Часть 3

Месяц май радовал глаз свежестью красок. Миновали апрельские ливни. По вечерам в зарослях ветвей возле дома выводил свои трели соловей. Перед домом у Софии зацвёл куст белой ароматной сирени, а в дальнем уголке двора она с радостью обнаружила нежные ландыши. Едва они отцвели, двор наполнился ароматом пионов. Погода установилась теплая и сухая, почти летняя. Срок родов неумолимо приближался. Ребенок готовился выйти в мир, порой изо всех сил давил ножками под диафрагму. Ныла поясница. София уже не могла подолгу ни ходить ни стоять. В тот день она ждала мужа в обеденный перерыв и в ожидании расхаживала по дворику, поглаживая свой большой круглый живот и разговаривая с матерью по телефону. Та оправдывалась: - Ну не могу я пока приехать, дочка, ты должна меня понять. Риккардо очень плох, доживает последние дни, я ухаживаю за ним. По завещанию все разделено поровну между мной и его дочерью. Когда все закончится, я вернусь и мы будем с тобой обеспечены до конца своих дней!.. Почему ты молчишь? Ты не рада, что я хочу вернуться? Ну да, я понимаю, твой муж настраивает тебя против меня. Но в конце концов, что он может тебе дать? У него же вечно нет денег! Все мои старания, все в моей жизни - ради тебя! - София проигнорировала этот пафос и ответила спокойно: - Я рада, мама, честно. Рада, что ты возвращаешься. Но сейчас я постоянно думаю о предстоящих родах и переживаю. - Не думай о плохом! - наставляла Юлия, - Я же выслала тебе деньги, заплатишь врачам. Все будет хорошо! - "Деньги! Деньги! Все время на уме у тебя только одни деньги!" про себя возмутилась Соня, а вслух сказала: - Давай лучше обсудим имя нашей девочки. - Конечно Мария! - Конечно Анна! Мама рассмеялась и сказала примирительно: - Пусть у нее будет двойное имя. И вашим и нашим. - Потом она выразила надежду присутствовать на крестинах ребенка: "Люблю старинные обряды в старинных храмах!" На том разговор и завершился. Тут София увидела пропущенный вызов. И испугалась. Звонила Тая. Что ей нужно? Они прежде никогда не созванивались, только обменивались иногда открытками к празднику. Снова звонок. Пришлось ответить. - Привет, сестричка! Как дела? - Тайкин голос звучал бодро и весело. - Привет. Все замечательно. Готовлюсь к родам. - То есть у тебя будет малыш? Как здорово! Можно я приеду тебя проведать? - Пауза. - Не знаю. Мы теперь живём в селе, сто километров от города. У Сергея новая работа. - Ух ты! Не Лозовое случайно? - Лозовое, - Соня похолодела, - а откуда ты узнала? - Да так, - Тая рассмеялась, - сорока на хвосте принесла! Так можно мне приехать? Я уже стою на автобусной остановке с подарками! - Хорошо, - бесцветным голосом отвечала сестра, - улица Вишнёвая, дом пять. Рядом с церковью. "Будем надеяться, она сразу же уедет. Автобус ходит два раза в день", подумала Соня, повесив трубку. В этот момент у ворот остановилась машина Сергея, он посигналил жене, вышел радостный, вручил ей пакет с клубникой: - Это тебе витамины от нашего хозяина Владимира Борисовича, они сами дома выращивают, без нитратов". Женщина улыбнулась рассеяно, пробормотала "спасибо" и повела мужа за руку в дом. - Что нибудь случилось? - спросил он встревоженно. - Да, случилось, к нам едет в гости моя сестра, - ответила она, наливая ему в тарелку суп. - Подожди... Сестра? Та, которая... - Она самая. - Ты, я смотрю, сама не своя. Может лучше отказать ей? - Поздно, она уже едет. Я сама назвала ей адрес. Я не могла иначе, - тут София расплакалась, как маленькая девочка. Муж кинулся ее успокаивать, а она продолжала со всхлипами: - Мама и бабушка очень не любили ее в детстве. Когда она жила с нами, то постоянно портила вещи и делала все назло. Мне тогда сказали, что Тая - ненормальная и больше не может с нами жить, и определили ее в интернат. Да ты же помнишь наверное, я тебе об этом рассказывала! Диагноз "шизофрения" у нее не подтвердился. Но все равно, ты знаешь, я боюсь ее! - Пусть проведает тебя и вечером едет к себе домой автобусом, - твердо сказал Сергей, - Если что, я могу и на машине отвезти. Не хватало тебе сейчас ещё этих переживаний! - София взглянула на мужа с благодарностью и положила голову ему на плечо. Едва он уехал на работу снова, как на пороге возникла гостья. - Привет, сестричка! Милая моя! Сколько лет, сколько зим! - Она широко раскинула руки для объятий. Эта радость была какой-то наигранной, театральной. Соня была более сдержанна в своих эмоциях. - Ого! Какая ты большая! - Тая со смехом дотронулась до ее живота, затем стала спешно выкладывать на стол из пакета гостинцы: экзотические фрукты, конфеты, кофе, вино, сок. - Напрасно ты! Это же все дорого! - воскликнула Соня. Таисия пренебрежительно махнула рукой. Спросила, где можно умыться с дороги, сестра указала ей на раковину в кухне, дала полотенце. Потом усадила за стол, накормила обедом. Разговор не клеился. Пока Тая ела, Соня украдкой ее разглядывала. Конечно, она повзрослела. Стала жилистая, как спортсменка, и на ней вдобавок был лёгкий спортивный костюм. Высокая, смуглая, как мулатка. Когда улыбалась, на щеках были видны ямочки. Иссиня-черные волосы собраны на макушке в пучок. Ресницы густые, прямо на зависть. Ее бесспорно можно было назвать красавицей. Они были совершенно не похожи с Софией - невысокой, светловолосой и полноватой. "Интересно, кто был по национальности ее отец?" промелькнуло в голове у Сони. Мать никогда не говорила. Пообедав, Таисия вдруг упала перед сестрой на колени с мольбой: - Сестричка, позволь мне пожить у вас несколько дней! Пожалуйста! Прошу! - взяла ее руки в свои, поднесла их к лицу, стала целовать и вытирать ими набежавшие слезы, - Для меня это важно! Ты не представляешь, как важно! У меня сейчас отпуск, я буду тебе во всем помогать! Буду делать по дому все, что прикажешь. Я все умею делать! Сестричка моя милая! - Тая прижалась к ней щекой и та ощутила на лице ее слезы. От этого неожиданного и бурного излияния чувств она вначале оторопела, потом сама расчувствовалась. - Только ты одна не била и не обижала меня в детстве, - шептала ей на ухо Тая, - только ты одна меня жалела. Родная моя! - И снова горячо целовала ее руки. Конечно, София позволила ей остаться. В дом была внесена оставленная у крыльца большая дорожная сумка Таи. Расположилась она на диванчике в прихожей. Вытерев слезы, довольно оглядела обстановку: - А хорошо здесь у вас! Уютненько! София подошла к зеркалу причесаться. Сняла обручальное кольцо и положила в бабушкину шкатулку. Носить его было уже невыносимо, на большом сроке стали отекать пальцы на руках и ступни. Увидела в отражение, что Таисия внимательно наблюдает за ней с другого конца комнаты. Улыбнулась, спросила весело: - Ты помнишь эту шкатулку? - Да. Но мне не разрешали ее трогать - Давай посмотрим вместе! - Давай! - Сестры уселись рядом на диванчике, Тая подобрала под себя ноги. Соня выложила бабушкины сокровища на ладонь, они осмотрели их вместе. Младшая подержала в руках шкатулку, будто взвешивая, провела пальцем по темной бархатной обивке внутри. Обратила внимание на отверстие для ключика с обратной стороны: - А ключика-то нет. Жалко, не можем завести и узнать, какая мелодия играет. - Действительно жалко, - согласилась сестра. Вечером Тая представилась ее мужу, протянула ладонь: - Таисия. Он слегка пожал длинные пальцы с острыми черными ногтями и мысленно сравнил ее с хищной птицей, стервятницей. Шевельнулась мысль: "Не оставлять их с Соней наедине!" Однако был усыплен словами жены: - Тая изменилась, мы поладили, я больше не боюсь ее. - Она говорила это точно под гипнозом. Но Сергей поверил. На следующий день он свозил ее в женскую консультацию. Доктор после осмотра велел готовиться и через неделю ехать в роддом, не ожидая схваток, чтобы быть под наблюдением. Ему не нравились отеки, набранный вес и одышка беременной. "Если бы не хорошие анализы, он наверное и сейчас бы меня не отпустил", заметила София мужу в машине. Срок предполагаемых родов был двадцать девятого мая. Все мысли молодой женщины были заняты приближающимся событием. Она по несколько раз в день проверяла и перекладывала сумку для роддома. Тая готовила еду и мыла посуду. Глядя, как она весело орудует на кухне, Сергей рискнул отпроситься у жены на ночную рыбалку с начальником и другом Толиком. София разрешила. Он тогда вечером с воодушевлением накопал червей на мусорной куче и отправился. - Ты, если что, сразу звони, хорошо? - сказал он ей, виновато улыбаясь и целуя в щёчку на прощание. В церкви ударил колокол к вечерней. Тая почему-то вздрогнула и спросила недовольно: - Это что, всегда так у вас слышно? - По субботам да. Подумав, Соня спросила у сестры: - Ты не пойдешь со мной в храм? Мне бы хотелось поставить свечку и помолиться перед родами. - Нет уж, без меня! - неожиданно резко вскрикнула Тая, - Я туда не пойду, мне там плохо. Сходи сама. Я лучше вам полы везде помою. "Плохо в храме? Странно!" удивилась София, но ничего не сказала. Постояла у ворот в нерешительности и вернулась, не пошла. Ей позвонила мама. Разговор начался как обычно: "Как дела? Как самочувствие?" Потом дочь сказала: "У нас гостит Тая". Мать была в шоке, стала кричать в трубку: - Да вы что, ребята, совсем с ума сошли?! Немедленно отправляйте ее обратно! Она же неадекватная! Мало ли что может случиться! - Соня не стала дальше слушать, отбила звонок. Навалилась сильная усталость, разболелась голова. Она легла спать рано. Ночью на берегу было тихо. Нарушали покой только лягушки своими концертами. Отдаленно доносились звуки села - мопеды, музыка, собачий лай. После полуночи все постепенно стихло. Ночная птица изредка издавала жалобный и тревожный крик где-то в темных деревьях на противоположном берегу. Было свежо. Полная луна освещала все вокруг своим мертвенным призрачным светом. Потрескивали ветки в костре. Рыбаки грелись возле него и пекли картошку с салом в фольге. Разговоры были о непознанном, сверхъестественном. Вспоминались всякие случаи из жизни, либо где-то вычитанные, услышанные. И тут Владимир Борисович приглушённо вскрикнул: - Смотрите, ребята, ведьма! Утопленница! - Они обернулись и увидели белую фигуру с черными волосами, беззвучно движущуюся вдоль берега. Повеяло жутью. Однако Сергей всмотрелся в нее повнимательнее и узнал сестру жены Таисию, о чем тут же сообщил напарникам. - Она видно лунатик, - хмыкнул друг. Сергей подошёл к ней ближе и увидел, что ее глаза действительно закрыты и движется она, как зомби. Осторожно потянул ее за рукав: - Тая, проснись! Она вздрогнула и уставилась на него широко открытыми глазами: - Где я? - На речке. Не бойся, идём к костру. - Владимир Борисович налил ей для согрева самогона из фляги. - Далеко же тебя занесло! - заметил Сергей. Повисло неловкое молчание. Нехорошие мысли и предчувствия зашевелились у него в душе. Как там София одна? Он извинился перед напарниками и засобирался домой. - Ничего, езжай, - кивнул начальник, - мы проверим твои спиннинги на заре. Если что, жди улов! София вышла из комнаты заспанная, щурясь на свет: - А что случилось? - Не волнуйся, все нормально, - ответил муж, - завтра все объясню. Но она продолжала недоумевать по поводу ночной рубашки и грязных ног сестры. Где она была? Почему? До утра уже не спалось. "Нужно будет сказать ей, чтоб уезжала", подумала София с нетерпением и досадой. Утром соседка баба Поля пришла к ним на колонку за водой и сообщила две потрясшие село новости. Кто-то ночью пробрался в старое здание библиотеки-музея, и раскурочил там стену. - Что там можно украсть? - удивлялась баба Поля, - Книжки? Прялки? Рушники? Странно! Будто клад какой-то искали! А второй новостью было то, что бывшая заведующая библиотекой-музеем, старушка Семёновна была найдена у себя дома мертвой с выражением ужаса на лице. Говорят, скончалась от разрыва сердца. Что ее так напугало? Ее соседка видела фигуру в черном капюшоне на дворе у Семёновны около полуночи. При этом сильно завыла собака. Не сама ли смерть вот так к ней приходила? - Да, мистика какая-то, - проговорила Соня задумчиво. Баба Поля набрала ведро воды и ушла. А она все стояла посреди двора в прострации. Тут снова позвонила мать с требованием выдворить Таисию. - Я мало сплю в последнее время, но как только задремаю - вижу страшные сны о тебе, - призналась Юлия, чуть не плача, - Доченька, береги себя, прошу! - Не верь снам, мамочка! Все будет хорошо! Тая уедет! - заверяла ее дочь. Но сама не была уверена в этом. Сестра полдня проспала. Поднялась к обеду бледная, с темными кругами под глазами. От еды отказалась, сославшись на плохое самочувствие и отсутствие аппетита. И сказала ещё Соне и Сергею: - Не волнуйтесь, я завтра уеду. Те даже повеселели. Воскресный вечер прошел почти мирно, супруги ужинали и смотрели старый любимый фильм на ноутбуке, обсуждали роддом и врачей. Тая сидела на диване по-турецки, уткнувшись в свой телефон и в разговоре не участвовала. Кроме одной единственной фразы. Когда Сергей упомянул о событиях в селе: странной смерти старенькой библиотекарши и взломе музея, она презрительно фыркнула: - Весело у вас тут я смотрю в вашем Мухосранске! - Супруги переглянулись и каждый подумал одно и то же: "Скорее бы ты уехала!" Наступило утро и Сергей поехал на работу, попрощавшись с женой как обычно: - Если что, сразу звони! Она послушно кивнула и вернулась в дом с мыслью, что Тае надо не опоздать на автобус, он отходит через полчаса. Та была уже на ногах и собиралась. София подошла к комоду, выдвинула ящик и вынула бабушкину шкатулку. Возникла мысль отдать ее сестре. Вот только заметила, что обивка внутри повреждена и расстроилась. Как же так получилось? Обернулась и обмерла. Прямо напротив стояла сестра с поясом от халата в руках и смотрела на нее такими злыми, такими страшными глазами, что, казалось, в них была сама тьма... Сергей ничего не забыл, но, не доехав до работы, услышал внутри себя четкий приказ вернуться домой. Не долго думая, развернулся. И успел как раз вовремя! Ещё со двора услыхав крик жены, он ворвался в дом. София уже хрипела... Бесноватая бросила ее и кинулась на мужа, раздирая его лицо ногтями, как дикая кошка. Двумя короткими ударами по затылку он вырубил ее. - Сонечка, родная моя! - закричал он над женой. Она была жива, ошалело водила глазами и тяжело переводила дух. Сергей дал ей воды и связал ненормальную веревками, пока та не успела прийти в себя. - У тебя кровь на лице, - сочувственно пробормотала София. - Я знаю, - он обнял ее и тут она закричала. Начались схватки. Муж вызвал скорую и полицию. Через два дня, когда уже все было позади и молодая мать с малышкой была в палате, к ним вошёл следователь в маске, халате и бахилах, присел рядом и начал тихонько рассказывать: - Ваша сестра признана невменяемой и отправлена в психиатрическую больницу на принудительное лечение. Однако Вы, как родственница, должны подписать письменное согласие на ее пожизненное пребывание в спецучреждении, в палате для буйных. У нее острый психоз и она опасна для окружающих, в чем Вы лично и убедились. Теперь что касается странных событий в селе, Таисия искала план усадьбы князей Верейских с обозначением тайника. И нашла в Вашей шкатулке. Однако сокровищ там не оказалось. Она заподозрила старую заведующую библиотекой в том, что та давно, ещё в молодости обнаружила тайник в стене и воспользовалась сокровищами для собственного обогащения. Всем в селе известно, что Евдокия Семёновна выстроила хорошие дома себе с мужем и двоим дочерям, внукам купила машины и квартиры в городе. На какие деньги? Впрочем, это домыслы. Таисия пришла пытать старушку, но та скончалась от инфаркта только лишь при виде нее. Так ничего и не удалось выяснить. Чтобы отвести от себя подозрения Ваша сестра искусно сымитировал приступ лунатизма на реке ночью. В довершение ко всему она решила убить Вас, задушить своим поясом за то, что якобы всю жизнь была обделена любовью в семье, а Вам досталось все. - София вспомнила слезы Таисии, ее ласковые слова, а затем решимость убить. Ничего нельзя изменить. Слишком поздно. Горько усмехнулась и подписала бумагу на пожизненное пребывание сестры в спецучреждении. Ребенок зашевелился, стал издавать звуки пробуждения. Следователь поздравил женщину с новорожденной, пожелал здоровья и ушел. В палату тут же вошёл счастливый отец, подал малышку на кормление, присел рядышком поговорить. - Я думаю, нам нужно освятить дом, - сказал он серьезно. София согласилась. - Сегодня же приглашу священника. Вас выпишут послезавтра, все будет хорошо. Молодая мать поцеловала свое дитя в лобик, вздохнула и повторила: "Все будет хорошо". Никогда ее дочь не будет испытывать такой нелюбви, как Таисия в детстве. Никто не станет ее бить, наказывать и называть "исчадием ада". Как называли - так и вышло. Семена проросли. И все же Софии было жаль несчастную сестру. Может быть когда-нибудь она наберётся смелости ее проведать.