Глава 3. Треск

Одинокая, но уютная квартира в белых и кофейных тонах. На диване лежало два человека — один широкий, мускулистый, а второй длинный и тонкий. – Так что там насчёт Фрая? – проговорил один из людей, лениво покачивая банкой пива. – А, Фрай? Ну, он... ммм... высокомерный ублюдок, – всё же ответил второй. Первый разошёлся в громком смехе. – Мел, серьёзно? А как же твоё это "нельзя делать выводы сразу"? – ухмыльнулся собеседник, успокоившись после взрыва смеха. – Да-да, но он и не пытается скрыть своё отношение к другим. Усмехнувшись, другой сказал: – Да ладно тебе, Мел, Фрай не такой уж и плохой. Да чего? – спросил он с усмешкой, смотря на чужой прищур недовольных глаз, не скрытых за чёлкой. – Кому как не тебе знать об этом. – Ну, да. Но! Но ты не можешь отрицать, что он и вправду шикарен. Ну знаешь, он умен, красив, знает себе цену, не даст себя в обиду и всегда сделает себя правым! Пфхх, даже если это не так, – яростно проговорил он с искрами в глазах, резко сев. – И всё же он высокомерный кретин, презирающий всех. Даже тебя, Кайл. В ответ Мел получил лишь гримасу, отдалённо напоминающую усмешку. - - - И вот он здесь. Стоит, высоко подняв свой подбородок. Всё в том же эхсцентричном пальто и с той же уверенной, прямой осанкой. – Неужто Ваше Величие соизволило снизойти к нам, плебеям? – раздался наигранно удивлённый голос шута, пока тот длинными шагами, почти в припрыжку, подбежал к Фраю. Мел последовал за ним. – Ах, скажешь тоже, – мужчина закатил глаза. – Ты ведь знаешь, что я частенько хожу на ярмарки. И часто тут можно встретить что-то интересное... – последняя его фраза погасла в ярком звуке вспышки старого фотоаппарата. В ответ со стороны шута раздался смешок. Шут переминался с ноги на ногу, словно ему было неловко в какофонии громких щелчков фотоаппарата и мелодии бубенцов. – Ну ясно, – кивнул Кайто. – А мы вот тут с Мелом только пришли, прикинь? Весь день, считай, пропустили, – продолжил диалог шут, закидывая руку на плечо упомянутого. – Ага, здравствуй, – слегка хмуро бросил Мел взмахнув рукой. Фрай лишь окинул его холодным, безразличным взглядом. Впрочем, этот самый взгляд был у него в течение всего диалога. Вдруг взгляд Фрая наткнулся на что-то. Поднеся изящную кисть в перчатке к подбородку, тот всем телом отвернулся от двух знакомых. Вид его стал задумчивым, а одна бровь приподнялась. – А где одноглазый, кстати? – внезапно произнёс шут, вертя головой из стороны в сторону. – Не поверю, что ты пришёл сюда только потому, что сам захотел. – Да браво, Кайто, – произнёс Фрай, закатывая небесные глаза после нескольких секунд молчания. – Ты же знаешь, я часто хожу куда-нибудь в поисках чего-то стоящего, – закончил тот с безразличием. – Ага, да, а пока что нашёл только калеку мелкого, – тихо, с недовольством пробормотал себе под нос шут. Фрай даже не услышал, или, что вероятнее, просто проигнорировал. Очевидно, что-то в небольшой улочке напротив было куда интереснее. Неожиданно Кайто резко, с хрустом, развернул голову. Мел даже испугался, как бы он себе шею не сломал. Гаденько усмехнувшись, тот размашистым шагом ушёл прочь, быстро скрывшись в толпе. «И как ему это удаётся?» — думал Мел, пытаясь заметить среди толпы долговязое тело. Возможно, даже слишком долговязое, чтобы быть таким скрытным. Но Мелу осталось лишь смотреть вдаль, в направлении угасающего звона бубенцов. Повернувшись обратно, Мел вновь наткнулся взглядом на фотографа. Стоять рядом с Фраем одному было... странным. Чуждым, неприятным. Пусть тот сейчас и ничего не делает, но его высокомерное отношение к другим вызывало у Мела раздражение чуть ли не на подсознательном уровне. Вдруг тот цокнул и развернулся окончательно. Он уже хотел было пойти дальше, если бы не отклик, что неожиданно вырвался изо рта Мела. Фотограф остановился, вполоборота смотря на юношу. «Зачем я это сделал?» – думал Мел. Сглотнув, тот скрестил руки на груди и отвернул голову. «Почему он здесь?» – появилась новая мысль и прочно укрепилась в его голове. Дыхание стало неровным. Если появление Кайто он ещё мог объяснить тем, что, очевидно, находится в коме и видит счастливые сны, то Фрая Мел не знал чем обосновать. Он уж точно не входил в семь минут счастливых воспоминаний после смерти. Точнее, попадания в кому. Да. – Что-то нужно? – спросил фотограф интонацией а-ля «не трать моё время просто так, смертный». – Ага... – помедлив, неуверенно произнёс парень, чувствуя себя при этом отвратительно. Да он свои сапоги с большей радостью бы съел, чем беседовал с этим надменным павлином. «И что я ему скажу? Эй, я тут в кому попал, а теперь оказался здесь. А ты здесь с какого ладу? А, кстати, не знаешь, почему Кайл у нас теперь Кайто? Бред.» Однако всё же что-то нужно было сказать. А потому Мел решил: «Была не была.» – Что здесь происходит? – твёрдо, но с дрожью в голосе, за которую он выругался в мыслях, произнёс парень. В ответ — лишь молчание. Фрай практически не изменился внешне. Лишь губы еле заметно поджались, а идеальный, продолговатый нос слегка сморщился, так словно ему стало противно. Фотограф молчал, будто раздумывая, как бы ответить нормально, не выставляя собеседника умалишённым или же просто идиотом. Хотя когда его это волновало? Ну разве что при разговоре с одним конкретным французом. – Ярмарка, – наконец проговорил он с интонацией, как будто сомневается в чужих умственных способностях. Хотя почему «как будто»? – Чт-? И это всё? – явно чувствуя себя некомфортно, спросил Мел. В ответ он получил только очередной взгляд небесных глаз. Вместе с холодом в них замерло презрение и даже некое... отвращение? Парень закатил глаза. Разговор с Фраем ничего ему не даст. Разве что чувство собственной ущербности. Невольно мысли перенеслись в другое место — в тёмное, тихое, спокойное, в лес, из которого ранее Мел не пойми как оказался здесь. Прогоняя в голове произошедшие за день события, Мел невольно вспомнил одно конкретное место — полное странных, тревожных чувств и силуэтов. Пальцы скрещённых на груди рук вцепились в кожу сильнее, а острые зубы почти до боли прикусили нижнюю губу. То явно не было просто галлюцинацией. «Ну, точнее, было. В рамках комы», — поправил он себя. Но всё же... было в том месте что-то притягательное, странное... беспокойное. Почти сам того не осознавая, Мел хрипло проговорил: – Эй, Фра... – широкоплечая фигура ушла, лишь где-то вдалеке, на грани видимости, взмахнув шевелюрой. – Проклятие... – выругавшись себе под нос, Мел стал осматриваться по сторонам. «Чёрт, что вообще Кайл нашел в нем?» губы искривились, а руки сжались в кулаки. « Удивительно, что он вообще на нас внимание обратил, » Догонять Дель-Монте он точно не собирался. Уж лучше найти шута и расспросить уже его. «А хотя, зачем я вообще пытаюсь в чём-либо разобраться?» Эта мысль заставила Мела замереть. «И вправду», – согласился он. Брови же отчего-то нахмурились. «Зачем пытаться? Это всё равно глупый сон, который я скорее всего даже не вспомню.» Почему-то эта мысль не успокаивала. Наоборот. Она заставляла дыхание участиться, а мелкие мурашки пробежаться по рукам. «Почему она звучит как-то странно... будто я говорю ужасную глупость или ложь, зная об этом?» Дальнейшее размышление прервал звон бубенцов, возникший из ниоткуда. – Эй, Мел, а где Фрай? – спросил шут, подходя ближе. – Ох емае, чёт херово ты выглядишь, – хмыкнул он, придирчиво рассматривая чужое, бледное для обычного вида лицо и сжатые в тонкую линию губы. Мел посмотрел в ответ в полностью красные, но даже так полные жизни глаза и понял, что по крайней мере одна из причин его состояния — прямо перед ним. Тяжко вздохнув, тот попросил Кайто отвести его домой. Всё-таки утро вечера мудрее. Да и что ещё может предложить ему этот странный сон? Монстров, появляющихся ночью, и горящих на солнце? - - - – Ну вот, мы и пришли, – констатировал шут. Вся дорога до дома, благо была она недолгой, прошла в неловкой для шута тишине. – Ага, спасибо, Кайл-Кайто, – вздрогнув на чужом имени, сказал юноша. – Хе, ну, до завтра что ли? – неуверенно и даже неловко попрощался шут, отходя от дома. Уходить ему никак не хотелось, но ноги, кажется живя собственной жизнью, сами несли его. – М, да, пока, – сухо попрощался Мел, пытаясь бороться с комом в горле. Дверь за ним захлопнулась. А другая, наоборот, открылась, давая волю эмоциям. Дыхание стало прерывистым, громким. По шее стекал холодный пот, а сердце било как после марафона. Ноги подкосились, из-за чего Мелу пришлось опереться спиной о деревянную дверь. Дрожащие пальцы вцепились в неё в попытке найти опору. Мысли перестали быть роем мух. Они стали быстрее, беспорядочнее, хаотичнее, будто он — атом, а его разум — облако электронов. Во рту появилась сухость, и Мел попытался сглотнуть, но к горлу лишь подступил ком тошноты. Издав нечленораздельный звук, парень закрыл глаза до белых пятен под веками. Ему хотелось кричать, но единственное, что вырвалось из открытого рта, был хрип умирающего человека. От пальцев дрожь перешла к плечам и коленям. Ноги не выдержали, и он упал на холодный пол. Даже не сполз, а рухнул. Как мёртвый. Все больше хрипящих звуков вырвалось из пересохшего горла. Руки отцепились от двери. Одна из них зарылась в волосы, а другая поднеслась к лицу в попытке заглушить рвущиеся наружу хрипы, но мурашки и сильное, резкое вздрагивание мешали ей. Неожиданно рука, находящаяся в волосах, наткнулась на что-то мягкое. Ухо. Оленье ухо, прижатое к голове. Глаза расширились, а вторая рука наконец нашла рот, тут же накрывая его, заглушая громкий всхлип. Другая рука начала тянуть волосы туда-сюда. «Ну почему…?» — замерла в голове одна из мыслей. «Почему всё ощущается таким реальным?» Плечи крупно вздрагивали. По спине пробежал холодок. И Мел вдруг понял, что не дышит. Вместо вдохов — хрипы, а вместо выдохов — всхлипы. Запониковав ещё больше, он вздернул голову, осматривая помещение, но всё, что Мел видел, тут же вылетало из памяти. Не получалось сосредоточиться ни на чём. Прямо сейчас он ощущал себя оленем, замершим в свете фар. Тело пробивала всё более крупная дрожь, а дыхание так и не хотело возвращаться. Мелу уже начали казаться круги под глазами, пока испуганный взгляд наконец не зацепился за что-то. Чёрная кожанка. Обычная, ничем не выделяющаяся, но именно она спасла его сейчас. Резко дернувшись вперёд, Мел отодрал от себя руки. Опираясь ими о холодный пол, тот наконец смог вдохнуть полной грудью. Отдышавшись, Мел вновь поднял голову. В этот раз точно зная, на что смотреть. Сделав очередной глубокий вдох, Мел поднялся. И чуть не упал. Ещё одна попытка — и он стоит. Спина сгорбленная, плечи сутулены, а всё тело пробивает дрожь. Ступая медленно, шаткой походкой, юноша всё же смог дойти до вещи. Дрожащие пальцы медленно, словно боясь повредить, дотронулись до кожанки. Наконец они вцепились в неё как в спасательный круг. Мел смотрел на неё, не моргая, а дыхание стало немного выравниваться. – Почему ты постоянно её носишь? – – Да так, просто нравится. Она удобная и смотрится здорово, – – Хех, знаешь, мне тоже кожанки нравятся. Как вижу их, так сразу тебя вспоминаю, – Наконец он оторвался от созерцания потёртой, но излюбленной вещи. Накинув её на плечи, Мел только понял, как же холодно ему было всё это время. Любимая вещь согрела и прихлопнула собой некоторые мурашки, что так нещадно бегали по сильным плечам. Словно в трансе, Мел пошёл прочь, в глубь дома. Парень даже не заметил, как оказался в спальне. Прямо напротив такой нужной сейчас кровати. Даже не обратив внимания, как идентично эта кровать похожа на его собственную, Мел усталым грузом завалился на неё. Было тяжело. И страшно. Свернувшись калачиком, он попытался заснуть. Дрожь уже не била так сильно, а холод отступил. Мысли успокоились. Лишь одна настойчивой мухой вертелась перед глазами: «Какой же всё-таки этот сон до жути реальный.»