Часть 1. Пролог

Сквозь листву старых деревьев тёплые солнечные лучи прорывались пятнами золотого света, танцуя на земле, усыпанной мхом и упавшими листьями. Лёгкий ветерок шептал свои тайны в кронах, унося с собой ароматы сосновой хвои и дикой мяты. Птицы щебетали где-то в вышине, их трели сливались с лёгким шорохом леса, создавая мелодию беззаботного дня. — Догони меня, Эррик! — звонкий голос Элии эхом отозвался среди деревьев. Девочка лет десяти, с золотистыми волосами, которые сияли в солнечных лучах, как сама магия, бежала вперёд, огибая деревья с лёгкостью лесной феи. Её смех звенел, как колокольчики, и отражался в светлых глазах, полных радости и озорства. Эррик, мальчик немного старше, с растрёпанными каштановыми волосами и веснушками на носу, не отставал, стараясь догнать подругу. Его сердце билось быстрее не только от бега, но и от того тёплого чувства, которое он всегда испытывал рядом с Элией. Для него она была чем-то большим, чем просто друг — она была светом в его маленьком мире. — Сейчас поймаю! — крикнул он, ускоряя шаги, но споткнулся о корень и неуклюже упал, ссадив колено. Боль оказалась острой и неожиданной, но куда обиднее было то, что он не смог догнать Элию. Девочка сразу остановилась и, вернувшись, склонилась над ним, её лицо было озабоченным и нежным. — Ох, ты в порядке? — спросила она, её голос стал мягче. Эррик упрямо кивнул, сдерживая гримасу боли. Элия протянула ладони к его колену. Тёплый свет, мягкий и золотистый, словно само солнце решило коснуться земли, засиял в её маленьких пальчиках. Свет лёг на ссадину, наполняя её теплом и покоем. В считанные мгновения кровь остановилась, а кожа снова стала гладкой, будто раны и не было. Эррик смотрел на это с неизменным восхищением, как будто видел чудо впервые. — Ты... ты волшебная, Элия, — прошептал он, глаза его сияли восторгом. Элия хихикнула, довольная его реакцией. Она подняла руки к небу, и лёгкий свет закружился вокруг них вихрем, превращаясь в крошечные светящиеся лепестки, которые плавно опустились на землю, как миниатюрные звёзды. — Для тебя, — сказала она, улыбаясь так ярко, что даже солнце побледнело рядом с ней. Эррик затаил дыхание, глядя на этот светящийся дождь, и в его сердце расцвёл тот самый тёплый, трепетный свет, который останется с ним навсегда. В этот момент лес казался местом, где не существует ни тьмы, ни боли — только дружба, магия и светлая, детская радость.

*****

Солнце клонилось к закату, окрасив небо алыми и золотыми мазками, когда Элия и Эррик вернулись в деревню. Их шаги, ещё полные лёгкости, замедлились, когда они увидели толпу, собравшуюся на площади. Воздух был густ от напряжения, словно сама земля затаила дыхание. Деревня, казалось, сжалась, когда в её сердце врезались чёрные силуэты всадников. Среди них выделялся один — нойрен. Его доспехи поглощали свет, лицо было скрыто под тенью капюшона, откуда лишь изредка поблёскивал тусклый отблеск глаз. Он не нуждался в словах, его присутствие само по себе было приказом. Грозогор правил этим миром очень давно, и страх перед ним ощущался даже здесь, вдали от его трона в Астейне. Его тень падала на землю и сердца людей, и нойрены были её острейшими краями. Многие верили, что эти воины продали души Тьме, а их сердца давно забыли тепло. Посланник сотрясал воздух громким голосом, объявляя, что король ищет мальчиков для великой чести стать частью элитного отряда - новым нойреном. Никто не улыбался. Родители держали сыновей за плечи крепче обычного, будто силой хватки можно было удержать судьбу. Взгляд черного всадника скользнул по толпе, острый, точно лезвие ножа и остановился на Эррике. Ему не потребовалось и мгновения, чтобы принять решение. Легкое движение головы — и гвардейцы шагнули вперёд, хватая мальчика за руки. Эррик закричал, пытаясь вырваться, его глаза заметались по толпе в поисках спасения, но все молчали. Мать бросилась к нему, рыдая, но отец крепко удерживал её, шепча что-то о великой чести и удаче, которая выпала их сыну. Слова глухо тонули в её отчаянии. Элия замерла на мгновение, а затем бросилась вперёд, ее сердце стучало громче собственных шагов. Она кричала его имя, пыталась дотянуться, но сильные руки Саны удержали её. — Не нужно, Элия, не нужно, — всхлипывала лучшая подруга, прижимая ее к себе и дрожа от страха. Эррик смотрел на Элию, его лицо было искажено страхом и бессилием. Он тянулся к ней, но гвардейцы лишь смеялись: "Гляди, какой нежный мальчишка, с девчонкой прощаться не хочет!" Его подняли на лошадь, не давая ни прощального слова, ни последнего взгляда. Только крик Элии разрывал воздух, теряясь в вечернем ветре. Когда отряд исчез за горизонтом, Элия осталась стоять одна. Тишина деревни давила сильнее любого крика. Она смотрела туда, где скрылся её друг, зная, что, возможно, уже никогда его не увидит.