11.Пробуждение на рассвете

      Бал закончился к двум часам ночи.       Большинство приглашенных отправилось спать в отведенные им комнаты, по гостиницам или своим особнякам. Лишь небольшая горстка молодых людей, желая продолжить вечер, разбрелась по саду: его темные аллеи позволяли, наконец, позабыть об этикете и уединиться для личных дел, которым было совсем не место в свете бала.       Зик привел Нину в свою спальню — нет, не в их потайную комнату с витражом — а в личные апартаменты, где Его Величество непосредственно проживал.       Почему-то предстоящую ночь король захотел провести именно там. Иногда у него появлялось такое желание.       Когда Зик и Нина оказались в его покоях, король, не снимая праздничного мундира и не включая свет, опустился на край кровати.       — Иди в душ первая, я подожду, — сказал ей он.       — Хорошо, — девушка подошла к торшеру и дернула за веревочку, чтоб зажегся теплый свет. Затем она открыла дверцу шкафа. Нина повесила на руку белый шелковый халат с крупными ярко-красными узорами — подарок Его Величества. Затем вытащила легкую ночную сорочку, отделанную кружевом. Она была сшита из тонкой, слегка прозрачной ткани.        Стоя под горячими струями и пытаясь смыть с себя все напряжение дня вместе с осадком, что все еще оставался на душе после контакта с Аккерманом, Нина таки никак не могла окончательно выбросить их с ним разговор из головы.       После того как капитан оставил ее на террасе, девушка, собрав волю в кулак, все же продолжила создавать видимость наслаждения работой и весельем. Она вернулась к барону и Ханджи. Переводчица испытала облегчение, узнав от них, что капитан уже покинул бал, отправившись в свою комнату. А значит, Нине больше не придется терпеть его общество.       Навыки перевода были отточены ею до автоматизма, поэтому выпитое шампанское не помешало ей и дальше выполнять свои обязанности. Даже напротив — легкий дурман алкоголя помогал ей расслабиться. А вскоре и сама работа сделала свое дело: затянула в привычную колею и вытеснила из головы разговор с Леви. В итоге, ближе к концу бала Нина почти поверила, что ей и правда весело.       Но, когда музыка стихла, а высокие двери опустевшего зала остались позади, холодный тон Аккермана и его равнодушное выражение лица снова возникли перед глазами.       «Да кем он себя возомнил? — уже в который раз звучало в мыслях, пока девушка подставляла лицо и грудь горячим потокам воды. — Да, я понимаю, он сильнейший, легендарный воин… Гордость Элдии… И, тем не менее, это не дает ему права судить меня! Он ничегошеньки не знает о моей жизни!..       Ах, ну да, он же весь такой волевой, несгибаемый и высоконравственный. Ему ли пачкаться о посредственные, ни к чему не обязывающие разговорчики, которыми балуются простые смертные на балах? Он ведь выше этого! Сама неподдельность и прямота!       Видимо, для него все, кто любит посмеяться и поболтать ни о чем — лишь не заслуживающие внимания позеры, играющие бездарные пьески. А он, весь такой великий, смотрит на это жалкое зрелище со стороны и выносит свои вердикты…»       Нина спохватилась, осознав, что уже давно помылась и теперь которую минуту просто греется под душем, мысленно мусоля бесконечные едкие высказывания, адресованные Аккерману.       «Он показывал свою скуку почти демонстративно. Да у него на лице было написано, как ему тошно и противно на этом балу. Тошно от нашего веселья. От меня. От моих попыток поговорить…       Хорошо, ладно. Пусть так. Но тогда… какого же черта он туда явился?! Сидел бы и дальше в своей унылой серой казарме. Такие места для него самое то…»       Девушка, вытершись и одевшись, вышла из ванной на прохладный воздух спальни. При виде Его Величества она снова на время забыла о капитане.       Зик сидел на кровати в том же облачении и в той же позе, в какой она его там оставила. Широкие плечи монарха были слегка опущены, а взгляд за очками был направлен куда-то вниз: то ли на колени, то ли в паркет. Когда раздался звук открываемой двери, Зик не поднял головы, продолжая взирать в ту же точку, явно потерявшись в каких-то мыслях.       — Ваше Величество, — чуть растерянно произнесла девушка, — я всё.       — М… отлично, Нина. Я тоже сейчас пойду.       Она прошла мимо него к зеркалу, продолжая вытирать волосы полотенцем, что лежало на ее плечах. Увидев свое отражение, Нина замерла на какое-то время, уставившись на румяное после душа лицо без макияжа.       «И все же… вдруг Аккерман… в чем-то прав? — проскочила мысль быстрее, чем Нина успела ее остановить. — Вдруг я и правда… веду себя совсем не уверенно и профессионально… а попросту жалко?..»       От этого предположения на душе стало очень скверно.       «Нет, — мысленно ответила она сама себе, отбросив полотенце и приступая к расчесыванию волос, — это у Аккермана проблемы с высокомерием. Ему меня не понять: разве могу я вести себя иначе? Ведь это моя работа. Зик уже однажды чуть не выгнал меня за нежелание следовать его правилам.       Если бы Леви принуждали улыбаться, когда не хочется, и общаться с теми, кто неприятен, то он, вероятно, просто отказался бы от должности. Ведь подстраиваться под кого-то — это не в его характере, как я понимаю. Однако я — не он. Я не сильнейший незаменимый воин, которому можно вести себя как заблагорассудится. Я совсем другой человек.       И даже если… даже если бы я вдруг захотела уйти по собственной воле — куда бы я направилась, интересно?! Дома у меня нет, семьи — тоже. Ни друзей, ни возлюбленного. У Оруо, скорее всего, уже своя жизнь. А у меня… есть только Зик. И убегать отсюда для меня уже поздно. Да и незачем. Я уже слишком далеко зашла.       А вообще… далеко — это куда? В жизнь, о которой мечтает почти каждый житель Элдии? В нашей стране, которая находится под гнетом титанов, я смогла дать себе самое комфортное существование, которое можно только желать. Редко кто из крестьян способен на такое. А я сделала это вопреки всему. Несмотря на то, что я всего лишь дочь фермера из Даупера. Этот Леви понятия не имеет, какой путь мне пришлось пройти! И пусть вместе со своими оценками он катится в…»       — Ай, — Нина провела расческой слишком яростно, не рассчитав усилия: та зацепилась за спутанные волосы и болезненно дернула их.       Переведя взгляд со своего лица на фигуру короля в отражении, девушка поняла, что он до сих пор так и не сдвинулся с места, чтобы пойти мыться.       — Ваше Величество, — немного помедлив, произнесла она, — у вас все в порядке?       — Все в порядке, — отвечал он после паузы. — Просто день был… очень длинным.       Он посмотрел на нее и приподнял руку, подзывая к себе:       — Подойди сюда.       Нина повиновалась.       Когда она остановилась перед ним, король подхватил ее запястье и притянул девушку ближе — так, чтоб она оказалась между его коленями. Затем он взял ее за талию с двух сторон и устало прислонился к девушке лбом — к месту чуть выше солнечного сплетения.       Нина ошарашенно притихла, смотря сверху вниз на светлую макушку Его Величества. Взрослый сильный мужчина прижимался к ней, как ребенок. Для Нины это было странно, неожиданно, но в то же время трогательно. Это ощущалось так, будто монарх хотел на время спрятаться в ее объятиях от всех проблем.       — Если бы ты только знала, Нина… — произнес он негромко, — как же я… устал…       — Я… представляю… — немного помолчав, ответила она, утешительно проводя пальцами по прядям его волос.       — Нет. Не представляешь.       Он вздохнул и, зажав ее между бедер, прислонился к ней щекой, продолжая крепко обнимать.       — Но ничего, — глухо продолжил он. — Уже скоро… совсем скоро… все это, наконец, закончится…       Нина молчала. С одной стороны, было очевидно: Зик просто утомился от обязанностей правителя страны. Кто же не утомится от такого? Но с другой — Нина смутно ощущала, что под его словами и тоном скрывается что-то еще. Что-то большее, чем просто усталость от бесконечных забот и обязательств.       Он уткнулся носом в узорчатый шелк ее халата и медленно втянул воздух.       — Как хорошо пахнет. Не пойму… Лаванда?       — Возможно. Точное название вам скажут дворцовые прачки.       — Заставь меня сходить в душ, Нина.       — Сначала вам нужно отпустить меня.       — Верно.       Сказав это, Зик продолжил сидеть как сидел. Воспользовавшись моментом, Нина решилась-таки произнести:       — Когда вы сказали, что скоро все закончится… Вы имели в виду ваш с бароном проект? Или что-то еще?       — Можно и так сказать, — был неясный ответ.       — Ваше Величество, — Нина вдруг решилась спросить о том, что тревожило ее уже давно, — как считаете, может… нам стоит… заняться, наконец, вопросами нового оружия против титанов и экипировки для разведчиков? Ведь народ давно ждет этого… А пока барон со своей командой изобретут этот свой препарат, пройдет много времени и…       — Дойдем, Нина. Дойдем, не переживай.       Король, наконец, оторвался от нее и опустил руки. Нина наблюдала за ним. Она понимала: Зик закончил разговор. И все же, она не смогла сдержать еще один вопрос, что подступил к горлу:       — Вы же… слышали слухи?       — М?       — О том, что в народе… да и среди военных гарнизона, кажется, тоже… — Нина замялась на мгновение, а затем продолжила, понизив голос: — называют Хисторию Райс настоящей королевой? Особенно после того, как она сразила титана… Говорят, она может стать символом тех, кто… — девушка запнулась, подбирая слова, — кто… хочет перемен.       — А как же, — отозвался Зик. — Конечно, я слышал об этом. Ты думаешь, мне не докладывают? — Король невесело усмехнулся. — В общем то, я поэтому и пригласил Хисторию на бал. Пусть знают, что она одна из нас. Пьет рядом со мной шампанское и улыбается моим гостям. Быть может, после этого ее ярые обожатели перестанут так ею восторгаться.       — И всё же, — не унималась Нина, — мне кажется, если бы мы занялись оружием как можно скорее…       — Так, Нина, остановись, — Зик неторопливо встал на ноги. — Ты же знаешь, что сейчас это будет проблематично.       «И снова эти слова, — досадливо подумала девушка. — Когда же он ответит что-нибудь другое?»       Король тяжело вздохнул, потирая лоб. А затем вдруг повернулся к ней, мягко положил ладони ей на плечи и негромко произнес:       — Всё будет хорошо, Нина. Всё… будет в порядке. Ложись лучше спать. И ни о чем не тревожься.       Нине показалось, что в его уставших глазах она увидела тень очень глубокой печали.       Переводчица проводила короля взглядом, пока за ним не закрылась дверь в ванную. Сердце беспокойно колотилось под атакой нехороших предчувствий.       «И сколько еще нужно ждать? — в очередной раз с содроганием подумала она. — Да, мы с Зиком который год проделываем огромную работу по налаживанию связей, поставке продовольствия, развитию прогресса… Однако, самых главных проблем — угрозы нового нападения и чудовищно высокой смертности солдат из разведки — мы за эти годы практически не коснулись… Народ как жил, так и живет в постоянном страхе и оплакивает все новых и новых покинувших семьи солдат…       И вот, две недели назад случилась новая атака. Да, всего один титан. Да, никто не пострадал.       Но этот титан вдруг оказался внутри стен. А не снаружи. И уничтожил его не отважный король-защитник. А Хистория, девушка из народа.       А еще этот дурацкий слух — что она, мол, является потомком королевской династии, которую 300 лет назад свергли предки Зика. Вряд ли это правда. Наверняка эти небылицы распускают специально. Несложно догадаться, зачем…»       Ей вдруг снова вспомнились слова Оруо во время их последней встречи в Митрасе.       «Если честно, Браус… поговаривают, что король на самом деле не особенно и заинтересован в истреблении титанов… Что все его благородные планы по освобождению Элдии — лишь пыль в глаза…»       Неужели правда?       Но Зик ведь твердит обратное.       Да в том то и дело, что год за годом лишь твердит. И только.       Просто у него всегда находятся веские причины, почему вопрос выхода из-под гнета титанов стоит на время отложить.       Выйдя на балкон и сделав несколько медленных вдохов и выдохов, девушка прислушалась: из группки кустарников неподалеку раздавались звуки заливистого смеха и обрывки веселой болтовни.       — А вот они, в отличии от меня, наслаждаются жизнью и ни о чем не переживают. Ладно. Надо попытаться взять с них пример и успокоиться… Зик лучше знает. Нужно ему доверять, — попыталась утешить себя она. — Нужно просто выкинуть всё это из головы. И дело с концом.       Она вернулась в спальню. Ноги гудели, глаза слипались, в мыслях мелькали обрывки фраз Ханджи о титанах. Но, несмотря на это, девушка не желала сразу отдаваться сну: ей хотелось продлить эту ночную тишину, это уединение. Ведь завтра с утра ей снова предстоит надеть улыбку и пойти обслуживать гостей…       Переводчица вздохнула: как раз поэтому сокращать время сна — глупо. С утра она должна быть бодрой и энергичной.       Бросив халат в кресло, Нина забралась на кровать и, оказавшись в объятиях свежего, приятно пахнущего постельного белья, еще ярче ощутила, как сильно она устала.       «Да, я понимаю Зика. Конечно, как тут можно не устать…» — смутно проплыло в мыслях перед тем, как она провалилась в сон.       Ей показалось, что глаза она открыла сразу после того, как уснула.       «Уже что, пора вставать?! О нет, как же быстро…»       Спустя несколько мгновений она с облегчением осознала, что проснулась раньше, чем требовалось: тени в спальне начали лишь слегка бледнеть, сообщая о приближающемся рассвете.       Вдруг девушку взбудоражил какой-то инородный шум, что слышался откуда-то издалека — вероятно, из глубины дворцовых коридоров. Видимо, он и стал причиной ее раннего пробуждения.       В непонимании она прислушалась. А затем резко подскочила, сев на кровати.       — Стреляют, что ли?       Она уже занесла руку, чтобы начать расталкивать Его Величество. И замерла.       Короля рядом не было.       Тут она вздрогнула от раздавшихся где-то новых отдаленных ударов непонятного ей происхождения. Девушка спрыгнула с кровати, подбежала к входу в ванную и постучала.       Ответа не последовало. Нина открыла дверь. Зика она не увидела.       — Где же вы, Ваше Величество?! — испуганно пробормотала она.       Нина проверила уборную, потом гардеробную. Затем схватила с кресла халат и, набрасывая его на бегу, метнулась к массивной двустворчатой двери, что вела из опочивальни в гостиную. Девушка хотела отпереть замок и аккуратно выглянуть наружу. И тут же в ужасе отшатнулась назад: очередная волна грохота, без сомнений, раздалась именно оттуда, совсем близко. Нина догадалась: «Выбивают двери. И дверь сюда станет следующей».       Ведомая паникой и животной жаждой убежать как можно дальше или спрятаться, девушка бросилась на балкон. Она не раз читала в книгах и слышала на лекциях по истории, что случается с теми, к кому ночью врываются вооруженные разозленные бунтовщики.       «Зик говорил, что двери в его спальню одни из самых крепких во дворце с очень хорошим замком» — пронеслась слабо обнадеживающая мысль.       Лишь только Нина скрылась за легким оконным тюлем, то уловила новые звуки, донесшиеся будто ей вдогонку: эта была смесь из странного лязга, скрипа, возни и приглушенных голосов. Захватчики уже прорвались в гостиную королевских апартаментов и теперь пытались вынести следующую — последнюю на их пути — дверь.       «Решили начать с петель» — автоматически мелькнуло в голове.       Вцепившись в холодный, влажный от росы камень балюстрады, Нина посмотрела вниз: клумба, пионы, рыхлая земля. Если повезет, можно отделаться только ушибами. Второй этаж все-таки. Не так уж и высоко.       И всё же очень рискованно.       Девушка быстро огляделась и заметила прижатую к стене металлическую водосточную трубу в полуметре от торца балкона, прямо за пилястрой. Метнувшись туда, Нина схватилась за нее. Труба была холодная, узкая, мокрая от утреннего тумана и скользкая.       — Черт, — выдохнула она сквозь зубы и спешно вернулась к ограждению.       Тут на нее обрушился звук оглушительного удара — скорее всего, финального: вероятно, кто-то со всей силы саданул с ноги в область дверного замка. Звучно треснула древесина, и одна из створок двери, которую уже не держали петли, наконец, с грохотом рухнула на пол: этот сотрясающий пространство звук будто прошелся по всему телу девушки.       Придется прыгать.       Нина подняла ногу, чтобы перелезть через ограждение. И будь что будет.       Но вдруг, сквозь застилающую глаза панику ее коснулось осознание:       «Ну спрыгну. И что потом? Если чудом не переломаю себе кости… куда я побегу?»       На секунду Нина замерла, уставившись на влажную землю цветника внизу. Но она так и не узнала, какое решение приняла бы.       Чьи-то пальцы вдруг сомкнулись на плече жесткой хваткой, заставив девушку резко вздрогнуть.       — Стоять, — предупреждающе раздалось за спиной.       Переводчица будто окаменела.       — Опусти ногу и медленно развернись. Я вооружен.       Нина подчинилась — почти не дыша. Она потихоньку развернулась и вжалась спиной в ограждение балкона.       Глаза ее расширились. Не столько от страха, сколько от удивления.       — Капитан Леви?!       Он стоял перед ней, держа в руке револьвер. Элегантного образа не было и в помине. Лишь серая солдатская нательная рубаха и потертые коричневые брюки.       Как только она повернулась к нему, его взгляд вдруг, на краткое мгновение, соскользнул ниже ее лица. Нина быстро опустила глаза на себя и поняла: она не успела завязать пояс халата. Его полы свободно свисали с плеч, открывая взору короткую сорочку на тонких бретелях, почти прозрачную, которая не прятала, а скорее подчеркивала все выпуклости тела, которых касалась.       Девушка тут же судорожно завернулась в шелковую ткань. Так быстро, как только могла. Ее щеки и уши мгновенно вспыхнули, а взгляд упал в пол. Обжигающий стыд, а также злость на Аккермана на миг заполонили весь ее разум. Ведь, как бы то ни было, Леви уже успел всё увидеть.       Так, он застал ее загнанную в угол в нескольких метрах от еще теплого королевского ложа, растрепанную после сна, босую, дрожащую и почти обнаженную на фоне занимающегося рассвета.       «Лучше бы это был кто-нибудь другой. Но только не он».       Пока Нина пыталась выстоять под бурей сокрушительных эмоций, Леви быстро изучил балкон и осмотрел видимое пространство сада.       — Где Зик? — прозвучал твердый вопрос.       — Я… я не знаю, — отвечала Нина, продолжая смотреть в пол.       — О-па! Искали медь, нашли золото, Леви? Ха-ха!       Нина подняла взгляд. На пороге балкона она увидела Ханджи. На душе почему-то вдруг стало чуть полегче.       — Короля нигде нет, — отчиталась та перед капитаном. — Похоже, удрал.       Ханджи, в отличии от Леви, даже не затруднилась переодеться. Барон наверняка отметил бы, что белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, классическая жилетка с черным галстуком — и ружье — придают ее образу пугающего очарования. Но Нина в тот момент думала совершенно о другом.       — Ханджи! — в ее дрожащем голосе прозвучала нотка надежды. Все же, Ханджи была старой знакомой Нины, и где-то в душе девушка все еще ассоциировала ее с научными вечерами, что когда-то устраивал профессор. Поэтому переводчица не могла просто взять и сразу воспринять ее как врага. — Пожалуйста, объясни мне, что тут происходит?!       — Сначала скажи, где ты прячешь своего друга?       — Зика? Я не знаю, где он! С вечера он был тут, а теперь…       Она запнулась, боясь сболтнуть чего-нибудь лишнего — того, что может навредить безопасности короля. Хотя чего именно — она не знала.       — А теперь? — наседал Леви.       — А теперь… исчез. Я проснулась, а его уже не было.       — Я бы не советовала тебе прикрывать Зика, — слегка улыбнулась Ханджи, с интересом рассматривая узорное одеяние девушки. — В твоем положении это довольно глупо.       Нина съежилась, еще сильнее прижав к себе кулаки со смятой в них тканью халата.       — В каком моем положении? Ты о чем?       — Ты арестована, как одна из главных помощниц короля. Теперь уже бывшего короля. Который подозревается в преступлениях против своего народа, — лейтенант звучала так, будто они с Ниной сейчас болтали о том о сём за чашкой чая.       — Так где он? — не унимался Леви.       — Я не знаю!       — Ну-ну, — иронично бросил он.       Когда Нина услышала сарказм в этом его «ну-ну», щеки девушки запылали с новой силой: разумеется, он не верит ей. Он не сомневается, что она знает больше, чем ей положено. Ведь кому, как не любовнице, влиятельный мужчина может ненароком приоткрыть свои тайны?       А тут еще эта кружевная сорочка, в которой Нина нечаянно попалась на глаза капитану, и которая будто еще громче вопила об особой близости Нины с монархом. Наверное, этот момент еще долго будет всплывать у нее перед глазами и повергать в стыд. Если, конечно, в ближайшие несколько дней она останется в живых.       — Капитан! — раздался новый, незнакомый Нине голос.       На балконе вдруг появился совсем еще юный светловолосый солдат. Не ожидав увидеть ведущую переводчицу в покоях короля, да еще в таком виде, он, в замешательстве моргнув, тут же сконфуженно отвел глаза в сторону, а затем спешно повернулся к Леви:       — Мы нашли скрытую дверь в гардеробной. Тут есть потайной ход, как мы и предполагали.       — Отлично. Продолжайте обыск. Возможно, этот тайный выход здесь не один, — бросил капитан, а затем обратился к лейтенанту: — Разберись с ней. А я возьму ребят и пойду проверять лаз, который нашел Арлерт.       С этими словами Леви вместе со своим подчиненным скрылся в тенях королевских апартаментов.       — Ну что? — спросила переводчицу лейтенант. — Так и не скажешь, куда мог пропасть Его Величество? Быть может, у тебя есть хотя бы какие-то догадки? М? Ты ведь у нас умная девушка.       О скрытой двери в гардеробной Нина никогда не слышала. Но у нее нашлось иное воспоминание:       «…Знаешь, — как-то поделился с ней Зик, когда они вдвоем лежали в темноте, — родиться в королевской семье хорошо еще и потому, что у тебя есть возможность исполнять свои желания. В детстве я мечтал о масштабных праздниках и вечеринках для моих друзей. А еще мечтал уметь исчезать через камин. Как в одной из сказок, что я читал тогда».       «Ну и как? Сбылось?» — поинтересовалась Нина с чуть лукавой улыбкой.       Тот лишь усмехнулся в усы и ничего не ответил. А затем заговорил о чем-то другом.       Сейчас, стоя на балконе перед Ханджи, Нина вдруг вспомнила эту его ухмылку.       «Вряд ли, — подумала переводчица, — в комнате и правда есть секретный лаз из камина. Ведь в противном случае, Зик, скорее всего, не говорил бы со мной о нем. Даже в такой шутливой форме.       И всё же, я думаю, камин им стоило бы проверять особенно тщательно и дотошно».       Нина подняла взгляд на Ханджи.       — Я же сказала: я не знаю, где король.       — Ладно, как хочешь, — хмыкнула та. — Значит, если сегодня не найдем его… нам поможет допрос с пристрастием… А сейчас я даю тебе минуту, чтобы одеться.       Желудок мерзко закрутило тошнотой. Нина, слыша стук сердца в барабанных перепонках, повиновалась.       Вернувшись в комнату, она застыла: там все было вверх дном. Ковер был скатан, мебель отодвинута от стен, одежда Зика вынута из шкафа и теперь лежала на полу бесформенной кучей. Солдат, которого Леви назвал Арлертом, тщательно простукивал каждую стеновую панель рукояткой ножа.       Тем временем парень с бритой головой, показавшись из ванной, отчитался лейтенанту:       — В ду́ше чисто, госпожа Ханджи. Ни одного подозрительного плиточного шва, — тут он заметил Нину и недоуменно произнес: — Ого… А что вы тут делаете, госпожа Браус?       — Не отвлекаться, Спрингер. Марш обыскивать толчок!       — Есть! — бросил тот и скрылся в уборной. — Резче, Браус. Иначе уведу тебя прямо так. В ночнушке и босой.       — Все мои вещи находятся в моей спальне, — глухо ответила Нина, стоя перед разбросанной по полу одеждой Зика.       — У нас нет времени разгуливать по дворцу, дорогая, — отозвалась Ханджи. — Надевай что есть, а позже разберемся. У меня приказ оперативно доставить тебя на место.       Внутренне содрогнувшись от последней фразы лейтенанта, Нина взяла с кресла злополучный пояс, а затем, отвернувшись к стене, наконец, завязала его. Потом нашла у кровати тапочки и подобрала с пола рубашку Зика. Ее колени дрожали.       Неужели и правда — переворот? Вот так просто и быстро, от расплывчатых слухов до настоящих выбиваний дверей и арестов…       — Давай сюда руки, — как только Нина надела рубашку, Ханджи приблизилась к ней со спины. Она нашла запястья девушки, которые тонули в больших не по размеру рукавах, и ловко отодвинула вверх лишнюю ткань. Нина ощутила на коже прохладу металла, а затем услышала пару звонких щелчков.       — Вперед, — подстегнула ее разведчица.       «А быть может, — тупо подумалось Нине, — это лишь мой очередной затяжной ночной кошмар, из которого очень сложно вынырнуть? Просто мозг в этот раз решил удивить меня чем-то новым и неординарным…»       Ханджи вела Нину через анфиладу комнат — путь из обиталища короля. Там и тут переводчица с ужасом замечала солдат королевской гвардии: кто-то сидел, прислонившись спиной к стене и не шевелился; кто-то — лежал ничком. Одни без сознания, другие — со связанными руками и кляпами во рту. Некоторые — с кровью на лицах и висках. При виде этих людей, с многими из которых Нина была знакома лично — беспомощных, обездвиженных, оглушенных — девушке хотелось вопить от боли, страха и ярости на заговорщиков.       Переводчица подумала о командире королевской гвардии.       «Где же Райнер? Он ведь наверняка защищал Зика, сражаясь за него. Что стало с ним? Что они с ним сделали?»       Вдруг она увидела на мраморе пола размазанное кровавое пятно. Девушка мгновенно отвела взгляд в сторону и приняла решение на время прекратить всякие мысли, чтобы совсем не свихнуться от ужаса.       Снаружи уже совсем рассвело. Ханджи вывела Нину через служебную лестницу — по каменным ступеням, стертым подошвами сотен слуг. Это узкое пространство было пропитано сыростью и запахом лука.       Так Нина оказалась в одном из задних обширных хозяйственных дворов, мощеном крупным булыжником. Вдоль стен дворца теснилось множество бочек, а по другую сторону располагался длинный продовольственный склад с маленькими зарешеченными окнами и каретный сарай.       Все выходы охранялись солдатами. Между бочками сидела нескончаемо лающая собака, которая, видимо, чувствовала неладное. Походка Нины была слегка неуклюжей — тапочки на тонкой подошве, что болтались на ногах, не были предназначены для твердых выпуклостей каменной кладки. Лейтенант направила арестантку через двор к двум неприметным черным экипажам, ожидающим у деревянных, окованных железом ворот.       Вдруг из темного проема склада навстречу девушкам снова показался капитан Леви. На лице его Нина увидела угрюмую сосредоточенность.       — Ну что, не нашли? — бросила ему Ханджи.       — Нет. Похоже все-таки смылся. Его явно кто-то предупредил.       — Мда, жаль, — кратко вздохнула лейтенант. — Ну ничего. Зато у нас есть она, — Ханджи кивнула в сторону Нины.       — Зика все равно надо поймать как можно скорее, — отвечал Леви. — А ее пора увозить. До места ее сопроводит Микаса.       — Мы же вчера договаривались, что это буду я, — лицо у Ханджи вытянулось.       — А ты будешь ворковать с бароном. И объяснять ему, почему за ночь вдруг сменилось правительство.       — Разве не Эрвин с Пиксисом будут этим заниматься, а?       — Судя по тому, что я видел на балу, у тебя это выйдет лучше всех. Думаю, они со мной согласятся.       — Так значит, ты решил воспользоваться моими женскими чарами в корыстных целях, Леви? Айайай!       — А кто же будет вам переводить? — вдруг вырвалось у Нины.       Леви и Ханджи одновременно воззрились на нее.       — Мне просто любопытно, — решила холодно добавить она. Чтоб они вдруг не восприняли ее вопрос как желание начать угодничать и предлагать свою помощь.       — Твой друг Юджин уже давно работает на разведкорпус, — улыбнулась лейтенант. — Так что, не переживай.       У одного из невзрачных фургонов, предназначенных, по-видимому, для перевозки арестантов, Нину встретила темноволосая юная разведчица. Переводчица уже знала это серьезное лицо. Девушка была дочерью Гриши Йегера, друга профессора. Нина помнила ее еще малышкой на научных вечерах, что устраивал Гриша вместе с господином Моором. А теперь, повзрослев, Микаса, очевидно, решила встать на путь солдата разведкорпуса.       Влезая в повозку, Нина была уверена, что сейчас увидит там других арестованных приближенных и слуг короля. Но там было пусто.       Девушка забралась в угол и примостилась на грубом деревянном сиденье. Голова разрывалась от множества атакующих рассудок вопросов и осознаний.       И когда это Юджин успел переметнуться к заговорщикам? Чего еще Нина не знает? Почему к ней в экипаж не подсаживают других арестантов? Ее что, увезут одну? Чего такого разведчики собрались делать с ней, чего не будут делать с другими? Что теперь с ней будет?!       И почему… Зик оставил ее, ни о чем не предупредив? Почему не разбудил, а бросил ее прямо в руки захватчикам? Где же он сейчас?       Мысли о короле причиняли девушке особенно сильную боль. Ведь поступок Зика почти наверняка говорил: «Мне все равно, что станет с тобой, Нина. Все равно, что ты будешь чувствовать, когда проснешься».       И все же она совершенно не хотела верить в то, что от нее снова отказались. Она надеялась, что у короля есть веские оправдания его поведению. Ведь эта надежда, пусть и совсем немного, притупляла ощущение брошенности, ненужности и никчемности. Эти старые знакомые чувства будто снова вылезли из прошлого и начали затягивать на девушке свои удушающие путы с новой силой.       Фургон покатил прочь от королевского дворца — трехлетнего пристанища Нины, к которому она уже успела прикипеть несмотря ни на что. Особенно, к его хозяину. Теперь же ее служение ему резко и болезненно оборвалось. А впереди была лишь жуткая неизвестность.       Она не могла видеть пейзаж за окном — оно было маленькое, зарешеченное и находилось под самой крышей повозки. На глаза навернулись слезы. Нина обратила лицо к черной стенке экипажа, чтобы не показывать их сопровождавшей ее разведчице.       «Так вот зачем Аккерман явился на бал».