Тени сомнения

После поражения Валтора объединенными силами Винкс и ведьм Облачной Башни, тьма начала отступать. Гриффин и другие плененные ведьмы были освобождены из темниц. Возвращение света в школу принесло облегчение, но в душе Дарси царила смута. Она наблюдала за поверженным Валтором, за его яростью и отчаянием, и чувствовала странную, необъяснимую боль в груди. Его страдания, его гнев — все это отзывалось в ней каким-то непонятным эхом. Она видела, как феи и ведьмы ликуют, радуясь победе, но сама не могла разделить их радости. После того как Валтора забрали, Дарси видела освобожденную Гриффин. Директриса выглядела измученной, но в ее глазах читалась твердость. Однако Дарси заметила мимолетное выражение скорби на ее лице, когда взгляд скользнул по поверженным Трикс. Позже, находясь в своей комнате в Светлом камне, Дарси не могла избавиться от тягостных мыслей. Почему ей было так тяжело наблюдать за страданиями Валтора? Почему ее так задела мимолетная печаль в глазах Гриффин? Ведь они были ей чужими… Воспоминания о подслушанном разговоре в темнице вновь всплыли в ее памяти. «Наш ребенок… наша дочь…» Слова Валтора и дрожащий голос Гриффин эхом отдавались в ее сознании. Совпадение? Случайность? Но слишком много ниточек тянулось к одной и той же разгадке. Дефект зрения, странное чувство узнавания рядом с Гриффин, обрывки снов о любящей женщине и колыбельной, неожиданная забота Валтора… Все это складывалось в какую-то невероятную, почти невозможную картину. Дарси чувствовала, как в ее душе зарождается хрупкая, робкая надежда, смешанная со страхом и недоверием. Неужели Гриффин и Валтор действительно ее родители? Но почему тогда она ничего не помнит? Почему ее детство прошло в детском доме? Она вспомнила слова Валтора сквозь сон о том, что во сне она может увидеть родителей, которых почти не помнит. Слезы невольно навернулись на ее глаза. Она действительно почти не помнила их. Лишь смутные образы, обрывки голосов, ощущение тепла и любви… и тот самый запах розы и орхидеи. Дарси провела рукой по лицу. Ее терзали сомнения. Если Гриффин ее мать, почему она исключила ее из Облачной Башни? Если Валтор ее отец, почему он относился к ней с таким странным, противоречивым чувством? Впервые за долгое время в душе Дарси зародилось искреннее желание узнать правду. Ей нужно было понять свое прошлое, чтобы обрести свое настоящее. И она знала, к кому обратиться за ответами. К той женщине с янтарными глазами, которая, возможно, была ее матерью, и к тому могущественному лорду, в чьих словах иногда проскальзывала странная, необъяснимая боль. Но как подступиться к этой правде, когда между ними лежит стена непонимания и обид?