Дарси и Валтор или...неожиданное сходство

На следующий день Дарси, выполняя очередное поручение Валтора, почувствовала, что мир вокруг расплывается. Она вспомнила, что забыла свои очки в его кабинете. Без них ее зрение было довольно слабым, и ей приходилось щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Вернувшись в кабинет Валтора, она застала его погруженным в чтение каких-то древних свитков. Заметив ее, он поднял взгляд. Дарси, пытаясь сфокусироваться, слегка наклонила голову и прищурилась, ища взглядом свои очки на столе. Валтор замер, уставившись на нее. Этот жест, эта манера щуриться… до боли напомнили ему Гриффин в молодости, когда та, увлеченная чтением, не замечала ничего вокруг и точно так же хмурила брови, пытаясь рассмотреть мелкий шрифт. В его глазах мелькнула странная смесь удивления и какой-то болезненной ностальгии. — Дарси, — неожиданно тихо произнес Валтор. — Откуда у тебя этот… дефект зрения? Дарси, наконец нащупав свои очки на краю стола, надела их. Мир тут же обрел четкость. Она непонимающе посмотрела на Валтора. — Я не знаю, — пожала она плечами. — У меня с детства плохое зрение. Никогда не задумывалась, почему. С этими словами она забрала очки и, чувствуя себя немного неловко под пристальным взглядом Валтора, поспешила покинуть кабинет. Оставшись один, Валтор откинулся на спинку кресла, погружаясь в воспоминания. В его памяти всплыл тот далекий день, когда Гриффин сообщила ему о том, что у их новорожденной дочери слабое зрение. Несмотря на его демоническую сущность и кажущуюся бесчувственность, эта новость сильно его встревожила. Он испугался за маленькую Дарси, за ее будущее. Он помнил, как взволнованно спросил Гриффин, насколько это серьезно, не повлияет ли это на ее магические способности. Гриффин тогда спокойно улыбнулась и взяла его за руку. — Не волнуйся, Валтор, — сказала она своим мягким, успокаивающим голосом. — Это наследственное. У меня самой не идеальное зрение с юности. Эти слова Гриффин тогда успокоили его. Он почувствовал облегчение, узнав, что это не какая-то болезнь или проклятие, а просто особенность, унаследованная от матери. Теперь же, наблюдая за Дарси, за ее манерой щуриться, он с поразительной ясностью вспомнил этот разговор. Сомнения, которые он пытался подавить, вновь подняли голову. Слишком много совпадений. Внешнее сходство с Гриффин, этот дефект зрения… Неужели правда была все это время у него под носом? Неужели Дарси действительно его дочь, та самая девочка, которую он почти не помнил? Валтор потер виски, чувствуя, как в его душе зарождается странная, непривычная для него тревога. Ему нужно было больше ответов. Ему нужно было понять правду, какой бы горькой она ни оказалась. И первым шагом к этой правде могла стать Гриффин, заточенная в темнице Облачной Башни. Валтор вновь спустился в мрачные подземелья Облачной Башни. После случайного наблюдения за Дарси в своем кабинете, его терзали сомнения. Он должен был поговорить с Гриффин, узнать правду, какой бы болезненной она ни была. Он остановился перед ее темницей. Гриффин сидела, отвернувшись к стене, ее силуэт казался напряженным и неприступным. — Гриффин, — тихо позвал Валтор. В ответ — лишь тишина. Она не шелохнулась, словно не слышала его голоса.Валтор вздохнул. Он знал ее упрямство. — Я знаю, ты меня слышишь, — продолжил он, повысив голос. — Мы должны поговорить. Гриффин продолжала хранить молчание, словно превратившись в каменную статую. Валтор несколько минут стоял в тишине, чувствуя, как нарастает его собственное раздражение. Но затем он вспомнил образ Дарси, ее прищуренные глаза, эхо слов Гриффин о наследственном дефекте зрения. Его гнев утих, сменившись настойчивостью. — Речь идет о Дарси, — произнес он, и в его голосе прозвучала странная смесь тревоги и неуверенности. В этот момент плечи Гриффин дрогнули. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, она повернулась к нему. Ее лицо было бледным и осунувшимся, но взгляд оставался все таким же пронзительным, хотя в глубине его плескалась непривычная для нее боль. — Что… что ты хочешь сказать о ней? --прохрипела Гриффин, ее голос звучал слабо и надломленно. Валтор почувствовал, как внутри него что-то сжимается при виде ее страдания. — Я… я заметил… у нее плохое зрение. Она щурится… так же, как и ты когда-то. Гриффин молчала, ее взгляд был прикован к лицу Валтора, словно она пыталась прочесть в нем скрытый смысл. — Ты говорила… что это наследственное, — продолжил Валтор, стараясь казаться равнодушным, но его голос слегка дрогнул. — Что это передается всем детям от матерей. В этот момент что-то сломалось внутри Гриффин. Ее лицо исказилось от боли, и на глазах навернулись ненавистные слезы, которые она так долго пыталась сдерживать. Она отвернулась, пряча лицо в ладонях, и тихий, сдавленный всхлип вырвался из ее груди. Валтор молча наблюдал за ее реакцией. Эти слезы, эта неприкрытая боль были для него красноречивее любых слов. В его сердце забрезжила мучительная догадка, которая начинала складываться в ужасающую правду. — Гриффин, — тихо позвал он, но она не ответила, сотрясаясь от беззвучных рыданий. В темнице повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием. Валтор чувствовал, как ледяная рука страха сжимает его собственное сердце.