Том 2. Глава 34: Охотники, Что Попались В Капкан

ㅤㅤИмя Изании редко произносили вслух с тем благоговением, с каким поминали других легенд эпохи Тринадцати Героев. Оно не украшало фасады храмов и не высекалось на мраморных пьедесталах. Его не вплетали в детские баллады и не вырезали на знаменах. Скорее оно жило иначе — в шёпоте, в намёках, в обрывках историй, что передавались от тени к тени, от наёмника к наёмнику, от старого ветерана к ученику, который ещё не знал, какую цену придётся заплатить за ремесло. ㅤㅤИ всё же когда-то Изания стояла плечом к плечу с теми, кого позже назовут спасителями мира. С теми, чьи имена будут сиять в хрониках, словно звёзды на чёрном полотне времени. Просто её собственное имя предпочли оставить в тени — там, где ей и было привычнее всего. ㅤㅤКем она была до этого — уже никто не знал доподлинно. Летописи противоречили друг другу, словно и сами не решались зафиксировать истину. Убийца? Наёмница? Безымянная тень, что появлялась лишь в последний миг? Или всего лишь женщина, загнанная обстоятельствами в ремесло крови, где иного выбора попросту не существовало? ㅤㅤОдно было несомненно: в ряды Тринадцати Героев она вошла не как герой. Не как символ надежды и не как знаменосец справедливости. Она вошла туда как убийца — холодный, безупречный и, что важнее всего, крайне необходимый инструмент. ㅤㅤКогда герои сходились со Злыми Богами в открытых битвах, когда клинки сталкивались с чудовищной плотью, а магия разрывала небо, именно Изания шла туда, где не хватало рук. Туда, где не действовали клятвы и не помогали молитвы. Она не бросала вызов могущественным монстрам лицом к лицу, не произносила речей и не сияла в лучах славы. Она подрезала сухожилия, травила врагов ядами, разрушала сети снабжения, уничтожала подопечных богов и людей, что присягнули им на верность. ㅤㅤПобеды героев были громкими. Их имена выкрикивали на площадях. ㅤㅤПобеды Изании, увы, оставались тихими. Иногда о них знали лишь двое — она и тот, кто уже не мог говорить. ㅤㅤКогда кровопролитная война закончилась и Злые Боги пали, группа расформировалась почти сразу. Не только из-за внутренних распрей — хотя и они были неизбежны среди столь необычного коллектива — но и из-за самого времени. Одни погибли при неясных обстоятельствах, оставив после себя лишь вопросы. Другие постарели, утратив прежнюю силу. Третьи ушли, растворившись в мире, который спасли. Четвёртые просто больше не видели смысла продолжать путь, когда цель исчезла. ㅤㅤИзания же отошла от дел одной из первых. ㅤㅤНе потому, что устала. И не потому, что потеряла навыки. Просто впервые за долгие годы она позволила себе не быть оружием. ㅤㅤОна решила позволить себе то, что прежде казалось невозможным: влюбиться. ㅤㅤМир, который она помогла спасти, оказался куда сложнее для спокойной жизни, чем для войны. В битве всё было ясно — враг, цель, приказ. В мирной жизни приходилось учиться заново: доверять, ждать, заботиться. И всё же, когда у неё родился сын, Изания впервые ощутила страх — не перед клинком, не перед чудовищем, не перед богом. ㅤㅤА перед будущим. ㅤㅤГоды счастливой, пусть и тихой жизни шли своим чередом. И даже сама Изания понимала: жить ей осталось недолго. Тело, приученное к ядам, к постоянному напряжению, к ранам и бессонным ночам, изнашивалось быстрее, чем у обычных людей. Каждый год отзывался болью в суставах, слабостью в пальцах, которые когда-то не дрожали даже перед божественным существом. ㅤㅤИ тогда она вспомнила того, на кого могла положиться. ㅤㅤТого, кто переживёт их всех вместе взятых. ㅤㅤПлатиновый Лорд Дракон. ㅤㅤСтарый друг. Соратник. Существо, для которого столетие — лишь короткий вздох. Для которого смена поколений — не трагедия, а привычный ход вещей. ㅤㅤОна привела к нему своего сына. Не просила. Не умоляла. ㅤㅤОна просто сказала, глядя прямо в глаза древнему дракону: ㅤㅤ— Это моя замена. Будь добр, позаботься о нём. ㅤㅤВ этих словах не было ни слабости, ни сомнения. Лишь уверенность, что её воля не должна прерваться. ㅤㅤИзания обучила сына всему, что знала сама. Не только ремеслу убийцы — искусству скрытности, ядам, бесшумным шагам и терпению. Она учила его наблюдать, ждать, понимать людей. Убивать было лишь частью пути. Выживать же куда важнее. ㅤㅤА когда пришло её время, она умерла спокойно. ㅤㅤБез боли. Без сожалений. ㅤㅤЗная, что её наследие не исчезнет. ㅤㅤПовзрослев, её сын действительно стал поддержкой Платиновому Лорду Дракону в его делах. А затем — его дитя. И дитя его дитя. Поколение за поколением у Дракона был свой убийца. Свой доверенный человек. Своя тень, способная сделать то, что он сам не мог или не хотел. И самое главное — свой друг. ㅤㅤСвязь между ними не была узами крови. Это была связь долга, памяти и молчаливого понимания. ㅤㅤНо мирные времена, как показала практика, порой беспощаднее войны. В спокойствии отпадала надобность в скрытых клинках. Тени становились излишними. А слишком долгое отсутствие битвы притупляло необходимость в тех, кто живёт ради неё. ㅤㅤДа и что уж скрывать — сам Платиновый Лорд начал отдаляться от потомков Изании. ㅤㅤВозможно дело было в том, что его тяготило осознание того, что он использовал род своей подруги десятилетиями, превращая их жизнь в продолжение её воли. А возможно, всё было проще: он устал привязываться к тем, кто неизбежно старел и умирал, оставляя после себя новые лица — слишком похожие на прежние. ㅤㅤДля дракона столетие — миг. ㅤㅤДля человека — целая жизнь. ㅤㅤВ итоге он ограничил своё общение почти со всеми. Замкнулся. Отстранился. И лишь с Ригрит — единственной, кто, подобно ему, победил время — он продолжал поддерживать связь. Потому что только тот, кто не боится старости, может позволить себе не бояться привязанности. ㅤㅤПоследним из рода Идзании, кому выпала сомнительная честь предстать перед взором одного из Тринадцати Героев — Платинового Лорда Дракона — стал безымянный мужчина, пятый преемник их древней воли. Его имя не сохранили ни официальные летописи Союза Агранд, ни тайные реестры убийц. Впрочем, в этом прослеживалась некая поэтичная закономерность: истинные тени редко нуждаются в именах, а те, кто служит существам уровня Истинных Лордов Драконов, и вовсе превращаются в едва различимые пылинки на полотне эпох. ㅤㅤТа аудиенция стала для Пятого Преемника первой — и, как выяснилось позже, последней. ㅤㅤПосле того визита он больше никогда не получал вестей от того, кому его семья присягнула на верность в незапамятные времена. Ни зашифрованных посланий, ни внезапных вызовов в плавучий город, ни даже мимолетного намека на дальнейшие распоряжения. Для человека, чьё естество было выжжено фанатичным сознанием долга, подобный вакуум бездействия ощущался болезненнее, чем самый самоубийственный приказ. ㅤㅤОднако тишина со стороны господина не означала аннулирования клятвы. Преемник рассудил просто: если Лорд Дракон не зовет слугу к себе, значит, слуга должен сам найти способ быть полезным. ㅤㅤОн обосновался в Союзе Агранд, полагая, что укрепление этого государственного колосса станет косвенным служением интересам своего сюзерена. Агранд с его многорасовой политикой и хрупким балансом сил казался идеальной шахматной доской для теневых манипуляций. Пятый Преемник тратил годы на выстраивание сети влияния, свято веря, что однажды его работа станет тем самым фундаментом, на который Лорд Дракон обопрется в час нужды. ㅤㅤНо он трагически ошибался в масштабах. ㅤㅤМестечковые интриги Союза Агранд интересовали Цайна не больше, чем возня муравьев под корнями мирового древа. Его взор был устремлен к иным горизонтам, к угрозам мирового масштаба, к теням Игроков и отголоскам магии Иггдрасиля. Усилия Преемника остались не просто незамеченными — они были статистически ничтожны. А вскоре и сам он, внезапно и нелепо, исчез с лица земли. ㅤㅤИстория его гибели так и осталась нераскрытой тайной. Ни тела, ни свидетелей, ни внятных объяснений. Лишь неясные слухи, расползающиеся по сточным канавам, где обычно и обрываются жизни тех, кто слишком много знал, но слишком мало значил. ㅤㅤКазалось, на этом моменте многовековой путь Идзании должен был завершиться окончательным крахом. ㅤㅤОднако судьба, обладающая дурным чувством юмора, оставила после него наследство — семилетнюю девочку. Ребёнка, рождённого от случайной женщины, чьё имя Преемник, вероятно, забыл на следующее утро. Возможно, мастер теней и не планировал становиться отцом, считая, что проклятие его рода не должно передаваться дальше. ㅤㅤИ всё же за то короткое время, что ему было отпущено до роковой встречи с смертью, он успел привить дочери базовые рефлексы хищника: искусство кражи, правила выживания в городской клоаке и умение защищаться без тени сомнения. В этом обучении не было отцовской любви — лишь холодный расчет выживальщика. Мир не щадит тех, кто не умеет защищать себя, а слабые из рода Идзании не живут долго. ㅤㅤБольшего он не успел. ㅤㅤОна росла в одном из приютов Союза Агранд — месте, которое лишь формально называлось благотворительным. В этих стенах дети обучались искусству борьбы за корку заплесневелого хлеба гораздо быстрее, чем грамоте. Однако в её детском сознании, вопреки голоду и побоям, пустила корни одна-единственная фраза, брошенная отцом: он говорил о Великом Платиновом Драконе, который непременно присмотрит за ней, когда его не станет. ㅤㅤПятый Преемник произносил это с такой фанатичной убежденностью, что девочка верила в это как в незыблемый закон мироздания. ㅤㅤНо Новый Мир — это не нравоучительная сказка для благородных девиц. Платиновую чешую дракона не видели над приютом ни в день её совершеннолетия, ни в ночи, когда отчаяние едва не ломало её волю. Дракон, чей взор был обращен к вечности, просто не заметил исчезновения одной из миллионов песчинок у подножия этого мира. ㅤㅤКогда она покинула приют, мир встретил её абсолютным, ледяным безразличием. Она не была ему врагом, не была другом — она была статистической погрешностью в реестрах налогоплательщиков. Именно тогда вектор истории рода Изании совершил окончательный разворот. ㅤㅤШестая Преемница провела годы в скитаниях. Она шла по следу слухов, выменивала крохи информации в портовых кабаках и у сомнительных информаторов, надеясь отыскать путь к тому, кого её предки считали своим божественным покровителем. Но Платиновый Лорд оставался недосягаемым мифом. В конце концов, измотанная бесплодными поисками, она осела в Альянсе Городов-Государств. ㅤㅤК тому моменту древний "семейный долг" перестал быть для неё святыней. Он превратился в сухую, выцветшую пожелтевшую бумагу, не имеющую ценности. ㅤㅤОна жила, оттачивая смертоносное ремесло предков. Сначала — ради того, чтобы дожить до следующего рассвета. Затем — из профессионального азарта мастера, стремящегося к совершенству. Вскоре пришло осознание: в мире, погрязшем в междоусобицах, её навыки — товар экстра-класса, за который готовы платить звонкой монетой. И немалой. ㅤㅤПоначалу она попыталась легализоваться, подав прошение в Гильдию Авантюристов. Это казалось логичным шагом — путь, признанный законом и обществом. Однако бюрократические интриги, сословная предвзятость и элементарная зависть ветеранов к "выскочке" с пугающе эффективными методами быстро отравили эту затею. Её стиль боя был слишком прямолинеен для "героев-авантюристов", а взгляды — слишком независимы для тех, кто привык ходить строем под началом гильдмастеров. ㅤㅤНа короткий миг в её душе затеплилась иная мысль. Обычная женская мечта о покое. О тихом доме в глуши, где звон стали сменится треском дров в камине. ㅤㅤНо реальность Нового Мира умеет быстро гасить подобные иллюзии. ㅤㅤСтав свидетельницей безнаказанного произвола банды налетчиков в деревне, где она надеялась найти приют, Шестая Преемница не выдержала. Это не было благородным порывом рыцаря в сияющих доспехах — скорее, это было профессиональное раздражение мастера, видящего вопиющий беспорядок. Несправедливость ощущалась ею как фальшивая нота в идеальной симфонии. ㅤㅤКогда пыль улеглась, а тела бандитов застыли в нелепых позах среди дорожной грязи, выжившие жители смотрели на неё. В их взглядах благодарность была густо замешана на первобытном ужасе и благоговении. Они видели в ней не просто свою спасительницу, а стихийное бедствие, которое соизволило уничтожить их мучителей. ㅤㅤЭти взгляды врезались в её память, став той самой искрой, из которой родилось пламя. Именно тогда, среди крови и пепла захолустной деревушки, она решила объявить тотальную войну тем, кто считал себя вправе паразитировать на слабых. Преступные синдикатам, работорговцам, убийцам — все они стали законной добычей для неё. ㅤㅤТак пролетели еще три года. ㅤㅤВ Альянсе Городов-Государств её имя обросло колючими слухами, а в простонародье за ней закрепилось прозвище — Пустынный Рейнджер. Это не было обозначением её боевых классов: у неё не было ни навыков выслеживания в дюнах, ни талантов обращения с дальнобойным оружием. Название прижилось по иной, почти биологической причине. ㅤㅤПодобно тому, как волки считаются санитарами леса, вырезающими слабых и больных, она стала "санитаром" торговых трактов и бесплодных земель. ㅤㅤЖесткая. Безжалостная. С пугающим КПД ликвидации. ㅤㅤВокруг её фигуры, словно сорняки на пепелище, начал расцветать культ личности. Человеческое стадо всегда нуждалось в символах для поклонения или страха, и Шестая Преемница, помня обрывки семейных преданий, дала этому символу форму и древнее имя — Идзания. ㅤㅤЕсли её далекая прародительница когда-то склоняла голову перед Платиновым Лордом Драконом, то нынешняя наследница решила, что её клинки будут служить более приземленной цели — защите тех, кто не мог защитить себя сам. ㅤㅤВремя шло. Организация крепла, превращаясь в теневую структуру, чье влияние распространялось далеко за пределы одного города. Соратники сменяли друг друга: кто-то находил смерть в придорожной пыли, кто-то уходил, не выдержав веса чужой крови на руках. Она же продолжала идти вперед, пока не столкнулась с тем, что не поддавалось острию её орудия. ㅤㅤОна влюбилась. ㅤㅤПоначалу Шестая пыталась удерживать хрупкое равновесие между обязанностями лидера и тихим семейным счастьем. Однако судьба Нового Мира оказалась капризной: попытки зачать наследника раз за разом оборачивались фиаско. Месяцы ожиданий складывались в годы разочарований. В конце концов, устав от двойной жизни, она добровольно сложила с себя полномочия, передала бразды правления доверенным лицам и полностью растворилась в семейном быту. ㅤㅤКогда чудо все же произошло, и чрево отозвалось долгожданной тяжестью, радости супругов не было предела. Казалось, боги наконец сменили свой гнев на милость. ㅤㅤНо судьба в этом мире редко дарует подарки без ядовитой начинки. ㅤㅤРебенок родился мертвым. Маленькое, синюшное тело не издало ни звука, и в этот миг тишина в комнате стала могильной. Это должен был быть конец. Финальная точка в длинной, извилистой летописи рода Идзании. ㅤㅤЕсли бы не одно "статистическое отклонение", которое суеверные люди назвали бы чудом. ㅤㅤВ тот самый день, когда трагедия уже занесла косу, в их дом вошла странная гостья. Старушка с волосами цвета озерного седого тумана, заплетенными в тугую косу. Несмотря на преклонные лета, её фигура сохраняла атлетическую стройность, а движения выдавали профессионального бойца, привыкшего к тяжести доспехов. Черная мантия, скрепленная крупной алой жемчужиной, прикрывала сегментарный наплечник на левом плече — деталь, совершенно неуместную для простой паломницы. ㅤㅤОна представилась авантюристкой адамантового ранга, прибывшей вернуть "старый долг". ㅤㅤВ комнате не нашлось никого, кто мог бы понять, о каких обязательствах идет речь. Но гостья не нуждалась в пояснениях. Последовала серия сложных, ювелирных магических манипуляций, природа которых выходила за рамки стандартных заклинаний [Воскрешение] 6 уровня или же более продвинутое [Истинное Воскрешение] 9 уровня. Если бы там, в тот самый момент находился мастер по древней магии, он бы точно определил, что это была Дикая Магия. ㅤㅤСтарушка неизвестным способом буквально вдохнула искру жизни в остывающее тело младенца. ㅤㅤДевочка задышала. Слабый, надрывный крик разрезал удушливую тишину, возвещая о продолжении рода. ㅤㅤПустынный Рейнджер навсегда запомнила это лицо — спокойное, почти отрешенное выражение женщины, видевшей крах богов и рождение общин. Спасительница ушла так же внезапно, как и появилась, не требуя ни золота, ни благодарственных гимнов. Она просто исполнила то, что считала должным, оставив после себя лишь запах благодарности и спасенную жизнь. ㅤㅤЖизнь Эбигейл — женщины, которую некогда знали как грозного Пустынного Рейнджера, — завершилась в неестественном для её ремесла покое. Она искренне наслаждалась тихим семейным счастьем, оберегая дочь, вырванную из лап смерти вмешательством Адамантовой авантюристки. В этом мирном существовании для неё было больше подлинного смысла, чем в сотнях успешно исполненных контрактов. ㅤㅤЧего нельзя было сказать об "Идзании". С уходом харизматичного лидера организация, лишенная четкого вектора развития и твердой руки, начала стремительно разлагаться. Благородная идея "санитаров пустошей" без подпитки волей Эбигейл превратилась в бледную тень самой себя, разъедаемую внутренней грызней. ㅤㅤЭбигейл умерла в глубокой старости. Не от клинка в подворотне и не от капли яда в кубке, а в собственной постели, окруженная теплом родного очага. С точки зрения профессионального убийцы, это был финал, граничащий с чудом сказки. ㅤㅤОднако Седьмой Преемнице — той самой спасенной девочке — в наследство достались лишь руины. Вместо легендарного братства объединенного одной целью, о котором рассказывала мать, она увидела сборище алчных наемников, прикрывавших свою посредственность громким именем. Ситуация усугублялась тем, что чудесное спасение при рождении не прошло бесследно: здоровье Седьмой было подорвано, а магический потенциал — ограничен. ㅤㅤОсознав, что как боец она значительно уступает предшественникам, Седьмая приняла радикальное решение. Чтобы не тратить остаток сил на попытки реанимировать труп старой организации, она полностью отсекла "Идзанию" от внешнего мира, превратив её в закрытый герметичный орден. ㅤㅤПонимая, что в одиночку ей не вынести ношу лидера, она отобрала шесть юных сирот. Эти девочки стали её "чистым листом". Седьмая лично занялась их обучением, внедрив доктрину, согласно которой "Идзания" отныне становилась исключительно женской группировкой. Что именно сподвигло её на этот гендерный ценз — личная травма или холодный расчет на незаметность женщин-убийц — осталось одной из тайн ордена. Именно тогда "Идзания" окончательно сбросила маску общественных героев, мутировав в высококлассную гильдию ассасинов, работающую за баснословные суммы. ㅤㅤМетоды её воспитания были лишены материнского тепла. Они были жестоки, беспринципны и построены на концепции коллективной ответственности. За проступок одной — истязали всех, от старших до самых младших. Седьмая называла это "закалкой духа", вколачивая в подопечных инстинкт командной работы через боль. Возможно, в глубине души девочки ненавидели свою наставницу, но даже они понимали: в клоаке Альянса Городов-Государств выживают только те, кто спаян воедино крепче, чем звенья кольчуги. ㅤㅤБизнес рос медленно. Поначалу заказчики скептически относились к "отряду девиц", используя их лишь для шпионажа. Ведь кто заподозрит угрозу в хрупком ребенке или беззащитной служанке? Но с годами мастерство воспитанниц достигло уровня, который заставил сильных мира сего содрогнуться. ㅤㅤСедьмая Преемница планомерно выжигала в своих подопечных остатки морали. Она не гнушалась брать заказы на устранение невиновных, если цена была достаточно высока. Её единственной целью было обеспечить выживание своей новой семьи. Девушки не роптали. Для них та, кто вытащила их из канавы и дала цель в жизни, была живой Мессией. Они верили, что за каждым кровавым приказом кроется высший замысел, направленный на их благополучие. Так родилась "Идзания" новой эпохи — гильдия, где верность оплачивалась кровью, а грехи — золотом. ㅤㅤВ течение нескольких лет механизм Идзании работал без сбоев, принося стабильный доход, но вскоре жизненные лимиты Седьмой Преемницы дали о себе знать. Ей пришлось полностью отказаться от полевой работы, сосредоточив остатки сил на стратегическом управлении и обучении своих воспитанниц. Старость настигала её преждевременно: чудо, совершенное в младенчестве адамантовой авантюристкой, не искоренило врожденный дефект, а лишь дало временную отсрочку неизбежному коллапсу систем организма. Огромные суммы золота, вырученные за кровь заказов, утекали в карманы жрецов и алхимиков, но ни магия исцеления, ни редчайшие эликсиры не могли восстановить то, что изначально было сломано на уровне истоков жизни. ㅤㅤОсознавая, что её жизненный цикл вряд ли пересечет отметку в тридцать лет, Седьмая решилась на отчаянный и холодный шаг — продолжение династии. В этом акте не было ни капли любви, лишь сухая репродуктивная необходимость. Вынашивание плода в её истощенном теле превратилось в затяжную пытку, а сами роды стали кровавым кошмаром, который она пережила лишь благодаря фанатичной поддержке своих учениц. ㅤㅤНа свет появилась черноволосая девочка. Вопреки мрачным прогнозам, младенец оказался на редкость жизнеспособным, не унаследовав фатальной хрупкости матери. Последние годы своего угасания Седьмая посвятила тому, чтобы вбить в разум дочери и её напарниц весь объем накопленных знаний. Когда наследнице исполнилось четыре года, Седьмая совершила свой финальный акт планирования: она выкупила у работорговцев двух трехлетних близняшек, дав им имена, созвучные с именем дочери. Этот жест не был актом милосердия — это была закладка социального фундамента. Мать рассчитывала, что после её ухода горечь утраты будет компенсирована узами с приемными сестрами, которые станут для Восьмой Преемницы живым щитом и верной опорой. ㅤㅤДеградация тела шла по графику, неумолимому, как песочные часы. В двадцать пять лет у Седьмой парализовало нижнюю часть тела. В двадцать семь её пальцы скрючились настолько, что она не могла удержать даже перо для подписи приказов. ㅤㅤВ тридцать — она испустила последний вздох. ㅤㅤПохороны прошли в строгом соответствии с церковными заветами. Старшие ученицы лично удостоверились в том, что процессы разложения идут должным образом, а душа призвана богами — в мире, где мертвецы могут восстать в виде нежити, такая предосторожность была признаком глубокого уважения. Её прах упокоился в семейном склепе, рядом с предками, чьи имена она так старалась защитить. Последней волей умирающей был наказ "сестрам" оберегать Восьмую Преемницу до тех пор, пока та не обретет достаточную жесткость, чтобы взять бразды правления организацией в свои руки. ㅤㅤТак Восьмая Преемница — ныне здравствующая глава "Идзании" — приняла бразды правления тем, что осталось от древнего наследия. ㅤㅤЗа двести с лишним лет изначальное напутствие Изании подверглось тотальной коррозии. То, что начиналось как священный обет служения Платиновому Лорду Дракону и защиты мира, за века борьбы за выживание перепрофилировалось в холодный, расчетливый бренд. Имя, когда-то внушавшее надежду, превратилось в торговую марку гильдии высококлассных убийц, для которых мораль была лишь досадным препятствием на пути к золоту. ㅤㅤ— Бренд... Именно так ты и описывала историю нашего основания, сестрица Бел? Я ведь не ошибаюсь? ㅤㅤВопрос прозвучал в вечернем воздухе мягко, почти ласково, но в нём отчетливо сквозила смесь едкой горечи и самоиронии. Девушка медленно выдохнула, позволяя порыву холодного ветра коснуться бледных щёк и растрепать пряди светлых волос, выбившихся из-под глубокого капюшона. Её тонкие, аристократичные пальцы сжали кулон на груди с силой, явно превышающей человеческую — словно в этом холодном металле она пыталась запереть ускользающие крупицы памяти. ㅤㅤФигура, замершая на самом краю зубчатой стены, не принадлежала человеку. Молодая эльфийка сидела над бездной с пугающей небрежностью существа, чьи жизненные успехи и тяжелое прошлое давно стерли страх высоты. Далеко внизу Империя Бахарут жила своим обыденным ритмом: мерцали факелы у ворот, лениво переругивались стражники, скрипели колеса редких повозок. Эта суета казалась бесконечно далекой и незначительной для места, где вскоре должна была пролиться кровь. ㅤㅤВ иерархии их организации настоящие имена считались непозволительной роскошью. Их оставляли в прошлом вместе с домами, семьями и правом на мирную смерть. Лишь Лидер сохранял свою личность, остальным же доставались прозвища — функциональные и острые, как инструменты патологоанатома. Каждая из "сестер" носила имя, соответствующее её излюбленному оружию, доставшиеся из древних арсеналов самой Изании. ㅤㅤПрозвище девушки на крыше было коротким и жестоким, как глубокий надрез: "Скиннер". Между своими её называли "Скини", но это уменьшительное имя не могло скрыть сути клинка, предназначенного для прецизионного потрошения врагов. ㅤㅤУтонченные манеры, безупречная осанка и лаконичность движений выдавали в ней благородную кровь. Её явно с детства обучали искусству держать лицо каменной маской, а спину — прямой, как натянутая струна. Но стоило кому-то переступить незримую грань, как маска холодного благородства слетала, и тогда на свет выходило нечто иное. Им являлась истинная сущность: сосредоточенная машина для убийства, действующая с эффективностью отлаженного механизма. Экзотическое эльфийское одеяние, скрытое под облегающим плащом оперативника, можно было сбросить одним движением, словно старую кожу. В отличие от большинства соплеменников, Скиннер не питала к людям фанатичной ненависти. Для неё они были лишь ещё одним видом. Разной степени плотности и ценности. ㅤㅤЕё история была пропитана тем же густым ядом трагизма, что и судьбы всех, кто влачил на себе ношу Идзании. Рожденная в глубинах Эльфийской Страны — государства, которое вопреки внешнему изяществу было далеко от стандартов цивилизации — она с ранних лет усвоила фундаментальный закон: в иерархии лесных эльфов уровень и чистота крови значат неизмеримо больше, чем само право на жизнь. Будучи дочерью придворной служанки, она изначально была лишена права на выбор. Холодное, унизительное детство в тени королевского дворца не нуждалось в эпитетах — оно было закономерным следствием её социального статуса. ㅤㅤНи для кого в государстве не было секретом, в какую бездонную яму превратилось отношение Короля к подданным. Десем Хуган, самопровозглашенное "сверхсущество", видел в женщинах своей нации не личности, а биологический ресурс. Инструмент. Способ удовлетворения мимолетной похоти — безусловно, но куда важнее для него был расчетливый селекционный процесс. Достоинство? Согласие? Семья? Для существа, чья мощь превосходила пределы этого мира, эти понятия были пустым звуком. Ценность эльфиек измерялась исключительно их потенциалом к производству потомства с нужными характеристиками. ㅤㅤБудучи абсолютным монархом, Десем возвел этот произвол в ранг закона. Похищения и насилие стали неотъемлемой частью "государственного порядка". Аристократия, подражая своему королю, безнаказанно забирала женщин из деревень, а любые жалобы простолюдинов тонули в ледяном безразличии лесных чертогов. Принудительное "служение дому Хуганов" фактически являлось легализованным рабством, прикрытым изящными эвфемизмами. ㅤㅤСам Десем питал к собственной нации глубокое, почти физическое презрение, считая эльфов слабыми и недостойными своего величия. Он не просто потворствовал насилию, он культивировал его. В условиях долго-идущей войны с Теократией Слейн каждый новорожденный был для него лишь потенциальной единицей в строю, расходным материалом для защиты его трона. Его презрение было всеобъемлющим: оно касалось крестьян, знати и даже собственных наложниц, если те не оправдывали его ожиданий по части "мощи" потомства. ㅤㅤМать Скиннер не стала исключением из этого кошмарного протокола, несмотря на наличие законного супруга. Во время очередной службы во дворце Король взял её — прилюдно, с той небрежной грубостью, с которой хищник терзает добычу ради забавы. Любое сопротивление было математически невозможным. Против абсолютной воли и силы монарха, ставившей Десема в один ряд с легендарными существами мира, у простой служанки не было ни единого шанса на защиту. ㅤㅤИ всё же, покидая чертоги в тот день, терпя физическую боль и сокрушительное унижение, женщина едва заметно ухмылялась. Причина этой горькой победы была проста: предчувствуя подобный исход, она и её муж заранее совершили акт зачатия. Десем Хуган, в своей ослепляющей гордыне, не знал об этом. В тот момент, среди обломков своей чести, она искренне верила, что сумела нанести королю единственный доступный ей удар — она сохранила право на истинное происхождение своего ребенка. ㅤㅤБеременность наступила в срок, став для супругов символом их тайной победы. Они лелеяли это дитя с фанатичной преданностью, веря, что сумели переиграть саму судьбу. Кто именно был биологическим отцом — оставалось тайной, сокрытой за порогом спальни, но Десем Хуган, в своей безграничной гордыне, не допускал и тени сомнения. Он считал плод своей собственностью, еще одной единицей в бесконечном списке своих амбиций, и не спускал с женщины глаз. ㅤㅤКогда пришло время, на свет появилась девочка. Вопреки мрачным прогнозам придворных целителей, она не унаследовала ни платиновых волос, ни характерной гетерохромии — клейма королевской крови Хуганов. Увидев "обычного" младенца, Король мгновенно утратил к нему всякий интерес. Для существа, одержимого поиском исключительных талантов, отсутствие внешних признаков силы было равносильно отсутствию самой жизни. Он отвернулся, переключив внимание на более перспективные проекты. ㅤㅤОднако придворная знать, состоявшая по большей части из его же признанных и непризнанных потомков, не разделила его беспечности. Они слишком хорошо знали коварство наследственности: сила Короля могла дремать поколениями, чтобы вспыхнуть в самый неподходящий момент. Под угрозой немедленной казни родителям было приказано передать девочку во дворец. Официально — для "почетного служения", фактически — чтобы препарировать её потенциал в контролируемых условиях. ㅤㅤДворец поглотил ребенка без сочувствия и без злобы, словно инвентарную единицу, поступившую на склад. Детство девочки растворилось в бесконечных анфиладах из белого дерева, где эхо собственных шагов было единственным собеседником. Там она рано постигла искусство тишины. Это не было робостью — это была развивающаяся способность к наблюдательности. Она научилась считывать чужие намерения по мимолетным жестам и заранее отступать в сторону, избегая ненужного внимания. ㅤㅤЖизнь в эльфийских чертогах не была пыткой, но она была методичной шлифовкой камня. К ней относились с подчеркнутой, почти хирургической корректностью, как к ценному артефакту, чьи магические свойства еще предстоит идентифицировать. Её обучали грамоте, этикету и танцам, но за фасадом аристократического воспитания скрывалась иная программа. Её учили группироваться при падении так, чтобы кости оставались целыми. Учили скользить по мрамору, не тревожа воздух. Учили смотреть в глаза хищнику, подавляя естественный рефлекс страха. ㅤㅤК всеобщему изумлению, физические показатели девочки начали выходить за рамки эльфийских стандартов. Гибкость её тела казалась почти сверхъестественной, реакция пугающе быстрой, а память цепкой, словно ловушка для душ. Она запоминала всё: маршруты патрулей, мимику наставников, архитектурные изъяны залов. Наставники, видя, как она впитывает боевые приемы, не тратя времени на слезы и жалобы, преисполнились мрачного воодушевления. Совпадений с "королевским типом" становилось слишком много. ㅤㅤНесмотря на то что сам Десем продолжал игнорировать её существование, каждый причастный к её обучению понимал истинную цель этого процесса. Её готовили не в фрейлины и не в стандартные войска. Её ковали для личного подразделения Короля Эльфов. ㅤㅤЕё готовили в Арлекины. ㅤㅤАрлекины существовали в тени эльфийского престола десятилетиями. Формально их числили элитными дворцовыми атташе, но в действительности они являлись карающей дланью Короля, его незримыми глазами и ушами. Их не вносили в реестры регулярной армии, им не жаловали знамён, а их имена никогда не оглашались на пышных приемах. Арлекины вступали в игру там, где легионы были слишком неповоротливы. Похищения, диверсии в тылу врага, превентивная ликвидация "неудобных" фигур — их учили не благородному искусству фехтования, а эффективному устранению целей. Маски, магия изменения облика, десятки отрепетированных ролей: сегодня ты шут, завтра — смиренный слуга, послезавтра уже заезжий купец. И каждый раз клинок оказывался у горла жертвы именно тогда, когда его меньше всего ждали. Дворец перемалывал детей с потенциалом, превращая их в идеальное оружие, лишенное зачатков воли. ㅤㅤСкиннер было девять, когда методичная муштра сменилась кровавой практикой. В двенадцать кровь на её руках перестала быть её собственной. В тот день её заставили собственноручно перерезать глотки пленным эльфам-дезертирам. Это был не просто акт казни, а проверка на лояльность "имущества" к престолу. Она исполнила приказ без тени колебания — годы дрессировки выжгли в ней способность к протесту. Кроме того, над ней всегда висел негласный ультиматум: любая заминка отразится на матери. Для ребенка, чья вселенная ограничивалась стенами дворца и единственным близким человеком, выбора просто не существовало. ㅤㅤК четырнадцати годам её "радиус действия" расширился за пределы дворцовых стен. Многолетняя война с Теократией Слейн вступила в фазу яростной эскалации, требуя всё больше расходного материала. Когда одно из элитных подразделений врага — Писание Карающего Пламени — совершило глубокий прорыв вглубь Эльфийского Королевства, Дворец решил не передвигать войска, а применить хирургический метод. ㅤㅤСкиннер была отправлена в составе группы из двух опытных Арлекинов и небольшого отряда прикрытия. Формально она числилась "поддержкой" и оруженосцем, фактически — проходила боевое крещение в условиях реального военного конфликта. Эльфы традиционно полагались на партизанскую тактику в родных лесах, рассчитывая на превосходство в скрытности. Скиннер до сих пор помнила судорожную дрожь в пальцах, когда её сталь впервые встретила сопротивление живой плоти, и то, как раскаленный воздух от священных заклинаний обжигал легкие. ㅤㅤПисание Карающего Пламени стало её первым серьезным столкновением — и первым сокрушительным фиаско. Оперативники Теократии оказались мастерами контр-партизанской войны. Они обладали навыками подавления скрытых убийц и имели в своем арсенале способности, идеально заточенные против эльфийского стиля боя. Оба Арлекина-наставника погибли в первые минуты контакта, не успев даже показать свои козыри. ㅤㅤБой превратился в затяжную бойню, где остатки эльфийского отряда быстро оказались в меньшинстве. Яростное пламя вражеских магов выжигало лесной массив, превращая естественные укрытия в ловушки из пепла и углей. Партизанская тактика рассыпалась: в лесу, охваченном огнем, тени исчезали. В один из моментов хаоса Скиннер осознала, что смерть уже коснулась её лица — прямо в неё, озаряя лес багровым сиянием, несся [Огненный Шар], каст которого она не успела прервать. ㅤㅤОна выжила чудом — или, выражаясь языком военных аналитиков Теократии, вследствие статистической погрешности. Возможно, кто-то из более старших и опытных в последний миг закрыл её своим телом, успев оттолкнуть её и принять на себя основной урон от магической детонации. Когда огненный шквал утих, остатки эльфийского отряда, несмотря на вбитую в кости доктрину "смерти во имя Короля", предпочли позорное бегство. Началась изнурительная охота. Воины Писания Карающего Пламени методично, шаг за шагом, вырезали отступающих, пока в живых не осталась лишь одна девчонка. ㅤㅤПогоня длилась более часа. В какой-то момент Скиннер оступилась, и в ту же секунду язык священного пламени лизнул её бок, выжигая плоть до самой кости. Боль была запредельной, парализующей разум. Она выжила лишь благодаря животному инстинкту: зарывшись лицом в холодную грязь, она задержала дыхание и сжала челюсти с такой силой, что позже не смогла разжать их без посторонней помощи. Для преследователей, привыкших доверять визуальным маркерам смерти, неподвижное обгоревшее тело не представляло интереса. ㅤㅤВраги ушли, оставив за собой лишь запах паленого мяса. Скиннер пролежала в грязи часы, прежде чем сознание вернулось к ней короткими вспышками агонии. Путь к аванпостам эльфов казался бесконечным, а с такой раной — фактически невозможным для существа её возраста. Она преодолела половину дистанции на чистом упрямстве, прежде чем тьма окончательно поглотила её. В обычных условиях её бы добили лесные хищники, но судьба распорядилась иначе: эльфийские рейнджеры, отправленные зафиксировать уничтожение группы, наткнулись на её тело далеко от места основного столкновения. Сам факт того, что она сумела проползти такое расстояние с критическим ранением, стал лучшим подтверждением её ценности. ㅤㅤОна очнулась уже в дворцовых лазаретах. Несколько дней Скиннер балансировала на грани, пока лекари латали её израненное тело. В этих стенах не было места утешению или похвалам. То, что она осталась единственной выжившей из элитной группы, не вызвало у чиновников восторга — лишь сухую бюрократическую отметку в личном деле: "Годна к дальнейшей эксплуатации". ㅤㅤАнализ инцидента показал: окружение, подавление магией огня и тяжелое ранение. Выживание в таких условиях путем имитации смерти было признано эффективным тактическим решением. Совокупность её врожденных характеристик и продемонстрированной воли к жизни сделала Скиннер главной кандидаткой на вступление в основной состав Арлекинов. ㅤㅤДаже лично Десем Хуган, чей взор крайне редко задерживался на "низших формах", удостоил её краткой аудиенции — точнее, осмотра. Король Эльфов вынес вердикт в своей обычной манере: в будущем из этой особи может выйти полезная самка для производства потомства среднего качества. Этого "высочайшего одобрения" хватило, чтобы Скиннер выделили лучшие регенеративные зелья, а её мать, простую служанку, назначили личной сиделкой. Логика дворца была безупречна: никто не позаботится о восстанавливающемся "ресурсе" лучше, чем кровная родственница. Тогда Скиннер впервые ощутила на себе сомнительные привилегии жизни при дворе, еще не осознавая, какую цену ей пришлось бы заплатить за этот комфорт в будущем. ㅤㅤМать Скиннер, в отличие от дочери, не питала иллюзий относительно милости короны. Годы службы в бесконечных лабиринтах дворца научили её главному правилу выживания: информация в этих стенах течет подобно яду — незаметно и смертоносно. Спеша в лазарет, чтобы увидеть раненую дочь, она случайно оказалась свидетельницей частной аудиенции Десема Хугана с его ближайшими советниками. То, что она услышала, заставило её кровь застыть. ㅤㅤКороль в своей привычной манере — пренебрежительной и лишенной малейшего намека на мораль — обсуждал дальнейшую эксплуатацию Скиннер. Для него она перестала быть просто перспективным юнитом. Он видел в ней лишь биологический сосуд, достаточно крепкий, чтобы выдержать его семя. Планы по "селекционному осеменению" обсуждались с той же будничностью, с какой фермер планирует вязку породистого скота. ㅤㅤОдин из слуг, обладавший излишней смелостью или фатальной глупостью, осмелился напомнить монарху о вероятности их кровного родства. Ответ последовал незамедлительно: Десем Хуган оборвал его жизнь в то же мгновение, даже не сменив позы. Король Эльфов с ледяным презрением отверг саму мысль о том, что это "ничтожество" может быть его плотью и кровью. Впрочем, присутствующие советники понимали истинный подтекст: даже если бы родство было доказано на сто процентов, вероятно, для Десема это бы не стало преградой. В его системе координат инцест стал бы лишь еще одним инструментом укрепления характеристик рода. ㅤㅤЭтот подслушанный диалог стал для матери точкой невозврата. Осознав, что время идет на часы, она тайно связалась с мужем. План был патовым, граничащим с безумием, но оставаться на месте означало обречь дочь на участь живого инкубатора. Глубокой ночью она прокралась в покои Скиннер. Мать ожидала сопротивления — ведь девочку с ранних лет дрессировали как верного пса короны — но юная эльфийка согласилась на побег мгновенно. Несмотря на годы идеологической обработки, образы отца и матери для неё весили больше, чем всё величие гнилого королевства. А аргументы родителей о планах Десема звучали слишком омерзительно даже для того, кто уже успел привыкнуть к запаху крови. ㅤㅤСобытия той ночи остались в памяти Скиннер рваными, лихорадочными вспышками. Но шепот матери и стальная хватка отцовских объятий выжглись в сознании навсегда. ㅤㅤ— Дочь моя... тебе нельзя здесь оставаться ни секундой дольше. — дыхание матери обжигало кожу, — Он обратил на тебя свой взор... Молю тебя, беги! Не оглядывайся! ㅤㅤПобег был хаотичным и кровавым. Отравленная еда для стражи, тени, скользящие по коридорам из белого дерева, и глухие удары стали о плоть. Родители сделали всё, чтобы пробить брешь в системе безопасности дворца, и цена за этот прорыв была очевидна всем троим. Скиннер не знала наверняка, что стало с её родными, но, понимая методичность эльфийского правосудия в отношении предателей, она не питала иллюзий. ㅤㅤОна бежала прочь из столицы, глотая слезы и не чувствуя боли в обожженном боку. Она меняла тракты, лесные тропы и имена, надеясь, что мир поглотит её следы быстрее, чем за ней отправят тех, кто некогда мог стать её коллегами — Арлекинов, для которых охота на "предателей" была высшим проявлением мастерства. ㅤㅤВариантов для бегства было исчерпывающе мало. Теократия Слейн, граничащая с землями эльфов, отпала первой. Скиннер, будучи профессионалом, прекрасно понимала: для фанатиков-человекоцентристов её эльфийская природа — это не просто повод для дискриминации, а буквально смертный приговор. Она не питала иллюзий, что ценные разведданные о дворце Десема Хугана могли бы спасти ей жизнь. Скорее всего, её бы препарировали — метафорически или буквально — в застенках Писаний, прежде чем окончательно утилизировать. ㅤㅤМиновав пограничные заслоны и многочисленные патрули Теократии, буквально проползая в грязи под проливными сезонными дождями, она наконец достигла развилки, где дороги расходились в двух направлениях. Путь в Святое Королевство Робл выглядел не менее безрассудным, чем явка с повинной к инквизиторам Слейн. Там, за Великой Стеной, доктрина неприятия "нелюдей" была возведена в ни меньший абсолют, а эльфы, чья репутация в регионе была безнадежно испорчена многолетней войной, воспринимались исключительно как враждебный элемент. ㅤㅤЕдинственным рациональным вектором оставалось Королевство Ре-Эстиз. К эльфам там относились с долей ленивого нейтралитета, хотя Скиннер всё равно предпочитала минимизировать контакты с местным населением. Её первой точкой на карте стал портовый город Ре-Лобэлл, примостившийся на самой окраине королевских земель. ㅤㅤВ те года Ре-Лобэлл представлял собой бурлящий котел, лишенный даже намека на четкую архитектурную структуру. Здесь нельзя было найти ни каменных мостовых, ни изящных особняков знати. Город состоял из хаотичного скопления временных лачуг и грубо сбитых бараков, среди которых самыми монументальными сооружениями выглядели лишь безликие зерновые амбары и склады. Рост поселения был стихийным и агрессивным: каждый день новые постройки расширяли городскую черту, поглощая прибрежную полосу. ㅤㅤРе-Лобэлл начинал как крохотная рыбацкая деревушка, но из-за стремительного притока капитала и переселенцев превратился в огромную агломерацию. Огромная площадь и отсутствие качественных оборонительных стен делали город уязвимым для внешних угроз, но именно эта беззащитность и отсутствие жесткого контроля со стороны короны привлекли внимание Скиннер. Жизнь здесь вращалась вокруг порта и гигантского базара, предлагавшего лучшие дары моря. Торговля шла повсеместно — от специй до человеческих труда. Грохот бесконечных строек, скрип мачт пришвартованных кораблей и многоголосый рев моряков сливались в непрекращающийся шум, выдержать который мог лишь тот, кто либо родился в этой беспорядке, либо, как Скиннер, искал в нем надежное убежище от теней прошлого. ㅤㅤНаперекор царившей вокруг суете, Ре-Лобэлл пришелся Скиннер по душе. В этом плавильном котле никого не интересовал шлейф чужого прошлого — портовый город жил исключительно настоящим, а для обладателя её навыков работа находилась всегда. Она всерьез подумывала осесть здесь, и за три недели успела изучить ритм местных трущоб, но одна ночь перечеркнула все планы на мирное существование. ㅤㅤНападение произошло внезапно. Преследователь из Эльфийской Страны обнаружил её след гораздо быстрее, чем она предполагала. Скиннер выжила лишь благодаря вбитым в рефлексы тренировкам Арлекинов, превратившим её тело в автономную боевую единицу. Ей повезло: ликвидатор не входил в высший эшелон дворцовых карателей, иначе эта встреча стала бы для неё последней. Однако сам факт появления ищейки Десема Хугана на территории Ре-Эстиз был тревожным симптомом. Это означало, что гнев Короля не утих, и над её головой всё ещё весит огромный, жирный, красный крест. ㅤㅤОсознание того, что границы Королевства Ре-Эстиз не являются надежным барьером против теней прошлого, заставило её вновь сняться с места. Эта нация была слишком близка к её родине, а рыхлая структура власти и коррумпированность местных чиновников делали её идеальной площадкой для деятельности иностранных шпионов. Кто мог гарантировать, что следующая встреча не будет с полноценной парой Арлекинов? ㅤㅤМинуя десятки поселений, выживая за счет охоты на лесную дичь и случайных, зачастую грязных подработок, она пересекла границы и углубилась в земли Империи Бахарут. Конечной точкой её маршрута стал Арвинтар — золотое сердце имперского могущества. ㅤㅤВыбор столицы Бахарута был сопряжен с огромным риском. Как и в Святом Королевстве Робл, здесь процветала политика человекоцентризма, а к полулюдям, и в особенности к эльфам, относились с плохо скрываемым подозрением или открытой неприязнью. И всё же, в этом логическом парадоксе крылась её единственная надежда. ㅤㅤИмперия была предельно милитаризованным государством с жесткой вертикалью власти. Постоянные патрули императорских рыцарей и бдительность воздушных служб создавали среду, в которой скрытное проникновение эльфийских диверсантов становилось задачей почти невыполнимой. Железная дисциплина Бахарута, работавшая против Скиннер как против "нелюдя", одновременно служила ей щитом от карателей Десема. ㅤㅤЕй приходилось существовать на грани фола: избегать любых контактов с органами правопорядка, обходить стороной торговые представительства Теократии Слейн и ни в коем случае не привлекать внимания в людных местах. В Арвинтаре закон был скор и суров: если бы её поймали, то статус "беглой служанки" мгновенно сменился бы на статус "шпиона враждебной державы", со всеми вытекающими из этого летальными последствиями. ㅤㅤСкиннер быстро усвоила правила выживания в Империи Бахарут: никогда не вступать в прямой контакт с нанимателем и всегда пользоваться услугами теневых посредников. Она скрывала свою эльфийскую природу под глубоким капюшоном и тяжелым плащом, превращаясь в безымянную фигуру, чье присутствие в городе было мимолетным. Наученная горьким опытом, она ввела для себя жесткий протокол безопасности: смена локации каждые десять-четырнадцать дней. ㅤㅤЭтот бесконечный марафон по городам Империи служил двойной цели. Во-первых, он сводил на нет подозрительность бдительных соседей и городских стражников, для которых "постоянный жилец" без документов был красной тряпкой. Во-вторых, это была эффективная профилактика против гипотетических ищеек Короля Эльфов. Скиннер не верила, что её соплеменники рискнут открыто действовать в Арвинтаре или столичных пригородах, но она не исключала, что Десем Хуган может просто купить услуги местных охотников за головами. В мире, где золото имело вес, жизнь была лишь вопросом цены. ㅤㅤВ таком режиме параноидального транса она просуществовала более трех месяцев. ㅤㅤКак бы ей ни хотелось верить в обратное, города Бахарута встречали её одинаковой стеной отчуждения. Презрение здесь было не крикливым, как в портовых трущобах, а холодным и системным. Эльф в Империи считался чужаком по умолчанию — существом второго сорта, чье присутствие терпели лишь до тех пор, пока оно не нарушало общественный порядок. Разговоры затихали, стоило ей приблизиться к лавке, а двери закрывались перед её носом чуть быстрее, чем перед обычным человеком. ㅤㅤПоследние три месяца бродяжничества методично вытравливали из неё остатки воли. Случайные подработки за гроши, ночевки в клоаках, где отсутствие вопросов компенсировалось отсутствием безопасности, и вечное напряжение в плечах, превращавшее сон в поверхностную дрему хищника. ㅤㅤИногда, глядя в мутное отражение сточной канавы или грязного колодца, она замирала, вглядываясь в свои уши. Длинные. Заостренные. Слишком заметные. ㅤㅤВ такие минуты её пальцы сами собой нащупывали рукоять верного эльфийского ножа. Мысль, всплывавшая в сознании, не имела отношения к обороне. Это был образ последнего, радикального "инструмента свободы". Просто обрезать их. Искалечить себя, стереть расовый признак и попытаться раствориться в толпе, притворяясь человеком. Мысль была омерзительной, граничащей с безумием... и именно поэтому она казалась пугающе притягательной для измотанного разума. ㅤㅤВ ту самую ночь она сидела в тупике зловонного переулка, где густой запах гнили и застарелых испражнений, которые медленно поедали санитарные слизи или же грязееды, казался почти осязаемым. Камни мостовой высасывали остатки тепла из тела, а небо над головой сузилось до тонкой, равнодушной полоски. Скиннер сжала рукоять кинжала так крепко, что костяшки побелели, а лезвие едва слышно звякнуло о пряжку ремня. Она смотрела в пустоту, всерьез взвешивая: нанести удар сейчас или дождаться рассвета, который не сулил ничего, кроме новой порции унижений? ㅤㅤДвижение было медленным, почти ритуальным. Сталь кинжала с едва слышным шелестом начала покидать ножны, и в тот роковой миг, когда острие коснулось края эльфийского уха... ㅤㅤИменно тогда тишину переулка разорвало чужое присутствие. ㅤㅤ— Не торопись с поспешными выводами, дитя. Здоровье это ресурс, который слишком сложно восполнить, чтобы тратить его на самобичевание. ㅤㅤГолос прозвучал пугающе ровно. Слишком спокойно для вонючего тупика в полночный час. Скиннер вздрогнула, её тело, ведомое годами муштры Арлекинов, сработало автономно: она вскочила, мгновенно разрывая дистанцию и принимая боевую стойку. Кинжал замер в идеальной позиции для контрвыпада. ㅤㅤ— Кто здесь?! — её голос сорвался, но взгляд оставался острым, фиксируя малейшие колебания теней, — Назовитесь, или я выпущу вам кишки! ㅤㅤДве фигуры стояли в паре шагов от неё, словно они материализовались из самого камня стен. Первая — женщина в глубоком бежевом капюшоне. Тень скрывала черты лица, но взгляд... В нём было слишком много ледяного опыта, чтобы спутать её с обычной горожанкой. Это был взор существа, привыкшего препарировать чужие судьбы. Седьмая Преемница Идзании — хотя для Скиннер этот титул пока оставался пустым звуком. Вторая спутница выглядела немногим старше самой эльфийки, но от неё исходила иная, живая и опасная энергетика. Она улыбалась так, словно мир вокруг был не клоакой Бахарута, а полем для забавной игры. Её позывной — Базелард — соответствовал хищному блеску в глазах. ㅤㅤ— Эльфийка, отрекшаяся от прошлого и загнавшая саму себя в угол. — произнесла женщина в капюшоне. Голос её звучал как зачтение приговора или, что вероятнее, условий контракта, — Я предлагаю тебе шанс. Возможность реализовать свой потенциал, не опасаясь презрения, не боясь быть опороченной жить в осуждении. ㅤㅤ— О чем, к черту, вы говорите?! — Скиннер сделала еще шаг назад, чувствуя, как по спине ползет холод. За время скитаний в Империи она слышала достаточно слухов о теневых синдикатах и быстрорастущей организации убийц, чтобы не верить в бескорыстное спасение. ㅤㅤСкиннер рванулась вперед, намереваясь проскочить мимо них в узкий лаз между домами, но её восприятие дало осечку. Вторая женщина — Базелард — исчезла из поля зрения быстрее, чем зрачок успел зафиксировать движение. Она возникла за спиной эльфийки так естественно, будто всегда там находилась, склонившись к ней почти по-сестрински близко. ㅤㅤДоли секунды — и Скиннер почувствовала горячее, дразнящее дыхание у самого уха. ㅤㅤ— Ну же, не ершись, крошка! — весело прошептала Базелард. Её голос был полон искреннего, почти пугающего дружелюбия, — Пойдем с нами. Я обещаю, что присмотрю за тобой. Всегда мечтала о милой младшей сестренке, которую можно научить паре трюков! ㅤㅤСкиннер моментально крутанулась на пятках, нанося режущий удар по горлу наглого "призрака", но нож встретил лишь пустоту. Базелард уже стояла в трех метрах, насмешливо покачиваясь на носках сапог. ㅤㅤХолодное осознание ударило в мозг Скиннер подобно ледяной воде: если бы эти женщины хотели её смерти, она была бы мертва еще до того, как успела схватиться за рукоять. И это понимание не принесло облегчения. Напротив, оно пугало куда сильнее, чем блеск вражеской стали. Она столкнулась с силой, масштаб которой не поддавался её текущему пониманию. ㅤㅤ— Почему... я? — выдавила Скиннер. Голос её, охрипший от долгого молчания и сырости подворотен, прозвучал жалко на фоне величественного спокойствия собеседниц. Она всё ещё сжимала рукоять, но кончик клинка едва заметно дрожал, выписывая в воздухе рваную амплитуду. ㅤㅤЖенщина в бежевом капюшоне чуть наклонила голову. В этом жесте не было сочувствия — лишь холодная оценка качества материала. ㅤㅤ— Потому что ты всё ещё жива, несмотря на все усилия твоих бывших хозяев. И потому что твой потенциал расходуется впустую. Мы сможем распорядиться твоими навыками гораздо эффективнее, чем это делаешь ты, пытаясь выжить на объедках Империи. ㅤㅤКинжал в руке Скиннер дрогнул сильнее. Это не был страх перед физической расправой — она видела смерть слишком часто, чтобы бояться стали. Её парализовало само присутствие этих двоих. В их глазах не было ни жадного блеска охотников за головами, ни похотливого интереса работорговцев. Только абсолютная, гранитная уверенность в собственном превосходстве. Странное, иррациональное чувство подсказывало ей: её судьба была решена в тот самый миг, когда их тени коснулись её сапог. ㅤㅤ— Подумай хорошенько... — снова заговорила Седьмая Преемница, и её голос стал похож на шелест старой бумаги, — Разве у тебя остался хоть один путь к развитию? Куда ты пойдешь завтра? Снова в трущобы? Будешь ждать, пока удача изменит тебе и ты попадешься на глаза патрулю рыцарей? С нами тебе не придется прятаться от каждого шороха. Мы дадим тебе цель, которая оправдает твое существование. ㅤㅤБазелард, всё это время крутившая в пальцах тонкую полоску стали, весело подмигнула эльфийке: ㅤㅤ— Ну же, подружка! Мир снаружи очень скучное и злое место для таких, как мы. А у нас... у нас есть семья! Ахем... специфическая конечно, кусачая, но своя. Разве тебе не хочется наконец-то уснуть, зная, что никто не перережет тебе глотку за медный грош? ㅤㅤВоцарилась долгая, тягучая пауза. Слышно было, как где-то в отдалении по мостовой прогрохотала телега ночного дозора. Впервые за долгие месяцы параноидального бега Скиннер ощутила, что невидимая петля на её шее чуть ослабла. Давление этих женщин было иного рода — оно не душило, оно предлагало опору. Пусть даже эта опора была острой, как лезвие бритвы. ㅤㅤСкиннер медленно, дюйм за дюймом, опустила клинок. ㅤㅤ— Я... — начала она, но слова застряли в горле. ㅤㅤ— Тебе не нужно отвечать прямо сейчас. — перебила её Седьмая, разворачиваясь к выходу из переулка, — Твое согласие уже написано в твоих глазах. Иди за нами, если хочешь перестать быть добычей и снова стать хищником. ㅤㅤ...И на этом моменте воспоминание оборвалось, рассыпавшись искрами в глубине её памяти. ㅤㅤСкиннер, до этого неподвижно замершая на самом краю карниза, медленно поднялась. Она потянулась всем телом, подставляя лицо умирающим лучам заходящего солнца — жест был ленивым, почти домашним, и в этой обманчивой расслабленности крылась грация сытого хищника. Она не обернулась на звук, словно заранее считала вибрацию шагов за своей спиной. ㅤㅤ— Всё еще витаешь в облаках, Скини? — меланхоличный голос разрезал вечернюю тишину. — Ты ведь знаешь, что сестрица Бел пришла бы в ярость, узнай она, что ты тратишь время на пустые меланхоличные вздохи по её душе. ㅤㅤСкиннер обернулась. Перед ней, возникнув из теней дымохода, стояла Катар. ㅤㅤПод стандартным плащом убийцы "Идзании" угадывалась крепкая, собранная фигура. В её телосложении не было ни изящной хрупкости Скиннер, ни избыточной мускулатуры — лишь сухая, плотная масса, идеально заточенная под ближний бой. Короткие русые волосы были подстрижены так, чтобы не закрывать обзор в хаосе схватки, а лицо с резкими чертами несли на себе отметины старых, едва различимых шрамов. Глаза Катар были цепкими и холодными — постоянно сканировали пространство, привычно высчитывая дистанцию и тайминги для рывка. ㅤㅤВ её руках на мгновение блеснули два тяжелых пробивающих кинжала — оружие, предназначенное не для скрытных уколов в спину, а для вскрытия доспехов и лобовых атак. Катар была узким специалистом: контр-ассасином. Та, кого организация выпускала против элитных телохранителей и подобных им убийц. В этот раз, по прямому распоряжению Лидера и личной просьбе Скиннер, она присоединилась к этой мстительной миссии. ㅤㅤСкиннер лишь молча качнула головой, отгоняя нахлынувшие образы прошлого. ㅤㅤ— Это и есть та самая точка интереса? — спросила Катар, подходя к самому краю крыши. ㅤㅤОна присела на корточки рядом со Скиннер, плечом к плечу, привычным движением спрятав клинки в рукава и сложив ладонь козырьком над глазами, чтобы блики заката не мешали обзору. ㅤㅤ— Да... — голос Скиннер понизился до едва слышного шепота. — Поместье захвачено той тварью, что несет ответственность за смерть Базелард. ㅤㅤ— Значит, наша основная цель внутри. ㅤㅤКороткий, резкий кивoк. ㅤㅤ— А ещё там авантюристы. ㅤㅤ— Тц... а вот это уже морока. — Катар недовольно скривилась, обнажив зубы в подобии оскала, — Какой ранг хоть? На что нам рассчитывать? ㅤㅤ— Четверо платиновых. Сами по себе они не представляют серьезной угрозы для нашего состава, но... ㅤㅤ— Но? — Катар мгновенно уловила заминку в голосе напарницы. ㅤㅤ— За последние три часа на территорию здания вошли еще двое. Девушка-получеловек с рогами и мужчина в белоснежном одеянии. У неё на груди я отчетливо видела орихалковый жетон, а у второго... не видела. Но логично предположить, что её спутник обладает сопоставимым уровнем способностей. ㅤㅤКатар замерла, её взгляд стал еще острее. Появление авантюристов орихалкового ранга переводило операцию из разряда быстрой зачистки в разряд столкновения с непредсказуемым результатом. В иерархии Гильдии авантюристов пропасть между платиной и орихалком не измерялась простым численным превосходством. Это был качественный скачок в базовых характеристиках и боевом опыте — разница, которую невозможно нивелировать количеством пушечного мяса. И хотя Катар не сомневалась в способностях Скиннер, способной при благоприятных условиях устранить даже двух обладателей орихалковых жетонов, перспектива прямого столкновения с ними не вызывала у неё ни малейшего восторга. ㅤㅤПоказатели тревоги в её сознании предсказуемо поползли вверх, заставив дёрнуть бровь. ㅤㅤ— Двое орихалковых? Серьезно? В этом то захолустье? — Катар раздраженно сплюнула, — Сколько же бабла этот боров вывалил за такую защиту.. и из каких дыр он их вообще выкопал? Авантюристы такого ранга не сидят в провинциях без веской причины. ㅤㅤ— Не знаю деталей... — глухо отозвалась Скиннер, не отрывая взгляда от цели, — но судя по прошедшему времени, поместье они покидать явно не намерены. ㅤㅤ— Тц... — Катар снова цокнула языком, в её голосе прорезалось рычание, — С платиновыми мы бы разобрались за один прокат, но ввязываться в драку с орихалком это уже за рамками расчетного риска! Скини, вот скажи мне, почему ты вытянула именно меня? Неужели не логичнее было запросить поддержку Томагавк? Если ты не забыла, моя специализация завязана на контр-инициация и подавление мобильных целей вроде нас самих. А мужебаба как раз создана для силового прорыва и уничтожении хорошо защищенных целей. Я здесь явно не в своей среде! ㅤㅤСкиннер повернулась к напарнице, и на её губах промелькнула горькая, едва различимая усмешка. ㅤㅤ— Таков и был первоначальный план. Но у Томагавк возникли осложнения с целью в Арвинтаре... и как итог её миссия затянулась. Пришлось импровизировать на ходу, но, как видишь... эта задержка создала критическую погрешность в наших прогнозах. ㅤㅤКатар тяжело вздохнула, признавая поражение перед фактами. В Идзании приказы и обстоятельства редко оставляли место для дискуссий. ㅤㅤ— Эх, ну что с тобой поделать? Ладно, как-нибудь сладим, если удача будет на нашей стороне. Нас только двое на острие атаки, или ты успела выдернуть еще кого-то из резерва? ㅤㅤ— С нами будет еще Скрамасакс. — ответила Скиннер, возвращаясь к созерцанию поместья, — Она как раз пытается разузнать об внутреннем распорядке поместья. — добавила Скиннер, не оборачиваясь, — Сначала подслушает имперских рыцарей, что недавно наведывались туда с инспекцией. А затем уже пошпионит за самим поместьем вблизи. ㅤㅤ— О, наша малышка молчунья? — Катар коротко хохотнула, и этот звук был лишен всякого веселья, — Да, в искусстве пассивного шпионажа она та ещё профи. Хороший выбор для такой деликатной... кхм... "прогулки". И каков наш итогов план? Надеюсь, он включает в себя нечто большее, чем просто ворваться и действовать наобум? ㅤㅤ— План вариативен. Всё зависит от того, какую информацию соберет Скрамасакс. Но в общих чертах: я бы хотела, чтобы вы двое инициировали отвлекающий маневр и сковали боем авантюристов. Мне нужно время, чтобы добраться до цели и ликвидировать её. ㅤㅤКатар на мгновение перестала сканировать горизонт и пристально посмотрела на напарницу. ㅤㅤ— Скини, ты ведь осознаешь уровень риска? Ты же понимаешь, что рядом с этим жирным боровом "кто-то" будет находиться неотлучно? И с вероятностью в девяносто процентов этот "кто-то" один из тех самых орихалковых авантюристов. ㅤㅤ— Понимаю. — голос эльфийки был холодным и твердым, как лед на Азерлийском Хребте, — И тем не менее, я справлюсь. У нас нет права на провал. ㅤㅤКатар равнодушно пожала плечами, признавая чужую решимость. В их деле фанатизм часто заменял здравый смысл. ㅤㅤ— Ну, раз ты так уверена в своем успехе... валяй. Мне-то что? Мое дело просто махать железом. И всё таки, что нам по итогу делать с остальными? ㅤㅤ— В каком смысле? — Скиннер едва заметно нахмурилась. ㅤㅤ— Ну-у... — Катар протянула это слово, задумчиво вертя в пальцах рукоять своего кинжала, — Формально мы ведь не выполняем чей-то заказ на убийство. Мы здесь по личным мотивам. Вендетта за... Базелард. Авантюристы это просто работяги, выполняющие поручение. Лично нам они ничего не сделали. Будем вырезать всех под ноль или пусть живут? Тяжесть работы от этого зависит. ㅤㅤСкиннер на секунду замолкла, глядя на то, как тени удлиняются, поглощая сад поместья. ㅤㅤ— Я не думаю, что в тотальной зачистке будет прямая необходимость, Катар. Но если иного пути не останется, то я не стану накладывать на вас ограничения. Они сами выбрали эту работу. Выбирая такую опасную работу, ты автоматически подписываешь согласие на встречу с такими, как мы. ㅤㅤ— Супер! — Катар хищно оскалилась, и в её глазах вспыхнул азарт бойца, — Терпеть не могу сдерживаться против этих дуралеев. Даже если это просто отвлечение внимания, я хочу услышать, как ломаются их хваленые доспехи. ㅤㅤСкиннер снова присела на край крыши, свесив ноги в пустоту. Катар последовала её примеру, но в её движениях не было ни грации, ни меланхолии, а лишь только практичность. ㅤㅤ— Отдохни пока. — негромко произнесла эльфийка, — Мы нападём лишь глубокой ночью. Когда их бдительность упадет до минимума. ㅤㅤДевушка с пробивающими кинжалами ухмыльнулась, словно только и ждала команды "отбой". Она бесцеремонно плюхнулась спиной на черепицу, совершенно не заботясь о том, что может соскользнуть вниз. На такой высоте обычный человек задыхался бы от страха, но для профессионала "Идзании" наклонная крыша была не опаснее мягкой перины. ㅤㅤ— М-м-м, ладненько... Как раз не смыкала глаз прошлую ночь из-за того паршивого заказа в порту. Разбудишь меня, когда придет время проливать кровь, хорошо? ㅤㅤСкиннер не ответила. Горечь утраты, смешанная с ледяной, почти осязаемой решимостью, выстроила вокруг неё непроницаемую стену. В её сознании не осталось места для праздных разговоров — только сухой расчет траекторий и предвкушение момента, когда сталь коснется податливой плоти виновника. ㅤㅤРядом послышалось мерное сопение. Катар, обладая завидной способностью отключать сознание по щелчку пальцев, уже погрузилась в восстановительный сон. Для ветерана "Идзании" это было не проявлением беспечности, а жизненно важным навыком — экономить ресурсы организма перед неизбежным выбросом адреналина в предстоящей бойне. ㅤㅤЭльфийка же осталась сидеть неподвижно, превратившись в еще одно незаметное украшение на коньке крыши. Её взгляд был прикован к горизонту, где последние багровые всполохи заката догорали, вскоре начав уступать место полноправной власти ночи. Она отчетливо понимала: сегодняшнее вмешательство в судьбу поместья станет либо триумфальным аккордом их мести, либо финальной точкой в их собственной биографии.

***

ㅤㅤНочь опустилась на провинцию тяжёлым саваном, превращая оживлённые днём улицы в вязкое марево из теней и приглушённых звуков. В этом безмолвии имперский город казался не декорацией для жизни, а лишь блёклым наброском на чёрном холсте. Для убийц "Идзании" такая среда была естественной: крыши домов превратились в сеть связанных островов, по которым можно было скользить, не опасаясь случайных взглядов стражи или патрулей гиппогрифов и грифонов. ㅤㅤС того момента, как Катар провалилась в свой чуткий, почти животный сон, прошло несколько часов. Скиннер всё это время сохраняла неподвижность статуи, вглядываясь в очертания поместья. Она изучала здание так, словно пыталась прожечь взглядом каменные стены и вскрыть тайны, скрытые внутри. Тишину нарушил лишь едва уловимый шелест — звук трения мягкой кожи о черепицу. Обычный человек списал бы это на порыв ветра или возню бродячего кота, но Скиннер даже не вздрогнула. Ведь это означало только одно. ㅤㅤСкрамасакс вернулась. ㅤㅤЕсли Катар была воплощением сокрушительного авангарда, а Скиннер — аристократкой, скрывающей под маской благородства клинок убийцы, то Скрамасакс казалась... подростком, решившим принять форму взрослого человека. Невысокая, подчёркнуто худощавая, с короткими каштановыми волосами, обрезаными так, чтобы не мешать обзору и не цепляться за снаряжение. Её узкое лицо с острыми, словно выточенными из кости скулами, всегда сохраняло выражение сонной отрешённости. Казалось, она смотрит на мир сквозь узкие щёлки вечно полуприкрытых глаз, фиксируя лишь те переменные, что имеют значение для успеха миссии. Под её плащом угадывалось лёгкое облачение, лишённое всякого блеска — идеальная экипировка для того, кто привык часами сливаться с шероховатой кирпичной кладкой. ㅤㅤВ Идзании её ценили не за способность проливать кровь галлонами, а за редкий дар — становиться незаметной там, где спрятаться, казалось бы, физически невозможно. Скрамасакс была идеальным инструментом сбора данных, ухом, прижатым к самой замочной скважине мироздания. Впрочем, и в бою она была тоже чертовски хороша. ㅤㅤКатар сразу же приоткрыла один глаз, мгновенно избавляясь от остатков сна — признак ветерана, чей мозг привык переходить в боевой режим по первому сигналу. ㅤㅤ— Мм? Ну? — прохрипела она, не меняя позы и не выдавая своего присутствия лишними движениями, — Что нарыла, Сакс? ㅤㅤСкрамасакс опустилась на корточки, её движения были скупыми и выверенными. Она не тратила время на пустые приветствия — в их ремесле вежливость считалась излишним шумом, ведущим к провалу. ㅤㅤ— План обороны выстроен профессионально. — голос Скрамасакс был лишён эмоций, напоминая шелест сухой листвы в осеннем лесу, — Дистанция между постами выверена так, чтобы исключить слепые зоны. Они явно подготовились к возможной угрозе и перешли в режим повышенной готовности. Так-что простой прогулочки не получится. ㅤㅤСкиннер медленно повернула голову, и в её глазах, обычно скрытых под маской безразличия, блеснул холодный, расчетливый интерес профессионала. ㅤㅤ— Есть конкретика? — голос эльфийки был тихим, как шелест клинка о ножны. — Каково точное расположение охраны? ㅤㅤСкрамасакс начала методично загибать тонкие, покрытые мозолями от тетивы и клинков пальцы, словно вела в уме невидимый счет будущим трупам: ㅤㅤ— Основой обороны выступают двое, находящиеся в непосредственном контакте с целью. С высокой долей вероятности это наши орихалковые гости. Второй этаж, кабинет в восточном крыле. Позиция статичная, сектор обзора перекрывает единственный вход. Далее идёт связующее звено: одиночный пост на лестничном марше между ярусами. Контролирует пролет и основной коридор, исключая возможность внезапного прорыва снизу. ㅤㅤОна загнула третий палец, продолжая сухой, лишенный эмоций отчет: ㅤㅤ— Внешний контур: двое патрулируют первый этаж. Интервал ротации примерно... три минуты с погрешностью. Маршрут пересекается в центральном холл и гостиной, так что нужно подобрать момент, когда они будут раздельны. И, наконец, последний это "крыса" в подвальном помещении. Следит за техническими лазами и дренажными системами. Пройти незамеченными через окольные пути или подпол не выйдет: охранный радиус они выстроили безупречно. Работал явно ветеран. ㅤㅤКатар хищно оскалилась, разминая затекшие плечи. В полумраке её зубы блеснули, как у дикого зверя, почуявшего запах крови. ㅤㅤ— Одна приоритетная цель и шесть щитов... Плотное построение по типу черепахи? Похоже, наш наниматель знатно наложил в штаны от страха перед возмездием, раз решил окружить себя такой сворой. ㅤㅤОна окончательно сбросила оцепенение сна и села, с громким хрустом разминая шейные позвонки. ㅤㅤ— Значит, они герметично перекрыли все основные пути входа. Классическая "коробочка-крепость" — Катар сплюнула на черепицу, — Для дилетантов бы это стало тупиком. Но для нас... это лишь вопрос правильного подхода. ㅤㅤСкрамасакс ответила коротким, почти механическим кивком. Повисла тяжелая пауза, наполненная лишь свистом ночного ветра. Скиннер в это время замерла, прикрыв глаза: в её сознании, словно на магическом пергаменте, разворачивалась трехмерная схема особняка. Коридоры, слепые зоны, толщина перекрытий и предполагаемый радиус обнаружения противника — она просчитывала тайминги с дотошностью инженера, допускающего погрешность лишь в десяток секунд. ㅤㅤ— Что ж! Раз они думают, что заперли нас снаружи, предлагаю взломать эту жестянку вот как... — наконец подала голос Катар, хищно ухмыльнувшись, — Используем дымовые шашки с едким составом на первом ярусе. Я и Сакс ворвемся в авангарде, инициируем прямой контакт и стянем на себя всё внимание. Платиновые и как минимум один орихалковый ранг предсказуемо клюнут на шум и ломанутся в холл, как ошпаренные крысы. ㅤㅤСкиннер медленно открыла глаза. В их глубине не отражалось ни капли сочувствия, лишь холодный блеск лунного света. ㅤㅤ— Приемлемо. Как только вы навяжете им ближний бой, я активирую [Теневое Перемещение]. Минуя пост на лестничном марше, я перейду сразу на второй этаж. Пяти минут в режиме скрытности мне вполне хватит, чтобы убить цель и сбежать через окно. ㅤㅤСкрамасакс, чей голос был холодным и монотонным, как надгробная плита, неожиданно добавила финальный штрих в эту кровавую партитуру: ㅤㅤ— Инициация за Катар. Пусть она войдет первой и вскроет привлечёт всё внимание. ㅤㅤТа нахмурилась, почувствовав в словах товарища некий профессиональный подвох. ㅤㅤ— Чего?! А ну-ка повтори, мелочь, я, кажется, ослышалась! ㅤㅤ— На тебе начало операции. — бесстрастно повторила Скрамасакс, — Пока ты связываешь боем основные силы в холле, я смогу оперативно заблокировать погреб. Запру того охранника снаружи и изнутри, чтобы исключить вероятность флангового удара нам в спину. Затем, если сочту ситуацию тактически выгодной, присоединюсь к зачистке первого этажа. ㅤㅤКатар уставилась на напарницу так, словно та предложила ей совершить ритуальное самопожертвование во славу богов, которых не существует. ㅤㅤ— Стоп-стоп-стоп! Вы что, издеваетесь? Серьезно?! — взревела она, сжимая рукояти своих двух кинжалов, — Я врываюсь в лоб одна? В дом, где два ветерана орихалкового ранга и четверка платиновых псов? Это не отвлекающий маневр, это смертный приговор! Вы вообще представляете, сколько людей на меня нападёт одновременно?! ㅤㅤ— Это расчетный риск. — Скрамасакс даже не моргнула. — Ты самая бесящая и надоедливая в группе. Так-что ты идеально подходишь под роль приманкии для фиксации внимания противника на себе. ㅤㅤ— Чего?! Да если эти орихалковые окажутся магами или мастерами меча, они меня на ремни порежут прежде, чем ты щелкнешь затвором в грёбанном погребе! — Катар процедила слова сквозь плотно сжатые зубы, и её глаз нервно дернулся, — Скини, скажи хоть ты ей, что это безумие! ㅤㅤСкиннер не ответила, а Скрамасакс продолжала смотреть на неё своими вечно полуприкрытыми глазами. В этом взгляде не было ни тени сомнения. ㅤㅤ— Да. Таковы расчетные риски. ㅤㅤ— Если орихалковый зажмёт меня в узком пространстве вместе с поддержкой платиновых... — Катар процедила слова сквозь плотно сжатые зубы, — мне, вообще-то, конец! Это билет в один конец! ㅤㅤНи Скиннер, ни Скрамасакс не удостоили её ответом. В работе "Идзании" не было места для жалоб о шансах на выживание. Скиннер уже стояла на самом краю черепицы, её силуэт начал подергиваться черной дымкой. ㅤㅤ— Мне понадобится всего пять минут. — бросила она, не оборачиваясь, — Не переусердствуйте. ㅤㅤСкрамасакс поднялась следом, становясь практически прозрачной в свете луны. ㅤㅤ— Думаю, Катар сможет организовать первые две минуты. ㅤㅤКатар переводила ошарашенный взгляд с одной на другую. ㅤㅤ— Эй! Вы вообще слышали, что я сказала?! Алло! ㅤㅤОтветом ей послужил лишь свист ветра. Обе фигуры, словно подчиняясь единому импульсу, шагнули в пустоту. Их фигуры растворились в ночном воздухе еще до того, как достигли земли — навыки скрытного перемещения сработали синхронно, поглотив их присутствие без остатка. ㅤㅤКатар осталась на крыше в полном одиночестве. Её левый глаз нервно дернулся. Она медленно поднялась, подошла к краю и посмотрела вниз, в ту беспросветную мглу, где исчезли её "верные" напарницы. ㅤㅤ— Cволочи... — прошипела она, нащупывая рукояти своих двух кинжалов. ㅤㅤВпрочем, в её голосе, помимо злости, звучало то самое неприятное, взрослое смирение, которое появляется у людей слишком рано и навсегда. Смирение тех, кто уже давно понял простую истину: в организациях, как и в трущобах этого мира, правила пишут не умные, не справедливые и уж точно не добрые — их пишут те, кто готов без колебаний пожертвовать пешкой, лишь бы партия закончилась победой. Она глубоко, медленно вдохнула, будто пытаясь втолкнуть в лёгкие не воздух, а решимость, и, отбросив последние колебания, шагнула в пустоту следом за ними. ㅤㅤЕй понадобилось не более тридцати секунд, чтобы нагнать своих товарищей. За это короткое время раздражение успело улечься, уступив место холодной сосредоточенности, присущей тем, кто уже слишком часто бывал на грани провала. Втроём они беззвучно скользнули через ограждённую территорию поместья, словно тени, которым по ошибке позволили обрести плоть. Отсутствие внешней охраны было настолько заметным, что начинало казаться подозрительным, однако времени на сомнения не было. ㅤㅤОни прижимались к стенам, выбирая самые густые пятна тени, отбрасываемые луной, и медленно, терпеливо подбирались к самому зданию. Ни магических сигнальных плетений, ни банальных капканов, ни даже намёка на подготовленные ловушки замечено не было. Но это лишь подгоняло их сильнее — тишина в таких делах редко означает безопасность. В любой момент мог нагрянуть патруль рыцарей Империи, и тогда аккуратная операция превратилась бы в шумную бойню. ㅤㅤПригнувшись, они машинально поправили ткань, скрывающую нижнюю часть лица, и обменялись короткими кивками у окон первого этажа. Этого жеста было достаточно — слова здесь были лишними. Прежде чем отделиться от группы, Скрамасакс метко бросила Скиннер небольшой стеклянный флакон. Внутри плескался раствор серебра — простая, но эффективная мера против любой твари, которая могла оказаться куда менее "человечной", чем ожидалось. Скиннер ловко перехватила бутылёк и, не теряя ни секунды, начала быстро покрывать лезвие оружия тонкой плёнкой серебра. Но к тому моменту, как она закончила, Сакс уже исчезла, растворившись в ночи так, словно её там и не было вовсе. ㅤㅤКатар же, убедившись, что её тычковые кинжалы плотно легли в ладони, выхватила две дымовые шашки. Фитили она подожгла о специальную подошву — отработанное до автоматизма движение — и, бросив последний взгляд на эльфийку, метнула их в разные окна. Прошло всего пару секунд, прежде чем внутри раздались глухие хлопки, и едкий, густой дым начал заполнять помещения первого этажа. В тот самый миг, когда Катар исчезла из поля зрения, Скиннер рванулась к двери. Один мощный удар — и та с треском распахнулась внутрь. Пользуясь прикрытием дымовой завесы, она тут же активировала навык [Теневое Перемещение], и её тело, потеряв объём и форму, растеклось по полу, превратившись в живую тень, проскальзывающую внутрь. ㅤㅤЗвуки боя на первом этаже уже начали нарастать — глухие удары, приглушённые крики, лязг металла. Отсчёт операции пошёл. Медлить было нельзя. Скользя по стенам и полу, Скиннер с поразительной скоростью поднялась на второй этаж. Платиновый авантюрист, вцепившийся в лестничный проём, стоял в мучительном раздумье, разрываясь между приказом держать позицию и инстинктом броситься на помощь своим. Он так и не заметил, как по стене рядом с ним проскользнула подозрительная, слишком живая тень. Подобным навыком обладали все оперативники Идзании — их обучение неизменно шло по пути убийц и ассасинов. В другой ситуации она бы позволила себе мимолётную усмешку. Но времени оставалось всё меньше. ㅤㅤНаконец, обнаружив нужную дверь в восточном крыле — там, где располагалась постель Дезмонда, — она бесшумно протекла внутрь. Одним из главных достоинств [Теневое Перемещение] было то, что пользователю не требовалось открывать двери. Щели, зазоры, пространства под рамами — для тени они были широкой дорогой. Убийцы Идзании могли проникать туда, куда обычный человек не смог бы просунуть даже палец. ㅤㅤОказавшись внутри комнаты, Скиннер сместилась к её центру и позволила тени вновь обрести форму. Первое, что бросилось в глаза — сам Дезмонд. Он сидел за столом, судорожно сгорбившись, опершись локтями о поверхность, а его пальцы были сплетены перед лицом, прикрывая рот, будто он пытался удержать рвущиеся наружу панику или беспокойство. Рядом с ним стоял подросток в робе священнослужителя — хиллер, без сомнений. Слишком молодой, слишком напряжённый, чтобы скрывать свой страх. ㅤㅤОднако её не покидало ощущение неправильности происходящего. Где второй охранник? По плану он должен был быть здесь. Неужели они и правда не ожидали нападения именно в этот момент, и ему пришлось отлучиться по какой-то личной причине? Мысль была странной, но удобной. А значит — приемлемой. ㅤㅤНе давая себе времени на лишние размышления, Скиннер полностью вернулась в физическую форму посреди комнаты, сжимая в руке верно заточенный кинжал "Скиннер". ㅤㅤМальчишка-хиллер был слишком юн. В глубине души она не хотела его трогать. Но он, нахмурившись, стиснул свой небольшой жезл и шагнул вперёд, загораживая собой стол и Дезмонда. Сам же Дезмонд нервно икнул, заметив её в темноте комнаты — эльфийку в тёмных одеяниях, чьи глаза в полумраке горели откровенным, холодным презрением. ㅤㅤАарон, чьи пальцы всё ещё сжимали жезл так, будто от силы хвата зависела не только чужая, но и его собственная жизнь — сделал ещё несколько шагов вперёд. Он двигался неловко, слишком прямо, слишком открыто, словно выставляя себя мишенью, но в его позе не было ни показной бравады, ни глупой храбрости. Лишь твёрдое, почти упрямое намерение исполнить долг. Его голос дрогнул лишь в самом начале, но затем выровнялся. ㅤㅤ— Дальше вы не пройдёте, — произнёс он, глядя прямо в её глаза, — и ничего здесь не добьётесь. Вас будут судить по закону. ㅤㅤСкиннер едва не скривилась. Закон. Это слово звучало особенно нелепо в комнате, где за спиной прятался человек, ответственный за смерть больше людей, чем ей довелось убивать. Ей хотелось спросить: "Ты вообще понимаешь, что за тварь пытаешься защитить?" И в этом вопросе не было бы ни истерики, ни личной обиды — лишь холодная насмешка над тем, что юный священнослужитель с таким пылом собирается прикрывать мерзкую нечисть. Но она промолчала. Не потому что не хотела — потому что не считала его достойным ответа. ㅤㅤЕё тело уже наклонилось вперёд — центр тяжести смещен, мышцы бедер натянуты, словно стальные пружины, а дыхание переведено в готовящийся атакующий ритм. Скиннер уже представляла что сейчас произойдет: один взрывной рывок, низкое скольжение в обход мальчишки и точный росчерк стали по сонной артерии Дезмонда. Чистая работа, занимающая меньше секунды. Быстрая смерть. ㅤㅤ— Господин Табула! Прошу вас, пора! — внезапно сорвался на визг Дезмонд, выкрикивая имя куда-то в пустоту за её спиной. ㅤㅤСкиннер сперва не поддалась на дешевую уловку, но её тело, отточенное сотнями ликвидаций, на долю мгновения замерло. Этого микроскопического зазора в тайминге оказалось достаточно. ㅤㅤОна почувствовала это кожей — чужое дыхание у самой шеи. Тёплое, размеренное, пугающе спокойное. А затем в тишине комнаты раздались медленные, сухие хлопки, будто невидимый зритель оценивал посредственное выступление уличного мима. ㅤㅤ— Это довольно неловкая... — произнес мужской голос. ㅤㅤ«Сзади?!» ㅤㅤИнстинкт выживания, стоящий выше разума, сработал прежде, чем сознание успело обработать угрозу. Скиннер, не оборачиваясь, оттолкнулась от пола, совершив невероятный пируэт в воздухе. Зацепившись носком сапога за край массивного комода, она использовала инерцию, чтобы мгновенно разорвать дистанцию и занять выгодную позицию позади возникшей фигуры в белом. Она уже была готова к контратаке, кинжал замер в боевой позиции, но... ㅤㅤ— ...ситуация. — спокойно закончил мужчина, словно между началом его фразы и её отчаянным прыжком не произошло ровным счетом ничего. ㅤㅤОн прошел мимо неё с таким безразличием, будто Скиннер была не одной из сильнейших убийц "Идзании", а досадным пятном на обоях. Неторопливым, исполненным достоинства шагом он приблизился к Дезмонду и Аарону. В его движениях не было ни капли той суеты, что свойственна смертным перед лицом опасности. ㅤㅤ— А ведь мы так старались приготовиться к вашему прибытию... — продолжил он с легкой, почти театральной обидой в голосе, — И в ответ не услышали даже короткого приветствия. Какое прискорбное отсутствие манер. ㅤㅤСкиннер же не слушала его слов. Сейчас её разум лихорадочно обрабатывал данные, пытаясь найти логическое объяснение провалу восприятия. ㅤㅤ«Почему я его не увидела или не почувствовала его приближения?! Ни шороха ткани, ни колебания воздуха... Моё обострённое восприятие и уши должны были зафиксировать даже мышь в соседней комнате!» ㅤㅤЕё взгляд, острый, как скальпель, просканировал незнакомца. Тот самый спутник драгоноида-орихалка. Она помнила его фигуру, но сейчас реальность не сходилась с теорией. Жетона авантюриста не было. Ни на груди, ни на поясе. Может прячет под одеждой? Или вовсе не авантюрист? Нет... ей в любом случае нужно быть настороже. ㅤㅤ«Даже если он не авантюрист, он всё ещё сопровождает орихалковый ранг, а это значит, что его уровень сопоставим или даже выше» ㅤㅤПальцы сильнее сжали рукоять, костяшки побелели. Свободная рука медленно поползла за спину к поясу, нащупывая метательные снаряды. ㅤㅤ«Оружия при нем не вижу. Ни клинка, ни посоха, ни магического кристалла... Хиллер? Баффер поддержки? Нет, не похоже. Слишком уверенная стойка. Вероятнее всего чистый маг. А значит, дистанция это мой единственный союзник. Нужно устранить его немедленно, пока он не успел использовать магию!» ㅤㅤТабула тем временем широко раскинул руки, словно приглашая всех присутствующих на сцену своего личного театра. Его белоснежная фигура сияла в полумраке кабинета, притягивая взгляд, но для Скиннер это сияние было сродни предсмертному блеску на лезвии гильотины. ㅤㅤ— Юная леди, вы ведь имеете прямое отношение к "Идзании", не так ли? — произнес он почти ласково, с интонациями искушенного коллекционера, — Видите ли, у меня есть к вам предложение, от которого... ㅤㅤОна не дала ему закончить. В мире профессиональных убийц лишнее слово стоило жизни. ㅤㅤТри метательных кинжала, чьи лезвия были покрыты вязким концентратом парализующего яда, сорвались с её пальцев. Снаряды рассекли воздух с характерным высокочастотным свистом, доступным лишь мастерам с высоким показателем ловкости. Дезмонд с паническим писком, больше подобающим грызуну, нырнул под массивный дубовый стол. Аарон, смертельно напрягшись, уже начал судорожно возводить жезл, преждевременно шепча формулу [Малого Исцеления] — инстинкт клирика сработал быстрее осознания ситуации. ㅤㅤНо то, что произошло в следующую секунду, заставило само время в кабинете замедлиться. ㅤㅤТабула не уклонился. Он не использовал магию и даже не пошевелил корпусом, чтобы уйти с линии атаки. ㅤㅤОн просто поднял правую руку — и с пугающей, механической точностью перехватил все три клинка. Один зажало между указательным и средним пальцами. Второй — между средним и безымянным. Третий он поймал у самого основания ладони. Это выглядело не как отчаянная защита, а как отрепетированный фокус, где смертоносное железо превратилось в послушный реквизит. ㅤㅤВ комнате воцарилась противоестественная тишина. Даже звуки яростной схватки, доносившиеся снизу, внезапно показались чем-то бесконечно далеким и неважным. ㅤㅤТабула с подлинным исследовательским интересом покрутил один из ножей перед глазами, изучая радужную пленку токсина на стали. Он выглядел так, словно разглядывал редкий, но не слишком удачный образец энтомологической коллекции. ㅤㅤВ этот момент здание содрогнулось. Пол под ногами ощутимо дрогнул, а по стенам пошли мелкие трещины — судя по глухому рокоту и волне жара, достигшей второго этажа, внизу сдетонировало что-то вроде [Огненный Шар]. Вероятно, cражение в холле перешло в основную фазу. ㅤㅤ— Как... как ты?! — впервые подала голос Скиннер. Её голос, обычно холодный и уверенный, сейчас едва заметно дрожал, а зубы непроизвольно сжались в скрежете ㅤㅤ— На самом деле, всё предельно просто! — весело отозвался Табула, и в его глазах блеснуло озорство игрока, наслаждающегося своим превосходством, — Ловкость рук, немного понимания баллистики и абсолютно никакого мошенничества. Ну, может быть, капля практики. ㅤㅤОн небрежно подбросил пойманные ножи на ладони, и затем разжал пальцы, из-за чего конфискованное оружие со звоном посыпалось на паркет. Скиннер почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот: незнакомец отбросил отравленную сталь с таким безразличием, словно это были не смертоносные клинки, а палочки для еды, потерявшие всякую ценность. ㅤㅤСкрестив руки на груди, Табула чуть наклонил голову, и его маска "вежливого странника" на миг стала почти укоризненной. ㅤㅤ— Ах да... — протянул он, — Вы ведь так и не удостоили ответом мой призыв к переговорам. Поверьте, для обеих сторон было бы куда продуктивнее, если бы мы начали с диалога, а не с метания острого железа. ㅤㅤ— Вы хоть понимаете, какую мразь вы взялись защищать?! — вспыхнула она, и её голос сорвался на рычание, — С чего вы взяли, что я стану слушать ваши бредни?! ㅤㅤОт неё веяло ненавистью. Густой, едкой, почти осязаемой. Это уже не была холодная отрешённость профессионального ликвидатора, следующего букве контракта. Даже самому глупому бы стало очевидно, что это была личная вендетта. ㅤㅤТабула мгновенно зафиксировал это изменение в агро-настрое противника. ㅤㅤ— И тем не менее, — продолжил он, сохраняя пугающее спокойствие, — я готов предложить вам те триста золотых, что обещаны за его голову, плюс солидную надбавку от меня лично в качестве бонуса за беспокойство. Всё, что требуется, так это отказаться от убийства моего нанимателя и выслушать мою прось... ㅤㅤ— Триста золотых?! Надбавка?! — Скиннер выплюнула слова, словно они были пропитаны ядом, — Да при чём здесь ваши проклятые деньги? Эта сволочь личный враг всей Идзании! ㅤㅤ— Э... ㅤㅤТабула осекся. На долю секунды его непоколебимая уверенность дала трещину. Тщательно выстроенная в голове логическая цепочка "есть заказ, есть цена, есть убийцы" — рассыпалась прахом. ㅤㅤ«Что-то информация не сходится. Неужели ошибка в вводных данных?» — мелькнуло в его сознании. ㅤㅤРазве Леинас не подтверждала сумму контракта в документах? Разве сам Дезмонд не дрожал, когда подтверждал цифры? Табула было хотел руководствоваться логикой Иггдрасиля, где за любым нападением стоял либо квест, вознаграждение или жажда лута. Он бросил быстрый взгляд через плечо, надеясь получить пояснения от первоисточника, но Дезмонд по-прежнему изображал из себя предмет мебели под столом. ㅤㅤАлхимик сразу же осознал, что угодил в классическую ловушку собственного разума. Он полагал, что подготовил идеальную почву для переговоров, выстроив стратегию на фундаменте логики и выгоды, но совершенно не учёл иррациональный фактор — незамутнённую ненависть, которую было невозможно предсказать. ㅤㅤ«Я ведь знал, что в этой истории слишком много белых пятен! И тем не менее...» — пронеслось в его голове. ㅤㅤНесостыковки теперь вспоминались одна за другой, насмехаясь над его самоуверенностью. Почему Дезмонд по странным причинам мёрзнет? Почему Идзания начала охоту именно сейчас, спустя три года затишья? И, наконец, почему он так легковерно принял версию Леинас? Да, их показания совпали, но в мире, где информация стоит дороже золота, это могло быть лишь искусно приготовленным раствором лжи. Мог ли Дезмонд вообще не понимать, за что на него взъелись убийцы? Это казалось сомнительным, но гадать уже не было смысла. Партия зашла в тупик ещё до того, как он успел наладить с Идзанией хотя бы подобие контакта. ㅤㅤВеликий Алхимик тяжело вздохнул. Это не был театральный вздох для публики — так вздыхает гроссмейстер, обнаруживший, что его противник играет по совершенно иным правилам, о которых забыли предупредить. Его взгляд медленно переместился от стола, под которым жалко вжался в пол Дезмонд, к эльфийке в тёмном капюшоне. ㅤㅤВ глазах Табулы мелькнуло искреннее раздражение. Его злила не она, а сама ситуация, которая с каждой секундой становилась всё менее удобной. Ему бы сейчас задать десятки вопросов — Дезмонду о его "наградной" истории и убийце о причинах столь личной ненависти. Выяснить корень конфликта. Разобрать всё по слоям. Но поле боя не располагало к долгим беседам. ㅤㅤ— Что-ж... — негромко произнёс он, подводя черту под своими размышлениями. — Не могу сказать, что эта информация меня не удивила. Однако смею предположить... что вне зависимости от предложенных мною условий, вы более не намерены слушать? ㅤㅤСкиннер не ответила. Она даже не удостоила его взглядом, лишь на мгновение мазнула глазами по столу, где затаилась её жертва, и тут же вновь сосредоточилась. В её молчании не было сомнения — только холодный и убийственный расчёт. Она больше не собиралась вступать в диалог. Табула кожей чувствовал, как в её сознании идёт работа: оценка позиции, углы атаки, расстояние до цели и вероятность его вмешательства. И это означало только одно: ㅤㅤ— Господин Дезмонд. — ровно произнёс Табула. Его голос, лишенный малейших признаков тревоги, прозвучал в замершем кабинете как удар колокола, — Если вам дорога ваша жизнь, я бы настоятельно советовал вам вылезти из под стола и занять позицию за моей спиной. Поверьте, это единственная безопасная зона в данном помещении. ㅤㅤОн скупым, выверенным движением отставил левую руку, одновременно ненавязчиво смещая Аарона в сторону. Всё выглядело пугающе естественно — плавный маневр существа, привыкшего диктовать свои условия пространству. Дезмонд, мелко дрожа, начал выползать из-под стола на четвереньках. Его дорогой халат сбился, волосы растрепались, а лицо приобрело болезненный, почти восковой оттенок. Спотыкаясь и задыхаясь, он буквально вжался в спину Табулы, инстинктивно ища защиты у того, кто еще мгновение назад казался ему лишь странным гостем. ㅤㅤТем временем Скиннер окончательно перешла в режим ликвидатора. ㅤㅤЕё дыхание стало глубоким и ритмичным, избавляя кровь от лишнего адреналина. Тело расслабилось, но это была обманчивая мягкость хищника, чей прыжок уже просчитан до миллиметра. Она начала активацию своих боевых навыков, шепча их названия, словно заклинания: ㅤㅤ— [Порыв Ветра]. ㅤㅤВоздух вокруг неё на мгновение уплотнился, закручиваясь в невидимый кокон. ㅤㅤ«Это... магия для воинов ближнего боя?» — в сознании Табулы мгновенно вспыхнул искренний, почти детский восторг исследователя, — «В Иггдрасиле такого точно не было. Выглядит не как привычная магия, но и не навыки классов... Как любопытно!» ㅤㅤ— [Усиление Способностей]. ㅤㅤМышцы под кожей налились стальной силой, движения стали еще невесомее, лишаясь всякой инерции. ㅤㅤВ этот момент здание содрогнулось от нового удара. Снизу донёсся утробный рокот — что-то внизу заставило пол под ногами дрогнуть так, словно само поместье пыталось стряхнуть с себя дерущихся. Волна жара и запах гари достигли второго этажа. Сражение внизу входило в свою терминальную стадию, становясь всё более яростным. ㅤㅤНа долю секунды взгляд Скиннер непроизвольно метнулся к дверному проему. ㅤㅤ«Катар... Сакс...» ㅤㅤТревога за товарищей коснулась её разума, но она мгновенно подавила её, выжигая эмоции профессиональной сосредоточенностью. Она не могла позволить себе слабость. Не здесь и не сейчас. ㅤㅤ— [Природная Гибкость]. ㅤㅤСуставы и связки словно утратили естественные ограничения, превращая её тело в живой хлыст. ㅤㅤ— [Мастерское Уклонение]. ㅤㅤЕё силуэт будто стал менее чётким, менее осязаемым. Теперь она была готова. ㅤㅤТабула наблюдал за этой подготовкой с легким, почти научным интересом. В его глазах эти "боевые искусства" выглядели любопытными, но крайне примитивными костылями, которыми смертные пытались подпереть недостаток силы. Однако и ему пора было предпринимать какие-то действия. Он едва заметно склонился к плечу юноши-клирика и прошептал, обдав его ухо дыханием: ㅤㅤ— По моему сигналу активируй [Вспышку]. В самый последний момент, Аарон. ㅤㅤЮноша вздрогнул от неожиданности, его пальцы судорожно сжали жезл. Взгляд Табулы, спокойный и требовательный, действовал на него подавляюще. ㅤㅤ— С-сейчас? Или когда? — голос клирика сорвался на шепот. ㅤㅤ— Будь готов к моему сигналу. — отрезал Табула. ㅤㅤАарон сглотнул, пытаясь черпать уверенность в фигуре Алхимика, который стоял перед ним подобно незыблемому, но явно недовольному монолиту. ㅤㅤ— В замкнутом пространстве... ночью... это ослепит всех присутствующих. — пробормотал юноша, скорее убеждая себя, чем споря. ㅤㅤТабула выпрямился, возвращая себе бесстрастное выражение лица. ㅤㅤ— Не трать время на беспокойство. Просто сделай так, как я скажу. ㅤㅤОстрый эльфийский слух Скиннер уловил каждое слово, но она не изменила концепцию предстоящей атаки. Лишь едва заметно сместила центр тяжести, решив, что никакое ослепление не помешает её клинку найти цель. И в следующее мгновение она сорвалась с места. ㅤㅤРывок был подобен выстрелу из пушки, но целью стал не Дезмонд и даже не таинственный маг в белом. ㅤㅤСкиннер метила в Аарона. ㅤㅤИзначально она не планировала тратить время на мальчишку, но расчет профессионала мгновенно перестроился: если она устранит поддержку, то и самый опасный противник лишится подстраховки. Её шаг был молниеносным, лишенным всякого шума. Кинжал уже шел по идеальной траектории, нацеленной в горло клирика. ㅤㅤ— Сейчас! — резкий, как удар хлыста, приказ Табулы разрезал воздух. ㅤㅤ— [Вспышка]! — выкрикнул Аарон, вкладывая в заклинание всю свою уверенность. ㅤㅤПолумрак кабинета взорвался ослепительно ярким, яростным светом. Магия первого ранга, обычно считавшаяся вспомогательной, в тесном помещении и после долгой темноты сработала подобно удару молота по глазам. Свет был настолько жестоким, что казалось, в зрачки вонзились раскаленные иглы. ㅤㅤДаже с её аурой [Мастерского Уклонения] и обостренными рефлексами, Скиннер инстинктивно зажмурилась. Её выверенный удар дрогнул, а траектория сбилась. Нога задела какой-то предмет — то ли край тяжелого стула или задравшийся ворс ковра — и инерция броска едва не обернулась падением. Она была вынуждена уйти в резкий перекат, разрывая дистанцию и пытаясь выиграть драгоценные доли секунды, пока зрение не вернется в норму. ㅤㅤВ стандартных операциях Идзании подобная заминка в три секунды была равносильна смертному приговору. Но Скиннер всё еще цеплялась за надежду: заклинание типа [Вспышка] — это палка о двух концах. Они должны были ослепнуть так же безнадежно, как и она сама. ㅤㅤОдна секунда. Тьма, выжженная белым пламенем. ㅤㅤДве секунды. Пульсирующая боль в висках. ㅤㅤТри секунды. Слух был единственным, что остался верным. Острые эльфийские уши зафиксировали отчетливый, почти издевательский звук открывающейся двери. Быстрый, слаженный топот ног. И следом прозвучал резкий хлопок закрывшейся створки. ㅤㅤ— Тц... — она издала низкий рык, резко тряхнув головой, словно пытаясь физически сбросить с глаз пелену остаточного света. ㅤㅤСкиннер вскочила на ноги, её тело уже было готово к рывку в погоню. ㅤㅤ«Бегство вам не поможет! В замкнутом пространстве убийца всегда быстрее мага!» — яростная мысль вспыхнула в её сознании, когда зрение начало возвращаться. Контуры мебели обретали четкость, тени ложились на свои места. ㅤㅤИ в этот момент она замерла, пораженная двойным ударом по своему самолюбию. ㅤㅤПервым осознанием стало унижение: она действительно оступилась из-за ковра. Того самого, который Табула мимоходом, почти незаметным движением стопы, сместил в сторону во время "попытки" переговоров. Это не была случайность — это была ловушка, расставленная еще до того, как начался бой. Холодный пот выступил на её лбу: он просчитал такую возможность заранее. Немыслимо! ㅤㅤНо второе открытие было куда более шокирующим. ㅤㅤВ кабинете не было ни мужчины в белом, ни юного клирика. ㅤㅤДаже отзвук их шагов в коридоре казался теперь странной иллюзией. Возле массивного стола стоял лишь Дезмонд — в своем нелепом халате, с растрепанными волосами и абсолютно потерянным взглядом. Совершенно один. ㅤㅤ— А? — это короткое недоумение сорвалось с их губ одновременно. ㅤㅤСкиннер застыла, едва ли сдерживая нервную усмешку. Её разум лихорадочно пытался сопоставить факты: звук шагов и двери был, но как они могли так бесстыдно бросить своего нанимателя? Авантюристы совсем потеряли профессиональную этику?! ㅤㅤДезмонд же, осознав, что остался без прикрытия, впал в состояние абсолютной паники. Он судорожно вращался на месте, озираясь то на дверь, то на пустые пятна пола, где еще мгновение назад возвышались его защитники. ㅤㅤ— Господин Табула?! Господин Аарон?! — его голос сорвался на визгливый фальцет, в котором сквозило отчаяние приговоренного, — Прошу... умоляю, не бросайте меня! Где вы?! Куда вы делись?! Молю вас, вернитесь! ㅤㅤОн протянул руки к пустоте, словно надеясь нащупать невидимую преграду, но наткнулся лишь на холодный воздух. Великий Алхимик и его коллега-клирик исчезли так же бесследно, как гаснет свеча на ветру, оставив своего нанимателя один на один с воплощением его ночных кошмаров. ㅤㅤСейчас он выглядел не как богатый заказчик, а как жалкий, убогий сгусток плоти. Испуганный грызун, лишенный своей золоченой клетки. У него не осталось ни магической поддержки, ни верных клинков охраны, ни стен, способных защитить. Был лишь он сам — дрожащий человек в нелепом ночном халате, замерший в кабинете напротив профессионального убийцы, чья жажда мести наконец обрела осязаемую цель. ㅤㅤСкиннер медленно выпрямилась, и в тишине комнаты отчетливо послышался хруст её шейных позвонков. Её губы едва заметно изогнулись в хищном оскале, лишенном капли человечности. Ненависть, которую она подавляла в присутствии таинственного мага, теперь хлынула наружу, затапливая сознание багровым маревом. ㅤㅤБазелард. ㅤㅤЭто имя, сопровождаемое образом бледного лица и обрывками воспоминаний, эхом отозвалось в её памяти. Нежный, едва слышный голос, который она надеялась услышать хотя бы ещё раз, вновь прозвучал в голове, требуя справедливости. ㅤㅤИ вот теперь перед ней стояла та самая тварь, ответственная за её смерть. Существо, чья природа и пороки разрушили чужую жизнь, сейчас было совершенно беззащитным. Брошенным. Забытым богами и союзниками. В глазах Скиннер Дезмонд никогда не был человеком — и даже не тварью которой он являлся, а целью для мести. Актом священного возмездия. ㅤㅤОна сделала первый шаг. Медленный. Тяжелый. Смакуя каждый миллиметр сокращающейся дистанции. В её руках снова блеснула сталь, и на этот раз некому было её перехватить.