же любое напряжение выбивало его из колеи, заставляло сомневаться в каждом шаге. Он чувствовал, как внутри растёт трещина — и боялся, что однажды она расколет его на части.       Посоветовавшись с Казанцевым, Андрей решился сходить к специалисту. Решение далось нелегко — признаться, что самому не справиться, было стыдно. Но он понимал, если не начнёт разбираться с тем, что творится внутри, это начнёт разрушать его семью.       На следующий день он записался на приём. В кабинете психолога, сидя в мягком кресле напротив спокойной женщины, Андрей впервые за долгое время позволил себе говорить откровенно. Он рассказывал о Сугробе, о чувстве вины, о страхе сорваться, о том, как тяжело видеть беспокойство в глазах семьи, как неловко перед ними, когда они спрашивают: «Андрей, что случилось?»       Психолог слушала внимательно, не перебивала, задавала уточняющие вопросы. А потом мягко сказала. — Вы сделали первый и самый важный шаг — признали, что нужна помощь. Это не слабость, Андрей. Это сила.       Андрей кивнул, сглотнул ком в горле и вдруг почувствовал, как напряжение, копившееся месяцами, начинает понемногу отпускать.       Но он тогда ещё не знал, что это решение втянет его семью в тёмные глубины ещё больше, чем раньше. Он хотел вернуться к лучшей версии себя — стать сильнее, увереннее, чтобы предстать перед Екатериной достойным мужчиной, способным дать ей опору и заботу. Но у судьбы, похоже, были совсем другие планы.       В это время, ни о чём не подозревавшая Анастасия гуляла в парке рядом с институтом. Зима укутала город в белоснежное одеяло, пушистые хлопья снега медленно кружились в воздухе, оседая на ветвях деревьев и на плечах прохожих. Под ногами поскрипывал свежий снег, а морозный воздух приятно щипал щёки. Настя шла медленно, осторожно, держа за поводок свою собаку-поводыря Зимку. После долгих месяцев она наконецто за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой. Постоянное ощущение стабильности и безопасности трогало душу.       Настя прислушивалась к зимним звукам, скрип снега под ногами редких прохожих, далёкий гул машин, приглушённый снежным покровом, весёлый смех детей, катающихся с горки неподалёку, — всё это складывалось в особую симфонию жизни, которую она научилась ценить особенно остро. Она шла, слегка улыбаясь и вдруг её окликнул давно забытый голос. — Настя… — произнёс мужской голос слегка с хрипотцой.       Девушка замерла на месте, словно ее заколдовали. Этот голос она помнила до мельчайших деталей. Когда-то, ещё в юности, Женя был её партнёром по фигурному катанию. Они мечтали о больших победах, строили планы на будущее — два юных чемпиона, летящих по льду в идеальном тандеме. А потом, в 18 лет произошёл тот самый неудачный номер…       Она до сих пор помнила каждую секунду: стремительный разбег по блестящему льду, прыжок, момент невесомости — и внезапная потеря ориентации, падение, удар… Врачи потом скажут, что травма головы вызвала необратимые изменения. Фигурное катание осталось в прошлом, как и та Настя — уверенная, стремительная, летящая над льдом.       Теперь же этот голос стоял у неё за спиной — голос Жени, человека, который был рядом в тот роковой момент. Человека, чьё неосторожное движение, возможно, и стало причиной её падения.       Настя медленно обернулась — хотя и не могла увидеть, она, будто чувствовала его взгляд. — Женя? — тихо спросила она, и голос дрогнул. — Да, это я, — ответил он, в его голосе слышалось волнение. — Ты… ты совершенно не изменилась…       Он сделал шаг ближе, и Настя уловила слабый запах его парфюма — тот самый, знакомый с юности. — Слушай, может, зайдём куда-нибудь? Здесь есть кафе неподалеку, куда пускают с животными, — его голос дрожал, он и сам не ожидал встретить девушку здесь.       Настя колебалась. Внутри боролись два чувства: желание оттолкнуть его, забыть всё, что было связано с прошлым, и странное, почти детское любопытство — узнать, как он жил всё это время, что чувствовал тогда, после случившегося. Почему никогда с ней не связывался, исчез, бросив ее одну.       Зимка, будто почувствовав её смятение, тихо ткнула носом в ладонь хозяйки. Настя погладила собаку и глубоко вдохнула морозный воздух, пытаясь собраться с мыслями. — Хорошо, — наконец сказала она.       Женя осторожно предложил ей руку. — Позволь мне… Я проведу тебя.       Она на мгновение замерла, затем положила ладонь на его локоть. И они медленно направились к кафе — два человека, связанные общим прошлым, готовые открыть новую главу в истории, которую оба так долго пытались забыть. По пути снежинки мягко опускались на их плечи, а вдалеке слышался звон детских санок — зима напоминала, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.       До кафе они шли в абсолютном молчании, и сердца обоих бились как бешеные. Каждый боялся нарушить тишину, словно боялся спугнуть хрупкий момент встречи, которая могла не повториться. Настя ощущала, как под ладонью тепло его руки, и это пробуждало в ней вихрь противоречивых чувств, где-то глубоко внутри просыпалась радость от встречи с человеком из прошлого, но рядом с ней тут, же клубилась тень обиды и боли. Женя, в свою очередь, то и дело бросал на неё короткие взгляды, стараясь уловить малейшее изменение в её настроении.       В кафе «Лаванда» было тепло и уютно, в углу потрескивал камин, а в воздухе витал аромат свежезаваренного кофе и имбирного печенья. Официант с приветливой улыбкой провёл их к столику у окна, за которым открывался вид на заснеженный парк. Зимка, почувствовав тепло, устроилась у ног Насти и тихонько вздохнула, будто одобряя выбор места.       Уже сев за столик и сделав заказ — горячий шоколад с корицей для Насти, американо для Жени и миску тёплой воды с кусочком сыра для Зимки, — Женя наконец нарушил молчание. Он нервно провёл рукой по волосам, глубоко вдохнул и начал. — Как зовут твою собаку? — Зимка, — улыбнулась Настя, слегка погладив собаку по голове. — Она чем-то похожа на тебя, — задумчиво произнёс Женя, глядя на собаку, которая внимательно следила за ним своими умными глазами.       Настя слегка кивнула, её губы дрогнули в едва заметной улыбке. Она чувствовала, что Женя пытается подобрать слова, осторожно прощупывает почву для более серьёзного разговора. — Как ты поживал всё это время? — осторожно спросила она, — Вернулся в фигурное катание?       Женя на мгновение замер, его пальцы сжали чашку с кофе. Он покачал головой. — Нет, после того выступления я бросил мечту спортсмена. Не смог… не смог выходить на лёд, зная, что это место связано с тобой и с тем, что произошло.       Он сделал паузу, и после небольшого вдоха продолжил. — Сейчас изучаю программирование. Ушёл в это с головой — кажется, код не предаёт и не подводит, в отличие от многого другого. Приехал в этот город по работе и неожиданно увидел тебя. Долго шёл за тобой, не решаясь подойти. Всё думал, стоит ли?       В этот момент официант принёс их напитки и небольшую миску с водой и кусочком сыра для Зимки. Собака благодарно облизнула нос и принялась аккуратно есть предложенное угощение. — А ты чем занимаешься? — спросил Женя, стараясь сгладить неловкость после паузы. — Учусь в местном политехе по спецпрограмме для инвалидов, — ответила Настя, слегка улыбнувшись, — Научилась вязать, готовить… Да и вообще всему научилась заново. Жизнь, знаешь, заставляет приспосабливаться. Но я не жалуюсь — у меня появились новые друзья, новые увлечения. — Рад за тебя, — искренне произнёс Женя, — Как поживает Лариса Евгеньевна?       Настя опустила голову, её пальцы непроизвольно сжали край скатерти. — Мои родители умерли несколько месяцев назад… — тихо произнесла она, и голос дрогнул на последнем слове.       Женя почувствовал, как внутри всё сжалось от неловкости и боли за неё. Он не знал, что сказать — слова поддержки казались пустыми и неуместными. Пытаясь перевести тему, он спросил. — А твой друг? До сих пор с тобой?       Настя резко подняла голову, в её лице отразилось искреннее удивление. — Друг? Ты о ком? — Ну… — замялся Женя, потирая затылок, — Когда я приходил к тебе в больницу пять лет назад, меня встретил парень и… В общем, довольно жёстко предупредил держаться от тебя подальше.       Настя замерла, не веря своим ушам. Женя приходил к ней, хотя она думала лишь о том, что он предал их первую любовь. — Что? — переспросила она, — Ты серьёзно? — Да… — Женя неловко усмехнулся, — Поговорил со мной «по-дружески». Сказал, чтобы я даже близко к тебе не подходил, иначе… ну, в общем, угрозы были недвусмысленные. Ещё и кольцо какое-то кинул, будто подачку.       Настя нахмурилась, её лицо побледнело. — Не может быть… — прошептала она.       Она замолчала, обдумывая услышанное. В голове не укладывалось. Кирилл, который поддерживал её в больнице, вдруг так поступил с человеком из её прошлого? С тем, кто оказывается тоже переживал за неё? — Женя, — Настя наклонилась вперёд, голос её стал твёрже, — Я не знала об этом… Я думала, что все это время ты даже не пробовал связаться со мной. Бросил...       Боль в её голосе чувствовалась отчётливо — девушка сжала пальцами край скатерти, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Всё, во что она верила последние года, перевернулось с ног на голову.       Женя глубоко вздохнул, опустил взгляд на чашку с остывающим кофе и тихо произнёс. — Бросил? — он горько усмехнулся, — Твои родители увезли тебя в другой город сразу после операции. В тот реабилитационный центр… Я пытался дозвониться, честно. Сначала писал сообщения — без ответа. Потом звонил твоим родителям, просил о возможности поговорить с тобой хоть раз.       Он сделал паузу, сжал чашку так, что костяшки пальцев побелели. — Твоя мама, Лариса Евгеньевна… Она встретила меня у подъезда. Я стоял там часами, ждал, надеялся, что она позволит поговорить с тобой, скажет где ты, — Женя поднял глаза на Настю, и в них читалась давняя боль, он смотрел на девушку в солнцезащитных очках чуть не плача. Прошлое нахлынуло неожиданно. — Она кинула в меня коробку с вещами, которые были в твоей комнате и связаны со мной: наши совместные фото, брелок, который я тебе подарил на день рождения, даже записку, которую я когда-то оставил в твоём шкафчике… И чётко, по слогам, сказала: «Если ещё раз появишься рядом с моей дочерью — я обращусь в полицию. Ты виноват в том, что с ней случилось».       Настя замерла, губы её задрожали. Она не знала этой истории — родители всегда говорили, что Женя не пытался с ней связаться, что он испугался и сбежал. — Я… я не знал, где ты, — продолжил Женя, голос его дрожал, — Лишь спустя пару месяцев, когда я случайно встретил в городе твоего одноклассника, он и рассказал, где ты находишься. Я сразу поехал в больницу… но встретил твоего друга. Тогда я понял, мне не стоит появляться перед тобой. Решил, что так будет лучше. Что ты сама не хочешь меня видеть.       Он помолчал, провёл рукой по волосам. По сравнению с прошлым, его стрижка была другой, более «мужской», но привычка поправлять пряди так и осталась. — И всё это время я винил себя. Думал, что если бы я был внимательнее во время того выступления, если бы крепче держал тебя… Это я виноват в твоей травме. Прости меня, Настя…       Настя долго молчала. В её голове крутились обрывки воспоминаний: как мама говорила, что Женя даже не позвонил, как отчим уверял, что тот испугался ответственности. Она всегда верила им — а теперь поняла, что её намеренно отрезали от прошлого.       Наконец она подняла руку и нащупав руку Жени осторожно коснулась его. — Ты не виноват, — твёрдо сказала она, — Никто не виноват. Это был несчастный случай. И… спасибо, что пытался. Что не забыл.       Зимка, почувствовав перемену в настроении хозяйки, тихонько ткнула носом в её колено. Настя погладила собаку, глубоко вдохнула. — Давай начнём сначала? Без старых обид, без чужих вмешательств. Просто… друзья?       Женя улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без горечи и боли. То что копилось годами наконец-то перестало преследовать его. Этот разговор необходим был им обоим. — С радостью, Настя. С огромной радостью.       Женя обменялся контактами с Настей и пообещал в следующий раз принести кольцо Кирилла, которое он сохранил после того случая. А Настя не знала, что этот интимный момент вновь будет заснят кем-то. Уже в этот же вечер на сайте института появилась интересная фотография со следующей надписью:

«Анастасия Шишкина вновь с Евгением Волховым? Долгожданная встреча спустя годы!»