Том 2. Глава 36: Рок Идзании

ㅤㅤШаги Табулы Смарагдины отдавались глухим эхом, когда он переступил порог того, что когда-то именовалось парадной гостиной. Остановившись в дверном проеме, он на мгновение замер, позволяя своим глазам адаптироваться к отсутствию освещения и провести первичный анализ помещения. ㅤㅤЗрелище было бы удручающим для любого ценителя архитектуры: некогда обедневший, но всё ещё величественный зал, чей интерьер явно претендовал на статусность и роскошь, теперь больше походил на полигон для испытания осадных заклинаний. ㅤㅤМассивные дубовые панели были вырваны с корнем, обнажая серый камень фундамента, а паркет, инкрустированный редкими породами дерева, пошел трещинами, превратившись в месиво из щепок и копоти. В несущих стенах зияли неровные дыры — явный след взрыва, сила которого заставила бы содрогнуться даже опытного фортификатора. ㅤㅤС точки зрения стороннего наблюдателя или, скажем, инженера-строителя, все поместье находилось в критическом, аварийном состоянии. Любая попытка эксплуатации этого здания без полной реконструкции была бы верхом безрассудства. ㅤㅤВпрочем, вопросы гражданского строительства и безопасности конструкций занимали его голову лишь в контексте заглушения мигрени. Сейчас это здание было не более чем временным плацдармом, отработавшим свой ресурс. ㅤㅤОн двинулся вглубь зала, плавно обходя торчащее из пола колоссальное черное копье. Оружие, сотворенное заклинанием седьмого ранга [Создание Высшего Предмета], выглядело чужеродно и грозно среди обломков мещанского быта. ㅤㅤТщательно выверенный баланс, матовая поверхность, поглощающая свет, и едва уловимая аура магии. Судя по тому, с каким рвением Сульфур приняла его, копьё пришлось ей по душе, особенно после досадной утраты её собственного оружия в столкновении с Инсектом. ㅤㅤКрейл, шедший чуть впереди, сейчас лишь мог беспокоиться о товарищах. Как он уже и говорил, Сульфур, одержимая азартом погони, сорвалась с места, преследуя остатки отступивших сил противника. ㅤㅤТабула проводил взглядом направление, куда, вероятно, устремилась его НИП. Было бы крайне полезно, если бы ей удалось захватить хотя бы ещё одного ассасина Идзании живым. В этом мире информация была самым дорогим ресурсом, а специалисты такого уровня, как убийцы Идзании, обладали уникальными сведениями о методах подготовки и скрытых резервах местных государств. Для алхимика их сила и навыки были не просто источниками данных, но и ценной возможность в потенциально будущей войне. ㅤㅤМиновав основную зону повреждений, они вышли к дальней части зала, где разрушения были менее масштабными, но атмосфера куда более тяжелой. Табула осторожно опустил Скиннер на относительно чистый участок пола, стараясь не тревожить её больше необходимого. ㅤㅤКрейл уже занял позицию возле Лизы. Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к уцелевшей стене. Её дыхание было прерывистым, а лицо мертвенно-бледным от запредельного истощения маны. Она пыталась сосредоточиться, восстановить контроль над телом, но пальцы её заметно дрожали. Рядом с ней, растянувшись на обломках, лежал рыжебородый дварф. Даже без тщательного осмотра Табула понял: его положение было хуже некуда. ㅤㅤ— Когда именно произошло отравление? — голос Табулы Смарагдины прозвучал ровно, лишенный всякой эмоциональной окраски, что лишь подчеркивало серьезность момента. ㅤㅤАлхимик плавно опустился на одно колено, его тяжелые одеяния с шорохом коснулись замусоренного пола. Он приложил бледную ладонь ко лбу дварфа. Кожа Торбранда была неестественно горячей, почти обжигающей, а тело сотрясала мелкая, непрекращающаяся дрожь. ㅤㅤКазалось, внутри этого невысокого, но крепкого тела разыгрывалась невидимая и жестокая битва, в которой защитные механизмы организма, истощенные борьбой, уже начали сдавать позиции одну за другой. ㅤㅤТабула перевел взгляд на Аарона. Тот стоял рядом, ссутулившись, и под тяжелым взором своих товарищей виновато опустил голову. В его позе читалось глубокое раскаяние, смешанное с бессилием, которое часто охватывает людей перед лицом неизвестной угрозы. ㅤㅤ— Прошло примерно три или четыре минуты... — голос Аарона слегка дрогнул, — Как только я узнал, в каком состоянии находится Торбранд, я немедленно спустился на первый этаж и применил свою магию исцеления. Но... моих сил и молитв оказалось недостаточно. ㅤㅤУслышав это, Табула едва заметно нахмурился, и в его глазах вспыхнул огонек исследовательского интереса, смешанный с недовольством: ㅤㅤ«Не хватило божественной магии клирика, чтобы справиться с каким-то ядом?» — эта мысль заставила его мозги работать быстрее. ㅤㅤПодобная информация была весьма примечательной, хотя в этом странном мире, где правила Иггдрасиля порой причудливо искажались, она не была совсем уж невероятной. Табула не считал себя узкопрофильным специалистом по ядам, однако его познания в алхимии и огромный опыт иномирца позволяли ему видеть суть вещей глубже, чем любому местному целителю. Понимая, что время сейчас — самый дорогой реагент, он отбросил лишние расспросы и приступил к самостоятельному осмотру, действуя с методичностью хирурга. ㅤㅤПервым делом он приподнял голову дварфа, фиксируя её в удобном положении. Его пальцы, уже привыкшие к тонкой работе с ретортами, осторожно обследовали нос и рот. Он приподнял губы Торбранда, внимательно изучая состояние десен. ㅤㅤОтсутствие спонтанных кровотечений позволило ему мгновенно отсечь целый пласт известных ядов: версия с внутренним кровоизлиянием или воздействием мощных прокоагулянтов становилась крайне маловероятной. ㅤㅤЗатем его внимание привлекли тонкие, едва заметные иглы, рассыпанные по полу возле неподвижной руки дварфа. Табула аккуратно подобрал одну из них двумя пальцами и поднес к лицу. Он принюхался, концентрируя своё восприятие, но не уловил ни характерной горечи миндаля, присущей цианидам, ни резкого, аммиачного зловония, напоминающего крысиный яд. ㅤㅤ«Странно... даже в этом примитивном мире средневековья использование вариаций крысиного яда было бы наиболее логичным и ожидаемым исходом» — мысленно анализировал он, разглядывая иглу, — «Хотя я до сих пор не встретил здесь ни одной живой крысы, методы уничтожения вредителей обычно развиваются повсеместно. Но здесь я имею дело с чем-то неизвестным» ㅤㅤОтложив иглу, Табула переключил внимание на тело пострадавшего. Он слегка задрал голову дварфа, проверяя состояние лимфоузлов на шее, а затем прижал пальцы к сонной артерии. Пульс был нитевидным, слабым и аритмичным, но он всё еще прощупывался. ㅤㅤЭто был хороший знак — яд действовал не мгновенно, а значит, первая помощь от Аарона, хоть и не сняла весь эффект, но смогла замедлить распространение токсина по кровотоку, подарив жертве драгоценное время. ㅤㅤТабула на мгновение замер, фиксируя все видимые симптомы: сузившиеся до состояния булавочных головок зрачки, ритмичные судорожные подергивания лицевых мышц и тяжелое, свистящее дыхание, сопровождающееся характерным хрипом в легких. ㅤㅤОднако больше всего его насторожило кое-что ещё. Из уголков рта и ноздрей дварфа начала медленно сочиться прозрачная, густая слизь, которую он заметил лишь сейчас, когда она начала пузыриться при каждом выдохе раненого. ㅤㅤ«Неужели гиперсекреция лёгких?» — мысленно подытожил Табула, и его внутренний голос, свободный от необходимости звучать эмоционально, стал еще более холодным и расчетливым. ㅤㅤСимптомы были слишком характерными, чтобы их игнорировать. Табула Смарагдина мысленно перебрал десятки известных ему симптомов, и чем дольше он анализировал состояние дварфа, тем меньше ему нравился итоговый вывод. Картина до боли напоминала классическое отравление пестицидами, а если быть точнее — воздействие фосфорорганических соединений, блокирующих холинэстеразу. ㅤㅤКонечно, вполне возможно, что физиология дварфов отличалась от человеческой повышенной плотностью тканей и естественным сопротивлением магии, но биологические основы могли оставаться схожими. К его сожалению, он не знал как устроен организм дварфов. И тот факт, что Торбранд всё еще цеплялся за жизнь, означал лишь одно: критический порог еще не был пройден. У него всё еще оставался шанс на успешную реабилитацию. ㅤㅤВ подобных обстоятельствах время превращалось в самого безжалостного врага. Секунды могли решить исход борьбы буквально на глазах, превращая живое существо в пустую оболочку. Яд не добил дварфа мгновенно, что давало Табуле определенное пространство для маневра. ㅤㅤРазумеется, самым простым и логичным решением было бы использование заклинания [Исцеление] шестого ранга. ㅤㅤС вероятностью, близкой к абсолютной, магия такого уровня не только исцелила бы дварфа, но и просто уничтожила бы все токсичные соединения из кровотока, не оставив от них и следа. Однако проблема заключалась в ином: за его действиями наблюдали. Демонстрация способностей такого ранга перед незнакомцами, с которыми он сотрудничал лишь по воле случая, была бы не просто опрометчивым шагом, а актом откровенной глупости, нарушающим все правила осторожности. ㅤㅤ— Крейл, Аарон. — спокойно произнес он, не оборачиваясь и не повышая голоса, но в его тоне прорезалась сталь, не терпящая возражений, — Мне немедленно нужна чистая вода. И найдите что-нибудь, что можно использовать в качестве мыла. ㅤㅤОн на мгновение повернул голову, бросив на авантюристов короткий, пронзительный взгляд. В этом взгляде не было сочувствия — лишь холодная констатация факта: промедление сейчас равносильно смертному приговору. ㅤㅤ— Если, разумеется, вы заинтересованы в том, чтобы ваш товарищ выжил. — добавил он, и эти слова подействовали на мужчин лучше любого аргумента. ㅤㅤАвантюристы, подстегиваемые страхом за друга и авторитетом Алхимика, сорвались с места и бросились в сторону кухни, их тяжелые шаги быстро затихли в глубине разрушенного поместья. Табула остался в полуразрушенном зале наедине с раненым, Лизой и тяжелым, удушливым запахом гари и крови. ㅤㅤОн тихо хмыкнул, поправляя перчатку. Даже теперь ситуация не стала значительно проще. Лиза, хоть и выглядела предельно изможденной, всё еще находилась здесь. Она была слишком слаба, чтобы вмешиваться, но она всё еще могла активно наблюдать за происходящим. ㅤㅤТабула снова опустил взор на Торбранда. Дварф начал бессвязно бормотать, а его конечности задергались в хаотичных судорогах, словно его сознание пыталось вырваться из плена собственного взбунтовавшегося тела. Ситуация требовала специфического антидота. ㅤㅤ«Атропин...» — эта мысль, четкая и холодная, словно отчеканенная на стальной пластине, мгновенно всплыла в сознании Алхимика. ㅤㅤТабула Смарагдина мысленно цокнул языком, разражаясь внутренней тирадой по поводу несовершенства обстоятельств. В данной ситуации атропин, являясь классическим лекарством, был бы идеальным решением — ключом, отпирающим замок, которым яд сковал нервную систему дварфа. Но суровая реальность диктовала свои условия: в его инвентаре не имелось готового препарата в нужной форме. ㅤㅤКонечно, среди его алхимических запасов наверняка нашлись бы высушенные паслёновые или что-то в этом роде, из которых можно было бы экстрагировать антидот, но в полевых условиях, когда счет шел на минуты, заниматься алхимической перегонкой было верхом нелепости. Ему придётся импровизировать, используя лишь те инструменты, что могли оказаться под рукой, и полагаться на фундаментальные знания физиологии. ㅤㅤОн слегка склонил голову набок, и его зрачки перефокусировались, оценивая нарастающую интенсивность мышечных сокращений пострадавшего. Торбранд был на грани — еще немного, и судороги могли привести к разрыву связок или даже остановке сердца от запредельного стресса. ㅤㅤ— Нужно его успокоить. — пробормотал он про себя, и его пальцы совершили едва уловимое, почти грациозное движение. ㅤㅤВокруг кисти на долю секунды дрогнула мана. Табула применил заклинание усыпления низкого ранга так, что даже опытный маг вряд ли бы заметил это мимолетное возмущение фона. Для такого существа, как он, это было не сложнее, чем дышать. ㅤㅤРезультат последовал незамедлительно: судороги, сотрясавшие тело дварфа, стали затихать, а напряженные, стальные мышцы постепенно обмякли. Рваное, паническое дыхание Торбранда сменилось тяжелым, но более ровным ритмом, хотя хрипы в груди по-прежнему свидетельствовали о смертельной опасности. ㅤㅤТеперь перед Алхимиком стояла куда более прозаичная и грязная проблема — жидкость в легких. Торбранд буквально тонул, захлебываясь собственной мокротой, и обычные припарки или обтирания здесь были бесполезны. Табула быстро окинул взглядом разоренную гостиную. Хаос разрушения не оставил здесь ни одного целого предмета мебели, который можно было бы использовать в качестве медицинского стола. Повсюду были лишь горы хлама, обломки стропил и щепки. ㅤㅤДействовать пришлось грубо, отбросив всякое почтение к статусу пациента. Табула подхватил тяжелое, плотно сбитое тело дварфа под мышки и лёгким рывком затащил его на груду обломков в углу зала. Свалившиеся друг на друга доски и части массивного шкафа образовали подобие наклонной плоскости. Он уложил Торбранда грудью на это возвышение, расположив его так, чтобы голова и плечи свешивались вниз, едва не касаясь замусоренного пола. Законы гравитации сработали незамедлительно: густая слизь, пузырясь, начала медленно вытекать изо рта пострадавшего. ㅤㅤТабула не терял ни мгновения, зная, что пассивного дренажа могло быть недостаточно. Сложив ладонь лодочкой, он начал наносить серию выверенных, хлестких и вибрирующих ударов по спине дварфа, стараясь точно попадать в область между лопаток. Каждый такой удар отзывался в теле Торбранда глухим эхом, заставляя его легкие непроизвольно сокращаться и выплескивать на пол скопившуюся пену. ㅤㅤИспользуя оторванный лоскут плаща дварфа, Табула обмотал им свои пальцы и принялся методично вычищать слизь из ротовой полости и глотки Торбранда. Это была кропотливая и неприятная работа, лишенная всякого восторга, но именно она сейчас освобождала путь для кислорода. Алхимик действовал с механической точностью, полностью сосредоточившись на задаче и игнорируя тошнотворные ощущения от процесса. ㅤㅤМанипуляции выглядели по-настоящему варварски — любой местный жрец, привыкший полагаться на чистоту божественного света, пришел бы в ужас от подобного зрелища. Однако эффективность этого метода была неоспорима: спустя минуту непрекращающегося изнурительного дренажа судорожное, влажное бульканье в груди дварфа сменилось первым глубоким, пусть и хриплым вдохом. ㅤㅤЭто не означало, что угроза отступила окончательно, но критическая фаза возможного удушья была пройдена. Положение дел, по крайней мере, перестало стремительно катиться в бездну с каждой новой секундой. ㅤㅤТабула Смарагдина отстранился, вытирая испачканные пальцы о плащ дварфа. На мгновение он замер, превратившись в неподвижное изваяние, пока его разум на огромной скорости перебирал следующие шаги. Он анализировал и вспоминал механики отравлений, известные ему по Иггдрасилю, сопоставляя их с реальностью своего прошлого и этого мира. ㅤㅤАлхимические яды, пестициды, специфические паралитические токсины, вызывающие гиперсекрецию — всё это могло давать схожую клиническую картину. В мире, где магия и биология переплетались самым причудливым образом, спешка с окончательными выводами была непозволительной роскошью для профессионала вроде него. ㅤㅤНужно было узнать, что из имеющегося в его арсенале могло сработать хотя бы частично. ㅤㅤОн медленно сунул руку во внутренний карман своей объемной мантии. Со стороны это движение выглядело совершенно обыденно, будто алхимик просто ищет нужный предмет в глубокой складке одежды. На самом же деле его пальцы привычно скользнули в подпространство инвентаря, скрытого от глаз окружающих. ㅤㅤТабула прекрасно помнил, что демонстрация бездонного хранилища в присутствии местных жителей была бы верхом неосторожности. Внешне всё должно было выглядеть как поиск в личных принадлежностях заурядного, хоть и опытного алхимика. ㅤㅤСначала он извлек небольшой флакон из темного стекла, заполненный вязкой изумрудной жидкостью. Слегка встряхнув его, он поднес сосуд к свету, пробивающемуся сквозь проломы в потолке, и задумчиво изучил игру бликов на поверхности. Спустя пару секунд он покачал головой и, не открывая пробки, убрал его обратно. Слишком широкий спектр действия, к сожалению не подходит. ㅤㅤВторой флакон, содержащий прозрачную субстанцию с серебристым осадком, потенциально мог дать слабую положительную реакцию, но и этот вариант не убедил Табулу. Как некоторый в своём роде перфекционист, он знал, что при столкновении с неизвестными токсинами важна не просто общая нейтрализация, а ювелирная точность. ㅤㅤОшибка в подборе антидота могла не только оказаться бесполезной, но и спровоцировать необратимую и неконтролируемую обратную реакцию. А это ему было не нужно. ㅤㅤНаконец, его рука замерла на третьем флаконе. Осторожно откупорив его, он нанес крохотную каплю содержимого на кончик иглы, которую подобрал ранее. Реакция последовала незамедлительно: едва заметное изменение цвета и характерное шипение подсказали ему, что состав вступил в прямое взаимодействие с ядом. ㅤㅤТабула прищурился, вглядываясь в происходящее с интенсивностью хищника, выслеживающего добычу, и спустя несколько секунд выдохнул. ㅤㅤ«Пожалуй... этот может сработать» ㅤㅤНесмотря на то что подходящий состав был найден, Табула Смарагдина не позволил себе роскошь поспешности. В его понимании алхимия была сродни высшей математике, где одна неучтенная переменная могла превратить формулу спасения в нелепую ошибку. ㅤㅤОн продолжил методично извлекать флаконы из инвентаря, проверяя их один за другим. В эту минуту любая ошибка, вызванная излишней самоуверенностью, стоила бы слишком дорого, а Великий Алхимик превыше всего ценил безупречность исполнения. ㅤㅤКогда из глубины коридора донеслись тяжелые, торопливые шаги возвращающихся авантюристов, Табула уже сформировал окончательный план действий. Теперь оставалось лишь реализовать их, не допуская ни малейшего дрожания пальцев в решающий момент, когда жизнь дварфа будет висеть на волоске. ㅤㅤОн не стал оборачиваться на звук, лишь на мгновение задержал взгляд на бледном лице Торбранда, чье дыхание стало чуть менее свистящим. Только когда тени Крейла и Аарона упали на щербатый пол гостиной, Табула плавно перевел взор на дверной проем. ㅤㅤЧерез секунду авантюристы уже оказались возле него, тяжело дыша от бега. В их руках были сосуд с содержимым, которое не совсем соответствовало его изначальным ожиданиям, но, по иронии судьбы, подходило для текущей ситуации в некотором смысле даже лучше. ㅤㅤВместо чистой воды и мягкого мыла они притащили грубый, едкий на вид самодельный щёлок. В деревянной бадье плескалась мутноватая жидкость, в которой отчетливо виднелись хлопья древесной золы и мелкая угольная взвесь — вполне себе чистящее средство для суровых условий этого мира. Табула коротко кивнул. ㅤㅤЕго разум на мгновение вызвал из памяти обрывки знаний из прежнего мира — те редкие случаи, когда стерильность была непозволительной роскошью, а выживание зависело от умения использовать самые примитивные антисептики. ㅤㅤКритические ситуации редко оставляли время для этикета и удобств; именно такие грубые, почти неправильные решения зачастую спасали жизни там, где пасовали академические методы. Табула взял посуду, придирчиво оценил концентрацию золы в растворе и поставил бадью рядом с собой, на относительно чистый участок пола. ㅤㅤ— Хорошо, сойдёт. — произнес он, вновь поворачиваясь к Торбранду. ㅤㅤГолос Табулы Смарагдины по-прежнему звучал ровно, сохраняя ту леденящую душу монотонность, которая была присуща расе, стоящей выше простых смертных тревог. ㅤㅤОн еще раз окинул взглядом живот дварфа, осматривая следы уколов. Табула на короткое мгновение задержал на них взор. Если его догадка подтвердится и иглы были смазаны чем-то, вроде фосфорорганических соединения этого мира, то ситуация была критической. ㅤㅤОпасность ФОСов заключалась не в их громком названии, а в том, с какой методичной жестокостью они разрушали организм изнутри, провоцируя тотальный хаос в нервной системе. Сначала подступает предательская слабость, затем мышцы сводит спазмами, следом наваливается бронхоспазм и та самая обильная секреция, которую он только что купировал вручную. ㅤㅤФиналом всегда становились судороги и остановка дыхания. В такой ситуации атропин был бы не просто полезен — он являлся единственным логичным инструментом для хирургически точного вмешательства. И к глубокой, скрытой за маской досаде, этого реагента в его распоряжении сейчас не оказалось. ㅤㅤИменно из-за отсутствия прямого антидота Табула и остановил свой окончательный выбор на том самом зелье, которое до этого держал в руке чуть дольше остальных, взвешивая все за и против. ㅤㅤФлакон, зажатый в его пальцах, представлял собой один из его шедевров алхимического искусства. Выполненный из затемненного обсидианового стекла, он имел узкое, идеально притертое горлышко, исключающее испарение даже самой летучей эссенции. На нем не было ни вычурных этикеток, ни магических печатей, которыми так любили украшать свои поделки алхимики из Немескара. ㅤㅤДля игрока уровня Табулы Смарагдины, чей инвентарь был упорядочен с маниакальной, почти пугающей точностью, подобные подписи были излишни. Память, отточенная годами игры в Иггдрасиль, позволяла ему опознать любой свой предмет по едва уловимому оттенку стекла, его весу или температуре. В конце концов, зачем нужны было создавать бумажные ярлыки, когда любой нормальный игрок мог мгновенно получить всю информацию через системный интерфейс? ㅤㅤЭтот предмет не принадлежал к божественному классу и не был легендарным эликсиром уровня редкости "Крови Феникса", способным одним использованием заполнить полоску HP и мгновенно обнулить все счетчики отрицательных статусов. Табула извлек нечто более специфическое. ㅤㅤЗелье носило странное название — "Железная Кукла". Почему он выбрал именно это название, когда создавал его в игре? Теперь, спустя столько времени и событий, Табула уже и сам с трудом мог вспомнить, чем именно руководствовался в тот момент. ㅤㅤВозможно, это была метафорическая отсылка к побочному эффекту: во время действия состава аватар игрока переставал реагировать на любые внешние раздражители, замирая и становясь неподвижным на некоторое время, словно манекен или неодушевленный предмет. Скорее всего, так оно и было — в его практике названия всегда следовали за функцией, какой бы причудливой она ни казалась со стороны. ㅤㅤВ рамках Иггдрасиля этот алхимический состав пользовался заслуженным уважением среди профессиональных танков и бойцов авангарда. Его основное предназначение заключалось в нейтрализации специфических статусных эффектов, таких как [Мышечный Спазм] или [Нервный Шок]. ㅤㅤПодобные дебаффы, часто накладываемые высокоуровневыми монстрами ядовитого или электрического типа, были опасны не столько потерей очков здоровья, сколько полной утратой контроля над персонажем. ㅤㅤИгрок оказывался заблокирован в бесконечном цикле прерывания действий, беспомощно наблюдая, как его аватар сотрясается в конвульсиях, пока полоска жизни неумолимо стремится к нулю от атак врага. "Железная Кукла" же принудительно стабилизировала персонажа, превращая его в непоколебимый изваяние, невосприимчивое к атакам на некоторое время. ㅤㅤТабула Смарагдина на мгновение задумался, глядя на обсидиановый флакон. Станет ли предмет, чья эффективность в Иггдрасиле подтверждалась лишь сухими строчками в логе боя и появлением соответствующей иконки в интерфейсе, спасением в этой сырой и пугающей реальности? Здесь ведь не будет системных сообщений, которые высветили бы надпись "Иммунитет" над головой Торбранда. Но в этом мире, где магия и физиология переплелись в причудливый и порой пугающий узел, Табула полагался на единственный закон, который еще ни разу его не подводил — закон абсолютного превосходства знаний Иномирца над законами местной природы. ㅤㅤВпрочем, прежде чем приступить к введению препарата, он внес в свой план еще одну существенную поправку. Если его гипотеза о фосфороорганической природе яда верна, то главной задачей на текущем этапе было не "излечение" пациента в широком смысле слова, а устранение источника отравления. "Железная Кукла" могла купировать симптомы и предотвратить коллапс нервной системы, но она была бессильна, если яд продолжал впитываться в кровь через открытые раны на животе. ㅤㅤ«Полевая медицина это всегда про поиск компромисса между идеалом и реальностью» — мысленно прокомментировал он свои действия, — «Состав не является универсальным панацеей, но в сочетании с механической очисткой и промыванием щелочным раствором он создаст необходимый результат. А в нынешних обстоятельствах хорошим результатом считается любой, при котором пациент сможет пожить ещё какое-то время» ㅤㅤОн ловко провернул флакон в пальцах, проводя финальную проверку: цвет соответствовал эталонному, вязкость была в норме, осадок отсутствовал. Удовлетворившись результатом, он плавным жестом убрал остальные, не пригодившиеся зелья обратно в глубины инвентаря. Его движения были настолько быстрыми и отточенными, что со стороны казалось, будто склянки просто растворились в кармане под складками его мантии. ㅤㅤТабула поднял голову и бросил на замерших в ожидании Крейла и Аарона короткий взгляд. Его уверенность заставляла авантюристов чувствовать себя бесполезными перед лицом этого мудреца. ㅤㅤ— Теперь слушайте внимательно и запоминайте каждое слово. — его голос разрезал тишину гостиной, словно скальпель, — Промедление или небрежность сейчас равносильны убийству вашего товарища. ㅤㅤОн указал длинным пальцем на обнаженный живот дварфа, где багровели следы от игл. ㅤㅤ— Сначала промойте место укола. Тщательно, не жалея раствора. Ваша задача не просто смыть грязь, а вымыть остатки токсина из каждой поры и каждой царапины, особенно вокруг самих ран. ㅤㅤКрейл коротко и решительно кивнул, а Аарон, подстегиваемый авторитетом мастера алхимии, тут же опустился на колени рядом с раненым, готовый немедленно выполнять распоряжение. Пока авантюристы, сдерживая дрожь в руках, начали обрабатывать кожу Торбранда едкой жидкостью, Табула приступил к самой ответственной части. Он осторожно приподнял голову дварфа, поддерживая её за затылок, и поднёс горлышко обсидианового флакона к его посиневшим губам. ㅤㅤОн не собирался вливать всё содержимое разом — в состоянии глубокого шока и при нарушении глотательного рефлекса это могло привести к рвотной реакции. Табула действовал с поистине ювелирной осторожностью, вливая зелье малыми порциями. Он внимательно следил за тем, как жидкость проходит по горлу, позволяя организму дварфа постепенно принимать лекарство. ㅤㅤПри этом он не забывал и о другом. Уголком глаза он непрестанно приглядывал за Дезмондом. ㅤㅤТот уже некоторое время стоял подле Скиннер, сохраняя пугающую неподвижность. В его позе не было прямой агрессии, но чувствовалось нечто иное — выжидающая сосредоточенность хищника или палача. Табула питал врожденное недоверие к подобным проявлениям статики. ㅤㅤВ них всегда скрывалась недосказанность, мысль, которую человек опасался озвучить, но был готов воплотить в действие. Решит ли он нанести удар пленному ассасину, стоит ли Алхимику на мгновение ослабить бдительность? Табула не знал ответа, но вероятность подобного сценария уже была занесена в список потенциальных рисков. ㅤㅤОтбросив посторонние раздумья, он сосредоточился на завершении нынешней процедуры. Первая половина дозы "Железной Куклы" плавно скользнула в горло дварфа. Следом последовала вторая. Торбранд судорожно закашлялся, его тело дернулось, но Табула железной хваткой зафиксировал его голову, пресекая любые резкие движения, способные сорвать процесс. ㅤㅤКогда приступ кашля утих, Алхимик осторожно приподнял веко пострадавшего, проверяя состояние зрачков. Реакция на свет оставалась вялой, однако та пугающая, застывшая узость, характерная для действия ФОС, начала постепенно исчезать. Дыхание дварфа, хоть и сохранило рваный ритм, стало заметно глубже, а хрипы потеряли свою влажную, булькающую интонацию. ㅤㅤ«Начало положено» — мысленно отметил он. ㅤㅤВпрочем, праздновать успех было преждевременно. Зелье лишь купировало острый приступ, блокируя рецепторы, но без радикального избавления от источника яда эффект мог оказаться кратковременным. Именно поэтому Табула вновь сосредоточил внимание на очаге поражения. ㅤㅤ— Продолжайте. — скомандовал он, обращаясь к авантюристам. ㅤㅤАарон, действуя с предельной осторожностью, смачивал ткань в едком щёлоке и методично протирал кожу вокруг багровых точек на животе дварфа. Крейл, напрягая мускулы, поддерживал грузное тело Торбранда в нужном положении, обеспечивая напарнику беспрепятственный доступ к ранам. ㅤㅤПод холодным, анализирующим взглядом Табулы они работали слаженно, словно некие подмастерья. Он короткими, рублеными фразами направлял их: здесь нажать сильнее, здесь лишь коснуться, тут задержаться подольше, чтобы щелочная среда успела подействовать. ㅤㅤНа глазах Алхимика с кожи исчезал серый налет, вымывались частицы грязи и микроскопические следы той самой маслянистой жидкости, что несла в себе обещание смерти. Подобные яды подвергаются гидролизу в щелочной среде, распадаясь на менее опасные компоненты. Это знание из его прошлого мира должно быть работать здесь так же безотказно, как и заклинания высших рангов. ㅤㅤ— Не трите сами места проколов слишком резко. — бросил он через плечо, заметив излишнее рвение Аарона, — Щёлочь в первую очередь это агрессивное вещество, и оно способно разъедать ткани не хуже кислоты. Нам важнее убрать остатки яда с кожи, а не оставить ему ожог. ㅤㅤЭти слова прозвучали почти буднично, с той пугающей беспристрастностью, с которой опытный мясник рассуждает о разделке туши или полевой медик о порядке наложения жгута. Для Табулы Смарагдины процесс спасения Торбранда мало чем отличался от рутинной перевязки. В его прошлом мире, скрытом за пеленой воспоминаний о реальности до Иггдрасиля, ему не раз приходилось работать в условиях, где понятия "стерильность" и "безопасность" были лишь красивыми словами из учебников. ㅤㅤТам, среди токсичного смога и давящей атмосферы умирающей планеты, выживание зависело от умения мгновенно оценивать риски и принимать жесткие, порой жестокие решения. И сейчас, в этом разрушенном поместье, он делал ровно то же самое. Единственным отличием было то, что вместо смога здесь была магия, а пациентом был коренастый дварф, чья кровь боролась с ядом неизвестного происхождения. ㅤㅤКогда процедура промывания близилась к завершению, тишину зала прорезали новые звуки. Это были тяжелые, уверенные шаги, которые невозможно было спутать ни с чьими другими. ㅤㅤСульфур вернулась. ㅤㅤОна замерла в дверном проеме, и ее облик представлял собой воплощение сдержанного достоинства, смешанного с едва скрываемым недовольством собой. Чуть понуренная голова, плечи, напряженные под тяжестью доспеха, и лицо, на котором застыла маска холодного раздражения — всё указывало на то, что погоня прошла не так гладко, как ей хотелось бы. Она на мгновение задержалась, словно собираясь с мыслями, а затем опустила взгляд, признавая свое поражение перед создателем. ㅤㅤ— Я не сумела настигнуть врага. — ее голос прозвучал глухо, в нем отчетливо слышалась смесь досады и упрямства, — Одна из них оказалась достаточно безумна, чтобы собственноручно сломать себе предплечье, лишь бы вырваться из моего захвата. Используя это мгновение замешательства, они сумели скрыться. Прошу простить мою прискорбную оплошность. ㅤㅤТабула Смарагдина даже не отреагировал. Он продолжал методично направлять Аарона, и лишь едва заметный наклон головы выдал то, что он услышал доклад. ㅤㅤ— Не стоит предаваться излишнему самобичеванию, Сульфур. — спокойно отозвался он, и в его тоне не было ни тени осуждения, — У нас уже есть ценный актив. ㅤㅤОн коротким, но выразительным жестом указал в сторону Скиннер, которую ранее столь эффективно обездвижил. Затем его взгляд снова вернулся к НИПу. ㅤㅤ— Даже если им и удалось ускользнуть, она станет тем, кто приведёт нас Идзании. Одного пленника более чем достаточно для моих текущих планов. Порой одна нить может привести к клубку быстрее, чем охапка разрозненных концов. ㅤㅤНа лице Алхимика не отразилось ни тени досады. Для него произошедшее не являлось провалом — скорее это была статистическая погрешность. Ведь враг всё равно утратил инициативу, понес критические потери в живой силе и, что самое важное, оставил в его распоряжении ценного пленника. Организация, подобная Идзании, после столь сокрушительного и методичного удара будет вынуждена уйти в глубокую оборону, зализывая раны. А это давало Табуле Смарагдине те самые возможности, необходимые для реализации его целей. ㅤㅤУбедившись в успехе, Табула в последний раз окинул Торбранда оценивающим взором. Теперь, когда непосредственная угроза летального исхода отступила, он мог спокойно, без спешки, оценить взглядом результат своего вмешательства. ㅤㅤДыхание дварфа всё еще оставалось тяжелым и натруженным, однако оно лишилось того отчаянного, захлебывающегося хрипа, который терзал его легкие некоторое время назад. Мощная грудная клетка поднималась и опускалась в ровном, пусть и замедленном ритме. Мышечный тонус стабилизировался, конвульсии прекратились, оставив тело в состоянии глубокого покоя. Слизь у рта исчезла, а зрачки, ранее напоминавшие булавочные головки, постепенно расширялись, возвращаясь к естественной реакции. ㅤㅤРезультат был более чем убедителен. ㅤㅤ«Похоже, этому здоровяку придется провести в объятиях Морфея не менее несколько часов» — мысленно подытожил Табула, — «Даже при его выносливости, метаболическая нагрузка от распада токсина потребует длительного периода регенерации. Думаю, часть яда всё же успела разойтись по кровотоку, и его организму понадобится время, чтобы очиститься и восстановить повреждения» ㅤㅤНо главное было достигнуто — точка невозврата осталась позади. ㅤㅤ— На этом мои полномочия окончены, господа. — произнес Табула, его голос вновь обрел ту самую бархатистую, но холодную отстраненность. ㅤㅤОн неспешно поднялся на ноги, плавным, почти аристократическим движением отряхивая перчатки от осевшей на них пыли и грязи. После этого он спокойно скрестил руки на груди, приняв позу стороннего наблюдателя. Весь его вид транслировал окружающим одну мысль: спасение жизни было лишь небольшой остановкой в куда более длинном пути. ㅤㅤ— Ваш товарищ проведет некоторое время в состоянии глубокого сна. Однако его текущее состояние я оцениваю как удовлетворительные. Так что поводов для беспокойства у вас нет. ㅤㅤЕдва последняя фраза сорвалась с его невидимых уст, как Крейл и Аарон, словно повинуясь единому импульсу, почти синхронно склонили головы в глубоком, исполненном почтения поклоне. ㅤㅤ— Благодарим вас от всего сердца, господин Табула! Мы ваши должники! — воскликнули они в унисон. ㅤㅤВ их голосах, доселе полных тревоги, теперь звучало чистое, ничем не разбавленное облегчение. Для этих людей произошедшее граничило с божественным вмешательством: еще десять минут назад их друг находился одной ногой в могиле, а теперь он мог дышать спокойно, не беспокоясь о угрозе смерти. ㅤㅤТабула лишь слегка, почти небрежно махнул рукой, пресекая поток благодарностей. Излишнее излияние чувств всегда казалось ему пустой тратой времени, ресурсом, который люди транжирили с поразительной беспечностью. В его системе ценностей благодарность была лишь побочным продуктом эффективно выполненной задачи. ㅤㅤ— Прошу вас, оставьте это. — отрезал он, — Мы всего лишь преследовали общую цель. Взаимовыручка в рамках временного союза это наиболее рациональное решение. ㅤㅤЕго взгляд на секунду скользнул к Лизе. Девушка всё еще сидела у стены, тяжело опираясь на ножку стола, которая теперь служила ей единственной опорой. Бледность постепенно покидала её лицо, уступая место естественному оттенку, хотя признаки предельного изнурения всё еще лежала на её чертах. Никто не просил Табулу помогать ей, но он, следуя своей привычке к полноте картины, счел нужным озвучить своё мнение. ㅤㅤ— Вашей подруге, кажется, тоже ничего не угрожает. Как я понимаю, магическое истощение это процесс достаточно неприятный, но обратимый. Полагаю, обычного отдыха будет достаточно для её полного выздоровления. ㅤㅤОн сделал короткую паузу, после чего слегка повернул голову, и этот жест, несмотря на свою плавность, заставил присутствующих внутренне подобраться. ㅤㅤ— А теперь, с вашего позволения. Сульфур? ㅤㅤДевушка-драгоноид отреагировала мгновенно, словно натянутая струна. В её движениях не было ни грамма лишнего, лишь абсолютная готовность служить. ㅤㅤ— Да? ㅤㅤ— Будь добра, понеси пленницу. Наше пребывание здесь более не целесообразно. Мы выполнили свою часть обязательств, так-что нам пора уходить. ㅤㅤСульфур молча кивнула. Её доспехи негромко лязгнули, когда она направилась к лежащей на полу Скиннер. Она шла уверенно, как хищник, забирающий законную добычу, однако не успела она сократить дистанцию, как путь ей преградила фигура, возникшая почти из ниоткуда. ㅤㅤ— Одну минуточку! ㅤㅤГолос Дезмонда Аркта прозвучал достаточно резко и громко, чтобы заставить всех присутствующих обратить на него внимание. В этом возгласе не было ни капли той признательности, которую только что выказывали платиновые авантюристы — лишь холодное требование. ㅤㅤ— Господин Табула, вам не кажется, что ваша своевольность несколько... возмутительна? — Дезмонд намеренно выделил последнее слово, — Разве мы все ранее не пришли к согласию? Мы ведь договоривались, что судьбу этого убийцы буду решать я. Моё право на возмездие было оговорено заранее. ㅤㅤТабула медленно, почти демонстративно поднял бровь. Этот жест, исполненный высшего высокомерия, был направлен на существо, которое, кажется, забыло, кто именно вытащил его из лап смерти. ㅤㅤДезмонд Аркт наконец перешел к активным действиям. На его лице, обычно скрытом маской сдержанности, теперь читалось плохо скрываемое раздражение. Он намеренно заслонил собой неподвижное тело Скиннер, превратив собственную фигуру в физическую преграду на пути Сульфур. Это был вызов — глупый, но прямолинейный и неприкрытый. ㅤㅤСульфур слегка нахмурилась, и её челюсти издали едва слышный, угрожающий щелчок. Ей явно претил тон, который позволил себе этот человек, а его попытка препятствовать воле её создателя воспринималась ею как личное оскорбление. Тем не менее она проявила завидную выдержку: она застыла на месте, не сделав ни шага вперед, но её выражение начало медленно тяжелеть, ожидая лишь одного слова своего творца, чтобы стереть помеху с лица земли. ㅤㅤ— Прошу прощения? — голос Табулы Смарагдины прозвучал обманчиво мягко, с той интонацией, которую используют ученые, столкнувшись с неожиданно глупым поведением. ㅤㅤДезмонд глубоко вдохнул, его грудная клетка расширилась, словно он пытался физически сдержать закипающее внутри раздражение. Он выпрямился, стараясь придать своей фигуре больше значимости перед лицами всех присутствующих. ㅤㅤ— Я безмерно благодарен за профессионализм авантюристов, которые обеспечили мою безопасность и даже сумели схватить одну из этих тварей. — произнес он, тщательно выговаривая каждое слово, — Однако я вынужден настоять на том, чтобы разобраться с моим врагом самостоятельно. Это вопрос моей чести и моей безопасности. ㅤㅤДезмонд слегка повернул голову, бросая взгляд на руины гостиной, словно призывая само здание в свидетели своих слов. ㅤㅤ— К тому же, не стоит забывать, что вы не единственная группа, задействованная в этом контракте. Господа из "Солнечного Луча" рисковали жизнями наравне с вами, и они имеют ровно те же притязания на трофеи и добычу, что и вы. ㅤㅤЕго губы скривились в подобии вежливой, светской улыбки, которая, впрочем, не могла скрыть истинных, куда более приземленных и мерзких мотивов. За этой маской читалось желание полностью контролировать ситуацию и скрыть некоторые концы в воду. ㅤㅤ— Было бы крайне дурным тоном, если бы вы решили присвоить себе все лавры победителей, полностью проигнорировав вклад коллег по делу. Не находите, господин Табула? ㅤㅤПосле этой тирады Алхимик медленно, почти лениво перевел взгляд в сторону. Крейл и Аарон, стоявшие чуть поодаль, хранили молчание. Их лица выражали... странное, почти умиротворенное спокойствие. Было очевидно, что они не собираются выступать против Табулы. ㅤㅤДля них старые договоренности о праве нанимателя на добычу превратились в пустой звук в тот момент, когда этот человек вернул их друга чуть ли не с того света. Моральный долг перед спасителем перевесил устные обязательства перед нанимателем, и эта перемена в настроении их группы была весьма показательна. ㅤㅤ— И потому, — продолжил Дезмонд, не замечая перемены в атмосфере, — как ваш работодатель, я предлагаю следующее: я честно и равноправно разделю вашу награду, лично уладив все формальности с Гильдией Авантюристов. Вам лишь нужно оставить пленницу мне. ㅤㅤ«Он действительно пытается убедить меня, что она полезнее в его руках?» — Табула Смарагдина мысленно усмехнулся. Сама мысль о том, что этот чудик пытается торговаться с ним за очень ценный экземпляр, была за гранью абсурда. Этот вопрос даже не подлежал обсуждению. ㅤㅤ— Господин Дезмонд? — позвал Табула, и в его голосе зазвучали новые, темные обертоны. ㅤㅤ— Да? Слушаю вас. ㅤㅤ— Видите ли... — Табула чуть склонил голову набок, и свет, падающий сквозь проломы, создал на его мантии причудливые тени. Его облик внезапно омрачился, наполнившись тяжелой, почти осязаемой угрозой, — Я порой бываю жутко лицемерным человеком. ㅤㅤОн произнес это совершенно буднично, с той же легкостью, с какой обсуждал бы абсолютно любую тему. Но эффект был поразительным: Дезмонд невольно отшатнулся на полшага. ㅤㅤ— И поскольку именно моё прямое вмешательство и только оно... поспособствовало захвату этой убийцы... я заявляю свои исключительные права на распоряжение её дальнейшей судьбой. ㅤㅤ— Вы вообще себя слышите?! — Дезмонд сорвался на крик, его лицо покраснело от гнева и страха, — Вы нарушаете наши договорённости! Я ведь уже сказал, что как ваш наниматель... ㅤㅤТабула поднял указательный палец. Жест был спокойным, почти ленивым, но в нем чувствовалась такая мощь и уверенность, что Дезмонд мгновенно замолчал, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холод. Воздух в комнате словно стал плотнее, затрудняя дыхание. ㅤㅤ— Наши с Сульфур коллеги из платиновой группы, — продолжил Табула тем же ровным тоном, игнорируя истерику нанимателя, — кажется, совершенно не возражают против того, чтобы именно я заберу её с собой. ㅤㅤОн слегка кивнул в сторону Крейла и Аарона. Те, не говоря ни слова, подтвердили его слова синхронным, весомым кивком. ㅤㅤ— Конечно, со стороны это может показаться несколько... тщеславным. Сильнейшая группа, пользуясь своим положением, диктует условия и нарушает некий устный "договор". — Табула позволил тонкой, едва заметной улыбке тронуть свои губы, — Но я считаю, что и нашим друзьям из "Солнечного Луча" кое-что достанется. В накладе не останется никто. ㅤㅤДезмонд нахмурился ещё сильнее, в его глазах замелькало непонимание, смешанное с подозрением. ㅤㅤ— О чём вы, чёрт побери, говорите? Что им может достаться, если вы заберете пленницу?! ㅤㅤ— Ох... понимаете. — Табула лениво провёл длинным пальцем по расшитому рукаву мантии, словно смахивая невидимую пылинку, — Гильдия Авантюристов крайне щепетильно относится к вопросам профессиональной этики. И она порой вынужденно поощряет людей, когда взятое ими поручение оказывается в несколько раз сложнее и опаснее, чем было заявлено изначально. ㅤㅤКрейл и Аарон непонимающе переглянулись. В их глазах читалось замешательство: они были опытными авантюристами, но тонкости бюрократического давления, в особенности контекста этого спора ставили их в тупик. ㅤㅤ— Вы вообще в своем уме? — Дезмонд слегка опешил, его голос сорвался на высокую ноту, — Я ведь уже ясно дал понять, что на меня... ㅤㅤТабула не спешил с ответом. Он лишь слегка склонил голову набок, сохраняя позу беспристрастного исследователя, изучающего забавную девиацию. На самом деле он всерьез анализировал ситуацию. Его не удивлял сам факт возражения — предсказуемость Дезмонда была почти скучной. Поражало лишь то упорство, с которым этот перевёртыш цеплялся за остатки контроля над событиями, которые уже давно вышли из-под его власти. ㅤㅤОн явно пытался сохранить свою тайну, и его мотивы были прозрачны для Табулы. Но когда существо, чей дом превращен в руины, а жизнь была спасена лишь благодаря чуду, начинает настаивать на праве распоряжаться ценной добычей, это перестает быть вопросом морали. Для Табулы это был вопрос тактического удобства, выгоды и того, насколько далеко этот перевёртыш готов зайти в своем безрассудстве. К прискорбию "Дезмонда", но его личные надежды и страхи абсолютно не входили в планы Великого Алхимика. ㅤㅤТабула медленно перевел взгляд с искаженного гневом лица нанимателя на бессознательную Скиннер, а затем снова на него. Лицо Алхимика оставалось каменным, но в глубине его сознания вспыхнула почти ленивая насмешка. Он прекрасно видел, что за фасадом возмущения "Дезмонда" скрывается первобытный и липкий страх. А страх это плохой советчик, который заставляет всех совершать фатальные ошибки. ㅤㅤ— Именно, — мягко, но с безапелляционной твердостью продолжил он, — вы "сказали". Но ваши слова имели вес в тех условиях, которые уже безвозвратно изменились. ㅤㅤОн чуть повернул голову в сторону платиновой группы, словно приглашая их стать молчаливыми свидетелями своей будущей щедрости. Однако его истинный интерес был прикован к реакции Дезмонда. Ему было очень любопытно, поймет ли тот, что сейчас спорить опасно не только для его кошелька или репутации, но и для самого факта его дальнейшего существования. ㅤㅤ— Позвольте пояснить. — продолжил он всё тем же ровным, холодным голосом, — Гильдия Авантюристов не особенно жалует нанимателей, которые скрывают истинную степень угрозы. Это напрямую влияет на оценку риска, на размер компенсации и на репутацию гильдии. И если уровень угрозы был сознательно занижен, исполнители имеют полное право на пересмотр условий вознаграждения в одностороннем порядке. ㅤㅤКрейл чуть наклонил голову, обдумывая эти слова, а Аарон нахмурился, пытаясь уловить, к какому именно финалу ведет этот спор. Сульфур же, напротив, застыла подобно изваянию. Она не разбиралась в тонкостях человеческой бюрократии, но инстинктивно чувствовала: её создатель что-то планирует. А раз Табула Смарагдина начал свою игру, ей оставалось лишь сохранять бдительность и ждать момента, когда потребуется физическое подкрепление его слов. ㅤㅤДезмонд нахмурился еще сильнее, его лицо пошло пятнами от едва сдерживаемой ярости. Он всё еще пытался использовать свое положение нанимателя как щит, не осознавая, что этот щит давно превратился в труху. ㅤㅤ— И что с того? Какое отношение бюрократия гильдии имеет к моему праву на месть? — процедил он сквозь зубы. ㅤㅤТабула в ответ лишь слегка улыбнулся. Эта улыбка, лишенная человеческого тепла и искренности, заставила Дезмонда невольно вжать голову в плечи. Великий Алхимик не спешил, он наслаждался моментом, словно дегустатор, пробующий редкое вино. Он позволил тишине затянуться, давая воображению собеседника нарисовать самые мрачные картины, а затем произнес с нарочитой, почти издевательской небрежностью: ㅤㅤ— Как, по-вашему, отреагирует Гильдия, если вдруг выяснится, что официальный запрос для нее оставил монстр-людоед? И что она, проявив преступную халатность, отправила в логово этого существа сразу две группы авантюристов высокого ранга? ㅤㅤОн чуть наклонил голову, имитируя глубокую задумчивость, будто всерьез сопереживал администраторам Гильдии. ㅤㅤ— Ох, полагаю, они были бы чрезвычайно смущены. Репутационный ущерб такого масштаба невозможно покрыть никаким золотом. И, разумеется, они будут готовы пойти на очень... щедрые уступки, лишь бы подобный позор не стал достоянием общественности. ㅤㅤ— Это уже даже не смешно! Что за гнусную ложь в позволяете себе нести?! — резко выкрикнул Дезмонд, его голос сорвался на визг. ㅤㅤНо Табула Смарагдина не позволил ему закончить. Его голос, не повысившийся ни на тон, перерезал тираду Дезмонда с холодным безразличием гильотины. ㅤㅤ— Именно таким образом я и предлагаю разделить награду между двумя группами. — бесцеремонно перебил он, — Мы забираем пленницу в качестве награды за свои услуги. А наши уважаемые коллеги из группы "Солнечный Луч" получают весьма ценный козырь для давления на Гильдию... в виде живого доказательства их некомпетентности. В виде монстра-заказчика. Довольно выгодный обмен, не находите? ㅤㅤВ комнате повисла тяжелая, осязаемая тишина. Крейл и Аарон ошарашенно переглянулись, на их лицах отразилась целая гамма чувств: от шока до нарастающего ужаса. Информация не просто не укладывалась в их головах — она выбивала почву из-под ног. ㅤㅤМонстр-людоед? Их наниматель, с которым они делили хлеб последние два дня? ㅤㅤЭто казалось абсурдом. За всё время пребывания в поместье Дезмонд вёл себя безупречно. Он соблюдал этикет, обсуждал с ними различные темы, проявлял человеческую обеспокоенность — ни одного лишнего жеста, ни единого промаха в маскировке. Если слова Табулы были правдой, значит, всё это время они находились под одной крышей с существом, чей разум и природа были в корне чужды человечеству. ㅤㅤТщательно выстроенная маска "Дезмонда", которую перевёртыш носил годами с грацией истинного аристократа, пошла трещинами, обнажая под собой лишь первобытный, животный страх. Его движения, еще недавно полные достоинства, стали дергаными и рваными. Этот чёртов Алхимик уничтожил всё! Одним коротким диалогом он превратил многолетнюю и филигранную работу по подделке документов, краже личности покойного пэра Бахарута в груду бесполезного мусора. ㅤㅤВ голове монстра лихорадочно метались мысли: ㅤㅤ«Неужели они были заодно изначально!?» ㅤㅤВпрочем, поиски виновных теперь не имели смысла. Оправдания не смогут спасти его от холодного решения Табулы. Единственное, что сейчас имело значение — это попытаться вырваться из этой ловушки и сохранить свою жизнь, чтобы начать всё с чистого листа в другом месте. ㅤㅤ— И поскольку наши уважаемые коллеги из "Солнечного Луча" в данный момент лишены возможности позаботиться о сохранности своего вознаграждения, я вновь позволю себе проявить радушие и повторно протяну им руку помощи. — голос Табулы прозвучал почти меланхолично, — Сульфур, будь добра, окажи нашему нанимателю соответствующий прием. ㅤㅤ"Дезмонд" резко развернулся, намереваясь рвануть в сторону пролома в стене, но реальность оказалась быстрее его намерений. Сульфур, чья скорость и сила выходили далеко за рамки человеческого понимания, в одно мгновение оказалась рядом. С глухим, тяжелым ударом она впечатала перевертыша в едва держащуюся стену. Её могучая, жилистая рука драгоноида сомкнулась на его горле с пугающей легкостью. Она удерживала его так, словно это был не взрослый мужчина, а тряпичная кукла. Давления было достаточно, чтобы лишить монстра опоры и возможности дышать, но слишком мало, чтобы сломать шейные позвонки раньше времени. ㅤㅤ— Ргха! — из горла перевертыша вырвался сдавленный хрип. ㅤㅤМонстр судорожно дернулся, вцепившись пальцами в предплечье Сульфур в тщетной попытке разжать эту стальную хватку, но всё было напрасно. Табула тем временем, не обращая внимания на эту суету, подошел к Скиннер. Он без малейшей спешки вырвал с ножен её кинжал, чье лезвие тускло поблескивало серебряным напылением. ㅤㅤПосле этого он так же неторопливо направился к зажатому у стены "Дезмонду". Тот продолжал биться, его ноги бессмысленно молотили воздух, вызывая лишь брезгливую жалость — так насекомое, наколотое на булавку энтомолога, продолжает свои судорожные движения. ㅤㅤТабула окинул клинок изучающим взглядом. Будучи магом, чья специализация была ориентирована на алхимии и разрушительных заклинаниях, оружием ближнего боя он пользовался чрезвычайно плохо, и в обычной ситуации это лезвие, вероятно, просто выскользнуло бы у него из пальцев при любой попытке удара. ㅤㅤРазве что оно имело бы какую-то магическую подоплёку, позволяющую игнорировать штрафы класса — тогда ещё можно было бы говорить о практической пользе. Но, увы, клинок оказался самым заурядным инструментом убийцы. Однако для той цели, которую он преследовал сейчас, мастерство и класс воина были не нужны. ㅤㅤ— Серебро... — пробормотал Табула, поднося острие к плечу перевертыша, — Достаточно примитивное решение, но похоже, оно чрезвычайно эффективно против подобных тебе? ㅤㅤОн прижал лезвие к плоти Дезмонда и с почти исследовательским интересом начал медленно, методично надавливать им внутрь. Перевертыш содрогнулся всем телом, а из его сдавленного горла вырвался полный агонии звук. Табула не отводил взгляда, наблюдая, как серебро вступает в реакцию с сущностью монстра. Кожа начала дымиться, распространяя тошнотворный запах паленой плоти. Маскировка, которую перевертыш поддерживал колоссальным усилием воли, начала стремительно осыпаться, подобно старой краске, открывая под человеческим обличьем нечто чуждое и мерзкое. ㅤㅤВ комнате воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина, которую прерывал лишь треск оседающей пыли и прерывистое дыхание. ㅤㅤВсе присутствующие — Крейл, Лиза и Аарон — застыли в немом оцепенении, не в силах отвести взгляд от разыгрывающейся перед ними сцены. Происходящее казалось им дурным сном, абсурдным и тошнотворным спектаклем, который развивался слишком стремительно для человеческого восприятия. Воздух в гостиной, пропитавшийся запахом жженой плоти, казалось, стал гуще, словно сам кислород протестовал против того, что сейчас должно было открыться. ㅤㅤИ вот наконец маскировка окончательно сползла. Перевёртыш, чьи силы были истощены болью от контакта с серебром, более не мог поддерживать иллюзию человеческого облика. ㅤㅤПеред авантюристами предстало истинное лицо их нанимателя — жуткое антропоморфное создание с иссохшим, напоминающим мумию телом коричневого цвета. Его кожа, обтягивающая кости, была покрыта редкой, жесткой шерстью, а в облике причудливо смешались черты лесного хищника и нечто демонического. ㅤㅤНад головой торчали смехотворно короткие рога и острые уши, а на вытянутой, почти крысиной морде горели желтоватые глаза, в которых теперь плескались лишь агония и бессильная злоба. Узкий оскал с мелкими, острыми зубами довершал картину этого выродка природы. Длинные, костлявые конечности с загнутыми когтями скребли по руке Сульфур в отчаянной попытке освободиться, но всё было тщетно. ㅤㅤОн не мог оставить даже царапин на коже Сульфур, не говоря уже о том, чтобы повредить броню на её предплечьях или заставить хотя бы дрогнуть стальные мышцы драгоноида. ㅤㅤТабула разжал пальцы, оставляя рукоять кинжала торчать глубоко в плече твари. Он сделал неспешный шаг назад, заложив руки за спину, и принялся изучать монстра с холодным, почти академическим интересом. В его взгляде не было ни капли сострадания — лишь научное любопытство. ㅤㅤ— Хм... если говорить откровенно, то выглядишь ты отвратно. — произнес он с профессиональной прямотой, которая ранила сильнее любого клинка. ㅤㅤВ его голосе не было злобы, лишь сухая констатация факта, и именно эта обыденность делала его слова по-настоящему неприятными. ㅤㅤ— Когда мне стало известно, что ты являешься неким "перевёртышем", я ожидал столкнуться с низкоуровневым доппельгангером или, на худой конец, какой-нибудь экзотической разновидностью мимика. Но действительность оказалась куда прозаичнее и... скучнее. Понятия не имею, к какому дегенеративному виду ты принадлежишь, однако лично у меня твоя сущность не вызывает ничего, кроме брезгливой жалости. ㅤㅤ— П-пощад... — прохрипело существо, едва выталкивая слоги сквозь стальные пальцы Сульфур. Его желтые глаза уставились на мага в немой мольбе. ㅤㅤОтветом на его мольбу стал короткий, сухой звук, напоминающий хруст ломаемых сучьев. Сульфур, уловив едва заметный жест своего создателя, просто сжала ладонь чуть сильнее. Шейные позвонки твари не выдержали давления, и жизнь мгновенно покинула это уродливое тело. Драгоноид разжала хватку, и безжизненная туша с неприятным, влажным шлепком рухнула на пол, подняв облако пыли. Смерть была окончательной и бесповоротной. ㅤㅤВ тишине разрушенной гостиной раздался резкий хлопок ладоней. ㅤㅤЭтот звук не нес в себе ни торжественности, ни одобрения — это был своего рода сигнал, инструмент психологического воздействия, призванный выдернуть человеческое сознание из вязкого оцепенения. Крейл, Лиза и Аарон вздрогнули, словно очнувшись от затянувшегося кошмара. ㅤㅤПелена шока, вызванная лицезрением истинного облика их нанимателя, начала медленно рассеиваться. ㅤㅤТабула Смарагдина переступил через труп и повернулся к ним, в то время как Сульфур с нескрываемым брезгливым выражением стряхнула капли темной крови со своей кисти. Она делала это с такой тщательностью, будто стремилась стереть из памяти сам факт прикосновения к столь низшему и эстетически несовершенному существу. ㅤㅤ— Что ж, господа, на этом моменте нам действительно пора прощаться. — голос Табулы вновь обрел ту обманчивую, светскую легкость, которая в данных декорациях звучала подчеркнуто гротескно, — Был искренне рад возможности поработать в одной связке с вашей. Однако график моих дел не терпит дальнейших отлагательств, и нам с моей спутницей пора двигаться дальше. ㅤㅤОн бросил мимолетный, лишенный всякого интереса взгляд через плечо на вонючую тушу перевертыша. В это время Сульфур уже извлекла свое черное копье из развороченного пола и одним привычным движением закрепила его за спиной. Не дожидаясь распоряжений, она подошла к бессознательной Скиннер и, подхватив ее, легко закинула тело эльфийки на плечо, словно та была не весомым бойцом, а пустым мешком с тряпьем. ㅤㅤ— Как я и упоминал ранее, — продолжил Алхимик, делая шаг в сторону выхода, — я оставляю за вами исключительное право распоряжаться останками нашего... достопочтенного "заказчика". Полагаю, предъявление этого доказательства Гильдии более чем компенсирует ваши убытки и издержки, возникшие из-за моего решения забрать пленницу. Считайте это актом доброй воли и окончательным расчетом по нашему временному соглашению. ㅤㅤТабула не стал дожидаться ответа. Все необходимые фигуры на доске были расставлены, а нужные слова произнесены. Он лишь слегка, почти формально склонил голову, завершая эту деловую встречу, и направился к выходу из поместья. В его походке не было ни капли суеты, ни натужной важности; он уходил с тем непоколебимым спокойствием, которое присуще человеку, только что закончившему скучную, рутинную работу и уже размышляющему о следующем пункте своего списка дел. ㅤㅤСульфур бесшумно последовала за ним. Удерживая обмякшее тело ассасина с поразительной непринужденностью, она сделала несколько размашистых шагов, догоняя своего создателя. Перед тем как навсегда покинуть это странное место, она на мгновение замерла в дверном проеме. Это не было жестом прощания — скорее, профессиональной привычкой оценивать тылы перед уходом. ㅤㅤЕё холодный взгляд быстро просканировал помещение: он скользнул по застывшим авантюристам, задержался на неподвижной фигуре спящего Торбранда и на секунду зафиксировался на мертвой туше перевертыша. В её глазах не отразилось ни тени триумфа, ни капли сочувствия — лишь абсолютное, почти механическое равнодушие хищника. Всё произошло в полном соответствии с волей её создателя, а значит, иного исхода быть не могло. ㅤㅤЗатем за порогом двери окончательно стихло эхо шагов. Фигуры Алхимика и его спутницы растворились в глубокой ночи улицы так же стремительно, как и появились в жизни этой группы авантюристов. ㅤㅤВ помещении воцарилась противоестественная тишина, нарушаемая лишь редким треском оседающей штукатурки. Никто не решался заговорить первым, словно опасаясь, что звук голоса разрушит хрупкую иллюзию безопасности или вернет ушедших обратно. ㅤㅤКрейл медленно, со свистом выдохнул скопившийся в легких воздух. Напряжение, державшее его тело подобно стальному каркасу, внезапно исчезло, оставив после себя лишь свинцовую тяжесть. Он тяжело опустился на одно колено рядом с Торбрандом. Дварф пребывал в глубоком забытьи, но ритм его дыхания был ровным и глубоким. Крейл с силой провел ладонью по лицу, стирая холодный пот и копоть, и позволил себе на мгновение закрыть глаза. Осознание пережитого накатывало медленно, тяжелыми волнами, заставляя разум лихорадочно перебирать события последнего дня. ㅤㅤАарон тем временем сосредоточил всё внимание на Лизе. Магическое истощение — коварный недуг, лишающий не только сил, но и способности контролировать тело. Женщина выглядела так, будто из нее выпили саму жизнь: слегка бледная кожа, расфокусированный взгляд и мелкая дрожь в руках выдавали её ослабленное состояние. Юный клирик, бережно придерживая её за локоть, помог ей подняться. Лиза ухватилась за его ладонь с неожиданной цепкостью утопающего и, качнувшись, всё же обрела равновесие. ㅤㅤ— Осторожнее... не спеши. — вполголоса пробормотал Аарон, подставляя плечо в качестве опоры. ㅤㅤ— Я... справлюсь. Спасибо. — выдохнула Лиза. Её голос, слабый и надтреснутый, превращал это утверждение в чистую формальность. ㅤㅤОни замерли, образуя печальную группу среди обломков былого величия. В нескольких шагах от них, в пятне запекшейся крови, лежала туша существа, которое еще утром казалось им осуждённым наследником благородного рода. В истинном облике перевертыш выглядел не просто зловеще — он казался насмешкой над самой идеей человечности, инородным телом, которое сама земля стремилась бы скорее поглотить. ㅤㅤКрейл наконец нарушил молчание. Он не поднимал головы, глядя в пустоту перед собой, словно пытался разглядеть там ответы на вопросы, которые не решался задать вслух. ㅤㅤ— Слушайте... — начал он негромко, и его голос в пустоте залы прозвучал странно весомо, — Аарон, Лиза... Как вы думаете, кто они вообще такие на самом деле? ㅤㅤАарон не нашелся с ответом сразу. Он невольно бросил взгляд на дверной проем, словно ожидая, что в нем снова возникнет высокая фигура и человек в белоснежном балахоне. ㅤㅤ— Они назвались орихалковыми авантюристами из... кажется Немескара? — медленно, словно пробуя слова на вкус, вспомнил клирик. ㅤㅤ— Назвались. Именно. — Крейл коротко, сухо усмехнулся. В этом звуке не было издевки, лишь горькое признание собственной ничтожности перед лицом подлинной силы, — Только вот... я за свою жизнь видел немало групп орихалкового ранга. И даже пару раз доводилось выполнять с ними совместные заказы. ㅤㅤОн замолчал, подбирая слова, а затем добавил почти шепотом: ㅤㅤ— Но эти двое... ㅤㅤЛиза, всё еще тяжело опираясь на плечо Аарона, издала слабый, едва слышный звук, который в гнетущей тишине зала походил на предсмертный смешок. ㅤㅤ— Да уж... — выдохнула она, медленно смыкая веки, словно само созерцание руин причиняло ей физическую боль, — Если то, что мы сейчас имели честь лицезреть это всего лишь стандартный уровень Орихалка... тогда я, должно быть, внезапно стала великим архимагом Империи Флудером Парадайном, не меньше. ㅤㅤНесмотря на парализующую усталость, в её надтреснутом голосе всё же промелькнула искра привычного сарказма — то самое горькое чувство юмора, которое часто служит последним оплотом здравого смысла у тех, кто перешёл за грань дозволенного. ㅤㅤАарон неловко, почти по-детски почесал затылок, и этот простой жест в окружении трупа и пепла выглядел странно неуместным. ㅤㅤ— Если честно... — признался юный клирик, старательно отводя глаза от лужи крови перевертыша, — мне тоже показалось, что они были... ну, скажем, немного сильнее, чем мы могли ожидали от орихалковых авантюристов. ㅤㅤ— Немного? — Крейл тихо фыркнул, и этот звук в пустой зале прозвучал на удивление резко, — Аарон, не обманывай самого себя. Этот Алхимик в одиночку, без видимых усилий, разобрался с элитной убийцей и захватил её живой. А та женщина драгоноид? Она просто пришла и вынудила оставшихся двоих к бегству, даже не дав им шанса на ответ! И в довершение всего они как-то умудрились опознать монстра в Дезмонде, пока мы чуть-ли не ели с его рук! Это не "немного сильнее", парень. Это что-то за гранью мастерства. ㅤㅤЛидер группы снова перевел напряженный взгляд на Торбранда. Тяжелый груз ответственности за жизнь товарища, который давил на него последние двадцать минут, наконец начал понемногу отпускать. ㅤㅤ— Эй, Аарон... — позвал он, не оборачиваясь. ㅤㅤ— Мм... да? — отозвался клирик, перехватывая Лизу поудобнее. ㅤㅤ— Как ты думаешь... — Крейл медленно поднял голову, всматриваясь в темные провалы окон, за которыми всё ещё властвовала ночь, — Есть ли хоть призрачный шанс, что наши пути с ними когда-нибудь снова пересекутся? ㅤㅤВопрос, лишенный всякой логики, но полный скрытого опасения, повис в тяжелом, неподвижном воздухе гостиной. ㅤㅤАарон не спешил с ответом. Вместо этого он невольно проследил за направлением взглядов остальных — туда, где на щербатом полу распласталось уродливое, облезлое тело существа, которое еще совсем недавно с безупречной аристократической выправкой именовало себя Дезмондом Арктом. Контраст между тем, кем он казался, и тем, кем являлся на самом деле, вызывал тошноту. ㅤㅤНа несколько долгих секунд в комнате снова воцарилась та самая мертвая тишина, которая бывает лишь на местах недавних казней. ㅤㅤ— Я не знаю. — наконец тихо, почти шепотом произнес Аарон. ㅤㅤЕго взгляд, лишенный прежней наивности, оставался пугающе серьезным для его возраста. Он словно пытался заглянуть в само будущее, чтобы разглядеть там неясные очертания грядущих времён. ㅤㅤ— Но... почему-то в самой глубине души мне кажется, что это была далеко не последняя наша встреча.

***

ㅤㅤСпустя некоторое время после того, как Табула Смарагдина и Сульфур покинули территорию поместья, растворившись в ночной прохладе городских улиц, Скиннер пришла в сознание. Процесс пробуждения не сопровождался судорогами или паникой; напротив, её разум, подвергшийся тотальной перестройке под воздействием заклинания [Доминион Изначального Ужаса], возвращался к жизни пугающе плавно. Возможности магии разума высокого ранга сработали безупречно, вплетая новую волю в саму основу её существа. ㅤㅤОна больше не предпринимала попыток к сопротивлению. В её теле не осталось ни капли того инстинктивного желания напасть на пленителя или найти брешь в его защите, которое было присуще ей всего час назад. Едва пелена беспамятства спала, как эльфийка, чей взгляд теперь был лишен былой колючей злобы, признала в Табуле своего единственного и абсолютного господина. Без тени сомнения и малейшего внутреннего протеста она принесла ему клятву верности, склонив голову с тем фанатичным смирением, которое доступно лишь тем, чье "Я" было сломлено и собрано заново великой силой. ㅤㅤВпрочем, воздействие заклинания не было грубой лоботомией. Личность Скиннер не была стерта или перезаписана с нуля; её память оставалась нетронутой, подобно архиву в захваченной крепости. Она отлично помнила свое эльфийское происхождение, помнила годы суровых тренировок и каждую деталь своей службы в Идзании в качестве элитной исполнительницы. В её распоряжении остались все навыки, все секреты и всё коварство, накопленное за годы убийств. Изменился лишь вектор её существования — её лояльность. ㅤㅤСтарые связи с организацией были не просто разорваны, они перестали существовать как какая-либо ценность. Скиннер с полной готовностью согласилась содействовать Табуле в его замыслах, превратившись в идеальный инструмент, не задающий лишних вопросов и не ведающий сомнений. ㅤㅤ— Моя жизнь и мой клинок принадлежат вам, господин. — произнесла она, и в её голосе не было ни следа прежней гордости, лишь сухая исполнительность. ㅤㅤОднако, несмотря на внутренний успех операции, внешние приличия требовали соблюдения определенных формальностей. Прежде чем погрузиться в захват Идзании окончательно, им пришлось посетить Гильдию Авантюристов. Табула понимал, что просто исчезнуть с пленницей такого масштаба значило бы привлечь ненужное внимание стражи и поставить под удар репутацию группы. Официальное подтверждение выполнения поручения по защите бывшего пэра Империи было необходимой частью его долгосрочной игры. ㅤㅤБлагодаря своевременному вмешательству Леинас Рокбруз, одной из Рыцарей-хранителей Императора, с которой Табула успел наладить определенные отношения, бюрократическая машина Гильдии сработала в его пользу. Леинас, обладавшая весомым влиянием в кругах, близких к престолу Бахарута, предоставила необходимые гарантии. ㅤㅤВследствие этого Табула смог убедить регистраторов, что Скиннер останется под его надзором до момента передачи официальным властям Империи, тем самым избавляя сотрудников Гильдии от опасного соседства с профессиональной убийцей и лишней бумажной волокиты. Клерки, всегда предпочитавшие перекладывать ответственность на плечи высокоуровневых авантюристов, с облегчением согласились на это условие. ㅤㅤИ всё же, несмотря на блестящее выполнение задания и устранение угрозы, этого оказалось недостаточно для того, чтобы поднять ранг Сульфур. Гильдия авантюристов все ещё была структурой консервативной и неповоротливой. ㅤㅤСпустя некоторое время, разумеется, Гильдия принесла официальные извинения за "неточности в оценке рисков" и даже выплатила небольшую денежную компенсацию. Это произошло лишь после того, как выжившие члены команды "Солнечный Луч" предоставили неопровержимые доказательства в виде изувеченного трупа перевертыша, скрывавшегося под личиной Дезмонда Аркта. ㅤㅤТот факт, что авантюристы Орихалкового ранга могли стать жертвами обмана монстра, вызвал кратковременный скандал в узких кругах, но всё было закрыто формально и аккуратно, как того требовали интересы стабильности. ㅤㅤТабула Смарагдина, изучая бумаги о закрытии дела в своем временном прибежище, лишь холодно хмыкнул. Настоящего удовлетворения от этих жалких крошек золота и извинений было мало. Однако главная награда — Скиннер и её знания об Идзании — теперь находилась в его полном распоряжении. ㅤㅤБольше всех, пожалуй, огорчилась именно Сульфур. Как верное творение Табулы, она вкладывала в каждое свое действие почти религиозное рвение. Для неё Адамантовый ранг не был вопросом статуса или личного тщеславия — он был мерилом её полезности в глазах Создателя. Она искренне жаждала доказать свою безупречность и надежность, полагая, что высший ранг авантюриста станет официальным подтверждением её права стоять по правую руку от господина, не вызывая у того ни тени сомнения в её силах. ㅤㅤОднако самого Табулу вопросы формального престижа в человеческом обществе заботили крайне мало. Напротив, в ходе очередного разговора он прямо заявил, что её "повышение" в данный момент является задачей не просто второстепенной, но и потенциально деструктивной. ㅤㅤПосле трагедии в Немескаре и столкновения с тем загадочным, вызывающим опасения противником, Алхимик превыше всего ценил скрытность. Всплытие имени нового Адамантового авантюриста в сводках Гильдии неизбежно вызвало бы круги на воде, привлекая взоры тех, кто умел собирать крупицы информации в общую картину. А лишнее внимание было тем единственным злом, которого Великий Алхимик стремился избежать любой ценой ㅤㅤВ его планах фигурировали цели куда более масштабные и мрачные. Ему требовался полный контроль над Идзанией — не просто уничтожение, а поглощение всей их разветвленной сети. И именно для этой цели Скиннер была жизненно необходимым элементом. Она была не просто рядовой исполнительницей, а носителем уникального пласта знаний, которые невозможно было извлечь из летописей или случайных допросов. ㅤㅤСамостоятельные поиски штаб-квартиры этой организации граничили с безумием. Границы между северо-восточными окраинами Империи Бахарут и Альянсом городов-государств Карнассус представляли собой хаос из пересеченной местности и политических лакун. Зона поисков расширялась до таких масштабов, что даже с магией обнаружения на это могли уйти месяцы кропотливого труда. В этом контексте Скиннер, чья лояльность теперь была чиста перед Табулой, стала поистине бесценным приобретением. ㅤㅤОна без колебаний указала на скрытое поселение на самой границе государств, служившее Идзании главным гнездом. Это была удача, которую следовало реализовать незамедлительно. ㅤㅤТем не менее, Скиннер, проявляя свою новую, абсолютную лояльность, предложила более тонкий подход. Прежде чем наносить удар по сердцу организации, следовало устранить угрозу со стороны её бывших напарниц — Катар и Скрамасакс, которым удалось ускользнуть из поместья перевертыша. ㅤㅤ— Мои сестры по оружию опасны тем, что знают о провале, мастер. — её голос звучал ровно, лишенный былых эмоций, — Идзания живет за счет своих укрытий, сеть которых опутывает и Империю, и Карнассус. Может быть мы ещё успеем настигнуть их раньше, прежде чем они успеют восстановиться и доложить в штаб. ㅤㅤПо словам эльфийки, организация обладала десятками тайных убежищ, интегрированных в обыденную жизнь городов. Например, здесь, в Остергарде, где воздух всё еще был пропитан гарью недавних сражений, существовало сразу два таких притона. Это были места, где убийцы могли зализывать раны, менять облики и ждать новых приказов. Именно туда, с высокой долей вероятности, и направились беглянки после того, как им пришлось оставить свою соратницу в руках врага. ㅤㅤИгнорировать эту возможность было бы верхом стратегической беспечности, и Табула Смарагдина, чье мышление всегда опиралось на минимизацию рисков, признал это незамедлительно. Прежде чем разворачивать полномасштабную экспансию против Идзании, следовало методично зачистить все хвосты и захватить свидетелей. ㅤㅤСкиннер, чей разум теперь работал исключительно на благо нового господина, резонно предположила, что выжившие убийцы уже могли связаться с начальством. Если штаб-квартира получит сигнал о критическом провале и захвате оперативника такого уровня, Идзания немедленно заляжет на дно, превратив бесценные данные Скиннер в груду бесполезных воспоминаний. ㅤㅤВпрочем, в этом уравнении всё еще оставалась переменная, дающая им преимущество во времени. Табула был уверен, что в организации по-прежнему считают эльфийку эталоном фанатичной лояльности. Скорее всего, руководство Идзании первым делом сосредоточится на разработке плана по её вызволению, не допуская даже мысли о возможности предательства под влиянием магии Разума. ㅤㅤ— Разделиться в данной ситуации является наиболее эффективным решением. — констатировал Табула, распределяя задачи, — Если они вдруг разделились, то мы должны пресечь обе линии вероятного отхода. ㅤㅤРешение было принято мгновенно: Табула берет на себя одно из убежищ, в то время как Скиннер и Сульфур отправляются ко второму. Против такого распределения ролей никто не возразил; его авторитет был непререкаем, а Скиннер теперь функционировала как идеальное продолжение его воли. ㅤㅤМесто, куда направился Табула, находилось на самой невзрачной окраине Остергарда. Здесь городской блеск окончательно уступал место унылому запустению: пригород превращался в хаотичное скопление ветхих складов, мастерских с просевшими крышами и полужилых домов, которые, казалось, удерживались от обрушения лишь по привычке. Узкая, кривая улица, на которую ступил Алхимик, была мертвенно пуста. Редкие порывы ночного ветра с сухим шелестом гоняли по мостовой пыль и мусор, а тусклый свет редких фонарей лишь подчеркивал густоту обступившей тишины. ㅤㅤСамо убежище Идзании являло собой триумф практичности над эстетикой. Никаких опознавательных знаков, никаких других признаков, бьющих в глаза — лишь серая посредственность, возведенная в абсолют. Двухэтажное здание из потемневшего от сырости камня с тяжелой деревянной дверью выглядело совершенно заброшенным. Узкие окна, занавешенные изнутри плотной, не пропускающей ни единого луча света тканью, напоминали закрытые веки мертвеца. ㅤㅤС первого взгляда дом ничем не выделялся среди десятков соседних строений. Вероятно, в прошлом здесь теплилась жизнь какой-нибудь ремесленной лавки, но теперь здание демонстрировало лишь одно: здесь никого нет. Однако для восприятия Табулы эта тишина была слишком выверенной. Он остановился перед дверью и коротко осмотрелся по сторонам. Ни движения, ни шёпота, ни малейшего намёка на чьё-либо присутствие. Внутри дома не горел свет. ㅤㅤ— Хм... как скромно. — негромко произнес он, и его голос без следа растворился в завываниях ночного ветра. ㅤㅤРука Табулы, облаченная в белую перчатку, легла на дверную ручку. Раздался едва слышный щелчок сработавшего механизма, и спустя мгновение он уже входил внутрь, бесшумно переступая порог. ㅤㅤВнутри царило безмолвие, почти идентичное тому, что сковывало улицу, но здесь оно казалось более густым и осязаемым. Воздух, прохладный и застоявшийся, нес в себе слабый привкус затхлости — характерный признак помещений, которые долгое время оставались отрезанными от внешнего влияния. Пол под ногами отозвался коротким, осторожным скрипом, когда Алхимик сделал первый шаг по рассохшимся доскам. ㅤㅤОн замер на несколько секунд, позволяя своим глазам полностью адаптироваться к глубокой тени, после чего спокойно двинулся вглубь здания. Несмотря на то что его магическое восприятие не фиксировало ни одного источника жизни или пульсации маны, привычка к осторожности, выработанная годами в Иггдрасиле, заставляла его проверять каждый угол. В этом мире отсутствие признаков жизни не всегда могло означать отсутствие угрозы. ㅤㅤПервое помещение представляло собой тесную прихожую, плавно переходящую в скудную комнату. Обстановка здесь была предельно лаконичной: грубо сколоченный деревянный стол и пара стульев. Табула подошел ближе, отмечая ровный, серый слой пыли на поверхности мебели. На ней не было ни единого отпечатка, ни малейшего следа того, что здесь кто-то сидел или работал в последние несколько недель. Никаких бытовых деталей — ни забытой посуды, ни остатков трапезы, ни мелкого сора. Всё выглядело так, будто убежище подверглось полноценному запустению. ㅤㅤАлхимик медленно прошелся по периметру, его взгляд, способный замечать мельчайшие несовершенства, сканировал стыки стен и углы на предмет потайных ниш или тайников. Не обнаружив искомого, он толкнул следующую дверь. ㅤㅤВторая комната встретила его еще большей пустотой. В углу сиротливо ютился старый шкаф с вырванной дверцей, а рядом громоздилось несколько пустых ящиков. Даже если когда-то здесь располагался склад снаряжения или запасы провианта, теперь от них не осталось даже запаха. ㅤㅤОн продолжил методичный обход, проверяя помещение за помещением с терпением ликвидатора. ㅤㅤКухня оказалась абсолютно пустой, лишенной даже намека на очаг. Кладовая встретила его лишь голыми полками и паутиной. Маленькая спальня на втором этаже? Здесь Табула обнаружил... ровным счетом ничего. Даже кровати были лишены тюфяков, превратившись в голые деревянные каркасы. ㅤㅤБольше всего Алхимика настораживало отсутствие признаков спешки. Место не бросали в панике от потенциального преследования. ㅤㅤТабула остановился у окна на втором этаже, вглядываясь в пустынную улицу через щель в плотных занавесках. Он медленно провел пальцем по подоконнику, ощущая шероховатость дерева. Посмотрев на кончик перчатки, он увидел заметную полоску чистого дерева, выделяющуюся на фоне серой пыли. ㅤㅤВзгляд Алхимика слегка сузился. ㅤㅤСудя по состоянию поверхностей и отсутствию каких-либо следом, этим местом действительно не пользовались на протяжении долгого времени. Логично предположить, что в методах Идзании, какими бы профессионалами они ни были, всегда должен быть оставаться какой-нибудь заметный след: едва уловимый запах масел для чистки оружия, крошки от пайков или банальные следы на пыли. Здесь же царила стерильная заброшенность. ㅤㅤЭто убежище оказалось попросту пустым. ㅤㅤВ какой-то степени это выглядело логично и даже ожидаемо. Если организация располагала столь разветвленной сетью, многие точки могли десятилетиями оставаться в "спящем" режиме, существуя лишь как призрачные координаты на карте, предназначенные для исключительных случаев. ㅤㅤТабула тихо выдохнул, и этот звук в мертвой тишине дома показался неуместно громким. Он отвернулся от окна, теряя всякий интерес к пыльному подоконнику. ㅤㅤ— Похоже, здесь ловить нечего... — констатировал он, и в его голосе проскользнула нотка разочарования исследователя, нашедшего пустую пробирку. ㅤㅤЕго точка оказалась бесполезной. А значит, вся тяжесть оперативного захвата оставшихся убийц теперь ложилась на плечи Сульфур и Скиннер. Табула мысленно перебрал имеющиеся данные: Скиннер была одной из сильнейших в Идзании. В иерархии организации она уступала в физической мощи лишь некой Томагавк, а их лидеру, юной Тире — во всем, от техники до магического потенциала. ㅤㅤТем не менее, эльфийка оставалась грозным противником для любого жителя этого мира. В сочетании с Сульфур, чья мощь приближалась почти-что к 80-му уровню по меркам Иггдрасиля, этот тандем представлял собой неостановимую силу. Маловероятно, что Катар или Скрамасакс смогут противопоставить им хоть что-то существенное. ㅤㅤТем временем вторая группа неспешно продвигалась по другому району Остергарда. Две темные фигуры, скрытые глубокими капюшонами, скользили между узкими переулками, словно тени, порожденные самой ночью. Редкие фонари выхватывали лишь фрагменты мостовой, оставляя остальное пространство во власти густого мрака. Их шаги были практически бесшумными, когда они миновали закрытые лавки и глухие стены, неумолимо приближаясь к координатам второго убежища. ㅤㅤСульфур следовала за эльфийкой с той тяжеловесной, почти осязаемой уверенностью, которая была её естественным состоянием всякий раз, когда Табула лично делегировал ей полномочия. Ей претила сама мысль о сотрудничестве с кем-то, кроме Великого Алхимика — для неё все прочие существа были не более чем инструментами или помехами. И всё же её природа драгоноида, жестко завязанная на иерархию и преданность создателю, легко подавляла это недовольство. ㅤㅤРаз Табула счёл нужным принять присягу Скиннер, пополнив ряды своих слуг ещё одной единицей, значит, на то имелась веская причина, недоступная её пониманию. Кто она такая, чтобы подвергать сомнению волю того, кто вдохнул в неё жизнь? Сульфур просто следовала за эльфийкой, не утруждая себя лишними расспросами и полностью полагаясь на её знание маршрута. ㅤㅤСкиннер, в свою очередь, вела себя не как сломленная пленница, а как профессионал, выполняющий четко поставленную задачу. Она уверенно петляла по лабиринту тёмных проулков, без малейших колебаний выбирая нужные повороты среди нагромождения одинаковых фасадов. Сульфур даже не пыталась запоминать дорогу; если эльфийка считала этот маршрут оптимальным, значит, так оно и было. В иерархии полезности знание территории Скиннер в данный момент было инструментом, который следовало использовать до конца. ㅤㅤИ всё же гнетущее молчание, висевшее между ними, длилось недолго. Скиннер, до этого момента не оглядывавшаяся, внезапно замерла на полушаге. Она посмотрела через плечо на идущую следом Сульфур, и в её глазах промелькнуло нечто, похожее на робкую решимость. Её голос прозвучал тихо и осторожно, с той долей вежливости, которую проявляют к опасному хищнику, чье настроение непредсказуемо. ㅤㅤ— Леди Сульфур... вы не против ответить на один вопрос, пока мы не достигли цели? — спросила она, стараясь сохранить остатки достоинства в этой сюрреалистичной ситуации. ㅤㅤСульфур, даже не замедлив хода, лениво продолжила движение, вынуждая Скиннер тут же тронуться с места, чтобы не разрывать дистанцию и ритм. Для драгоноида любые расспросы эльфийки не имели ровным счётом никакой ценности, но само любопытство новой "коллеги" показалось ей забавным нюансом, заслуживающим краткой реплики. ㅤㅤ— Какой? — бросила она, не сводя взгляда с теней впереди. ㅤㅤСкиннер чуть сжала пальцы, словно физически подбирая нужные слова, которые не вызвали бы гнева этой пугающей воительницы. ㅤㅤ— По поводу Дезмонда... Я осознаю своё нынешнее положение как слуги господина Табулы, но я всё ещё хотела бы прояснить... ㅤㅤСульфур перебила её без малейших раздумий. Её голос оставался абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоциональных окрасок — сухая констатация факта, не более значимая, чем сообщение о направлении ветра или фазе луны. ㅤㅤ— Он мёртв. ㅤㅤСлова упали в тишину переулка с тяжестью гильотины. Сульфур не считала нужным описывать подробности — хруст шейных позвонков или то, с каким ничтожным шлепком туша перевёртыша рухнула на пол. В мире, где собирался действовать её создатель, участь тех, кто встал на их пути, всегда была одинаковой и не заслуживала долгих обсуждений. ㅤㅤ— А? ㅤㅤЭльфийка непроизвольно замедлила шаг, едва не сбившись с ритма. В её глазах на мгновение отразилось непонимание — то самое состояние, когда разум пытается состыковать привычную картину мира с новой, шокирующей реальностью. Заметив эту заминку, Сульфур решила не оставлять пространства для двусмысленных трактовок. Она добавила подробностей, хотя её тон оставался всё таким же бесстрастным. ㅤㅤ— Господин счел его устранение логичным, поскольку он мешал нашим дальнейшим целям. Он имел дерзость препятствовать тому, чтобы мы забрали тебя с собой. Это было глупое поведение с его стороны, за что он и поплатился. ㅤㅤПосле этих слов Скиннер погрузилась в по-настоящему глубокое молчание. Где-то в глубине её сознания, измененного магией, но сохранившего эмпатические связи, что-то дрогнуло. Фраза "убили его, потому что он мешал забрать тебя" отозвалась в ней странным, почти болезненным теплом. Это было дикое, первобытное чувство признательности, завернутое в холодную и прагматичную формулировку драгоноида. ㅤㅤОна продолжала вести Сульфур по переулкам, но её уверенность сменилась задумчивым смущением. Мысль о том, что ради её захвата Табула Смарагдина так легко перешагнуло через жизнь нанимателя, кружилась в голове эльфийки, заставляя её чувствовать свою неожиданную значимость. Неужели её ценность в глазах нового покровителя была настолько велика, что он без колебаний нарушил контракт и уничтожил того, кого должен был защищать? ㅤㅤ— Ах... я понимаю. Спасибо, леди Сульфур, что ответили мне. — наконец тихо произнесла она, опуская голову так, чтобы капюшон полностью скрыл её лицо. ㅤㅤСульфур, чья психология была далека от человеческих или эльфийских тонкостей, посмотрела ей в спину с явным недоумением. Она привыкла к четким реакциям: страх, повиновение или агрессия. Сложное эмоциональное состояние Скиннер совершенно не вписывалось в привычные алгоритмы поведения слуг. Разве устранение врага не должно вызывать удовлетворение? Вместо того чтобы гадать, Сульфур сократила дистанцию и задала вопрос со свойственной ей прямотой, не заботясь о вежливости. ㅤㅤ— Что не так с твоей реакцией? ㅤㅤСкиннер чуть вздрогнула, вырванная из своих мыслей, и слегка повернула голову к спутнице. ㅤㅤ— О чем именно вы спрашиваете? ㅤㅤ— Почему тебя так задели мои слова о его смерти? — Сульфур продолжала смотреть на неё в упор, — И почему ты вообще так фанатично стремилась прикончить его самостоятельно? ㅤㅤЭльфийка на мгновение замерла, глядя на темные камни мостовой. Решив, что скрывать что-либо от приближенных господина Табулы не только бессмысленно, но и опасно, она заговорила, и в её голосе снова прорезались нотки той старой ненависти. ㅤㅤ— Этот монстр... эта мразь долгое время носила личину изгнанного аристократа Бахарута. Суть его природы в том, что существа его вида становятся сильнее пропорционально числу поглощенных ими людей. Два года назад он оставил поддельный заказ, заманив в ловушку очень дорогого мне человека — мою близкую подругу. К тому моменту, когда я смогла выследить его логово, она уже была мертва, а он скрылся, сменив обличье и затаившись. Все эти годы я жила лишь ради того, чтобы найти его. И вот, наконец, след привел меня сюда, в Остергард. ㅤㅤСкиннер сильнее стиснула пальцы, и в этом судорожном движении без труда читалось старое, еще не до конца остывшее раздражение, смешанное с горечью. ㅤㅤ— Значит, ты жаждала свершить возмездие собственными руками? — голос Сульфур прозвучал без издевки, но с холодным пониманием воина. ㅤㅤЭльфийка не проронила ни слова. Она лишь молча кивнула, и этого скупого жеста оказалось достаточно, чтобы драгоноид осознала всё остальное. Да, Скиннер была рада, что чудовище наконец получило по заслугам, но одновременно с этим её тяготило простое и болезненное обстоятельство: финальную точку в этой истории поставила не она. Впрочем, Сульфур не собиралась погружаться в дебри чужих сантиментов. У каждого могли быть свои сожаления и свои незавершённые счёты, не имеющие значения для выполнения глобального плана. Они прошли еще некоторое время в густой ночной тишине, пока наконец не остановились у цели. ㅤㅤПеред ними возникла невзрачная дверь, ведущая в подвальное помещение. Само здание снаружи не производило впечатления чего-то примечательного: глухие стены с облупившейся штукатуркой, потёртая каменная кладка и старые доски, местами подгнившие от сырости. Здесь не было ни единого признака того, что внутри может скрываться ячейка элитных убийц. Но именно в этой невзрачности и заключалась истинная суть убежищ Идзании — они должны были полностью растворяться в серой обыденности городских окраин. ㅤㅤПодобные входы никогда не сияли чистотой и не выделялись декором; напротив, они словно специально мимикрировали под окружение, имитируя склады для старых вещей или ненужного хлама. Однако Скиннер, подойдя вплотную, замерла и едва заметно нахмурилась. По ряду признаков, понятных лишь посвященному — она точно знала: внутри кто-то есть. Но некое иное чувство по-прежнему не давало ей покоя, и потому она слегка обернулась к Сульфур, собираясь озвучить просьбу, которая далась ей с большим трудом. ㅤㅤ— Леди Сульфур...? — тихо позвала она. ㅤㅤ— Это то самое место? ㅤㅤ— Да... но... могу ли я попросить вас об одном одолжении? — эльфийка замялась. ㅤㅤ— Говори. — коротко бросила драгоноид. ㅤㅤСкиннер на мгновение опустила взгляд, стыдясь собственной наглости. С её точки зрения, она и так была обязана господину Табуле жизнью — после поражения в честном бою её могли подвергнуть пыткам, казни или продать в рабство. Но вместо этого она получила шанс служить, и сама не понимая почему, чувствовала себя чересчур покорной для той, кто видела этих двоих всего несколько часов. ㅤㅤ— По возможности... пожалуйста, не убивайте моих товарищей. Да, сейчас мы оказались по разные стороны... но они всё ещё очень дороги мне. Я не хочу видеть их мертвыми. ㅤㅤСульфур не стала отвечать мгновенно. Она спокойно посмотрела на эльфийку сверху вниз, и в её зрачках отразился холодный расчет. Наконец, она произнесла ровным, почти официальным голосом: ㅤㅤ— Я не могу давать обещаний от своего имени, если ситуация выйдет из-под контроля. Однако мой Мастер недвусмысленно выразил желание увеличить число своих слуг, захватив ваших людей живыми. Можешь не беспокоиться. Я не собираюсь нарушать его волю и совершать действия, которые он бы не одобрил. ㅤㅤСкиннер едва заметно выдохнула, и это мимолетное проявление человеческой слабости было тут же подавлено привычной профессиональной выдержкой. ㅤㅤ— Благодарю вас, леди Сульфур. В таком случае... позвольте мне войти первой и уладить всё самостоятельно. — произнесла она, и её рука привычно легла на рукоять кинжала. ㅤㅤКлинок был заранее обработан специфическим слабительным раствором — составом, который в арсенале Идзании ценился не как средство убийства, а как подлый, но в высшей мере практичный инструмент для мгновенного обезвреживания цели. Сульфур, однако, ответила на это коротким, едва заметным движением головы, выражавшим категорическое несогласие. ㅤㅤ— Исключено. — её голос прозвучал как удар молота о наковальню, — Я не возражаю против того, чтобы ты выступила первой, но я обязана находиться в непосредственной близости. Я должна гарантировать абсолютный успех в задаче. ㅤㅤСкиннер бросила быстрый взгляд через плечо, пытаясь найти хоть тень сомнения в глазах драгоноида, но Сульфур выглядела слишком непоколебимой в своем решении. Спорить было не только бессмысленно, но и опасно. Понимая, что время работает против них, эльфийка коротко кивнула и шагнула к неприметной каменной плитке у основания дверного косяка. ㅤㅤЛегкое нажатие на скрытый механизм — и дверь беззвучно поддалась. Первой внутрь скользнула Скиннер, а следом за ней, вынужденная чуть пригнуться из-за своего внушительного роста, вошла и Сульфур. ㅤㅤВнутри их встретило тесное входное помещение, куда практически не проникал лунный свет с улицы. Воздух здесь был неподвижным, пропитанным запахом воска и старой бумаги. На небольшом, щербатом столе горела одинокая свеча. Её дрожащий, чадящий огонёк выхватывал из темноты лишь фрагменты обшарпанных стен, превращая углы в глубокие черные ниши. Отсюда вглубь вела узкая лестница, уходящая в непроглядную темноту подвала. Именно оттуда, снизу, поднималось то самое тяжелое ощущение чужого присутствия, которое опытный воин никогда не спутает с обычной подвальной сыростью. ㅤㅤ— Подождите здесь пару минут. — шепотом попросила Скиннер, — Моё появление поможет ввести их в заблуждение и снизить бдительность. Если они сразу увидят нас вдвоем, то схватить их будет тяжелее. ㅤㅤДля Сульфур это предложение выглядело вполне рациональным с точки зрения эффективности. Её собственные методы — стремительные, сокрушительные и часто фатальные — плохо сочетались с приказом взять людей Идзании живыми. Ворваться вниз и за несколько секунд превратить убежище в братскую могилу было бы для неё проще простого, но это стало бы прямым нарушением воли Мастера. Табула Смарагдина явно ждал живых пленников, а не гору остывающих тел. Драгоноид едва заметно кивнула, давая понять, что принимает этот план и готова подождать пару минут. ㅤㅤЭльфийка уловила этот жест и на мгновение замерла перед первым пролетом лестницы. Её плечи на долю секунды поникли, а из груди вырвался тяжелый, надтреснутый вздох. В этом звуке отразилось всё понимание того, насколько неприятная и грязная сцена ей сейчас предстоит — предательство тех, кого она привыкла называть сестрами. ㅤㅤЗатем она взяла себя в руки. Поставив ногу на первую ступеньку, Скиннер начала спуск. Она двигалась с грацией призрака, медленно и абсолютно бесшумно, стараясь не потревожить даже пыль на ступеньках. За её спиной, в свете догорающей свечи, осталась неподвижная, подобная каменному изваянию фигура Сульфур, чьи зрачки уже начали слегка светиться в темноте, фиксируя каждое движение внизу. ㅤㅤЛестничный пролет оказался значительно глубже, чем можно было предположить, глядя на скромный вход в подсобку. Узкие каменные ступени уходили вниз, круто изгибаясь в полумраке тоннеля. Казалось, путь ведет не в подвал обычного дома, а в самое чрево древних катакомб, чьи своды помнили времена еще до основания нынешнего Остергарда. ㅤㅤСтены, выложенные грубым камнем, лоснились от сырости; влажные пятна переплетались с нитями плесени и редкого мха, жадно впитывающего скудную влагу. Воздух здесь был неподвижным и тяжелым, наполненным тем специфическим запахом глубоких подземелий, где время словно замирает. Каждый осторожный шаг Скиннер отдавался едва уловимым эхом, которое тихими волнами скатывалось по коридору, окончательно растворяясь в вязкой темноте впереди. ㅤㅤОднако когда подошвы её сапог коснулись ровной нижней площадки, мистическая иллюзия древних захоронений мгновенно рассеялась, уступив место суровой и продуманной практичности. Перед эльфийкой открылась разветвленная система подземных коммуникаций, чья структура была подчинена единственной цели — скрытному перемещению. Несколько тоннелей расходились в разные стороны, подобно артериям, ведущим к замаскированным выходам в самых разных кварталах города. ㅤㅤПодобная архитектура была идеальным решением для организации уровня Идзании: она обеспечивала возможность мгновенного отхода, скрытой ротации кадров и безопасных встреч в обход бдительного ока городской стражи. Все эти подземные тропы сходились к единому узлу — просторному центральному помещению, служившему ядром укрытия. От него, подобно сотам, отходили небольшие каморки, приспособленные под временное жилье, склады амуниции и небольшие камеры для хранения ядов. Именно в таких местах и пульсировала тайная жизнь организации. ㅤㅤПо мере того как Скиннер приближалась к центру убежища, её мысли становились всё более тягучими и мрачными. С того момента, как магия Табулы Смарагдины переписала её приоритеты, разум эльфийки превратился в поле битвы двух противоположных начал. ㅤㅤОдна часть её существа, холодная, острая и лишенная сомнений, функционировала в строгом соответствии с волей нового господина. Табула был высшей истиной, а его приказы непререкаемым законом. Если Великий Алхимик пожелал пополнить ряды своих слуг за счет её бывших соратников, значит, так тому и быть. Эта сторона её сознания воспринимала предательство как логическую необходимость, лишенную всякого морального окраса. ㅤㅤНо под слоем этой вшитой лояльности всё еще тлели угли её прежней личности. Та самая "Скиннер", что помнила годы, проведенные плечом к плечу с теми, кто сейчас ждал внизу. Она помнила вкус общей трапезы после удачного дела, тепло костров в лесных засадах и ледяное спокойствие Катар в моменты, когда смерть дышала им в затылок. ㅤㅤЭти воспоминания не исчезли, они оставались яркими и болезненными, поскольку Табула, движимый своим причудливым интересом к человеческой психике, предпочел оставить их нетронутыми. ㅤㅤИменно поэтому, шаг за шагом приближаясь к занавешенному дверному проему, Скиннер лихорадочно выстраивала внутреннюю защиту, раз за разом повторяя одну и ту же мантру. ㅤㅤ«Так будет лучше для них. Это единственный шанс» ㅤㅤОна убеждала себя, что под покровительством существа столь безграничной мощи, как Табула, её товарищи обретут безопасность, о которой ассасины Идзании не могли и мечтать. Они получат защиту, новые знания и право на жизнь, которое в их профессии стоило дороже любого золота. ㅤㅤВозможно, когда-нибудь, они даже поймут её и будут благодарны за этот выбор. По крайней мере, эльфийка отчаянно цеплялась за эту веру, пытаясь заглушить голос совести, который всё еще нашептывал ей о предательстве. ㅤㅤ— Терпи! Я почти закончила! ㅤㅤРезкий голос Катар, раздавшийся из глубины центрального зала, заставил Скиннер невольно вздрогнуть. Она узнала эту интонацию мгновенно — смесь напускной строгости и скрытого отчаяния, которую Катар всегда использовала в моменты крайней опасности. Судя по звукам, она пыталась оказать помощь Сакс. ㅤㅤПо коже эльфийки пробежали мурашки. На мгновение ей показалось, что её ноги, вопреки собственной воли, могут просто застыть на месте, отказываясь вести её туда. Но вшитая лояльность взяла верх. Где-то там, наверху, в полумраке лестничного пролета, затаилась Сульфур. Кому как не ей было знать, что терпение драгоноида не бесконечно, и если она промедлит, Сульфур ворвется сюда подобно урагану, не оставляя места для манёвров. ㅤㅤОткладывать неизбежное было бессмысленно. ㅤㅤСкиннер прижалась к холодной каменной стене и, стараясь не издавать ни звука, осторожно заглянула внутрь основного помещения. Картина, открывшаяся её глазам, заставила её сердце болезненно сжаться, а в горле встал горький ком. ㅤㅤВ углу комнаты, освещенном парой чадящих ламп, находились её напарницы. Катар суетилась возле простого деревянного стула, на котором сидела Скрамасакс. Всё её внимание было поглощено процессом перевязки; она действовала быстро, но её пальцы заметно дрожали. Сакс же, напротив, сидела неподвижно, стиснув зубы с такой силой, что скулы на её бледном лице казались высеченными из камня. Она терпела боль с тем самым упрямым упорством, за которое её ценили в Идзании. ㅤㅤНо состояние, в котором находились девушки, было по-настоящему катастрофическим. Даже повидавшая многое Скиннер не ожидала увидеть столь тяжких последствий их недавнего столкновения. ㅤㅤКатар выглядела хуже всего. Её тело, обычно гибкое и сильное, теперь было покрыто уродливыми следами ожогов. Кожа на плечах и боку потемнела и сморщилась, местами доходя до состояния грубой корки. Но больше всего ужасала её левая рука. Она висела безвольной плетью, больше напоминая кусок обугленного, почерневшего мяса, чем полноценную конечность. Было очевидно, что нервные окончания и мускулы там уничтожены полностью; эта рука стала для неё мертвым грузом. ㅤㅤСакс на первый взгляд пострадала меньше, но при внимательном осмотре становилось ясно, что её карьера находится под угрозой. Перелом её предплечья — тот самый, который она нанесла себе сама, чтобы вырваться из хватки Сульфур — выглядел тревожно. Даже сквозь наспех наложенную шину и тугую повязку было видно, что кость зафиксирована под неестественным, ломаным углом. Без вмешательства опытного жреца или высокоуровневой магии исцеления такая травма гарантировала пожизненное неудобство и полную потерю мелкой моторики, столь необходимой ассасину. ㅤㅤЗрелище изломанных тел подруг отозвалось в груди Скиннер острой, почти физической болью. Чувство вины, тяжелое и вязкое, словно раскаленный свинец, заполнило её сущность. Ведь первопричиной этого краха была именно она. ㅤㅤЭто Скиннер годами вынашивала план мести. Это она инициировала ту злополучную операцию в поместье, поддавшись жажде расплаты. И Катар с Сакс, верные своему негласному кодексу, без единого слова сомнения пошли за ней в это пекло, как делали десятки раз прежде. А теперь они ютились в этой сырой норе, расплачиваясь за её одержимость сломанными костями и обугленной плотью. ㅤㅤНо самым чудовищным во всей этой ситуации было то, что ей предстояло совершить прямо сейчас. ㅤㅤОна пришла не для того, чтобы спасать их в привычном смысле слова. Она пришла, чтобы наложить на них цепи. Чтобы схватить их собственными руками и преподнести в дар своему новому покровителю, чей образ теперь занимал центральное место в её искаженном мировоззрении. ㅤㅤСкиннер медленно закрыла глаза, делая глубокий, надрывный вдох. Выдох получился тяжелым, словно она пыталась вытолкнуть из легких саму свою совесть. Отбросив последние крупицы сомнений, эльфийка сделала шаг вперед — намеренно четкий и громкий. Подошва сапога сухо щелкнула по каменному полу, мгновенно разрезая тишину убежища. ㅤㅤРазумеется, в этой гнетущей тишине не заметить её мог только мертвец. Стоило Скиннер выйти в круг света, как Катар среагировала мгновенно. Она сорвалась с места, едва не опрокинув миску с водой, и в её голосе, обычно холодном и расчетливом, вдруг прорезались нотки, которых Скиннер не слышала месяцами — неподдельное, почти детское волнение и безграничное облегчение. ㅤㅤ— Скини?! Ты... ты цела?! ㅤㅤСкиннер заставила свои лицевые мышцы застыть, формируя как можно более правдоподобную и мягкую улыбку. Она выходила на свет медленно, всем своим видом демонстрируя изнеможение чудом спасшегося человека. Пальцы её правой руки привычно скользнули к рукояти кинжала, чей клинок был пропитан тем самым "практичным" раствором, но в полумраке подземелья этот жест выглядел как обычная нервная реакция бойца, привыкшего всегда быть начеку. ㅤㅤЭльфийка слегка склонила голову, пряча глаза, в которых при желании можно было разглядеть отблеск готовящегося предательства. ㅤㅤ— Да... — её голос прозвучал тише обычного, с нужной долей хрипотцы, — Мне удалось воспользоваться их замешательством и сбежать, чтобы найти вас. Простите, что заставила вас так долго ждать и беспокоиться. Я боялась, что не застану вас здесь. ㅤㅤКатар сделала стремительный шаг навстречу, и на её лице отразилась такая неприкрытая, ликующая радость, какая редко посещает тех, кто избрал путь убийств и смерти. Однако в следующее мгновение она наотмашь шлёпнула Скиннер по плечу своей единственной уцелевшей рукой. В её взгляде, устремленном в лицо эльфийки, читалось такое искреннее, почти сестринское недовольство, что у Скиннер на миг перехватило дыхание. ㅤㅤ— Балда! — почти возмущённо выдохнула Катар, и в её голосе послышались истерические нотки облегчения, — Чтобы это было в последний раз! Больше никогда не заставляй нас так переживать! Мы уж грешным делом подумали, что тот грёбанный монстр... что он тебя... как сестрицу Бел... ㅤㅤОна осеклась на полуслове, и в наступившей тишине это непроизнесенное имя повисло тяжелым саваном. Скиннер почувствовала, как внутри всё скрутилось в тугой узел. На долю секунды её маска дала трещину, и ей нестерпимо захотелось разжать пальцы на рукояти кинжала, отбросить ложь и просто прижаться к плечу Катар, возвращая себе хоть крупицу того старого мира, где верность не была синонимом предательства. Но железная воля вплетенная в её сознание, не позволила слабости взять верх. ㅤㅤЭльфийка опустила голову, пряча в тени капюшона глаза, в которых отражалась борьба. ㅤㅤ— Твоя рука... — её голос прозвучал глухо, — Ты в порядке? ㅤㅤКатар, словно только сейчас осознав тяжесть собственного увечья, беспечно отмахнулась здоровой рукой. Жест вышел неуклюжим и явно болезненным, но она упрямо вздернула подбородок. ㅤㅤ— Ах, эта ерунда? Пустяки! Всего лишь последствия того проклятого взрыва, который устроил тот бородатый недомерок. Ерунда, Скини! Вот доберемся до штаб-квартиры, Игла быстро меня подлатает и... ㅤㅤОна внезапно замолчала. ㅤㅤСлова застыли в воздухе, а лицо Катар начало стремительно бледнеть, приобретая оттенок мокрого мела. Её зрачки расширились от внезапного, почти осязаемого ужаса, а взгляд медленно, словно против воли, пополз куда-то за спину эльфийки. Скиннер не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто именно прервал их диалог. ㅤㅤИз густой тьмы коридора, с грацией хищника, выходящего на арену, показалась массивная фигура Сульфур. Свет свечи бликовал на её бронированных пластинах и кончике черного копья, делая её похожей на демоническую статую, ожившее ради жатвы. ㅤㅤАтмосфера в подземелье мгновенно сгустилась, став липкой и тяжелой. Воздух задрожал от ауры силы, которую драгоноид более не считала нужным скрывать. ㅤㅤВ голове Катар, должно быть, пронеслась лишь одна логичная мысль: их выследили. Их нашли в самом сердце их святилища. У неё не было времени на анализ, не было времени на сомнения. Единственным её порывом стало спасение той, кто только что вернулась к ним. ㅤㅤ— Осторожно! Скиннер, она сзади! — Катар, превозмогая боль в израненном предплечье, мертвой хваткой вцепилась в плечо подруги, пытаясь рывком задвинуть её себе за спину, — За нами проследили, проклятье! Уходите через боковой тоннель! Я выиграю вам пару секунд, а вы тем временем... ха? ㅤㅤСульфур прошла мимо неё с такой убийственной невозмутимостью, будто Катар была не опасным ассасином, а неодушевленным предметом интерьера. Она даже не удостоила её мимолетным взглядом, продолжая мерно двигаться вперёд. Эта спокойная уверенность сама по себе была актом высшего унижения. ㅤㅤКатар и так прекрасно осознавала пропасть между их силами — она помнила, как легко эта женщина обратила их в бегство и с какой пугающей непринужденностью искалечила Скрамасакс. Но подобное ледяное пренебрежение ударило по её гордости сильнее любого клинка. Если она не могла остановить эту тварь силой, значит, она станет живым заслоном. Она умрет, но выиграет им возможность. ㅤㅤОднако стоило ей только напрячь мышцы для рывка, как в плече вспыхнуло нечто совершенно неправильное. Острый, ледяной укол пронзил плоть насквозь. Катар резко вздрогнула, её тело прошило судорогой, а зрачки расширились от шока и нахлынувшей боли. Но физическое страдание было лишь тенью того ужаса, который охватил её секундой позже. Она опознала этот удар. Она узнала этот клинок. ㅤㅤ«Это ведь...» ㅤㅤЭто осознание ударило по ней сокрушительнее любого взрыва. ㅤㅤС трудом сдерживая рвущийся наружу стон и пытаясь унять бьющееся в конвульсиях тело, Катар всё же заставила себя оглянуться через плечо. В её глазах плескалось отчаянное, растерянное непонимание, смешанное с немым вопросом "почему?". Через пелену боли она увидела лицо подруги. Скиннер выглядела жутко: её черты застыли в мрачной, почти мёртвой маске, а во взгляде читалось такое невыносимое сопротивление, словно каждое движение ломало её кости изнутри. ㅤㅤ— Ски... ни...? — едва слышно прохрипела Катар, сплёвывая кровь с горла. ㅤㅤНо Скиннер уже не могла... нет, она не имела права остановиться. Процесс предательства было уже невозможно обратить вспять. ㅤㅤ— Прости... но так действительно будет лучше для всех нас. — голос эльфийки дрогнул, в горле застрял тяжёлый ком, мешавший дышать. ㅤㅤНесмотря на внутренний крик, она резко выдернула кинжал из раны и, не давая рукам сорваться в дрожь, ударила снова. И ещё раз. И ещё. Жестоко, методично, профессионально. Скиннер слишком хорошо знала, через какой ад тренировок проходил каждый член Идзании. ㅤㅤИспытания на переносимость токсинов были обязательной частью их обучения, и одного удара парализующим составом могло просто не хватить. Ей пришлось вкладывать в каждый выпад больше силы и яда, чем она могла себе простить, чтобы наверняка вывести Катар из строя. ㅤㅤИменно в этот момент Скрамасакс, до этого затуманенным взглядом наблюдавшая за суетой, наконец осознала реальность. На накидке Катар, прямо на её глазах, расплывались огромные, пугающе яркие алые пятна. Её разум отказывался принимать увиденное, выстраивая баррикады отрицания против этой дикой и невозможной сцены. Она видела, как сталь в руке Скиннер раз за разом входит в тело той, кто только что за неё заступалась. ㅤㅤКто бы мог подумать, что Скиннер пронзит Катар насквозь. ㅤㅤСама же Катар, казалось, окончательно утратила связь с реальностью. Она не предпринимала попыток защититься, не пыталась оттолкнуть Скиннер или хотя бы вырваться из её смертельных объятий. Всё её естество будто окаменело, парализованное не столько ядом, сколько запредельным ужасом от осознания происходящего. Она смотрела в лицо эльфийки, словно пытаясь собрать из осколков прежнюю картину мира, но те рассыпались в пыль. ㅤㅤНаконец, критическая концентрация токсина в сочетании с шоком и кровопотерей взяла своё. Ноги Катар подогнулись, плечи безвольно дрогнули, и она начала заваливаться назад. ㅤㅤСкиннер среагировала мгновенно. С ловкостью, отточенной годами тренировок, она подхватила падающее тело в последний момент, не позволив затылку подруги соприкоснуться с безжалостным камнем пола. Удерживая Катар в руках, эльфийка ощущала, как её собственные пальцы сотрясает мелкая, неконтролируемая дрожь. Почти машинально она положила ладонь на лоб Катар — жест, полный отчаянного, бессмысленного милосердия, направленный скорее на успокоение собственной истерзанной совести, чем на помощь пострадавшей. ㅤㅤ«Тихо... Пожалуйста, просто держись» — молила она про себя, вглядываясь в бледнеющее лицо. ㅤㅤВ этот момент за её спиной раздался оглушительный грохот — звук битвы и сокрушаемого камня. Скиннер резко обернулась. Скрамасакс, несмотря на жуткий перелом, нашла в себе силы для последней попытки к бегству. Она активировала [Теневое Перемещение], превращая своё искалеченное тело в бесплотный черный сгусток, который змеей рванул в сторону, стремясь к спасительному тоннелю. ㅤㅤСульфур, чьё терпение окончательно иссякло, бросилась наперерез. Каждое её движение сопровождалось треском: пол под её ногами шел глубокими трещинами, а хваты рук вырывали куски кладки из стен, словно те были сделаны из подмокшей глины. Сама конструкция подземного зала содрогалась от этой первобытной мощи, неспособная выдержать присутствие существа такой силы. ㅤㅤСкиннер почувствовала во рту металлический вкус — она стиснула зубы так сильно, что десны начали кровоточить. Времени на раздумья не оставалось. Быстрым, выверенным движением она выхватила один из двуъ кинжалов с пояса Катар. Ориентируясь на едва уловимое колебание тени, она метнула лезвие. Бросок был идеальным — сталь прочертила воздух и впилась точно в ту точку, где должна была находиться лодыжка Скрамасакс. ㅤㅤТеневая форма на мгновение подернулась рябью, вспыхнула серым и окончательно спала, возвращая ассасину материальность. ㅤㅤСакс рухнула на пол. Шипя от боли, она одним резким движением выдернула кинжал из ноги. Её взгляд, устремленный на Скиннер, был полон такого концентрированного презрения и ледяной ненависти, что эльфийка невольно отвернулась и зажмурилась, чувствуя, как этот взгляд ранит её глубже любого клинка. Но это было последнее, что успела сделать Сакс. ㅤㅤЧуткие эльфийские уши Скиннер уловили тяжелый и свистящий взмах. Спустя мгновение раздался глухой удар. Тело Скрамасакс с влажным шлепком впечаталось в пол и замерло. ㅤㅤВсё... наконец закончилось. ㅤㅤТишина, воцарившаяся в подземелье, была тяжелой и вязкой. Лишь свистящее дыхание Скиннер и редкий шорох осыпающейся каменной крошки нарушали покой этого склепа. Спустя несколько секунд послышались томные и тяжелые шаги. Скиннер подняла затуманенный взгляд и увидела приближающуюся Сульфур. ㅤㅤДрагоноид двигалась с пугающей будничностью, волоча за ногу бессознательное тело Скрамасакс, словно это была не элитная убийца, а туша забитого зверя. Голова Сакс безвольно моталась, а тело оставляло на пыльном камне едва заметный след, пока Сульфур без малейших усилий подтаскивала свою добычу к центру зала. ㅤㅤБросив Сакс рядом с Катар, Сульфур разжала пальцы. Тело ассасина с глухим стуком ударилось о камни. Драгоноид перевела свои вертикальные зрачки на эльфийку, оценивая состояние обеих пленниц и качество работы своей новой напарницы. Убедившись, что цели обезврежены, она едва заметно, почти официально кивнула — скупое признание эффективности, на которое только была способна её натура. ㅤㅤ— Каковы будут наши дальнейшие действия? — тихо, почти шепотом спросила Скиннер. Она медленно и с нежностью опустила голову Катар на холодный пол, стараясь смягчить соприкосновение с камнем. ㅤㅤСульфур не спешила с ответом. Её взгляд задержался на бледных, искаженных болью лицах девушек, будто она проводила финальную инспекцию. Наконец, она произнесла холодным, лишенным сострадания тоном: ㅤㅤ— Свяжи их. Прежде чем использовать восстанавливающие эликсиры, мы должны обеспечить их полную неподвижность. И заткни им рты, чтобы они не смогли использовать навыки или же откусить себе язык. Когда эффект зелий вернет их в сознание... у них не должно остаться ни единой лазейки для побега или попытки самоубийства. ㅤㅤСкиннер молча подчинилась, не в силах спорить с логикой железной дисциплины. В следующее мгновение пространство рядом с Сульфур подернулась черной рябью — из небольшой чёрвоточины, возникшей прямо в воздухе, рука драгоноида извлекла подсумок с флаконами. Стекло сосудов поблескивало глубокими оттенками синего и изумрудного. Эти зелья, созданные ещё в алхимических печах Немескара, источали едва уловимую ауру концентрированной жизни, ощутимую даже сквозь притертые пробки. ㅤㅤПока Сульфур готовила расходники, Скиннер уже приступила к связыванию. Она нашла среди сваленного в углу хлама прочную пеньковую веревку и, быстро нарезав её на куски, принялась за работу. Её движения были доведены до автоматизма годами практики — она вязала узлы плотно и надежно, перехватывая суставы так, чтобы исключить любую возможность использования скрытых навыков гибкости, которыми славились бойцы Идзании. ㅤㅤЭто была работа профессионала, знающего, как усмирить себе подобного. ㅤㅤКогда пленницы были окончательно обездвижены, Скиннер отступила в густую тень, освобождая пространство для Сульфур. Драгоноид действовала без лишних церемоний: она поочередно приподнимала головы ассасинов, вливая в их глотки содержимое флаконов. ㅤㅤГустая жидкость беспрепятственно стекала внутрь. Хоть Катар и Сакс всё еще пребывали в глубоком беспамятстве, но их тела, ведомые инстинктами выживания, покорно глотали горькую эссенцию. ㅤㅤЗавершив процедуру, они заткнули рты пленницам грубыми тряпками, надежно зафиксировав их кожаными ремешками. Лишь после этого Сульфур и Скиннер отошли на несколько шагов, занимая выжидающие позиции. В комнате вновь воцарилась тишина — на этот раз не напряженно-боевая, а тяжелая и ожидающая. Обе воительницы скрестили руки на груди, наблюдая, как под воздействием зелий медленно, но верно затягиваются раны двух девушек на полу. Обугленная плоть Катар начала бледнеть, сменяясь новой розовой кожей, а неестественно вывернутое плечо Сакс с едва слышным хрустом вставало на место. ㅤㅤ— Каков наш дальнейший план? — спустя некоторое время нарушила молчание Скиннер, не отводя взгляда от тел своих бывших напарниц. ㅤㅤ— Ждать. — кратко бросила Сульфур. ㅤㅤ— Ждать? Просто сидеть здесь? ㅤㅤ— Именно так. Скоро прибудет Господин и совершит над ними ту же процедуру, что была проведена над тобой. ㅤㅤОт этих слов у эльфийки внутри что-то неприятно сжалось. По коже пробежали ледяные мурашки, стоило ей воскресить в памяти то, через что она сама прошла чуть ранее. Это был опыт, который невозможно было вычеркнуть или забыть — чудовищное давление на разум, планомерное подавление воли и тошнотворное ощущение того, как её собственные убеждения ломаются и перестраиваются под диктовку чужой и безграничной силы. ㅤㅤЭто не было примитивной пыткой плоти; куда страшнее было осознание того, что тебя методично разбирают на составные части, лишая самой возможности сопротивляться. ㅤㅤПеред её внутренним взором всплывали обрывки воспоминаний — слишком четкие, чтобы быть просто сном. Она кожей чувствовала холодные, стерильные поверхности под спиной, к которым её фиксировали с такой тщательностью, что невозможно было даже пошевелить пальцем. Тонкие, почти невидимые инструменты, входящие под кожу без единого лишнего движения, напоминали щупальца какого-то иномирного чудовища, изучающего её не как живое существо, а как интересного подопытного. ㅤㅤСкиннер помнила то странное чувство, когда боль приходила не вспышками, а ровными и выверенными волнами, лишенными времени на передышку. Каждое нервное окончание будто вырывали из плоти, заставляя сознание балансировать на той грани, где страдание становится единственной формой существования. ㅤㅤИ хуже всего были не сами физические пытки, а то, как они сопровождались агрессивным вторжением в разум. Мысли путались, рвались, чуждые образы и холодные логические конструкции вклинивались между её собственными воспоминаниями, словно некто перелистывал страницы её жизни, не заботясь о сохранности переплета. ㅤㅤОна помнила, как пыталась цепляться за имена, за лица сестер из Идзании, за саму себя... но каждый раз эта опора ускользала, растворяясь в давящей пустоте. Там не было крика, который помог бы облегчить душу. Только бесконечное ощущение того, что тебя перекраивают изнутри, оставляя всё меньше того, что когда-то можно было назвать "Скиннер". ㅤㅤСкиннер тяжело выдохнула и резко отвернулась, не в силах больше выносить зрелище мирно спящих лиц тех, кого она только что предала. Сделав несколько шагов, она подошла к щербатому деревянному столу и тяжело облокотилась на него, вцепившись пальцами в край столешницы. Ей нужно было хоть какое-то физическое ощущение опоры, чтобы стабилизировать собственное состояние, грозившее сорваться в паническую атаку. ㅤㅤКак бы чудовищно и абсурдно это ни звучало, но теперь, по прошествии времени, она воспринимала пережитое почти как некий сакральный обряд посвящения. Это была черта, проведенная в самой глубине её души; граница, после пересечения которой возврата к прежнему существованию уже не существовало. ㅤㅤЕдинственный урок, который она вынесла из той бесконечной череды боли и ментальной перестройки, оказался до предела простым и до тошноты честным: любое сопротивление было не просто бесполезным — оно лишь всё ухудшало. ㅤㅤВ мире, где господствовали существа вроде её нового господина, воля отдельной личности значила не больше, чем полет пылинки в урагане. Скиннер на собственной шкуре осознала суровую истину: чем отчаяннее ты будешь цепляешься за обрывки старого "Я", за свои идеалы и привязанности, тем болезненнее и методичнее тебя будут ломать. ㅤㅤЖаль, что она осознала это слишком поздно, растратив остатки своего здравомыслия на борьбу с неизбежным. ㅤㅤВпрочем... эльфийка бросила короткий, полный затаенной надежды взгляд на связанных напарниц. Возможно, Катар и Скрамасакс окажутся менее упрямыми. Возможно, инстинкт самосохранения возьмет верх раньше, чем их разум превратится в выжженную пустыню.

***

ㅤㅤСпустя несколько часов после событий в Остергарде, когда первые лучи рассвета едва коснулись серой дымки на горизонте, по натоптанной пыльной колее к скоплению строений неспешно шла женщина. Её облик был пропитан экзотикой, столь неуместной в этих глухих краях, а на губах застыла та самая специфическая улыбка, которая у опытного человека мгновенно вызывала инстинктивное желание коснуться рукояти оружия. ㅤㅤВ каждом изгибе её фигуры, в каждой детали снаряжения читалась четко выверенная концепция: она была мастером не честного столкновения лоб в лоб, а для искусства соблазнения, искусного отвлечения внимания и мягкого, вкрадчивого давления, которое парализует волю жертвы еще до первого удара. ㅤㅤВнешность этой женщины была вызывающе яркой, словно специально сконструированной так, чтобы задерживать на себе мужской взгляд чуть дольше, чем позволяли правила приличия или осторожность. Она двигалась с уверенной пластикой хищной кошки, почти пританцовывая бедрами в такт своим шагам. ㅤㅤКаждое её движение казалось частью заранее отрепетированного и доведенного до совершенства выступления, где случайностям не было места. Даже дорожная пыль, казалось, неохотно ложилась на её одежду, не решаясь испортить этот безупречный образ. ㅤㅤНа её бедрах покоились изогнутые клинки — изящное оружие, идеально дополняющее её манеру боя. Это не были тяжелые армейские мечи Империи или грубые топоры дикарей; тонкие, хищно загнутые лезвия предназначались для того, кто привык не крушить броню, а резать податливую плоть быстрыми дугами. ㅤㅤСкрестив ладони за затылком в позе обманчивой расслабленности, она медленно шла по главной улице места, которое с большой натяжкой можно было назвать вольным хутором или небольшим приграничным поселением. ㅤㅤЛюбой случайный путник, оказавшийся здесь, был бы поражен странным статусом этого серого клочка земли. Расположенный в пограничной зоне, хутор официально не принадлежал ни Империи Бахарут, ни Альянсу городов-государств Карнассус. Это было одно из тех редких мест в мире, где законы существовали лишь на словах, а реальная власть принадлежала тем, кто был готов в неё верить. Сюда не заезжали ради роскоши или выгодной торговли. ㅤㅤКараваны и уставшие авантюристы использовали этот пункт лишь для того, чтобы перевести дух в нейтральной зоне, постоянно балансируя между чьим-то подданством и чужой, часто недружелюбной землей. ㅤㅤУ одного из домов, который выглядел чуть более крепким, но таким же потемневшим от времени, как и остальные, женщина остановилась. На его крыльце, словно неизменный элемент декора, сидел одинокий старик с длинной, седой бородой, спускавшейся до самой груди. Он пребывал в состоянии неподвижной созерцательности, будто обосновался на этом месте еще до того, как были заложены первые камни фундамента, став неотъемлемой частью атмосферы этого застывшего во времени поселка. ㅤㅤ— Прекрасное утро для того, чтобы просто смотреть на дорогу, не так ли, дедуля? — голос женщины прозвучал мягко, с легкой хрипотцой, но глаза оставались холодными и внимательными. ㅤㅤСтарик медленно поднял веки, и в его затуманенном, подернутом старческой катарактой взоре промелькнула искра узнавания. Стоило ему разглядеть фигуру женщины, как он тут же поднял сухую, узловатую руку и приветливо помахал ей. В этом жесте не было страха перед элитной убийцей, способной вырезать всё это поселение за один час; он поприветствовал её так, словно увидел обычную соседскую девчонку, вернувшуюся с очередной смены. ㅤㅤ— О, уже вернулась? — проскрипел он, и в его голосе послышалось искреннее, почти отеческое тепло, — Ну как оно там, работа-то ладно прошла? ㅤㅤФальшион лениво склонила голову набок, и её экзотическая внешность в лучах утреннего солнца стала еще более вызывающей. Она небрежно отмахнулась, даже не потрудившись убрать руки из-за затылка — поза, демонстрирующая полную расслабленность хищника в родном гнезде. На её губах заиграла легкая, чуть насмешливая улыбка, уже издавна ставшая её постоянным спутником. ㅤㅤ— Да как обычно, дедушка. Скукотища! — её голос был вкрадчивым, с нотками наигранной скуки, — Пару злачных мест обошла, пару нужных людей на крючок посадила... Всё идет стезёй предначертанной, ничего такого, о чем стоило бы слагать легенды. ㅤㅤСтарик тихо хмыкнул, и этот звук затерялся в его густой бороде. Казалось, он услышал именно тот ответ, который ожидал. Чуть сдвинувшись на скрипучих досках крыльца, он устроился поудобнее и окинул её проницательным взглядом, в котором сквозило спокойное одобрение. ㅤㅤ— Ну и славно, раз без лишнего шума и проблем. — подытожил он. ㅤㅤФальшион на мгновение задержалась, её расслабленность чуть поубавилась. Она опустила руки и сделала пару шагов к крыльцу, сокращая дистанцию. В её манере появилось нечто человеческое, скрытое за маской профессионального убийцы; разговор внезапно приобрел чуть более серьезный тон. ㅤㅤ— Сами-то вы как тут, старейшина? — спросила она, и в её глазах промелькнула тень искреннего интереса, — Может, привезти чего из городов в следующий раз? Вы же знаете, я здесь надолго не задержусь, скоро опять по работе мотаться... ㅤㅤСтарик отмахнулся почти мгновенно, прерывая её на полуслове. Его жест был властным, несмотря на кажущуюся немощность — привычка того, кто привык распоряжаться в этом сером месте. ㅤㅤ— Да что нам, старикам, нужно-то... — он качнул головой, и кончик его бороды мазнул по коленям, — Тут ведь кто остался? Одни мы, доживающие свой век. Ни к чему нам ваши городские побрякушки, ни к чему роскошь эта пустая. ㅤㅤОн тихо рассмеялся, и в этом смехе не было горечи, только мудрость человека, пережившего слишком много. ㅤㅤ— К тому же вы, девчушки, нас и так уже сколько лет на своих горбах тянете. Не обеднеем уж. — он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд стал твердым, — Так что даже не вздумай голову этим забивать, ладно? Переживай лучше о себе. ㅤㅤФальшион чуть прищурилась, словно взвешивая его слова, но спорить не стала. Она знала упрямство этих людей, переживших те времена, где пасовали целые армии. ㅤㅤ— Хах, как скажете. — коротко бросила она, скрывая за усмешкой крупицу признательности. ㅤㅤСтарик замолчал, его взор внезапно стал отсутствующим, затуманенным воспоминаниями. Он посмотрел куда-то вдаль, за пределы пыльных крыш хутора, словно собираясь с мыслями перед чем-то важным. Затем он снова сфокусировался на женщине. ㅤㅤ— Послушай... можешь кое-что ей передать? — его голос стал тише, приобретя особую, доверительную интонацию. ㅤㅤФальшион слегка наклонила голову, одна её бровь вопросительно поползла вверх. В иерархии Идзании было не так много людей, о которых говорили столь иносказательно. ㅤㅤ— Кому именно? — уточнила она, хотя ответ уже витал в воздухе. ㅤㅤ— Ей. ㅤㅤСтарик не стал называть имени. В этом месте, служившем фасадом для штаб-квартиры организации, лишние имена были опаснее обнаженной стали. Но Фальшион и так всё поняла. ㅤㅤ— Скажи... спасибо ей за всё, что она делает для нас. И... пожелай от всех нас удачи. Она ей понадобится. ㅤㅤФальшион на секунду задержала взгляд на старике, осознавая вес этой бесхитростной просьбы. В мире убийств и контрактов такие слова стоили дороже платиновых монет. ㅤㅤ— Аа, хорошо. — она коротко и четко кивнула, возвращая себе привычную деловитость, — Обязательно передам слово в слово. А вы тут тщательно питайтесь, старейшина, и не вздумайте болеть. ㅤㅤИ, не проронив больше ни слова, она развернулась и двинулась дальше по пыльной улице, вновь обретая свою беспечную походку. Со стороны могло показаться, что это был самый обычный диалог старого соседа с прохожей девчонкой, и в сущности, для этого места так оно и было. Поселение, выглядевшее неприметным и почти заброшенным, на деле было пропитано влиянием Идзании куда сильнее, чем мог бы вообразить случайный путник. ㅤㅤПричина этой связи уходила корнями в глубокое прошлое. ㅤㅤИстина была донельзя проста: когда-то, много-много десятилетий назад, именно здесь первая основательница Идзании — легендарная Эбигейл, известная под прозвищем Пустынный Рейнджер — собственноручно вырезала банду, годами терзавшую местных жителей. ㅤㅤС того самого дня судьба деревни и организации переплелись неразрывно. ㅤㅤЗдесь и поныне доживали свой век старики, помнившие Идзанию совсем иной — благородным союзом защитников, задолго до того, как мать нынешнего лидера перекроила структуру, превратив её в безжалостную гильдию наемных убийц. ㅤㅤНо главной особенностью этой глухой глубинки было не только живое наследие. Если отойти чуть дальше от домов, тропа выводила к мемориалу и статуе Пустынного Рейнджера. Там, под сенью камня, Эбигейл покоилась рядом со своими близкими. Там же нашла посмертный приют и её дочь — та, что стала матерью нынешнего лидера. Это место было пропитано тихой, почти священной связью между землей и памятью о тех, кто положил начало истории Идзании. ㅤㅤФальшион, миновав еще несколько строений, наконец вошла в один из домов — подчеркнуто невзрачный, ничем не выделяющийся в ряду потемневших от времени фасадов. Едва щелкнул засов, она позволила себе гибко и устало потянуться, подобно ленивому котенку, сбрасывая с плеч груз последних двух суток. ㅤㅤА занималась она в эти дни делами, далекими от мирного быта. Фальшион крутилась в водовороте городских интриг, примеряя на себя десятки личин: то беззаботной странницы, то искушенной обольстительницы. Ей приходилось втираться в доверие к нужным людям, ювелирно вытягивать сведения и мягко подталкивать цели к пропасти, из которой нет возврата. ㅤㅤВ какой-то момент ей даже довелось провести несколько утомительных часов в одном из тех заведений, где запах дешевых духов и пота смешивается с хмельным смехом и слишком откровенными разговорами в удушающий коктейль. Не то чтобы такая работа была для неё в новинку, но после подобных "рабочих моментов" душа требовала хотя бы капли тишины. ㅤㅤ— Ха-а... — тихо выдохнула она, проходя вглубь дома, — Всё как всегда. Безнадёга в блестящей обертке. ㅤㅤЕй нужно было лично доложить Лидеру о закрытии контракта. Фальшион терпеть не могла возиться с письмами, считая их слишком ненадежным и грубым способом связи, а потому предпочла вернуться в "дом" — единственное место, где она провела большую часть жизни и где всё еще чувствовала себя по-настоящему на своем месте. ㅤㅤМетодично окинув взглядом полумрак пустых комнат, Фальшион прошла в самый конец коридора. Она не стала открывать дверь в последнюю каморку, а вместо этого остановилась у неприметного участка пола и потянула за скрытый выступ. Под пальцами привычно щелкнул люк, вмонтированный в доски с такой ювелирной точностью, что даже опытный следопыт вряд ли заподозрил бы здесь наличие пустоты. ㅤㅤМеханизм люка был напрямую сопряжен с взведенным арбалетом, заряженным дротиком с быстродействующим ядом. Малейшая ошибка в последовательности движений — и незваный гость получил бы стальной болт в самое уязвимое место еще до того, как его ноги коснулись бы первой ступени. Только зная правильный порядок манипуляций, можно было деактивировать эту безмолвную смерть. ㅤㅤУбедившись, что ловушка осталась неподвижной, Фальшион начала спуск в проем, уходящий вниз на добрых три метра. При этом она как ни в чем не бывало продолжала напевать надоедливую мелодию, которую подхватила в одном из столичных борделей. Она спускалась в тайное логово убийц с той же беспечностью, с какой обычная горожанка переходит из спальни в гостиную. ㅤㅤВнизу её встретило колоссальное по своим масштабам помещение. Стены, пол и потолок здесь были выложены массивными каменными плитами идеальной подгонки, рассчитанными на то, чтобы без труда выдерживать колоссальное давление земли сверху. Всё в этом подземном бастионе дышало вековой надежностью и мрачной мощью. Коридор тянулся вперед, уходя вглубь, и для любого непосвященного он стал бы дорогой в один конец. ㅤㅤШтаб-квартира Идзании была буквально нашпигована смертоносными сюрпризами: от классических скрытых копий, срабатывающих от давления на плиты, до хитроумных камер, заполняемых тяжелым болотным газом при срабатывание ловушек. Фальшион миновала эти опасности с какой-то почти детской легкостью, лавируя между опасными ловушками, словно их и вовсе не существовало. ㅤㅤПро себя она в сотый раз подивилась гению предшественников, сумевших создать столь продуманную и защищенную систему в такой глуши. Впрочем, ответа на вопрос о строителях этого места у неё уже никогда не будет — история Идзании исчислялась многими годами, и большинство достоверной информации было утеряно навсегда. ㅤㅤМиновав очередной поворот, Фальшион наконец вышла в основную жилую зону. Сделав пару шагов, она внезапно замерла, и одна её бровь вопросительно поползла вверх. Картина, представшая перед ней, показалась ей... не совсем обычной для рабочего утра. ㅤㅤ— Вы чего тут прохлаждаетесь, разгильдяйки? — голос Фальшион прозвучал не как строгий выговор, а скорее как привычная колкость, призванная оживить атмосферу, — Разве у вас нет дел поважнее, чем подпирать стены, а? ㅤㅤПеред ней раскинулся настоящий подземный "барак". Несмотря на спартанскую обстановку, помещение было обустроено с удивительной тщательностью и практичностью. Это было пространство, созданное не для кратковременного отдыха, а для полноценной жизни в условиях долгой осады или скрытного ожидания. Каменные своды надежно укрывали обитателей от внешнего мира, создавая иллюзию полной безопасности в самом сердце логова. ㅤㅤКаменные стены этого подземного чертога были тщательно выровнены и укреплены, а холодный пол устилали плотные циновки и коврики, не дававшие сырости каменных плит пробираться в кости обитателей. По углам возвышались штабели ящиков с припасами, аккуратно свернутые шерстяные одеяла и мешки с сухими травами, чей терпкий аромат смешивался с запахом запасной одежды и оружейного масла. ㅤㅤЗдесь было всё то, без чего долгое пребывание под землей превратилось бы в невыносимую пытку, но усилиями оперативников "барак" превратился в суровый, однако по-своему уютный дом. ㅤㅤМягкий, приглушенный свет масляных ламп выхватывал из полумрака стойки с оружием и простые деревянные столы, заваленные снаряжением, расходниками и инструментами для чистки клинков. Всё находилось на своих местах, подчиняясь строгой логике оперативников Идзании, которые привыкли проводить в подобных укрытиях гораздо больше времени, чем под открытым небом. ㅤㅤВ этот момент в помещении находились три женщины, известные под позывными "Игла", "Мизерикорд" и "Томагавк". Впрочем, едкий вопрос Фальшион явно не предназначался Игле — её вклад в жизнь организации был слишком велик, чтобы подвергаться сомнению. ㅤㅤИгла считалась в Идзании лекарем, хотя в её жилах не было и крупицы божественной магии исцеления. Её таланты были куда более приземленными, но от этого не менее ценными: она владела иглами с хирургической точностью, умея зашивать самые глубокие разрывы плоти так чисто, что раны почти не оставляли следов и не гноились. Но истинное призвание Иглы лежало в области ядов и лечебных снадобий. Она была мастером ядов и зелий, подбирая сложнейшие составы, настаивая смеси и снабжая ими сестер перед заданиями. И она люто ненавидела, когда её воспринимали как обычную заштопанную сиделку, обязанную латать чужие тела лишь из-за своего имени. ㅤㅤПомимо прочего, на Игле лежала ответственность за логистику ресурсов. Именно она ведала закупкой дорогостоящих свитков с заклинаниями, такими как [Среднее Исцеление Ран] второго ранга. ㅤㅤВ этом мире использование магических свитков имело строгое ограничение: обычно воспользоваться ими мог лишь тот, чей класс соответствовал ветви магии, заключенной в свитке. Чтобы применить свиток божественной магии, требовалось быть священником или жрецом. ㅤㅤОднако Идзания не была бы элитной организацией убийц, если бы не умела находить обходные пути. Благодаря специфическим навыкам воровских классов, развитых у каждой оперативницы, они могли "обманывать" мир. Эти техники позволяли им использовать свитки в обход стандартных ограничений, превращая каждого члена организации в универсального бойца, способного исцелить себя в пылу сражения, на что обычный вор никогда не был бы способен. ㅤㅤРазумеется, несмотря на наличие лазеек в законах магии, свитки оставались ресурсом на крайний случай. В мире, где золото ценилось превыше всего, тратить дорогостоящий пергамент там, где можно обойтись обычным алхимическим зельем или визитом в храм, считалось верхом расточительности. Даже такая обеспеченная организация как Идзания жила по законам эффективности, поэтому магические свитки месяцами пылились в их подсумках, дожидаясь того самого "черного дня", который, как все надеялись, никогда не наступит. ㅤㅤОднако нынешнее раздражение Иглы было вызвано отнюдь не финансовыми вопросами, и это напряжение ощущалось почти физически. Её глубокие синие глаза на фоне каштановых волос полыхали холодным, колючим светом, словно два сапфира, вкрапленных в теплую густоту прически. ㅤㅤВолосы Иглы были собраны в сложную, подчеркнуто аккуратную укладку, которую удерживала не декоративная шпилька, а длинный, опасно острый игловидный кинжал — тот самый инструмент, что подарил ей имя и прозвище. Длинный серый плащ с глубоким капюшоном, наброшенный поверх лаконичного темного топа, довершал её образ, придавая ей почти стерильный и хирургически точный вид. ㅤㅤВ ней не было ни капли избыточности; Игла была воплощением той самой "чистой смерти", после которой не остается ни шума, ни лишних капель крови, ни улик. И именно сейчас эта идеальная исполнительница, едва сдерживая нервный тик, пыталась зашить рваную рану на плече Томагавк. ㅤㅤ— Я вернулась пару часов назад. — пробасила Томагавк. Её голос был настолько низким и рокочущим, что случайный слушатель, не видя обладательницы, без тени сомнения принял бы его за мужской, — Заказ от того чиновника из Арвинтара оказался той еще занозой в заднице. Пришлось буквально вычищать надомный промысел, который мешал его торговой лавке. Копошились там как крысы, пришлось прореживать. ㅤㅤВ Идзании Томагавк была синонимом сокрушительной мощи. О скрытности или изяществе в её миссиях речь не шла в принципе. Если контракт требовал вломиться через парадную дверь, разнести укрепленные преграды и превратить врагов в груду сломанного металла и раздробленных костей — выбор всегда падал на неё. ㅤㅤЕё основное оружие, массивные топорики, были созданы явно не для фехтовальных пассажей. Тяжелые лезвия предназначались для вскрытия тяжелой брони и крушения щитов; раны, оставляемые ими, заставляли даже опытных целителей лишь досадно вздыхать, понимая сколько много сил уйдёт на исцеления таких повреждений. ㅤㅤСама Томагавк была настолько высокой и физически развитой, что по чистой телесной мощи могла бы составить конкуренцию Гагаран из "Синей Розы", а возможно, даже слегка превзойти её, став эталоном для тех, кто оценивал воина по объему мышц и сокрушительному натиску. ㅤㅤНесмотря на внушительные габариты, Томагавк обладала той самой экзотической притягательностью, которая редко встречается среди обычных наемников. Её смуглая кожа была испещрена незамысловатыми татуировками, а под тонкой тканью перекатывались красиво вылепленные мышцы. Отчётливый рельеф пресса и мощные, но грациозные линии плеч делали её не просто громоздкой громилой, а женщиной, чья суровая, почти вызывающая красота была неразрывно связана с её силой. ㅤㅤ— Сиди смирно, гора мяса! — прошипела Игла, с хирургической жестокостью затягивая очередной стежок. — Если ты еще раз притащишь мне рваную рану от зазубренного лома, клянусь, в следующий раз я зашью твой рот вместе с плечом. Будешь мычать до конца жизни. ㅤㅤ— Ну-ну, полегче, сестрица. — Томагавк лишь коротко усмехнулась, даже не вздрогнув, когда игла в очередной раз пронзила плоть, — Работа такая. Зато теперь у того толстосума в Империи на одного конкурента меньше, а у нас на один мешок золота больше. Все в выигрыше. ㅤㅤПусть её басистый голос и скрывающая фигуру накидка Идзании нередко вводили посторонних в заблуждение, заставляя принимать оперативницу за мужчину, сама внешность Томагавк была слишком выразительной, чтобы сводить её к одной лишь грубой маскулинности. ㅤㅤ— Сама-то чего припёрлась, шалава? — гоготнула гигантша, обращаясь к Фальшион и явно не испытывая ни малейшего смущения от собственного тона. ㅤㅤФальшион моментально вскинулась, словно её ткнули в самое уязвимое место. Она разыграла искреннее возмущение с той артистичностью, которая была её вторым "я". ㅤㅤ— Ха-а-а?! Ах ты грубая хабалка! Сколько раз повторять, я не трахаюсь ни с кем! — она раздраженно притопнула ногой и скрестила руки на груди, фыркнув с таким видом, будто её оскорбило не само слова, а вопиющее непонимание тонкостей её ремесла, — Бордели это бесценный кладезь информации, а соблазнение это кратчайший путь увести цель в безлюдное место без лишнего шума! Это искусство, ясно тебе? ㅤㅤОна демонстративно отвернулась, вскинув подбородок и бросив через плечо: ㅤㅤ— Ты просто завидуешь, что такого огра, как ты, ни один мужчина по своей воле в постель не потащит. ㅤㅤ— Ой, да больно надобно мне возиться со всякими городскими хлюпиками. — Томагавк рассмеялась, совершенно не задетая ни тоном, ни словами сестры, — В этом мире достаточно настоящих мужчин, чьи сердца способны вместить и почтить величие натуры моей. Просто они редко попадаются в твоих вонючих притонах. ㅤㅤОна снова искренне захохотала, демонстрируя полное равнодушие к шпилькам Фальшион. Впрочем, и сама "соблазнительница" не выглядела обиженной. Они знали друг друга слишком давно, чтобы подобные словесные перепалки воспринимались всерьез. Скорее это был их привычный ритуал, дружеский обмен уколами, который в этом мрачном деле лишь подтверждал, насколько крепки узы между сестрами по оружию. ㅤㅤЕдинственной, кто в этот момент бесился от происходящего, была Игла. ㅤㅤПока Томагавк басовито хохотала, её мощное тело непроизвольно содрогалось, заставляя края раны расходиться и сводя на нет все её ювелирыне усилия. Женщина с сапфировыми глазами щурилась всё сильнее, пока её терпение окончательно не истощилось. С резким, почти свистящим выдохом она выдернула длинный игловидный кинжал из своей прически, позволив каштановым волосам волной рассыпаться по плечам. Прежде чем гигантша успела моргнуть, остриё уже замерло у её яремной вены. ㅤㅤ— Ещё хоть раз шевельнёшься... и я предоставлю тебе уникальную возможность испытать на себе весь спектр действия моего нового яда. — прошептала Игла прямо в ухо Томагавк. Голос её был вкрадчивым и почти нежным, отчего в этот раз угроза звучала в разы убедительнее, — Ты ведь не хочешь провести ближайшие сутки, пуская слюни в беспамятстве, Тома? ㅤㅤТомагавк мгновенно застыла. Она буквально окаменела, не смея даже глубоко вздохнуть, чтобы не коснуться острого жала. В помещении повисла вязкая тишина. Спустя несколько секунд массивная воительница едва заметно кивнула, тяжело сглотнув. В этой огромной, покрытой мышцами фигуре внезапно проступило нечто почти детское — инстинктивная неуверенность перед опасностью, которую невозможно сокрушить чистой физической мощью. ㅤㅤФальшион, наблюдавшая за этой сценой свысока, лишь лениво усмехнулась. Насладившись моментом превосходства Иглы, она перевела взгляд в сторону ближайшей койки, где четвертая участница их сестринства устроилась в позе, бросающей вызов законам анатомии. ㅤㅤ— А с тобой что, малявка? — Фальшион скептически изогнула бровь, глядя на девушку, чье тело буквально перечеркивало кровать. ㅤㅤТа лежала поперек: ноги свисали с одной стороны, голова — с другой, а раскрытая книга покоилась на груди, подобно щиту. Внешность этой девушки была эталоном невзрачности. Она была тем самым живым воплощением посредственности, за которую никогда не зацепится взгляд стражника или свидетеля. Тусклые волосы, невыразительные черты, абсолютно пустые глаза — в ней не было ни одной детали, позволяющей выделить её из толпы. Она была Мизерикорд, "милосердным кинжалом" Идзании, чей дар заключался в том, чтобы быть никем. ㅤㅤВ толпе такую забудешь через пару секунд, даже если только что разговаривал с ней. Впрочем, поговорить с ней не представлялось возможным. Ибо она буквально была немой. ㅤㅤ— Ты ведь и сама прекрасно знаешь ответ. — отозвалась Игла вместо неё, не оборачиваясь и продолжая методично накладывать швы на плечо Томагавк, — Правила непреклонны: мы не можем уходить на миссии, если здесь не находится менее трёх людей. Ты только-только вернулась, а Катар, Сакс и Скини до сих пор не подавали вестей. Вот Мизерикорд и пользуется законным правом на безделье. ㅤㅤФальшион тихо хмыкнула, скрестив руки под грудью и вновь окинув помещение быстрым, цепким взглядом. ㅤㅤ— Вижу... ㅤㅤСлова Фальшион прозвучали медленно, с характерной тягучей интонацией. В её голосе угадывалось не столько беспокойство, сколько почти кошачье любопытство. Она чуть склонила голову набок, словно прислушиваясь к гулкой тишине подземных сводов, а затем заговорила уже более прямо, отбросив напускную беспечность: ㅤㅤ— А чей-то они так задерживаются? Они ведь, кажется, отправлялись прикончить ту мерзость, что доставила нам столько проблем. Неужели от них не было вестей? Совсем ничего? ㅤㅤОтветом ей послужило лишь скупое пожимание плечами Иглы и едва слышный звук со стороны кровати — короткий выдох, который у немой Мизерикорд заменял целое предложение. Девушка даже не соизволила поднять взгляд от книги; её палец лениво перевернул пожелтевшую страницу, давая понять, что ответов у них всё равно нет. ㅤㅤФальшион вздохнула, на этот раз чуть громче. Мимолетное раздражение на секунду проступило в её жестах, прежде чем снова раствориться в привычной грации. В сущности, ситуация выглядела слишком буднично. Задержки, отсутствие регулярных донесений, тишина — в их ремесле подобные вещи случались сплошь и рядом. Задачи редко шли по намеченному плану. ㅤㅤ— Понятно... — бросила она, оттолкнувшись от стены. ㅤㅤЛениво потянувшись всем телом, Фальшион направилась к массивной двери, расположенной в самом центре общего зала. ㅤㅤ— Босс у себя? ㅤㅤ— Угу, — коротко отозвалась Игла, наконец обрезая нить и заканчивая работу над плечом Томагавк, — она сегодня никуда не выходила. ㅤㅤФальшион коротко кивнула, принимая информацию. Её ладонь легла на прохладную ручку, пальцы плавно провернули механизм. С той же самой лёгкой, почти игривой улыбкой, ставшей её визитной карточкой, она шагнула в святая святых Идзании. ㅤㅤКомната встретила её знакомой картиной, от которой веяло не показной роскошью, а тяжестью административного бремени. Всё пространство было буквально забито стойками и полками, прогибающимися под весом бумаг: бесконечные контракты, отчеты от осведомителей, зашифрованные записки от посредников из Империи и Альянса — этот бумажный хаос на самом деле подчинялся удивительно жесткой системе. ㅤㅤВ центре кабинета доминировал массивный дубовый стол, чья поверхность была практически полностью погребена под слоями пергамента. За ним располагалось глубокое кресло, выбранное владельцем явно не ради красоты, а ради поддержки спины в течение долгих часов изнурительной работы. ㅤㅤПозади рабочего места, на стене, в полумраке выделялись два портрета. Старые, тронутые временем, но бережно сохранённые под защитным стеклом. На них были изображены две женщины. Одна — в почтенном возрасте, с пронзительным, твердым взглядом, способным, казалось, видеть насквозь. Другая — значительно моложе, но с той же самой фамильной сталью во взоре. Даже случайный гость, не знакомый с историей организации, мгновенно понял бы: именно эти двое были тем фундаментом, на котором воздвигнуто всё нынешнее могущество Идзании. ㅤㅤВошедшая Фальшион не удостоилась даже мимолетного взгляда. ㅤㅤТира сидела за столом, полностью погруженная в работу, словно находилась в ином измерении, сотканном из чернил и пергамента. Её перо с едва слышным сухим шорохом скользило по бумаге, оставляя за собой безупречно ровные, каллиграфические строки. ㅤㅤВ тусклом, неровном свете ламп её кожа казалась почти болезненно бледной, приобретая оттенок старого фарфора — верный признак того, что солнце для неё стало редким гостем. Чёрные, как смоль, волосы были заплетены в две тяжелые косы, спадающие на грудь, в то время как основная коса скрывалась где-то за спиной, в складках одежды. Густая челка почти касалась документов, когда она склонялась над столом, а свободная темная накидка делала её силуэт расплывчатым, превращая лидера Идзании в живую тень среди тяжелой мебели. ㅤㅤТолько когда Тира поставила финальную точку и подняла голову, стало ясно, насколько её взгляд не соответствовал внешней хрупкости. Абсолютно чёрные глаза, лишенные бликов, смотрели прямо, холодно и пугающе сосредоточенно. В них не было и намека на сонливость, хотя наступило раннее утро, и она, судя по количеству исписанных листов, так и не смыкала глаз. ㅤㅤ— Босс!~ Приветики! — весело и нараспев протянула Фальшион, расплываясь в своей фирменной широкой улыбке. Скрестив руки перед собой, она шаг за шагом, с кошачьей грацией приближалась к столу. ㅤㅤТира тихо, едва слышно вздохнула и аккуратно отложила перо на подставку, давая понять, что на время возвращается в реальный мир. ㅤㅤВ их организации подобная фамильярность была в порядке вещей. Многие из них были значительно старше своего лидера, они видели, как Тира росла, и относились к ней скорее как к талантливой младшей сестре, нежели как к грозному диктатору. И хотя Тира давно обладала достаточной властью и силой, чтобы принудить любого к почтению, эта семейная привычка была слишком глубоко вплетена в узы Идзании. ㅤㅤ— Раз ты здесь... — произнесла она негромко, чуть склонив голову, — полагаю, работа выполнена? ㅤㅤ— Йей! Ну конечно же выполнена, как иначе-то, Сестрёнка Тира? — Фальшион радостно подпрыгнула на месте, а затем, полностью игнорируя личное пространство, обошла стол и буквально навалилась на лидера, по-детски прижимаясь щекой к её щеке. ㅤㅤ— Пожалуйста, Фальшион... отлипни от меня. Мне нужно работать. ㅤㅤГолос Тиры оставался ровным и беспристрастным, но в нем прозвучала едва уловимая нотка усталости — не от работы, а от неуемной энергии своей подчиненной. ㅤㅤ— Ах... как грубо! — наигранно надулась та, не спеша разрывать объятия, — Разве так подобает обращаться со старшими сестрами, м-м? ㅤㅤ— Еще одно слово, — Тира чуть прищурилась, и в её черных глазах мелькнул опасный огонек, — и я лично подберу для тебя следующий контракт. Максимально далекий, в какой-нибудь пыльной глуши, и невыносимо скучный. Гарантирую, ты там взвоешь через неделю. ㅤㅤРезультат был мгновенным. ㅤㅤ— Ай-ай, я уяснила! Уяснила! — Фальшион тут же отскочила назад, театрально выставив руки перед собой. Она надула губы и демонстративно скрестила руки на груди, изображая обиженного ребенка, лишенного сладостей. ㅤㅤТира никак не прокомментировала эту пантомиму — лишь слегка приподняла бровь, с легким недоумением наблюдая за очередной сценой. ㅤㅤ— Так чего ты хотела? — Тира сложила руки на столе, готовая слушать. ㅤㅤФальшион лениво пожала плечами, будто сама забыла истинную причину своего визита. Она облокотилась на край массивного дубового стола, бесцельно водя пальцами по разбросанным бумагам, но не решаясь их сдвинуть — это была её излюбленная игра с границей дозволенного. ㅤㅤ— Да так, — протянула она с легкой, кокетливой усмешкой, — зашла доложить о выполненном заказе. И, знаешь ли, просто соскучилась по твоему серьезному личику. ㅤㅤКазалось бы, на этом разговор можно было исчерпать, но Фальшион не спешила покидать кабинет. Её взгляд на мгновение метнулся к дубовой двери, за которой в общем зале остались остальные сестры, а затем снова впился в лицо Тиры. В этом взгляде уже не было прежней беззаботности — лишь острое, как лезвие стилета, любопытство. ㅤㅤ— Ну и... — Фальшион чуть наклонила голову, прищурившись, — мне всё же интересно, где наши дурочки пропадают? Думаю, никто из присутствующих не горит желанием пахать за них троих, так что... может, хоть ты в курсах, Босс? Где носит Скиннер и остальных? ㅤㅤВ кабинете повисла короткая пауза. Тира на секунду замерла, и в этой неподвижности чувствовалось, как её разум, подобно сложной конструкции, перебирает факты и вероятности. Наконец она едва заметно качнула статно склоненной головой и снова опустила взгляд на разложенные документы. ㅤㅤ— Не знаю. Последнее донесение было промежуточным, после этого они ничего не докладывали. — её голос прозвучал привычно ровно, без единой лишней эмоции, которая могла бы выдать беспокойство, — Думаю, что оснований для тревоги нет. Возможно, они уже в пути и скоро прибудут. ㅤㅤФальшион задумчиво хмыкнула, прижав указательный палец к щеке. Она оценивала услышанное не логикой стратега, а той самой женской интуицией, которая не раз спасала ей жизнь. Ответ её не до конца убедил, но спорить с Лидером по пустякам было не в её правилах. ㅤㅤ— Ну, раз ты так говоришь... — протянула она, не сводя глаз с Тиры. ㅤㅤОна помолчала еще секунду, словно взвешивая слова, а затем вдруг резко оживилась, и её лицо снова озарилось лукавой улыбкой. ㅤㅤ— Босс? ㅤㅤ— Чего еще? — не поднимая головы, отозвалась Тира. ㅤㅤ— Не хочешь прогуляться? — Фальшион расплылась в широкой, почти невинной гримасе, — Знаешь же, что долгое безделье за столом вредно для цвета лица и остроты реакции!~ ㅤㅤПеро в руке Тиры замерло. Воздух в комнате, казалось, мгновенно похолодел на несколько градусов. ㅤㅤ— По-твоему, я здесь бездельничаю? ㅤㅤВ этом вопросе не было ни явного раздражения, ни громкой строгости — лишь сухая, прямолинейная констатация факта, от которой у Фальшион на долю секунды по спине пробежал холодок, а волоски на затылке встали дыбом. ㅤㅤ— Нет-нет! Ни в коем случае! — она тут же замахала руками, высунув кончик языка в жесте показного раскаяния. — Просто... ты словно заперлась в этом склепе из бумаг. Совсем замкнулась в себе с того самого момента, как Близнецы Рондель... ㅤㅤТреск. ㅤㅤЗвук лопнувшего в тонких пальцах хрупкого пера прозвучал в тишине кабинета подобно выстрелу. Чернила брызнули на пергамент, расплываясь уродливым кляксой, похожей на свежую рану. ㅤㅤФальшион мгновенно замолкла, едва не прикусив язык. Даже ей, при всей её наглости, не нужно было объяснять, что она только что с разбегу наступила на самую болезненную мозоль Лидера. Вопрос был лишь в одном: на кого направлен этот подавленный гнев? На неё — за длинный язык, или на тех, чьи имена только что осквернили воздух кабинета? Ведь Близнецы были для Тиры почти родными сестрами, частью того безупречного мира Идзании, который рухнул, когда те провалили задание, опозорили репутацию гильдии и нагло дезертировали вместе со своей целью. ㅤㅤТира медленно, с пугающим изяществом отложила обломки пера в сторону. Её пальцы на мгновение задержались на столешнице, прежде чем она медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь ярости. ㅤㅤ— Шион, — её голос стал тише, приобретя ту самую стальную твердость, которая не оставляла места для возражений, — тебе, как и всем остальным в этой семье, прекрасно известно, как в Идзании относятся к предателям. И тебе известно, какая участь их ждет. ㅤㅤОна подняла взгляд. Чёрные глаза, абсолютно лишённые бликов и человеческого тепла, посмотрели на Фальшион прямо и холодно. ㅤㅤ— Забудь уже о них. Отрежь воспоминания о них, как гнилую плоть. Придёт момент, и они поплатятся за свои деяния. Поплатятся именно так, как того заслуживают по нашим законам. ㅤㅤФальшион замерла, пытаясь сквозь пелену безупречного спокойствия Тиры разглядеть хоть тень того, что скрывалось в глубине её души. Но Лидер Идзании была подобна глубокому омуту, чья поверхность оставалась неподвижной, как бы сильно ни бушевали течения у самого дна. ㅤㅤПосле смерти матери Тира практически перестала показывать эмоции всем, кроме тех двоих. Но инцидент с Близнецами Рондель стал последней каплей, окончательно отгородившей её от всех остальных. Она стала холоднее, жестче, замкнутее — словно внутри неё вырос ледяной панцирь, защищающий от новых предательств. Фальшион тщетно гадала: была ли это сдержанная, кровоточащая боль, подавленный до поры гнев или же полное, выжженное отсутствие доверия к кому бы то ни было? ㅤㅤОна не знала ответа. И, возможно, для её собственного спокойствия, ей и не следовало его знать. ㅤㅤВ этот момент за тяжелой дверью кабинета послышался приглушенный шум. Сначала донесся неясный гул, который быстро перерос в нечто более отчетливое: тяжелые, неритмичные шаги и резкие движения. Наконец, раздался знакомый бас, в котором безошибочно угадывалось нарастающее раздражение Томагавк. Кажется, снаружи происходило нечто, выходящее за рамки обычного возвращения. ㅤㅤФальшион чуть приподняла бровь, её губы снова тронула легкая усмешка. ㅤㅤ— О, — тихо протянула она, — кажется, наши потеряшки всё-таки соизволили явить свои лики... ㅤㅤНо Тира уже снова опустила взгляд на документы, словно шум снаружи её совершенно не касался. Её лицо вновь превратилось в маску писаря, занятого государственными делами. ㅤㅤ— Если это всё, что ты хотела сообщить, Шион, — произнесла она ровно, и её перо снова заскрипело по пергаменту, — иди отдыхать. Чуть позже я подготовлю для тебя новый контракт, а до завтрашнего утра ты официально свободна от заданий. ㅤㅤФальшион на мгновение задержалась, глядя на склоненную голову Лидера, затем легко пожала плечами. ㅤㅤ— Оки-доки! Раз Босс велит отдыхать, я не смею перечить. Пойду наслаждаться своим законным бездельем. — она развернулась к двери, но уже на ходу добавила, заметно оживившись, — Заодно посмотрю, какими байками нас будут потчевать наши блудные сестрёнки. ㅤㅤЕё пальцы легли на холодную ручку двери. Прежде чем выйти, она на долю секунды оглянулась через плечо, бросив последний взгляд на Тиру. Та продолжала работать, даже не шелохнувшись, полностью погруженная в бумажную рутину. ㅤㅤФальшион тихо вздохнула. Где-то в глубине души мелькнула крамольная мысль — что ей стоило бы проявить настойчивость, буквально вытащить Тиру из этого склепа, заставить её прогуляться под настоящим небом, хотя бы на пару часов. Но она лишь горько усмехнулась собственным чувствам и толкнула дверь. ㅤㅤПора было встретить тех, кто наконец вернулся в семейное гнездо. ㅤㅤКак жаль, что в тот момент ни Фальшион, ни Тира еще не осознавали горькую истину: этот день, начавшийся столь обыденно, станет роковым для всей Идзании. ㅤㅤКогда дверь за спиной захлопнулась, Фальшион едва успела осознать масштаб катастрофы. Вместо привычного обмена колкостями перед ней развернулась сцена, которую трудно было назвать просто напряженной. Это было почти мгновенное, острое и до странности неловкое столкновение двух сторон, каждая из которых уже успела решить, что права именно она. ㅤㅤТомагавк выглядела как разъяренный огр, готовый разорвать любого встречного пополам. Игла, чьи синие глаза превратились в ледяные щели, застыла в холодном сосредоточении, а немая Мизерикорд заняла позицию с той жуткой неподвижностью, которая предшествует смертельному броску. ㅤㅤНапротив них стояла вернувшаяся троица — Скиннер, Катар и Сакс. Но по-настоящему пугающим было не их молчание, а те, кто пришел вместе с ними. ㅤㅤРогатая женщина, чья аура подавляла чужие воли, и мужчина в белоснежной мантии. Последний не пытался казаться случайным путником; его манера держаться, спокойствие и то, как он занял центр комнаты, выдавали в нем человека, привыкшее диктовать свои условия и держать всех в узде. ㅤㅤ— Ваш давний враг убит, а ваша покойная сестра отомщена, господа убийцы. — ответил на вопрос мужчина в белом. Его голос, ровный и лишенный всякого пафоса, прорезал тишину подземелья, — Я прибыл сюда по одной незначительной причине: желаю аудиенции с вашим начальством. Так что, не могли бы вы опустить оружие ради безобидного диалога? ㅤㅤОтвет был таким, каким и должен был быть в месте, где чужая ошибка влечёт за собой смерть. ㅤㅤ— Чёрта с два! — рыкнула Томагавк. В её басе не было ни сомнения, ни тени готовности к переговорам. ㅤㅤВ Идзании правила писались кровью тех, кто их нарушил. Приводить чужаков в святая святых без ведома Лидера было тягчайшим преступлением. Осторожность здесь ценилась выше вежливости, а сохранение тайны — выше любых личных симпатий или заслуг. Информация о смерти перевертыша и отмщении за покойную сестру не меняла ровным счетом ничего. Незнакомцы оставались потенциальными свидетелями, которых следовало устранить немедленно, пока они не успели запомнить расположение штаба или, что еще хуже, покинуть это место с ценными сведениями. ㅤㅤДля убийц Идзании увиденное было за гранью допустимого. Троица, которую они привыкли называть сестрами, теперь смотрелась более чем подозрительно. В их мире существовал лишь один логичный вывод из такой картины: либо Скиннер, Катар и Сакс стали предательницами, либо они настолько уверовали в собственную непогрешимость, что решили нарушить самое главное правило ради сомнительного союза. ㅤㅤИ по тому, как они уже начали перехватывать оружие, было очевидно — короткое мгновение, когда разговор еще был возможен, испарилось без следа. В воздухе повис отчетливый запах неизбежной крови. ㅤㅤФальшион не проронила ни слова. Одним текучим, профессиональным движением она выхватила свои изогнутые кинжалы и встала в ряд с сестрами, мгновенно отбросив маску беззаботной соблазнительницы. Её взгляд стал жестким и сфокусированным, как у змеи перед броском. ㅤㅤТабула, наблюдавший за всем этим с несколько отстраненным видом, лишь тихо вздохнул. Затем он едва заметно пожал плечами, будто перед ним разворачивалось не обещание кровавой бани, а в очередной раз подтверждалась ожидаемая человеческая глупость. Он уже успел усвоить, что у убийц Идзании есть одна почти раздражающая общая черта: они не просто отказывались слушать — они делали это с таким упрямым великолепием, словно недоверие к незнакомцу было вшито в их код на атомном уровне. Впрочем, для него это было даже удобней. Разговоры здесь больше ничем не могли помочь. ㅤㅤОставалось только одно: принудительно показать им, насколько бессмысленно и жалко любое сопротивление перед лицом истинного могущества. ㅤㅤ— Что ж... думаю, пора покончить с этим раз и навсегда. — произнес он с легкой, почти будничной улыбкой, и его боковой взгляд скользнул к Скиннер, — Полагаю, шансы можно назвать достаточно равными. Четверо против четверых, верно, Скиннер? ㅤㅤЕдва он произнес её имя, как эльфийка заметно напряглась. Даже сейчас, находясь по ту сторону прежней жизни, она не могла окончательно избавиться от ощущения, что её прошлое стоит за спиной и требует ответа за каждый шаг. Сам факт того, что Идзания раскололась прямо здесь и сейчас, а её собственный позор стал катализатором этого краха, причинял ей болезненный дискомфорт. Однако колебания длились всего миг — воля нового покровителя была сильнее старых привязанностей. Скиннер сжала кинжал крепче, подняла холодный взгляд на бывших товарищей и молча кивнула. ㅤㅤЗа неё уже сделали все важные выборы, и отступать она не собиралась. Табула лишь чуть заметнее улыбнулся, убрал руки в глубокие карманы белоснежной мантии и неспешно двинулся вперед. Он шел прямиком к двери кабинета Тиры, совершенно игнорируя стоявших на пути убийц, чьи жилы вздулись от ярости. Именно это спокойствие раздражало их сильнее всего — ведь в тот же миг вокруг него уже начинала разгораться маленькая война. ㅤㅤТомагавк не стала дожидаться, пока незнакомец в белом переступит порог кабинета их лидера. С диким рыком, в котором смешались ярость и профессиональный инстинкт, она сорвалась с места. Её мощное тело, вопреки внушительным габаритам, двигалось с пугающей скоростью, сокращая дистанцию в один прыжок. Она замахнулась, намереваясь обрушить всю сокрушительную мощь своих топориков на грудь человека, который так нагло игнорировал их присутствие. ㅤㅤЭто был удар, способный разрубить латника вместе с конем, отчаянное намерение охотника, не желающего выпускать добычу живой из своих когтей. ㅤㅤОднако путь ей был прегражден еще до того, как сталь успела отскочить от белоснежной ткани мантии. Сульфур возникла на траектории атаки подобно монолитной скале, выросшей из-под земли. Копье драгоноида со свистом рассекло воздух, принимая на себя яростный выпад топоров. Столкновение двух колоссальных сил породило глухой, тяжелый грохот, больше похожий на удар двух стенобитных таранов, нежели на звон обычного оружия. ㅤㅤПол под ногами воительниц пошел сетью глубоких трещин, а пыль, копившаяся десятилетиями в стыках плит, взметнулась вверх серым облаком. Томагавк оскалилась, её жилы на шее вздулись от запредельного напряжения, когда она попыталась продавить защиту противницы чистой физической силой. Но Сульфур лишь слегка сместила центр тяжести, принимая импульс удара всем своим телом, и с пугающей легкостью погасила инерцию атаки. Её вертикальные зрачки вспыхнули холодным серым цветом, а голос прозвучал ровно и бесстрастно, перекрывая гул сражения: ㅤㅤ— Твоим противником буду я. ㅤㅤВ то же мгновение хаос в помещении структурировался, распадаясь на отдельные дуэли. В этом распределении ролей было нечто почти театральное, продиктованное либо иронией судьбы, либо холодным расчетом Табулы. Катар, чьи раны были полностью исцелены, перехватила свои кинжалы и бесшумной тенью скользнула к Игле. ㅤㅤСкиннер, чье лицо оставалось застывшей маской, встретилась взглядом с Фальшион, преграждая той путь к флангу. Скрамасакс, двигаясь с грацией подавленного, но всё еще смертоносного хищника, направилась к Мизерикорд. ㅤㅤПространство подземного барака наполнилось перезвоном стали и сухим шелестом подошв по камню. У каждой из убийц оружие буквально подчеркивало их суть, ставшую прозвищем: тонкие, как бритвы, кинжалы в руках Катар кружились в непрерывном танце, тогда как длинная, опасно мерцающая сталь Иглы мелькала с хирургической точностью, выцеливая уязвимые сочленения. Скрытое лезвие Скрамасакс хищно вспыхивало в полутени, готовясь нанести решающий укол, а короткие топорики Томагавк продолжали молотить по защите Сульфур, высекая снопы искр. ㅤㅤЛишь Сульфур выбивалась из этой системы имён. Её массивное копье не подстраивалось под прозвища и не искало изящества; оно было инструментом абсолютного доминирования, надежным и тяжелым, как и сама природа драгоноида. Она возвышалась над полем боя, принимая на себя основную мощь самой сильной из сестер Идзании, удерживая фронт с непоколебимостью стража. ㅤㅤТабула Смарагдина продолжал свое размеренное движение вперед. Он не оборачивался, не замедлял шаг и даже не вынимал рук из карманов мантии. Вокруг него творилась полнейшая вакханалия. ㅤㅤКатар двигалась резко, почти отчаянно. В каждом её выпаде читалось внутреннее напряжение: она не имела права убить Иглу, и этот запрет, наложенный волей Табулы, сковывал её сильнее любых цепей. Ей приходилось работать сдержаннее, чем диктовали инстинкты, выверяя каждое движение так, чтобы оно лишь вывело противника из строя, не переходя роковую черту. Для мастера убийств такая манера боя была сродни хождению по натянутой нити над пропастью. Особенно, когда против неё выступал не менее опытная убийца. ㅤㅤИгла же, напротив, не была стеснена подобными ограничениями. Её короткие, убийственно выверенные выпады напоминали не столько поединок, сколько операцию, где любая ошибка пациента исправлялась новой каплей токсина. Она скользила вокруг Катар, словно ядовитый туман, выжидая момент, чтобы подловить ту на малейшей заминке. ㅤㅤРядом Скиннер и Фальшион сошлись в куда более личном и неприятном танце. У обеих была быстрая, хищная и обманчиво лёгкая манера боя, из-за чего их столкновение походило на битву зеркальных теней. Они обменивались ударами с улыбками, в которых не было ни капли веселья — лишь холодный блеск стали и старые обиды. ㅤㅤФальшион атаковала изящно, используя резкие изгибы корпуса и почти танцевальные выпады, заставляя Скиннер задействовать всю свою эльфийскую гибкость и выучку Арлекинов. Эльфийка сражалась с ледяной практичностью человека, который уже прошел через ломку сознания и больше не имел права на слабость. Она не уступала ни сантиметра, отвечая на каждый театральный выпад Фальшион сухим и эффективным контрударом, в котором читался опыт, накопленный за годы службы в Идзании. ㅤㅤСкрамасакс, привыкшая исчезать из поля зрения в полушаге от врага, пыталась навязать свою игру Мизерикорд, но немая убийца оказалась куда более неудобным противником, чем можно было предположить по её невзрачному виду. Именно такие люди — бесцветные и незаметные — обычно и наносят самые подлые удар. ㅤㅤВ движениях немой не было эстетики, лишь выученная, почти автоматическая точность. Сакс же, связанная приказом Табулы, не стремилась к летальному исходу, и это ограничение превращало бой в изнурительную пытку. Во что превращается профессиональный убийца, если ему запрещено убивать? Он становится лишь тенью самого себя, вынужденной подавлять собственные рефлексы. ㅤㅤВ каждом уклонении Мизерикорд, в каждом её скупом отведённом ударе читалось четкое намерение: не дать Скрамасакс пространства для манёвра, не допустить смертельного ранения и при этом полностью лишить её инициативы. Это была патовая ситуация, где время работало на тех, кто пришел забрать Идзанию под свое крыло. ㅤㅤА вот Томагавк и Сульфур столкнулись так, как, пожалуй, и должны были столкнуться две силы, одна из которых привыкла полагаться на грубую мощь, а другая — на чудовищную выносливость и превосходство в габаритах. Томагавк обрушивала свои топоры с той тяжелой, сокрушительной прямотой, которая обычно превращает любое препятствие в щепки и костную муку. Однако Сульфур встречала эти выпады своим древком копья с пугающей непоколебимостью; будто это были не тяжелые боевые топоры, а сухие ветки. ㅤㅤДля драгоноида, чья мощь практически приближалась к существами 80-го уровня, этот бой был лишен всякого риска, но обременен крайне досадным условием. Над Сульфур, как и над остальными, довлел железный запрет Табулы: "калечить дозволено, но лишать жизни категорически воспрещено". ㅤㅤЭто превращало бой в изнурительную атлетическую дисциплину, где сдержанность становилась опаснее открытой агрессии. Сульфур ни на мгновение не рисковала своей жизнью — исход поединка был предрешен с самого начала — но попытка филигранно не убить оппонента, обладающего столь хрупким телом, требовала от неё непомерной концентрации и осторожности. ㅤㅤСам же Табула Смарагдина, не удостоив сражающихся даже коротким взглядом, продолжал свое шествие. Где-то за его спиной звенела сталь, раздавались глухие удары тел о камни, трескались плиты пола и вспыхивали алые капли крови. В какой-то мере он ощутил себя персонажем низкосортного боевика: пока он размеренно шел к цели, вокруг него в нелепом и опасном танце кружили люди, то пытаясь атаковать его, то стремясь защитить, то просто подавляя друг друга в тактической битве. ㅤㅤОн не ускорял и не замедлял шаг, не вмешивался в ход дуэлей и не оборачивался, оставляя хаос позади именно в той точке пространства, где ему и полагалось находиться. Эта ситуация вызывала у него легкое, почти ироничное веселье: битва превратилась в самостоятельное стихийное бедствие, а ему досталась пафосная роль того, кто просто проходит сквозь шторм. ㅤㅤТабула спокойно достиг дубовой двери кабинета, плавным движением потянул ручку на себя и, не задерживаясь ни на долю секунды, вошел внутрь. Звон оружия, яростные выкрики и тяжелое дыхание сражающихся мгновенно приглушились, оставшись за порогом. ㅤㅤПеред его взглядом первым делом предстал массивный, аскетичный стол, за которым в глубоком кресле сидела молодая девушка. Она застыла в позе холодной, почти неестественной неподвижности, которая мгновенно задавала тон всему помещению. ㅤㅤЛокти были прочно поставлены на столешницу, пальцы рук переплетены перед лицом, а подбородок — чуть опущен, будто она не сидела сложа руки, а уже оценивала новоприбывшего. Её поза напоминала ту самую, хорошо известную манеру, когда человек не тратит ни единого лишнего движения и потому кажется ещё опаснее: взгляд вперёд, спина ровная, руки собраны, выражение лица закрытое. ㅤㅤВсё в её облике было манифестом железной выдержки и абсолютного самоконтроля. Тира принадлежала к тому редкому типу людей, чьи эмоции не просто подавлены, а выжжены за ненадобностью там, где обстоятельства требуют лишь холодного расчета. Она смотрела на Табулу Смарагдину в упор, без тени инстинктивного трепета, который обычно охватывает людей при встрече с опасными незнакомцами. В этом взгляде уже читалось осознание: этот визит не закончится простым обменом любезностей. ㅤㅤТабула замер в паре шагов от стола. Спокойно скрестив руки за спиной, он вновь выставил в качестве щита свою вежливую, почти доброжелательную улыбку. Со стороны он выглядел как заурядный торговец или алхимик, зашедший на огонек, а не как магический колосс, только что устроивший кровавый хаос в святая святых организации убийц. ㅤㅤ— Моё почтение, юная леди. Полагаю, я имею честь лицезреть того самого лидера, ради встречи с которым проделал этот... не самый простой путь? ㅤㅤТира не поспешила с ответом. Она медленно, с методичностью хищника, изучающего новую форму жизни, оглядела его с ног до головы. Локти остались неподвижно прижаты к столешнице, переплетенные пальцы по-прежнему скрывали нижнюю часть её лица, создавая барьер между ней и незваным гостем. ㅤㅤЛишь спустя несколько долгих мгновений, когда тишина в кабинете стала почти осязаемой, она едва заметно кивнула. Этого лаконичного жеста было достаточно — она подтвердила свой статус, не проронив ни единого лишнего звука. ㅤㅤВеликий Алхимик едва подавил желание усмехнуться. Честно говоря, в его представлении кабинет главы Идзании рисовался чем-то в духе стереотипных темных фэнтези: готические своды, факелы, черепа и излишне вычурный пафос, призванный внушать ужас. Но действительность оказалась обезоруживающе скромной. ㅤㅤПеред ним не было тронного чертога или пыточной камеры. Это был просто обширный, хорошо укрепленный подвал, обустроенный с предельной практичностью. Каждая мебель, каждая полка с документами служили делу, а не имиджу. В какой-то момент он едва не позволил себе колкое замечание по поводу этой "уютной норы", но вовремя одернул себя. ㅤㅤВместо этого он негромко, почти машинально кашлянул и активировал [Распознавание Врага]. В его сознании мгновенно всплыли строки системных данных, анализирующие потенциал девушки перед ним. ㅤㅤ«Надо же...» ㅤㅤЕго улыбка заметно расширилась, и теперь в ней сквозило куда больше искреннего удовлетворения, чем прежде. Перед ним сидела юная девушка, едва перевалившая за двадцатилетний рубеж, но уже обладающая столь внушительным показателем способностей. Табула чуть сильнее скрестил руки на груди, и пока в кабинете царило напряженное молчание, его разум, привыкший к глубокому анализу, уже вовсю обрабатывал полученные данные. ㅤㅤЕсли он правильно осмыслил те крупицы информации, которыми делилась с ним Леинас в их первую встречу, человеческая раса в этом мире была зажата в тиски жестких природных ограничений. Для большинства обывателей незримый потолок развития замирал где-то на уровне пятнадцати. Такие люди могли провести всю жизнь в тренировках, но так и не перешагнуть эту черту, оставаясь в рамках посредственности. ㅤㅤУ других — тех, кого природа одарила чуть щедрее или чья удача была благосклоннее — существовал шанс дойти до планки двадцать пятого уровня. Для местного населения этот предел уже считался вершиной мастерства, показателем силы легендарных адамантовых авантюристов. Но даже там находился свой "небесный свод", через который почти никто не мог пробиться. ㅤㅤЕсли же говорить о подлинной элите человечества, то, судя по всему, именно двадцать девятый уровень являлся той финальной ступенью, за которой открывалось нечто принципиально иное. Это уже нельзя было назвать просто "выдающейся силой"; здесь начиналось то, что местные трепетно именовали царством героев. ㅤㅤВ этом мире, похоже, никто не оперировал понятием "уровня" в том строгом виде, к которому привык Табула. Вероятно, они и вовсе не подозревали о существовании числовых характеристик души. Однако сам титул "Герой" явно закреплялся за теми, кто сумел шагнуть на тридцатый уровень и, если позволял талант, продвинуться дальше. Табула предположил, что практическим мерилом такого статуса служила способность использовать магию пятого ранга — недостижимую мечту для большинства людей. ㅤㅤИ вот теперь перед ним находился невероятный, совершенно необработанный самородок. Великий Алхимик прекрасно понимал: такой материал преступно оставлять без внимания. Тира была тем самым ценным активом, которым необходимо было завладеть, если он действительно планировал окружить себя полезными и сильными союзниками в этом новом мире. ㅤㅤКонечно, ранее судьба уже сводила его с дампиром тридцать восьмого уровня, но то существо не шло ни в какое сравнение с девушкой перед ним. В случае с Тирой речь шла либо о редчайшей, почти фантастической удаче, либо о чем-то куда более фундаментальном — например, о выдающейся наследственности и невероятном наборе генов. ㅤㅤ«А ведь помимо царства героев, кажется, есть ещё и... как они там назывались? Девианты?» — всплыло в его памяти. ㅤㅤЛеинас вскользь касалась этой темы, упоминая Главного Волшебника Бахарута. Логика подсказывала Табуле, что девиантами здесь величали тех редких безумцев, кто сумел овладеть магией шестого ранга. ㅤㅤЭто несколько смущало расчетливый ум Алхимика, ведь в четкой система Иггдрасиля персонаж двадцать девятого уровня уже мог свободно овладеть тремя заклинаниями шестого ранга. Здесь же привычные устои рассыпались в прах, уступая место иным законам — куда более суровым, избирательным и, откровенно говоря, скупым на дары. ㅤㅤЛогический вывод напрашивался сам собой: если экстраполировать местные условия, то для того, чтобы овладеть шестым рангом и официально войти в число "девиантов", человеку требовалось достичь как минимум тридцать шестого или тридцать седьмого уровня. А сидящая перед ним девушка обладала... ㅤㅤТридцать Пятым. ㅤㅤОна замерла буквально на пороге, отделяющем легендарное "Царство Героев" от запредельного статуса "Девианта". И достигла она этого в столь юном возрасте, когда большинство её сверстников едва успевают освоить азы выбранного ремесла. Это было великолепно. Просто великолепно. Подобная аномалия вызывала у Табулы Смарагдина почти эстетическое наслаждение, сравнимое с созданием редчайшего алхимического рецепта в куче обычного щебня. ㅤㅤИменно в такие мгновения Табула особенно отчетливо осознавал, что его интуиция и расчет не подвели. Идзания превосходила все его самые смелые ожидания. Она была эталонной не только в вопросах жесткой организации и конспирации, но и в плане чистого боевого потенциала, скрытого за невзрачным фасадом приграничного поселка. ㅤㅤЕсли уж быть до конца честным, он до последнего момента питал долю скепсиса в отношении слов Скиннер. Когда эльфийка утверждала, что её Лидер значительно превосходит её в силе, Табула списывал это на психологическое давление авторитета или фанатичную преданность. ㅤㅤБолее того, после судьбоносного знакомства с Селеной Бладрейвен он и вовсе склонился к теории, что любая раса, отличная от человеческой, априори обладает более широким горизонтом возможностей для развития своего потенциала. Человечество виделось ему своего рода "базовым шаблоном" с крайне низкими лимитами, но высоким потенциалом. ㅤㅤВ конце концов, сама Скиннер, будучи эльфом, достигла двадцать пятого уровня, что в местной иерархии ставило её в один ряд с обладателями адамантовых жетонов. Но теперь перед ним сидела женщина — чистокровный человек — с невероятным природным талантом и, по всей видимости, столь же выдающейся генетикой. Опережать эльфийку-ассасина на целых десять уровней... это было не просто достижением. Это было свидетельством того, что перед ним находилась одна из венцов эволюции своей расы в этом регионе. ㅤㅤТира тихо вздохнула, наконец прерывая затянувшееся молчание. Она по-прежнему не меняла позы, оставаясь неподвижной статуей за массивным столом, и не отводила пристального взгляда от этого странного мужчины, чей вид излучал неуместное, почти раздражающее самодовольство. ㅤㅤ— Вы прилагаете слишком много усилий, чтобы казаться безобидным. — произнесла она ровно, и каждое её слово падало в тишину кабинета, словно стальная монета, — Но, судя по звукам, доносящимся из-за двери... вы враг. Я ведь не ошиблась в выводах? ㅤㅤ— Хм? О, нет-нет, вы всё в корне неверно истолковали. — Табула мгновенно вынырнул из своих размышлений. Словно стремясь подтвердить собственную "миролюбивость", он вытянул руки вперед, мягко сцепив кисти в замке. Жест был исполнен почти карикатурного изящества, подчеркнуто неопасный и открытый. ㅤㅤ— Неверно? — в голосе Тиры, доселе монолитном, проступила едва уловимая трещина сомнения. Она не повысила тон, но её взгляд, сфокусированный на Алхимике, стал еще более цепким, будто она пыталась нащупать границы его лжи, — Принимая во внимание хаос снаружи, вывод кажется мне более чем очевидным. Вы и те, кто проливает кровь здесь... никто иные как захватчики, пришедшие уничтожить моих людей и разрушить мой дом. ㅤㅤ— Ох, прошу нижайше простить мою бестактность и столь... импульсивное вторжение в вашу обитель. — ответил Табула с тем же мягким, почти патологически вежливым спокойствием. В данных обстоятельствах его тон звучал не просто подозрительно, а откровенно язвительно, гранича с издевкой, — Видимо, вы не из тех, кто склонен доверять незнакомцам, устроившим небольшой переполох ради аудиенции с вами. Понимаю, осторожность ведь добродетель вашего ремесла. ㅤㅤТира нахмурилась. Это мимолетное движение бровей было едва заметным, но для человека её калибра оно означало предельную степень концентрации. Её взгляд ожесточился, а всё тело подобралось, как пружина: она окончательно классифицировала гостя не просто как наглого чужака, а как первостепенную угрозу, способную в любой миг сбросить маску и напасть. ㅤㅤ— Однако... — произнес он после короткой, звенящей паузы, — мне кажется, между нами возникло досадное недопонимание. ㅤㅤИ именно в этот миг реальность в кабинете начала вести себя аномально. ㅤㅤТемпература воздуха упала так резко, что от дыхания Тиры начал исходить легкий пар. Свет свечей на столе дрогнул и прижался к фитилям, словно в ужасе. Огоньки ламп в углах ослабли, а тени на стенах поползли в разные стороны, становясь густыми и почти осязаемыми. ㅤㅤТабула чуть наклонился в сторону стола. Этот простой, почти неприметный жест в наступившем полумраке выглядел как подготовка к молниеносной атаке. Тира инстинктивно подалась назад вместе с креслом, увеличивая дистанцию до оптимальной, при которой она могла бы либо уйти от удара, либо ответить мгновенным контрвыпадом. Однако Великий Алхимик лишь медленно выпрямился, не спеша разрушать свою маску спокойствия. ㅤㅤ— Если бы моим намерением было причинить кому-то здесь вред... или же вырезать всё ваше гнездо под корень... — в этот момент освещение в комнате практически погасло, а само пространство вокруг него начало едва заметно вибрировать и искажаться, выдавая колоссальное давление маны, — Я бы уже это сделал. ㅤㅤТень Табулы на стене на мгновение исказилась, став неестественно длинной и рваной. На одну жуткую секунду за привычным силуэтом человека в белой мантии проступило нечто иное — гротескное нагромождение щупалец и анатомических неправильностей, столь чуждых этому миру, что одна мысль об их истинной форме могла довести обычного смертного до безумия. ㅤㅤТира заметила эту мимолетную деформацию, но, стиснув зубы, списала увиденное на игру теней и собственную усталость. ㅤㅤВ тот же миг вся подземная часть штаб-квартиры Идзании едва ощутимо содрогнулась. Это не было похоже на обычное землетрясение или вибрацию от битвы за стеной. Казалось, будто всё укрытие целиком внезапно сжали в колоссальных тисках. Камень стен и потолка издал надсадный, мучительный стон, посыпалась мелкая крошка, а воздух стал настолько плотным, что дыхание давалось с трудом. ㅤㅤСотни щупалец, вызванных волей Великого Алхимика, оплели убежище снаружи, пробиваясь сквозь толщу грунта и превращая базу в замкнутый, удушающий кокон. Ни Тира, ни её подчиненные в зале не могли узнать о том, что происходило за стенами, но они отчетливо ощущали это давящее присутствие — нечто невообразимо огромное заперло их внутри. ㅤㅤТабула просто не привык оставлять лазейки для побега. ㅤㅤ— И каково же будет ваше... предложение? — Тира медленно поднялась из-за стола, её рука плавно скользнула за спину, нащупывая рукоять скрытого оружия. ㅤㅤ— Отрадно видеть, что мы столь быстро перешли к конструктивной части беседы. Видите ли, моё предложение предельно лаконично и... — Табула на долю секунды отвел взгляд в сторону стены, словно прислушиваясь к шуму боя в зале. ㅤㅤЭтого мимолетного проявления "невнимательности" и "самоуверенности" оказалось достаточно, чтобы Тира среагировала. ㅤㅤОна исчезла мгновенно, буквально растворившись в воздухе. Её скорость была такова, что со стороны это казалось магической телепортацией. Табула Смарагдина лишь мысленно вздохнул, даже не потрудившись принять боевую стойку. ㅤㅤ«Дежавю... она ведь даже не осознает, что её попытка лишена всякого смысла» ㅤㅤОн полностью выпрямился, сохраняя на лице маску вежливого спокойствия. Несмотря на то что Тира находилась в режиме полной невидимости, Алхимик отчетливо чувствовал её присутствие, словно за ним следовала тень. Ему стало даже любопытно: во что превратится её стальная выдержка, когда она поймет, что не способна оставить на нем даже царапины? ㅤㅤПо меркам этого мира она была невероятно сильна. Чудовищно сильна. Но против пассивного навыка [Высокоуровневое Аннулирование Физического Урона] её мастерство было не более чем суетой насекомого. ㅤㅤТабула спокойно скрестил руки на груди, уловив момент атаки в тот самый миг, когда он наступил. В последнюю секунду перед контактом Тира вновь материализовалась прямо перед ним, возникнув из ниоткуда. Её лицо оставалось холодным и сосредоточенным, в глазах не было и тени сомнения. ㅤㅤВеликий Алхимик мысленно отдал ей дань уважения — она не колебалась ни мгновения, использовав единственный шанс, который он ей "позволил". ㅤㅤПрофессионализм такого уровня был редкостью, которую он умел ценить по достоинству. ㅤㅤЖаль только, что все её титанические усилия не вели ни к чему, кроме досадной для него мороки. ㅤㅤВеликий Алхимик сохранял абсолютную, почти издевательскую неподвижность. Он даже не шелохнулся, когда Тира резким движением направила кинжал точно к его яремной вене. Табула уже предвкушал тот характерный звук, с которым сталь, бессильная против его природы, беспомощно отскочит от невидимого барьера. Его губы уже начали кривиться в триумфальной и снисходительной ухмылке. ㅤㅤРаздался сухой, резкий щелчок. ㅤㅤТира мгновенно отпрянула назад, разрывая дистанцию и крепче перехватывая рукоять клинка. Она ожидала немедленной контратаки или сокрушительного ответа, но его не последовало. Этот сбой в привычном рисунке боя заставил её внутренне напрячься еще сильнее. Табула же, собиравшийся отпустить едкое замечание, вдруг замер, и его лицо исказилось в гримасе недоумения. ㅤㅤОн попытался произнести фразу, но голосовые связки выдали лишь невнятный хрип. Повторная попытка оказалась столь же безрезультатной. В ту же секунду он ощутил во рту приторно-металлический вкус крови, а по горлу и груди потекла горячая, липкая влага, стремительно пропитывая белоснежную ткань мантии. ㅤㅤТабула с поднятой бровью, медленно опустил взгляд вниз. ㅤㅤЕго горло было пробито насквозь. Аккуратная и точная рана зияла там, где секунду назад была лишь нерушимая кожа. ㅤㅤ«Чего?! Как это вообще возможно?» ㅤㅤМысль вспыхнула в его сознании не как результат тактического анализа, а как чистое и кристальное недоумение. Рана была реальной. Она не затягивалась мгновенно, не исчезала, как фантом. При любых обычных условиях его пассивный навык [Высокоуровневое Аннулирование Физического Урона] должен был просто отбить этот выпад, не позволив клинку приблизиться к его телу. Низкоуровневое оружие попросту не могло навредить ему! Никак. ㅤㅤТогда... почему это произошло? Какой силой этого мира она воспользовалась, чтобы проигнорировать это фундаментальное правило Иггдрасиля? ㅤㅤПока Табула пребывал в шоковом замешательстве, пытаясь осознать сбой в собственной неуязвимости, Тира уже перешла к следующему этапу. Она не стала тратить драгоценные силы на сложные боевые искусства или эффектные ниндзюцу. Она лишь чуть подалась вперед, приняв низкую стойку зверя, который уже почуял запах слабости и принял окончательное решение добить жертву. ㅤㅤ«Он всё еще стоит, но рана смертельна... Добью его следующим выпадом» — таков был её холодный, профессиональный вердикт. ㅤㅤОднако в следующий миг она осознала, что что-то было не так. Совершенно не так. ㅤㅤЧеловек с насквозь пронзенным горлом должен был захлебываться кровью, падать на колени, цепляясь за жизнь в агонии. Но Табула Смарагдина продолжал стоять так, словно эта рана была не более чем досадной царапиной. Более того — он медленно поднял на неё взгляд. Хмурый. Тяжелый. В его глазах более не было и тени вежливости — лишь ледяной, устрашающий гнев существа, чье величие было неоправданно оскорблено. ㅤㅤТира впервые за всю свою жизнь почувствовала, как по спине пополз липкий и первобытный страх. ㅤㅤКогда Табула медленно поднял правую руку в её сторону, Тиру будто окатили ледяной водой. Инстинкты, выработанные годами бесшумных убийств и изнурительных тренировок, не просто предупредили — они буквально завопили о смертельной опасности. Секундный ступор, вызванный неестественной живучестью противника, сменился холодной решимостью: нельзя позволить ему закончить то, что он собирался сделать. ㅤㅤ— [Продвинутые Теневые Кл... ГХА?! ㅤㅤИспользовать ниндзюцу она не успела. ㅤㅤНевидимая, физически ощутимая сила с чудовищной мощью ударила ей прямо в корпус, словно в хрупкое человеческое тело на полном скаку врезался гигантский невидимый таран. Тиру буквально смело через весь кабинет и с оглушительным грохотом впечатало в каменную стену. От этого столкновения всё подземное помещение содрогнулось, а два портрета — великой основательницы Идзании и её дочери — сорвались со своих креплений и рухнули на пол, словно сами духи предков отказывались взирать на унижение своего потомка. ㅤㅤНо этот удар был лишь прелюдией к истинному кошмару. ㅤㅤНечто продолжало удерживать её в воздухе, пригвождая к камню. Это не были руки, стальные цепи или магические нити. Это было Давление. Абсолютное, неумолимое, оно с каждой секундой всё сильнее вжимало её тело в кладку. Камень за спиной Тиры уже начал покрываться сетью трещин и прогибаться внутрь, а позвоночник и таз отзывались такой острой болью, будто их медленно перемалывали жерновами под весом целой горы. ㅤㅤЕдва удерживая глаза открытыми через пелену боли, Тира увидела, что Табула продолжает держать ладонь в прежнем положении, размеренно шагая к ней. С каждым его шагом гравитационный пресс становился всё невыносимее, словно сама дистанция между ними была топливом для этого чудовищного заклинания. ㅤㅤЗа всю свою жизнь она никогда не сталкивалась ни с чем подобным. ㅤㅤОна не знала о существовании магии такого порядка. Не знала, что существуют люди, способные использовать магию без единого произнесенного слова. Именно поэтому её хирургически точный удар и был направлен в горло. Не только потому, что это смертельная рана для любого живого существа, но и потому, что лишённый голоса маг — бесполезен. ㅤㅤТак диктовал опыт этого мира. Но сейчас этот опыт рассыпался в прах. ㅤㅤ— [Перенос... Урона]! ㅤㅤДаже произнести название навыка оказалось мучительно тяжело. Воздух с хрипом выдавливало из лёгких, а ребра стонали под невидимым гнетом. И всё же, собрав остатки воли, ей удалось активировать навык, доступный лишь элите её уровня. ㅤㅤЧасть разрушительного давления мгновенно ушла прочь, перенаправленная в сторонний источник, благодаря чему сознание Тиры не погасло в ту же секунду. И ровно в тот миг, когда удерживающая её магия наконец исчезла — то ли из-за её навыка, то ли по прихоти самого мага — она рухнула вниз. Тело с глухим стуком ударилось о каменный пол, и Тира замерла, тяжело опираясь на дрожащие ладони и колени, пытаясь заставить легкие снова работать. ㅤㅤОна жадно, с хрипом хватала ртом воздух, который казался густым и обжигающим, словно жидкий свинец. Грудь горела так, будто ребра превратились в раскаленные прутья, впивающиеся в легкие, а тело сотрясала неконтролируемая дрожь — предвестник шока. ㅤㅤНо сдаваться было нельзя. В Идзании всех учили тому, что пока ты дышишь, ты способна сопротивляться. ㅤㅤПодняв затуманенный взгляд и заметив, что Табула неподвижно застыл в паре шагов, взирая на неё сверху вниз с тем же пугающим спокойствием, Тира едва заметно ухмыльнулась окровавленными губами. Алая нить слюны потянулась к полу, но в её глазах вспыхнул фанатичный огонек. ㅤㅤ«Он высокомерный глупец...» — пронеслось в её сознании сквозь пелену боли, — «Раз всё ещё позволяет мне дышать, значит, совершает свою последнюю ошибку!» ㅤㅤ— [Теневой Рывок]! — прохрипела она, вложив в этот выкрик остатки надежды. ㅤㅤЕё силуэт мгновенно размылся, превращаясь в нечеткое пятно, и растворился в густых тенях кабинета. В следующее мгновение она материализовалась прямо за спиной мага. ㅤㅤТабула даже не шелохнулся. ㅤㅤОн стоял к ней спиной, не сделав ни единого движения, чтобы защититься или хотя бы обернуться. Такая чудовищная беспечность была шансом, который выпадает лишь раз в жизни. Тира резко рванулась вперед, вкладывая весь свой вес и остатки сил в серию колющих ударов. Сердце, легкие, основание черепа — она целила в точки, где смерть наступает мгновенно, игнорируя любую стойкость плоти. Всё в строгом соответствии с учениями Идзании. ㅤㅤНо лезвие кинжала не успело преодолеть и половины расстояния. ㅤㅤВ тот же миг пространство над ней словно схлопнулось. Сверху на неё обрушилось давление такой мощи, будто на плечи разом легла толща целого океана. Невидимый, колоссальный пресс с сокрушающей силой впечатал её в пол. Каменные плиты под её телом не просто треснули — они проломились, уходя глубже в грунт вместе с ней. ㅤㅤСамым жутким было осознание того, что Табуле не потребовалось даже оглядываться. Для активации заклинания [Гравитационное Давление] ему не нужно было видеть цель — достаточно было лишь его воли, заполнившей каждый дюйм комнаты. ㅤㅤЛишь спустя несколько томительных секунд, Алхимик соизволил медленно развернуться. Он посмотрел сверху вниз на распластанную фигуру Тиры, чье тело буквально вдавливало в крошево из камня и пыли. Его взгляд был лишен всякого тепла, став холодным и беспощадным. ㅤㅤПервым делом он наступил ей на правую кисть. Спокойно и методично. ㅤㅤРаздался отчетливый и противно-влажный хруст. ㅤㅤКости пальцев и ладони превратились в кровавое месиво под тяжелой подошвой его сапога. Тот самый кинжал, который секунду назад был её единственной надеждой, со звоном отлетел в дальний угол комнаты, ударившись о стену. ㅤㅤ— Гххха... Бо...льно... — она едва смогла выдавить из себя эти слова. ㅤㅤВоздух отказывался покидать легкие, зажатые гравитационным тиском, превращая крик в сдавленный хрип. Табула, не меняя выражения лица, сделал еще один размеренный шаг вперед. ㅤㅤЗатем с громким, тошнотворным звуком он обрушил свой вес на её колено. Коленная чашечка разлетелась на десятки осколков, пронзая мягкие ткани изнутри. ㅤㅤ— АААААА! — этот вопль, полный первобытной агонии, наконец прорвался сквозь невидимый пресс, заполнив собой всё пространство подземелья. ㅤㅤКогда действие [Гравитационное Давление] наконец развеялось, Табула не поспешил отойти, чтобы дать жертве перевести дух. Напротив, он медленно присел на корточки прямо перед распростертой Тирой. Его движения были лишены суеты, напоминая повадки исследователя, склонившегося над скажем... особенно любопытным, но уже безопасным образцом. ㅤㅤОн грубо схватил её за волосы и резким, властным движением дернул голову вверх. Тира была вынуждена смотреть ему прямо в лицо, невзирая на пульсирующую агонию в раздробленной кисти, чудовищную ломоту в сломанном колене и общее ощущение того, что её кости превратились в труху под невидимым прессом. ㅤㅤЕё лицо, искаженное гремучей смесью ярости, физического страдания и абсолютного непонимания, вызывало у Алхимика почти эстетическое удовольствие. Он позволил себе торжествующую усмешку. Затем, словно нанося финальный удар по остаткам её гордости, он небрежно провел ладонью по собственному горлу. ㅤㅤБез малейшей спешки, словно демонстрируя фокус, Табула активировал [Среднее Исцеление]. Рана, которая еще мгновение назад зияла смертельным разрезом, затянулась в ту же секунду, не оставив даже тонкого шрама на бледной коже. ㅤㅤ— Довольно занятно, не так ли? — произнес он, и его голос, вновь обретший чистоту и силу, зазвучал пугающе близко. Он крепче сжал кулак, натягивая скальп Тиры и заставляя её лицо задраться еще выше, — Признаюсь, вы действительно сумели меня заинтриговать. Нанести мне рану, которая проигнорировала мои пассивную защиту? Да еще и такую, что сопротивлялась естественной регенерации? Поразительно. ㅤㅤ— Мгх... — из горла Тиры вырвался лишь задавленный хрип. ㅤㅤОна до боли стиснула зубы. Каждое движение грудной клетки давалось с колоссальным трудом, но она упорно отказывалась демонстрировать слабость. Хриплое, прерывистое дыхание сквозь сжатые челюсти было единственным признаком того, что она всё еще цепляется за остатки своей железной воли. Табула же наблюдал за ней с тем самым бесстрастным интересом, с каким алхимик следит за реакцией редкого реагента в реторте. ㅤㅤВ глубине души Тира уже осознала горькую истину: перед ней находилось существо, чей порядок сил выходил далеко за пределы логики этого мира. Это был не человек. Не обычный заклинатель. И даже не монстр в привычном понимании этого слова. Это было нечто куда более фундаментальное и разрушительное. ㅤㅤ— Откройте глаза пошире, юная леди. — почти ласково прошептал он, и в его глазах начал разгораться зловещий свет, — Ведь наше с вами знакомство только начинается. Всё ещё впереди. ㅤㅤОна попыталась дернуться, увести взгляд, лишить его возможности созерцать свой окончательный крах. Но Табула лишь жестче рванул её за волосы, буквально вмораживая свой взгляд в её зрачки. Последним, что успела зафиксировать ускользающая память Тиры, стал пульсирующий багровый свет, заполнивший всё её зрение. ㅤㅤЗатем мир вокруг неё просто рассыпался, погружая сознание в абсолютную, непроглядную темноту. ㅤㅤТабула разжал пальцы, и голова Тиры с глухим, костистым звуком ударилась о каменные плиты. Он медленно выпрямился, методично отряхивая ладони от осевшей на них пыли и каменной крошки. Его движения были лишены торжественности или злобы — он выглядел как человек, только что закончивший утомительную, но совершенно обыденную работу. ㅤㅤИменно в этот момент тяжелая дверь кабинета распахнулась, пропуская внутрь Скиннер и Сульфур. Эльфийка на мгновение споткнулась, увидев распластанное на полу тело Тиры. На долю секунды в её глазах промелькнула тень прежнего ужаса, но закрепленная лояльность мгновенно подавила этот всплеск эмоций. ㅤㅤСкиннер взяла себя в руки и поспешно отступила в сторону, освобождая путь массивной фигуре драгоноида. Вид Тиры — некогда непоколебимого символа их организации — лежащей в пыли в столь жалком состоянии, оказался для неё испытанием куда более тяжким, чем она предполагала в своих самых мрачных фантазиях. ㅤㅤ— Мы завершили захват, господин. — произнесла Сульфур, опускаясь на одно колено и низко склоняя голову, — Все цели схвачены и готовы покориться вам. ㅤㅤТабула не удостоил её немедленным ответом. Он стоял к вошедшим полубоком, и всё его внимание было приковано не к докладу, а к кинжалу Тиры, который отлетел в сторону во время дробления её кисти. Медленно, с почти пугающей неспешностью, Алхимик подошел к оружию и поднял его двумя пальцами, поднеся к свету чадящей лампы. Тонкое лезвие казалось ему любопытным объектом для исследования, но не настолько значимым, чтобы заставить его забыть о словах своего НИПа. ㅤㅤ— Хорошо справились, молодцы. — наконец произнес он, не поворачивая головы, — Однако остальным придется дождаться своей очереди. ㅤㅤПричина этой задержки была прозаична до крайности. Применение [Доминион Изначального Ужаса] — заклинания десятого ранга, направленного на тотальное переформатирование сознания — требовало колоссальных затрат маны. Даже для существа с запасом маны уровня Табулы Смарагдины, использование подобной магии более четырех раз за такой краткий было ощутимым бременем. Его внутренние резервы требовали времени на регенерацию, а поток мыслей краткого отдыха перед тем, как приступит к переделке новых слуг. ㅤㅤ— Как вам будет угодно, господин. — эльфийка заметила, как Сульфур безмолвно и покорно склонила голову, и тут же повторила этот жест, хотя внутри у неё всё дрожало от подавленного напряжения. ㅤㅤВ глубине души Скиннер всё еще пульсировала тревога за сестер, особенно за Тиру, чья кисть и колено превратились в кровавое месиво после подошвы сапога Алхимика. Но эти чувства более не имели власти над её действиями. Теперь она была лишь проводником чужой воли. ㅤㅤТабула еще несколько секунд изучал лезвие, пытаясь нащупать его скрытую природу и понять, как именно оно смогло пробить его защиту, но в итоге лишь тихо вздохнул. С коротким стуком он положил кинжал на край стола и перевел взгляд на своих слуг, готовясь отдать новые распоряжения. ㅤㅤ— Позаботьтесь об их ранениях. Мне нужны здоровые слуги, а не груда искалеченной плоти. ㅤㅤ— Будет исполнено! — в голосе Скиннер прорезалась неожиданная живость. ㅤㅤОна мгновенно подскочила к лежащей Тире, почти забыв о собственной осторожности. Несмотря на то-что Идзания в своём нынешнем виде окончательно канула в небытие, человеческие или эльфийские узы оказались прочнее прагматичности. Для Скиннер Тира оставалась дорогой младшей сестрой, и видеть её в таком состоянии было невыносимо. Она принялась бережно осматривать раны, готовя расходники. ㅤㅤСульфур тем временем, бесшумно обошла замершую над телом Тиры эльфийку и остановилась в паре шагов от Табулы. Её взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас был наполнен странной, почти осязаемой тревогой. ㅤㅤОна смотрела в его спину и видела то, что скрывалось за безупречной осанкой: Господин был изнурён. Это не было просто физическое утомление — это была та специфическая, глубокая усталость, которая наваливается на высшее существо, слишком долго удерживавшее всех вокруг в кулаке своей воли. ㅤㅤТеперь, когда тишина окончательно воцарилась в кабинете, это напряжение проступило в каждом его жесте. ㅤㅤ— Господин? — негромко позвала она, и в её голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на заботу. ㅤㅤ— Да? — отозвался Табула, не оборачиваясь. Его голос был сухим и бесцветным. ㅤㅤ— Мы полностью захватили Идзанию, как вы и планировали. Убийцы у ваших ног. — драгоноидка сделала шаг ближе, а выражение её лица на миг смягчилось, — Может быть теперь... вы позволите себе небольшую передышку? Вам необходимо хотя-бы чуть-чуть отдохнуть, чтобы восстановить силы перед будущими задумками. ㅤㅤТабула приподнял бровь и медленно повернулся к ней. Он хотел было возразить, напомнить о необходимости изучить захваченные документов и подготовить пленниц, но в следующее мгновение лишь тихо, едва слышно выдохнул. Сопротивляться собственной физиологии было нерационально. ㅤㅤ— Пожалуй... в твоих словах есть смысл. — произнес он, и в его глазах на миг промелькнула тень согласия, — Думаю, нам всё равно придется задержаться здесь на денёк или два, пока... остальные не будут готовы. ㅤㅤЛицо Сульфур тут же озарилось почти детской, не подобающей её грозному облику радостью. В кои-то веки ей удалось убедить собственного Создателя не перегружать себя чрезмерной работой. Не теряя ни секунды, она решительно подошла к нему, по-хозяйски обхватила его руку своей бронированной ладонью и почти потянула к выходу, словно это было чем-то совершенно естественным и не терпящим возражений. Табула, к собственному немалому удивлению, не стал вырываться, хотя его брови сошлись на переносице от столь фамильярного поведения. ㅤㅤ— Что это ты делаешь, Сульфур? — спросил он, позволяя ей вести себя за порог. ㅤㅤРазумеется, она никогда не смогла бы признаться ему вслух, что ей просто мучительно не хватало его внимания. Особенно сейчас, когда число его подчиненных стремительно росло, угрожая потеснить её на пьедестале единственной верной спутницы. Для неё, как для искусственного существа, созданного его гением, было жизненно важно чувствовать свою исключительность и незаменимость. ㅤㅤ— Просто... я получаю свою честную награду за проделанную работу. — пробормотала она, не глядя на него и стараясь скрыть триумфальный блеск в глазах. ㅤㅤТабула искоса посмотрел на неё, оценивая эту странную форму преданности, а затем снова тихо вздохнул. Ему была чужда сама мысль о том, чтобы баловать её подобным образом или проявлять привязанность через телесный контакт, но на этот раз он решил не ломать момент. Если эта мелочь сделает его самого эффективного НИПа счастливее, он мог себе это позволить. ㅤㅤ— Да... — прошептал он, когда они вышли в темный коридор, — Ты действительно большая молодец, Сульфур. ㅤㅤОни уходили вглубь штаб-квартиры, оставляя позади поверженную Идзанию и суету зачистки, а Скиннер, оставшаяся в кабинете, проводила их долгим, непонимающим взглядом. В её сознании не укладывалось то, что она сейчас видела: это почти человеческое проявление мягкости со стороны того, кто совсем недавно с методичной жестокостью раздробил кости Тире. ㅤㅤОна представляла своего нового господина абсолютным и кровожадным существом, божеством, не знающим жалости, но этот мимолётный акт снисходительности к капризу служанки заставил её впасть в замешательство. ㅤㅤНеужели в её покровителе, способном на немыслимый террор и изощренные пытки, всё же нашлось место для чего-то, напоминающего доброту и милосердие? Или же эта "теплота" была лишь очередной гранью его непостижимого и пугающего характера, доступной лишь избранным? ㅤㅤМожет ли быть... что ей и её сёстрам когда-нибудь доведётся испытать на себе эту добрую сторону его натуры? Скиннер взглянула на лежащую у неё на коленях Тиру и лишь тяжело, надрывно вздохнула. ㅤㅤОна едва ли могла представить, для чего именно они были так нужны Табуле и к какому финалу в итоге приведёт их это судьбоносное и беспощадное покорение.