Легче - не легче, уберегут - не уберегут...

      Агнета медленно открыла глаза, ибо сознание возвращалось к ней сквозь пелену усталости и боли. Слабый свет проникал сквозь занавески, создавая в палате полумрак. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом медицинских приборов. В углу, на стуле, сидел еë отец. Он выглядел усталым, но его глаза были полны заботы. Девушка попыталась сесть, но боль в бедре заставила еë застонать. — Агнета, осторожнее... Из твоего бедра только что вытащили пулю, поэтому не делай резких движений.       Агнета Анника Саландер заметила, что отец к ней подошел со стулом и сел рядом. — Где я? - тихо спросила Агнета, пытаясь осмыслить происходящее.       Микаэль ответил, нежно поглаживая руку дочери и стараясь подобрать слова: — В больнице. Ты получила ранение, но врачи сделали всë возможное. Всë будет хорошо. — Как Нилла? - с трудом выдавила девушка.       Микаэль ответил, крепче сжав руку Агнеты: — Их с Хенри сейчас допрашивает полиция. Но они очень за тебя переживают. Обещали прийти, пока детей дома не будет.       Агнета хотела что-то спросить, но в этот в этот момент распахнулась дверь палаты. Распахнулась с такой силой, что чуть не ударилась об стену. — Агнета! Ты что, совсем с ума сошла?! Как ты могла?!       В палату влетела не кто иная, как Лисбет Саландер. Выглядела она так, словно только что вышла из боя. Тëмные глаза сверкали от гнева и ужаса, голос дрожал от эмоций. Чëрные волосы, отросшие до плеч, были растрепаны. Агнета быстро поняла, как мама узнала о произошедшем: отец поставил в известность. Иначе никак. Девушка попыталась собраться с мыслями и начала говорить: — Я не могла... — Ты не могла просто остаться дома, как нормальный человек?! - гневно перебила еë Лисбет, сжав кулаки.       Агнета приподнялась на локти, преодолевая усталость и боль. Не сказать, что она не близка с мамой. Отношения у них были теплыми, но временами просыпавшиеся у Лисбет желание всë контролировать и цинизм раздражали юную Саландер. А упоминание "нормальности" стало последней каплей в чаше терпения. Еë голос дрожал, но сдаваться она не собиралась: — Мама, я не могла просто сидеть сложа руки! Я хотела помочь!       Микаэль вмешался, стараясь успокоить обеих женщин: — Лисбет, давай спокойно поговорим...       Но та успокаиваться не собиралась. Она повернулась к журналисту и продолжила свою тираду: — Спокойно?! Она могла погибнуть! Умереть от кровопотери, замëрзнуть - не важно! На ней было одно бельë, ты это понимаешь?!       Журналист нервно выдохнул. Конечно, он был с хакершей согласен. Перед глазами до сих пор стоял образ дочери - почти голой, окровавленной, теряющей жизнь. Вчера приезд скорой помощи ему дал надежду: врачи сказали, что Агнету Всевышний в макушку поцеловал, что в случае промедления ей летальный исход был бы обеспечен. Микаэль твердо, но спокойно пытался донести до испуганной матери, что сейчас нужно взять себя в руки и выяснить обстоятельства дела. — Пожалуйста, успокойся. Сейчас не время для ссор. Наша дочь пережила стресс, и ей нужно понять, что она не одна. — Я... Я не хотела, - тихо сказала Агнета, еë голос дрожал. - Я просто хотела узнать правду... — Узнать правду?! - прошипела Лисбет, сверкая глазами от гнева. - Ты поехала в лес на чужой машине, никого не поставив в известность! Ты нырнула в эту чертову реку! Тебя подстрелили, и ты едва не умерла! Это твоя "правда"?       Агнета стиснула зубы и, превозмогая боль, села на кровати. Она пристально посмотрела в глаза маме и воскликнула: — А ты бы что сделала на моëм месте, мама?! Когда ты поехала на ферму дедушки, тебе было столько же, сколько мне сейчас!       От возмущения Лисбет чуть не поперхнулась. Знает же дочка, чем отбить атаку. — Агнета, это не одно и то же! Меня тогда обвиняли в тройном убийстве, а ты просто приехала к сестре! — Только не говори, что ты бы не сделала то же самое, если бы была на моем месте! В то, что ты доверишь работу этому сексисту Фасте, я не поверю!       Родители переглянулись между собой. Лисбет закусила губу, еë гнев потихоньку начал угасать, однако на лице всë ещë был страх. Дочка, хоть и характером пошла в отца, унаследовала от неë бесстрашие и упрямство. Лисбет понимала, что вопрос дочери риторический. Если бы потребовалось нырнуть в холодную реку за важной уликой, она бы сделала это без раздумий. Микаэль хотел прервать неловкое молчание, поэтому осторожно попросил дочь: — А теперь расскажи нам, что произошло. Это поможет и тебе, и нам.       Родители подошли к койке дочери. Отец уступил стул матери. Теперь они были готовы выслушать дочь, выжидающе смотря на неë. Агнета, выдохнув, начала: — Я пыталась найти информацию про колье. Фасте считает, что убийство было совершено на почве ревности, и, как он выразился, "какая-то побрякушка" его не интересует. — Ни одна зацепка не стоит твоей жизни, Агнета, - с упреком ответила Лисбет. — Даже если там каждый сапфир по шесть карат? - парировала Агнета с ухмылкой. — Так, дочка, не спорь с мамой, - ответил Микаэль. — Я не спорю. Я Хольгеру после разговора с Фасте рассказала про колье. Он пробил его по базам.       Лисбет и Микаэль переглянулись. Они, конечно, знали, что Хольгер на дом берет дела с работы, но не предполагали, что их сын будет усиленно заниматься расследованием недавнего убийства. — И что он выяснил? - уточнила Лисбет. — Что это украшение от "Картье", что каждый сапфир в нем по шесть карат. Один бриллиант в нем стоит 996 390 крон.       Лисбет схватилась руками за голову, а Микаэль выдохнул. Журналист попытался взять себя в руки и продолжил разговор: — Так, колье стоит почти шесть миллионов. А дальше? — Кайса бы это колье сама купить не смогла. Определенно ей его кто-то подарил. Но Фасте не посчитал нужным вызывать водолазов и искать колье. Считает, что еë убил бывший парень, и что дело можно закрывать.       Лисбет уточнила, что Хольгер ещë рассказал сестре про колье. Агнета продолжила: — Он попробовал отследить колье по бесконтактной метке. И оказалось, что... — Что его видели в лесу около Каликсэльвена, - закончил за дочь Микаэль. — Да, Хольгер скинул мне карту, и я решила поехать. Сказала папе и Нилле, что я поеду в парк. Что прогуляюсь часика два и вернусь.       Родителям дальше не пришлось объяснять. Картина прояснилась практически полностью. Единственное, что не давало покоя - это личность стрелка. — А ты не видела того, кто ранил тебя в бедро? - спросил Микаэль. — Нет. Я пыталась пространство осмотреть, но не увидела никого.       Лисбет, дослушав дочь до конца, смягчилась, хотя глаза еë всë ещë были полны боли. Она села на край койки и, потрепав Агнету по шевелюре, почти шепотом сказала: — Ты не понимаешь, что это значит. Я не могу тебя потерять. Не могу...       Женщины обнялись. Агнета, сдерживая слезы, тихо сказала: — Простите меня. Я не хотела вас пугать. Я сглупила.       Лисбет, чувствуя, как слезы текут по щекам, не пыталась их сдержать. Она ответила тихо: — Мы с тобой, солнышко. Ты не одна. И мы найдем того, кто тебя пытался убить. — Но больше так не делай. В следующий раз в таких ситуациях проси помощи у нас с мамой, - добавил Микаэль.       Все трое рассмеялись. В этот момент Агнета в который раз уверилась, что у неë крепкая семья. Пусть родители никогда не были расписаны, пусть они сходились и разбегались, пусть мама воспитывала их с братом одна - всë равно. У неë семья крепкая, и никто разрушить еë не в состоянии.