Глава 5. Прогулка

Погода была отличной, даже замечательной. Солнце светило не слишком ярко, как раз так, как нужно глазам. А лёгкий ветерок не давал лучам солнца превратиться из приятно греющих в жалящих жаром. Трава шуршала под ногами, а ветер приносил с собой звонкий смех, который смешивался со звоном бубенцов и исчезал. Но ни один звук не мог перекрыть собой громкий лепет о самых разных вещах, от сороконожек до табакерки. Он звучал непрерывно, словно шуту не нужно было дыхание. Он яростно жестикулировал несколько раз при самых ярких мыслях, размахивая руками, из-за чего чуть не хлопнул Мела по лицу несколько раз. Шут этого, казалось, и не замечал, а Мел только хмыкал с долей веселья и тихо фыркал. После очередного восторженного детского крика откуда-то издалека Мел расправил плечи, хрустнув позвонками, и обратил всё своё внимание на Кайто, а точнее — на его яркий красно-зелёный костюм. Губы Мела сжались, а глаза стали задумчивыми. Костюм скрывал абсолютно всё, оставляя открытыми только лицо и уши. Даже макушка пряталась под огромным колпаком с длинными помятыми концами и бубенцами на них. Впрочем, на самом костюме было куча ткани, порой будто бы и лишней, и неровной. – Эй, тебе не жарко в этом костюме? – наконец задал Мел мучавший его вопрос. Кайто, чьи безусловно важные размышления о креветках прервали, уставился на приятеля с открытым ртом, склонив голову набок. Шаг обоих замедлился, а шут немного сгорбил плечи, сжав зубы в кривой усмешке. Выражение его лица было сложным. Выглядел он сконфужено, будто уже долгое время не может решить ужасно странную загадку. Мел отвёл взгляд, смотря на точку рядом с ногой и неловко почесывая голову. – А должно? – наконец спросил Кайто, уже тише, чем до этого. – Ну, – протянул Мел, махнув ухом и поведя плечом. – Он выглядит плотным и тёплым, а на улице и без этого тепло. – А сам-то? Из нас двоих в кожанке ты ходишь, – хмыкнул шут, выделяя слово "ты". Парень пожал плечами, как бы говоря "справедливо", но не сдержался перед ответом. – Но она лёгкая, не застёгнута, и у меня под ней, между прочим, ничего нет, – ответил он, вновь кидая взгляд на шута. Кайто лишь фыркнул и закатил глаза. Ну как закатил — ни зрачков, ни радужки у него до сих пор не было. Однако драматичное движение головой говорило само за себя. В ответ Мел качнул головой. – Ладно, – проговорил Мел, задерживая взгляд на мысках шутовских ботинок, один из которых пнул камушек куда-то в сторону. Новая волна любопытства и сомнения прошлась по нему, наполняя собой всё его тело, пока взгляд Мела скользил вверх, где-то к середине чужого бедра. Лицо шута тронуло раздражение, когда он заметил, как снова поджались чужие пухлые губы, так будто сдерживают вопрос, не давая ему быть услышанным. – Ну что? – спросил шут с раздражением. – Ничего, – ответил Мел, отводя взгляд. Кайто буравил взглядом Мела со злобной усмешкой. И тот, расправив плечи и махнув головой, всё же дал волю словам, что всё время вертелись на языке. – Тебе вообще удобно в этих сапогах? – – Да. Почему они должны быть неудобными? – удивился шут и поднял бровь. – Ты серьёзно? – с искренним непониманием спросил Мел. А в ответ получил мотание головой и выражение ещё большего искреннего непонимания. – Не поверю, что тебе в них удобно, – всё так же потрясённо покачал Мел головой. – Они доходят до середины бедра, если не выше. Я уже молчу о том, как они выглядят. – И? – красные глаза сузились, нос сморщился, а брови изогнулись. – И... Мел встряхнул плечами, готовый возразить. Он открыл рот, но слова застряли в горле, будто какая-то внеземная сила не давала им вырваться. И он просто принял это, мягко улыбнувшись и покачав головой. – ...и ничего. «Всё равно на своём стоять будет», — даже нежно хмыкнул Мел в голове. Кайто взглянул на него с подозрением, но уже через мгновение усмехнулся и выпрямил спину. – И выглядят они потрясно, – подняв подбородок, заявил шут. – Как скажешь, – фыркнул Мел. – Как-то неискренне, – вновь нахмурился шут, тыкая длинным пальцем в зелёной перчатке в чужую щеку. – Да что ты, – пробормотал Мел, отбиваясь от зелёных и красных пальцев. Но вскоре к ним присоединились и большие белые пальцы с двух дополнительных рук шута. Мел слегка занервничал при виде их. По какой-то неясной ему причине эти руки вызвали у него беспокойство. А шут же нахально усмехнулся, начав только быстрее тыкать в чужое лицо. – Всё, всё, – проговорил Мел, но пальцы лишь ускорились. Порыв ветра подбросил челку Мела, и шут, воспользовавшись этим, ткнул приятеля в лоб. – Закончил? – наконец выдохе спросил Мел слегка раздражённо. Шут промычал, словно размышляя, а затем ухмыльнулся и весело произнёс: – Почти, – и быстро протянул палец, но Мел, ожидавший этого, схватил шутовскую руку. По лицу Кайто прошлось много эмоций, а по плечам пробежала дрожь, пока он с раздражённым стоном не откинулся назад, гримасничая. Мел с мягким смехом отпустил чужую конечность. – Ладно, куда пойдём? – спросил Мел, глядя на палатки и домики, видневшиеся сквозь утренний туман. Со звуком "а" шут выпрямился и потер спину рукой. – Ну к Эду ещё рано, он завтраки не подаёт, – склонил шут голову набок, продолжая медленно потирать спину и лениво оглядывать здания. Откуда-то со стороны вдруг подул ветер, растрепывая челку шута и заставляя его жмурить глаза. На мгновение его глаза расширились, став овальными, а уже через секунду они вновь сузились, из-за чего красная щёлка глаз стала почти невидимой. Кайто резко наклонился очень близко к лицу Мела, а его улыбка была подозрительно широкой. – Есть тут одна пирожковая. В неё и раньше часто захаживали, правда, была она не сказать чтобы прям хорошая, но люд заходил, – заговорчески начал он. Лёгкий ветер игрался с бубенцами шутовского костюма, сливаясь с их звоном в одну мелодию, ведя голосу. – Но потом всё резко изменилось. Пирожковая стала считаться модной. Говорят, что причиной было новое мясо, не совсем обычное на вкус. Есть в нём что-то не похожее на все остальные виды мяса, – Мел поджал губы с недоверием, смотря на шута. Но тот только сильнее улыбнулся. – И часто в этих пирожках находят то золотую запонку, то серебряную пуговицу, – закончил шут, а стихнувший звон поставил точку в этой истории. Мел скрестил руки на груди, а в его поджатых губах явно чувствовался скептицизм. – Не веришь? Уголок рта Мела изогнулся вниз, подтверждая правоту шута. – Да как-то не очень, – усмехнулся он. Шут слегка склонил голову, улыбка его стала тоньше, насмешливее. Будто ему известна правда, к которой не то что Мел, весь мир не готов. Так когда-то улыбался Кайл, надеясь заставить Мела поверить в очередные байки из просторов интернета. Теперь же настала очередь шута, но блеск в его глазах свидетельствовал о том, что словами он не ограничится. – Так может, пойдём туда, а? – с хрипотцой прошептал шут в миллиметре от чужого носа. Мел несколько секунд вглядывался в чужой блеск в глазах. При виде весёлых бликов червячок тепла и игривости закрадывался в его душу. Губы сами собой растягивались в оскал, открывая вид на верхний ряд острых зубов. Вновь подул ветер, сдувая челку с меловых глаз. Открывшееся шуту зрелище заставило его судорожно втянуть воздух через нос, превращая его в лёгкий смех. Всегда большие оленьи глаза были сощурены, а длинные ресницы отбрасывали тени на эти изящные омуты. Сощур глаз в купе с оскалом акульих зубов превращал миловидное, даже детское лицо Мела во что-то другое, более опасное, искусительное. Во что-то под стать его могучему телу. И шут уже знал: ему не нужно устное согласие. Мел сам поведёт его найти эту пирожковую навстречу отвратительной опасности или опровержению глупых слухов.