Таймер запущен

      После того разговора с Женей девушка не знала, о чём и думать. Злости к нему она не испытывала — давно простила. Лишь лёгкая обида глодала её: всё это время она думала, что парень даже не пробовал с ней связаться, а оказалось, всё совсем подругому. Его слова выбили девушку из колеи, заставили усомниться в том, что она знала о своей жизни последние годы.       Она вышла из кафе и вместе с Зимкой отправилась на остановку. От помощи проводить её она отказалась, твёрдо сказала: «Я справлюсь сама. Мне нужно побыть одной». Женя не стал настаивать, лишь кивнул и пообещал позвонить завтра, чтобы узнать, как она.       Сейчас она сидела одна на остановке, сняла солнцезащитные очки… А что толку — она всё равно не видит. Пальцы машинально поглаживали ошейник Зимки, которая послушно сидела рядом, не думая прерывать молчание. Холодный зимний ветер слегка шевелил волосы, но Настя этого почти не замечала. Время будто остановилось. Вся информация не укладывалась в голове: слова Жени, предательство родителей, жестокость Кирилла… Как много всего оказалось скрытым от неё.       И тут неожиданно девушка услышала звук остановившейся рядом машины — низкий, ровный гул двигателя, сменившийся тишиной после выключения зажигания. Зимка мгновенно напряглась, приподняла уши и тихо зарычала. Настя тоже замерла, сердце забилось чаще. Она резко надела очки обратно, пытаясь собраться с силами.       Из машины вышел Егоров. Он наблюдал за Настей некоторое время, прежде чем подъехать ближе — стоял у капота, засунув руки в карманы куртки, и молча, смотрел на девушку. В его взгляде читалось что-то сложное. — Ты почему одна в такое время? — наконец произнёс он, делая несколько шагов вперёд. Его голос звучал непривычно тихо.       Настя вздрогнула, узнавая голос. Парень подошёл ближе, но нарушать личное пространство не стал — остановился в метре от неё. Он не ожидал, что когда решит съездить к другу, чтобы слегка развеяться после, недели затворничества, встретит свою «Шишку Викторовну». — Что тебе нужно, Егоров? — спросила она ровным, но холодным тоном.       Он не знал, что ответить. Стоял и смотрел на то, как она сжимала и разжимала ладони — то ли от напряжения, то ли от холода. Её пальцы слегка дрожали, и это резануло его по сердцу. — Я первый задал вопрос, — произнёс он, нарушая молчание.       Зимка, что была на стороже, поняла, что сейчас происходит нечто важное. Собака слегка напряглась, внимательно следя за Кириллом, но не рычала. — Слушай, иди куда шёл, — отрезала Настя, — У меня нет настроения сейчас разговаривать с тобой. — Садись в машину, — произнёс он настойчиво, делая шаг ближе, — Тут холодно, ты замёрзла. — Нет, я же сказала: иди куда шёл! — чуть не срываясь на крик, произнесла девушка, — Я не хочу с тобой разговаривать после того, что ты сделал!       Кирилл замер. В её голосе прозвучала такая боль, что он невольно отступил. — После чего? — тихо спросил он. — Ты знаешь, о чём я, — Настя подняла голову, и он впервые заметил, какие у неё мокрые щеки — будто она недавно плакала, — Женя рассказал мне. Про твой «разговор» с ним. Про угрозы. Про кольцо, которое ты кинул ему, как подачку. Как ты мог, Егоров?       Его лицо исказилось — он понял, о чём речь. Не ожидал, что тот эпизод их прошлого вот так возьмет и сплывет спустя 5 лет. Но вместо оправданий лишь сжал кулаки и глухо произнёс. — Я просто хотел защитить тебя. Этот парень… он же виноват в том, что случилось!       Он помнил о том, что говорила Алиса. Настя не любит лжи и притворства. Пусть она и не видит, но он понимал, что его слова единственное чем, он может выразить свои чувства. Он впервые не защищался, не замыкался… Он, хотел быть с ней честным. — Никто не виноват, — твёрдо перебила Настя, — Это был несчастный случай. И ты не имеешь права судить его. Тем более — так поступать. Это переходит все границы.       Егоров молчал. Ему нечего было возразить — он понимал, что перегнул палку. — Ты знал, что мои родители скрывали от меня все попытки Жени связаться со мной? — тихо спросила Настя, — Что они прогнали его, обвинили во всём? И что всё это время я думала, будто он просто бросил меня?       Кирилл побледнел. Он не знал этих деталей — в его картине мира Женя был трусом, который сбежал от ответственности сразу после несчастного случая, бросив Настю одну со всеми её проблемами. — Нет… — прошептал он, — Я не знал.       Настя глубоко вдохнула морозный воздух, пытаясь унять дрожь — то ли от холода, то ли от нахлынувших эмоций. — И чего это я тебе всё это говорю… — тихо произнесла она, — Это было давно, так что забудь.       Она встала, чтобы уйти, но Кирилл решительно преградил ей путь. — Садись в машину, я тебя подвезу до дома, — твёрдо сказал он. — Сама доберусь. Хочу побыть одной, — отрезала Настя, делая шаг в сторону. — Хочешь побыть одной — хорошо, побудь в МОЕЙ машине ОДНА, — Кирилл слегка повысил голос, но в нём уже не было прежней напористости, только искренняя забота.       Он мягко, но настойчиво подвёл девушку к машине и помог сесть на заднее сиденье. Зимка, почувствовав настроение хозяйки, без колебаний забралась следом, устроившись рядом с Настей. Егоров закрыл двери, чтобы девушка не вышла на мороз, включил обогрев на максимум и отрегулировал направление потоков воздуха так, чтобы тепло равномерно распределялось по салону.       Затем он на мгновение замер, глядя на Настю через стекло. Она сидела, обхватив себя руками, уставившись в одну точку, он лишь мог догадываться плачет она или нет. Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось от боли и раскаяния. Он действительно накосячил. Кто же знал, что этот Женя не просто сбежал, а пытался связаться с Настей, что его намеренно отрезали от неё?       Злясь на себя, он резко выдохнул — пар изо рта тут же превратился в облачко тумана. На кого он злился? На Женю? Нет, тот, выходит, вовсе не был виноват. На родителей Насти? Возможно, но это их семейные дела. На этот чёртов мороз, сковывающий пальцы и заставляющий ёжиться? Глупо. Виноват был только он сам — со своей слепой ревностью и поспешными выводами.       Решив, что сейчас важнее всего дать Насте время прийти в себя, Кирилл быстрым шагом направился к ближайшему магазинчику в двухстах метрах от парковки. В витрине виднелись пирожные и шоколадные конфеты — он помнил, что Настя всегда любила сладкое, особенно в тяжёлые моменты.       Вернувшись через десять минут с коробкой эклеров и горячим чаем в термосе, он осторожно открыл дверь машины. Настя всё так же сидела, но уже не плакала. — Я тут кое-что принёс, — тихо сказал Кирилл, протягивая коробку, — Знаю, что это не исправит того, что я натворил, но… просто возьми. И чай, он ещё горячий.       Настя медленно повернула голову. Неожиданно, но вся злость на него будто испарилась. Она понимала, что прошлого не исправить и сейчас Кирилл лишь просто хочет помочь. Да и Андрей с Лешей, возможно, волнуются, время действительно позднее. — Спасибо, — прошептала она, беря коробку.       Кирилл сел на водительское сиденье, бросил взгляд в зеркало заднего вида: Настя потихоньку открыла коробку, достала эклер и откусила маленький кусочек. Её плечи чуть расслабились, а пальцы, всё ещё слегка дрожавшие, теперь крепче держали пирожное. Зимка, уловив перемены в настроении хозяйки, тихонько ткнула носом в её колено — и Настя машинально погладила собаку по голове.       Машина тронулась. Всю дорогу они молчали. Кирилл вёл аккуратно, стараясь не делать резких движений — будто боялся спугнуть хрупкое перемирие, которое только начало складываться между ними.       Он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Настя доела эклер, отпила немного чая из термоса, потом осторожно поставила коробку рядом с собой. Она больше не выглядела такой напряжённой, как раньше, но в её лице всё ещё читалась глубокая задумчивость — будто она взвешивала каждое слово, каждую эмоцию, пытаясь понять, что теперь делать дальше.       Приехав к её подъезду, Егоров остановил машину, выключил двигатель и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Он помог девушке и собаке выбраться с машины. — Я не знаю, что именно произошло сегодня, — тихо произнёс он, — Но знай одно, я рядом. Даже если ты этого не хочешь, я буду рядом с тобой.       Настя глубоко вздохнула. Их прошлое не скроешь, его поступки тоже. Но если она простила Женю, то, может быть, стоит дать шанс на прощение ещё одному человеку? — Спасибо тебе, Кир. Надеюсь, ты больше не будешь творить необдуманных глупостей, — сказала Настя и впервые за сегодня улыбнулась.       Подъезд открылся, и из него вышел Андрей. Его взгляд сразу стал обеспокоенным, когда он увидел Настю. — Настя, где ты была? Почему не отвечаешь на звонки? — в его голосе звучала неподдельная тревога. — Прости, просто телефон сел, — Настя слегка пожала плечами, стараясь смягчить тон, — Егоров меня подвёз.       Кирилл кивнул в знак приветствия, слегка приподняв подбородок. — Добрый вечер, Андрей Викторович.       Андрей окинул Кирилла внимательным взглядом, словно пытался что-то разузнать по его выражению лица. — Вижу, — коротко ответил Андрей, затем повернулся к Насте, — Я уже начал волноваться. Ты же знаешь, что лучше предупреждать, если задерживаешься. Особенно в такое время. — Да, я понимаю, — Настя виновато опустила голову, — Просто… день получился очень насыщенным. Много всего произошло. — Пойдём домой? — предложил он, открывая дверь подъезда шире, — Расскажешь, что случилось.       Кирилл дождался, пока Настя и Андрей войдут в подъезд, затем сел в машину, завёл двигатель и медленно тронулся с места. Ему необходимо вернуться домой и закончить ту игрушку.       Настя рассказала Андрею всё, о встрече с Женей, о разговоре в кафе, о том, как постепенно начала отпускать старые обиды и находить в себе силы двигаться дальше. Правда, она умолчала про причастность в этом деле Егорова.       Андрей внимательно выслушал её, не перебивая, лишь иногда кивал, показывая, что слышит и понимает. Когда Настя закончила, он мягко улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Ты правильно поступила, — твёрдо сказал он, — Иногда самое сложное — это простить и отпустить. Не стоит ворошить прошлое, нужно жить настоящим.       Он помолчал, подбирая слова, а потом добавил. — Знаешь, я недавно начал ходить к психологу. И один из главных уроков, который я усвоил, звучит так: «Как бы ни было больно, прошлого не исправить. Необходимо принять его и двигаться дальше». Это непросто, но это единственный способ не застрять в старых ранах.       Настя кивнула, чувствуя, как внутри чтото успокаивается. Слова Андрея, его поддержка и уверенность действовали на неё почти как лекарство. Впервые за долгое время она ощутила не тяжесть воспоминаний, а лёгкость — будто сбросила с плеч груз, который таскала годами.       Опираясь на Зимку, Настя шла по коридору института и мысленно перебирала планы на день: пара по психологии, встреча с куратором, а вечером нужно успеть приготовить ужин. Всё казалось таким… обычным. Таким нормальным. И это ощущение наполняло её тихой радостью — впервые за долгое время она чувствовала себя не «девушкой, потерявшей зрение», а просто Настей: студенткой, подругой, человеком, который строит свою жизнь заново. Вдруг ктото окликнул её. — Настя! Подожди!       Она обернулась на голос. Навстречу, чуть запыхавшись, будто бежал через весь корпус, шёл Влад Самсонов. В руках он держал стопку учебников, одна тетрадь уже норовила выскользнуть. — Привет, Влад, — поздоровалась Настя, слегка улыбнувшись, — Что-то случилось? Влад подошёл ближе и понизил голос. — Да, в общем-то, случилось… Ты в сеть сегодня заглядывала? — Нет, а что? — насторожилась Настя, и её улыбка тут же погасла. — В общем… — Влад замялся, подбирая слова, — Твоё новое фото появилось в сети. Кто-то вновь выложил тебя с каким-то парнем в кафе.       Настя почувствовала, как внутри всё сжалось. Пальцы невольно сжали поводок Зимки, а та, уловив тревогу хозяйки, тихо заскулила. — Опять? — тихо спросила она, стараясь говорить ровно. — Да, — кивнул Влад. — И знаешь… чувствую, кто-то тебя всерьёз невзлюбил. Такое уже не первый раз.       Настя глубоко вдохнула, выдохнула и устало произнесла. — Ну и ладно, пусть делают что хотят… — она махнула рукой, — Новостей от Федорцова пока не было, а остальное… как-нибудь переживу.       Влад помолчал, глядя на неё с сочувствием, а потом добавил. — И ещё, Насть… У меня проблемы.       Настя невольно напряглась. Она уже не хотела слушать о проблемах Влада — особенно после того, как он обманывал Алису. Да, молодцы братья, что рассказали правду, но поздно спохватились. Она помнила, как Алиса плакала, как переживала из-за его лжи, и сама тогда едва сдержалась, чтобы не высказать Владу всё, что о нём думает.       Но когда она услышала, что Даша в курсе тайны Самсоновых, внутри всё закипело. — Ну и учудили вы! — произнесла Настя, и голос её зазвучал жёстче, чем она ожидала, — Вы хоть понимаете, что натворили? Даша теперь знает всё, а это значит, что скоро об этом узнает половина института!       Она понимала, что помочь сама никак не может — по крайней мере, напрямую. Но и бездействовать тоже было нельзя. Без Самсонова хоккейной команде придётся нелегко, да и Алиса будет переживать. Настя уже представляла, как подруга мучается, не зная, что делать, и это только усиливало её беспокойство.       И тут, словно напоминая о себе, в кармане завибрировал телефон. Настя достала его, звонил Женя. — Привет, Жень, — сказала она чуть тише, — Ты, кажется, программированием занимаешься? Можешь кое в чём помочь? Тут такое дело…       Тем временем Андрей увидел Екатерину возле автомата с напитками. Она стояла, уставившись на панель выбора, и явно была погружена в свои мысли — настолько глубоко, что даже не заметила, как прошла минута, а автомат так и не был оплачен. Её поза выдавала напряжение: плечи слегка сгорбились, пальцы нервно теребили ремешок сумки, а взгляд был устремлён кудато вдаль, сквозь металлические бока автомата.       Кисляк подошёл неслышно — он не хотел пугать девушку. Тихонько провёл картой по считывателю, выбрал тот же напиток, что и она, и нажал кнопку. Через мгновение автомат зашумел, выдавая две чашки ароматного капучино.       Екатерина вздрогнула, очнувшись от своих мыслей, и только тогда обратила внимание на мужчину рядом. — С вами всё в порядке? — мягко произнёс Андрей, протягивая ей чашку. — А, да, спасибо, — рассеянно ответила она, машинально принимая напиток.       Её взгляд на мгновение прояснился, но тут, же снова затуманился. Она уже сделала шаг в сторону, собираясь уйти, но в этот момент зазвонил её телефон. Пока Андрей оплачивал свой напиток, он невольно подслушал разговор — голос на том конце провода звучал резко, почти кричал, а Екатерина отвечала коротко, сдержанно, но с заметной дрожью в голосе. — Да подпишу я этот договор, — твёрдо, но нервно произнесла она, — Не кричи на меня! Тебе он настолько горит? — в её голосе проскользнула горечь, — Всё, хватит. Я перезвоню.       Она отключилась, глубоко вздохнула, сжала телефон в ладони и снова двинулась прочь. — Муж? — осторожно спросил Андрей, догнав её на пару шагов. В его голосе не было любопытства — только искренняя забота. — Бывший муж, — коротко ответила Екатерина, не останавливаясь, — Разводимся, — она ускорила шаг, словно пытаясь убежать не только от разговора, но и от всех связанных с ним проблем.       Андрей не дал ей уйти так просто. Он мягко, но уверенно положил руку на её плечо — не удерживая, а скорее предлагая поддержку. — Может быть, вам нужны услуги юриста? — спокойно произнёс он, — Я как раз таки юрист. И поверьте, в таких ситуациях договоры нужно читать очень внимательно.       Екатерина остановилась. Впервые за весь разговор она посмотрела ему прямо в глаза. — Вы серьёзно? — тихо спросила она. — Если хотите, могу показать диплом, я действительно юрист.       Она помолчала, обдумывая его слова, возможно, стоит согласиться. — Я вам верю, — произнесла девушка, не догадываясь, что этими простыми словами вытащила мужчину из темных глубин. — Не переживайте, оплату не возьму, — твёрдо произнёс Андрей, мягко улыбнувшись, — Вы однажды помогли мне, теперь моя очередь помочь вам.       Екатерина на мгновение замерла, а затем на её лице появилась тёплая улыбка — она вспомнила тот случай. Тогда она сделала это просто по доброте душевной, не ожидая ничего взамен. Они обменялись контактами и договорились сегодня съездить к юристу ее мужа.       Вот так Андрей сделал ответственный шаг к своему счастливому будущему — проявив искреннюю заботу и профессионализм, он не только помогал человеку в трудной ситуации, но и, возможно, закладывал основу для чего-то большего. В отличие от ещё неопытного Кирилла, который пока только учился понимать, что значит быть по-настоящему взрослым.       Кирилл тем временем наконец-то доделал игрушку. Да, она получилась кривой, косой, и вблизи напоминала скорее огурец, чем тряпичную куклу, которую он старательно пытался смастерить. Руки у него были привычные к хоккейным клюшкам, а не к вязанию, но он упорно продолжал.       Он думал, в какой момент ему стоит подарить эту неуклюжую куклу Насте. Весь день Кирилл следовал за Шишкиной по пятам. Но вот незадача: она всегда была с кем-то — то с Владом, то с Алисой, то с куратором. Кирилл не решался подойти, не хотел мешать, не знал, как объяснить этот странный подарок.       Он уже почти отчаялся, когда раздался неожиданный звонок. Андрей позвонил Насте и сказал, чтобы она добиралась на такси — увы, забрать её сегодня у него не получится, появились срочные дела с Екатериной и договором.       Настя вздохнула, выслушала объяснения, попрощалась и огляделась в поисках кого-нибудь для помощи. В этот момент Кирилл, который стоял неподалёку, незаметно наблюдавший за ней, почувствовал, как внутри вспыхнула надежда. Он глубоко вдохнул, сжал в кармане куртки свою неуклюжую тряпичную куклу и решительно направился к Насте. — Эй, Шишка Викторовна, — окликнул он её, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и привычно задорно, — Подвезти?       Настя обернулась, удивлённо приподняв брови. Она не ожидала услышать Кирилла здесь и сейчас — после вчерашнего разговора между ними повисла неловкость, которую оба ощущали, но не знали, как преодолеть. — Кир? — удивлённо произнесла она, невольно отступив на шаг, — Ты что тут делаешь? — Да просто мимо проходил, — бодро соврал Кирилл, небрежно засунув руки в карманы, — Так что? Подвезти? У меня машина тут неподалёку. — Не стоит, — произнесла Настя, — Просто вызови мне такси.       Кирилл на мгновение замялся, но тут, же взял себя в руки и снова включил привычный беззаботный тон. — Ну что ты, Шишка Викторовна, какие такси? Да и ждать его будешь вечность, ощущаешь, снег пошёл? — он кивнул на крупные хлопья, медленно падающие с неба, — А у меня тепло, музыка, чай-улун в термосе… В общем, сплошные плюсы.       Настя покачала головой, покрепче перехватила поводок Зимки. — Спасибо, правда, не надо. Я лучше подожду.       Неловкость после вчерашнего между ними чувствовалась почти физически — будто невидимая стена встала между ними. Кирилл не подавал виду, говорил как обычно уверенно и словно флиртуя, но в глубине души переживал, вдруг она и правда откажется? Настя же отвечала односложно, старалась спровадить парня как можно деликатнее, но твёрже — она ещё не до конца простила его за историю с Женей. — Да ладно тебе, — Кирилл сделал шаг вперёд, но остановился, не желая давить, — Я же не в гости зову, а просто до дома довезу. Тем более… — он замялся на мгновение, — …Тем более, тут кое-кто просил передать тебе одну штуку. — Кто? — насторожилась Настя, слегка повернув голову в сторону голоса Кирилла. — Да один… ээ… общий знакомый, — Кирилл замялся ещё сильнее, такие детали лжи он не придумывал заранее, — В общем, он стесняется сам отдать. Говорит, ты поймёшь.       Он достал из кармана куртки свою неуклюжую игрушку — ту самую, над которой корпел неделю. Игрушка попрежнему напоминала скорее огурец, чем куклу, но Кирилл бережно держал её в руках, стараясь не помять.       Настя замялась, не понимая, что сейчас происходит. Она слегка наклонила голову, прислушиваясь к звукам вокруг: к шороху его шагов, к дыханию, к едва уловимому шуршанию ткани. — Можешь вытянуть руку? — мягко попросил Кирилл, делая ещё полшага вперёд.       Настя осторожно вытянула ладонь перед собой. Кирилл аккуратно вложил в неё куклу, стараясь сделать это плавно, чтобы не напугать. — Это что… мне? — удивлённо спросила Настя, ощупывая предмет пальцами. Она провела по неровным рядам, по торчащим ниткам. Её брови слегка приподнялись от удивления. — Ну да… Он сказал, что ты оценишь. Мол, это символ… эм… дружбы и всего такого, — Кирилл усмехнулся, надеясь, что его ложь звучит достаточно убедительно.       Настя не смогла сдержать улыбку — сначала робкую, потом шире. Пальцы продолжали изучать подарок: они скользили по неровностям, пытались понять форму. — И кто же этот таинственный даритель? — с лёгкой иронией спросила она. — А, ну… я не могу сказать, — Кирилл потупился, стараясь не выдать себя, — Конфиденциальность, понимаешь?       Настя рассмеялась — на этот раз искренне, без тени напряжения. Её смех прозвучал легко и тепло, словно первый весенний ручей. — Ладно, убедил. Но только из-за этого загадочного подарка, — сказала она, всё ещё улыбаясь.       Кирилл почувствовал, как внутри разливается тепло от её смеха. Он открыл перед ней дверь машины, стараясь скрыть облегчение и радость. — Осторожно, ступенька, — предупредил он, когда Настя подошла к машине.       Зимка первой запрыгнула на заднее сиденье, удобно устроилась там и тихо вздохнула, давая понять, что готова к поездке. Настя осторожно нащупала край сиденья, затем села. Кирилл аккуратно положил руку ей на плечо, помогая устроиться поудобнее, и закрыл дверь. Когда Настя села на пассажирское сиденье, он аккуратно положил куклу ей на колени. — Вот. Держи. И не говори ему, что я проболтался.       Настя провела пальцами по неровным рядам игрушки, улыбнулась. — Спицами? Интересно. Я только крючком вяжу, — непринужденно произнесла девушка, понимая, что Кирилл совершенно не умеет врать.       Кирилл сел за руль, завёл двигатель. В салоне зазвучала тихая музыка, а за окном кружились снежинки. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида — Настя гладила Зимку, время от времени трогала куклу, и на её лице читалось чтото вроде умиротворения. «Кажется, лёд действительно тронулся», — подумал Кирилл, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Он включил обогрев посильнее, чтобы Насте было теплее, и плавно тронулся с места.       Жаль, что подобное умиротворение будет недолгим…       Как и обещал вчера, Сергей Сергеевич Егоров согласился помочь Лёше научиться парочке приёмов из бокса. Накануне Егоров случайно стал свидетелем неприятной сцены — крупный парень из параллельного класса задирал Лёшу у школьных ворот.       Лёша соврал Андрею и Насте, что побудет у друга в гостях, а позже его отец привезёт их домой. Подобное случалось часто, и Настя с Андреем особо не переживали. Мальчик рос самостоятельным, да и компания у него была приличная. Никто и представить не мог, что вместо дружеских посиделок Лёша отправился навстречу своей мечте — научиться постоять за себя.       Он пришёл в назначенное место — небольшой, но ухоженный боксёрский зал в новом спортивном комплексе. Воздух здесь пах кожей боксёрских груш. Лёша замер на пороге, сжимая кулаки и стараясь унять волнение.       Сергей Сергеевич со своим другом-тренером уже ожидали маленького боксёра. Егоров-старший стоял у ринга, скрестив руки на груди, в привычной спортивной форме — чёрные шорты, футболка, кроссовки. Взгляд у него был строгий, но не холодный: он умел видеть в мальчишках потенциал, даже когда те сами в себя не верили. — Ну, явился? — с лёгкой усмешкой произнёс Сергей Сергеевич, заметив Лёшу, — Опаздывать — плохая привычка. — Простите, — пробормотал Лёша, краснея, — Я… я просто немного заблудился. Думал, что спортзал — это где все бегают и кричат «ура», а оказалось, нужно ещё и карту читать.       Виктор Павлович, друг Егорова, не сдержал смешка.       Егоров подошёл ближе, положил руку на плечо мальчика. — Ладно, проехали. Главное, что пришёл. Значит, хочешь научиться? — Да! — горячо ответил Лёша, — Я хочу уметь постоять за себя. Чтобы больше никто не мог меня запугать. А то я скоро начну думать, что я не человек, а мишень для издевательств. — Хорошо, — кивнул Егоров, — Тогда запомни первое правило: в боксе, как и в жизни, нет места лжи. Ты сказал родным, что будешь у друга? — Да… — потупился Лёша. — В следующий раз говори правду. А теперь — разминайся. Начнём с азов.       Виктор Павлович подошёл ближе. — Давай, парень, сначала пробежка по залу — пять кругов. Потом растяжка. И только потом — перчатки.       Лёша кивнул и побежал, бормоча себе под нос. — Пять кругов… Интересно, а если я упаду, это будет считаться кругосветным путешествием?       Когда Лёша закончил разминку, Егоров подозвал его к себе. — Теперь смотри внимательно. Стойка — это основа. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, корпус слегка наклонён вперёд. Руки — вот так: одна прикрывает челюсть, вторая — корпус. Подбородок вниз, взгляд вперёд. Понял? — Понял, — Лёша старательно повторял за ним движения, — Выглядит так, будто я собрался ловить невидимую бабочку, но ладно, попробую. — Молодец, — одобрительно кивнул Егоров, — Упорство — хорошее качество. А теперь попробуем прямой удар. Смотри: рука идёт прямо, плечо разворачивается, вес тела переносится вперёд. Раз — и возвращаемся в стойку.       Он показал несколько раз, затем встал позади Лёши, поправил положение руки. — Вот так. Чувствуешь, как включается корпус? Сила — не в кулаке, а в движении всего тела. — То есть, если я буду стоять столбом, то и удар будет как у пушинки? — уточнил Лёша. — Именно, — рассмеялся Егоров, — Так что двигайся, работай корпусом.       Час пролетел незаметно. Лёша устал, но глаза его горели. — На сегодня хватит, — сказал Сергей Сергеевич, когда мальчик начал сбиваться с ритма, — Завтра в то же время. И помни: прогресс — это не только удары. Это режим, питание, отдых. И, главное, — честность перед самим собой. И ещё кое-что: если тот парень снова начнёт тебя задирать, сразу сообщи мне. Мы решим это по-мужски, без драк. Понял? — Понял, — выдохнул Лёша, вытирая пот со лба, — Спасибо, Сергей Сергеевич! Я буду стараться! Может, научусь так хорошо бить, что он решит, будто на него метеорит упал.       Егоров улыбнулся — редко, но искренне. — Верю, парень. Верю.       По дороге домой Лёша шагал с гордо поднятой головой. Он ещё не знал, что этот день станет началом пути, который не только научит его боксу, но и поможет обрести уверенность в себе. — Эй, Лёша, — окликнул его Сергей Сергеевич, уже направившийся к своей машине, — Давай подвезу. Нечего тебе по холоду пешком топать. — Правда? — глаза мальчика загорелись, — Было бы круто!       Егоров кивнул и открыл заднюю дверь чёрного седана, возле которого уже стоял его личный водитель. — Садись, устраивайся поудобнее, — сказал Егоров, сам усаживаясь рядом с Лёшей. — Так что, какие планы на вечер? Будешь отрабатывать стойку перед зеркалом? — А что, идея! — подхватил Лёша, — Представляю лицо этого Вити, когда я выйду к нему и скажу: «Смотри внимательно — сейчас будет демонстрация высшего пилотажа!»       Сергей Сергеевич не сдержал смеха. — Главное, чтобы пилотаж был безопасным. И помни: бокс — это не про то, чтобы первым ударить, а про то, чтобы уметь защитить себя и вовремя остановиться. — Понял, — серьёзно кивнул Лёша, — Как в шахматах: просчитывать ходы наперёд. — Точно, — одобрительно кивнул Егоров, — Ты у нас, смотрю, не только остроумный, но и смышлёный.       Машина плавно тронулась с места. По дороге Лёша увлечённо рассказывал, как представит своим друзьям, что его теперь лично тренирует сам Егоров — легенда хоккея и просто крутой мужик. Сергей Сергеевич слушал, изредка вставляя короткие реплики, и ловил себя на мысли, что давно так легко не общался с детьми.       Когда автомобиль подъехал к знакомому подъезду пятиэтажки, водитель плавно затормозил. Лёша уже взялся за ручку двери, но Егоров остановил его. — Подожди, я хоть проверю, что ты благополучно зашёл. Безопасность прежде всего.       Мальчик благодарно кивнул и выбрался из машины. Егоров проводил его взглядом до самых дверей подъезда. В этот момент краем глаза он заметил, как от обочины напротив отъезжает знакомый автомобиль. «Кирилл?» — мелькнуло в голове у Егорова.       Он присмотрелся внимательнее: за рулём действительно сидел его сын. Машина быстро влилась в поток и скрылась за поворотом.       Сергей Сергеевич на мгновение замер, обдумывая увиденное, но потом тряхнул головой. — Всё в порядке, Сергей Сергеевич? — окликнул его водитель, заметив заминку. — Да-да, — очнулся Егоров, — Едем домой. И, кстати, завтра, после тренировки заедем за горячим шоколадом. Заслужил.