Зов Прародительниц

В Облачной Башне повисла зыбкая тишина. Гриффин, несмотря на облегчение от освобождения, не могла отделаться от навязчивых мыслей о Дарси и странных ощущениях, сопровождавших их последние встречи. Зов Прародительниц прозвучал в ее сознании властно и неотложно, нарушая хрупкое равновесие. Спустившись в древние залы подземелий, Гриффин предстала перед тремя могущественными ведьмами. Белладонна, Лилит и к ним присоединилась Тхарма, чья проницательность была известна своей остротой. Их тени сплетались в полумраке, а глаза излучали древнюю мудрость и силу. — Гриффин, — начала Белладонна, ее голос звучал как шелест веков. — Мы наблюдали за вами обоими — тобой и Валтором. Ваши таланты к скрытности и выполнению опасных заданий были поистине выдающимися, жаль, что служили они тьме. Лилит поддержала ее: — Но ослепленные собственными демонами, вы не видели самого очевидного — вашу дочь, которая все это время была рядом. Гриффин почувствовала, как ее сердце болезненно сжалось. — Я… я начинаю понимать,» — прошептала она, вспоминая последние события. Тхарма выступила вперед, ее взгляд был острым и пронзительным. — Ты задаешься вопросом об их связи, не так ли? О той клятве сестер, которую дали Дарси, Айси и Сторми. Она сделала паузу, и ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Сторми лгала. Они не являются кровными сестрами. Гриффин ошеломленно уставилась на нее. Что ты говоришь? Но они всегда были вместе, так преданы друг другу… Тхарма покачала головой. — Их связь крепка, это правда. Но основана она не на крови. Айси — принцесса давно уничтоженного королевства Даймонд, ее магическая сила — лед, унаследованный от древней и могущественной расы. Сторми… Сторми — дочь не менее сильного темного мага и феи войны. В ее жилах течет бунтарская энергия и неукротимая мощь стихий. Белладонна добавила: — А Дарси… Дарси — твоя с Валтором дочь.Та самая девочка с темными, почти черными волосами и фиолетовой аурой, которую вы оба не смогли распознать. Гриффин почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Все, во что она верила о связи Трикс, оказалось иллюзией. — Но… но почему они называют друг друга сестрами? Тхарма объяснила: — Их свела судьба в жестоком месте. Они выбрали друг друга, создали свою собственную семью там, где не было никого, кроме них. Их клятва — это символ их единства, их выживания. Единственное, что связывает их имена — лишь случайное сходство звучания. Не более. Лилит коснулась руки Гриффин. — Ты была ослеплена внешним сходством Дарси с собой, Валтор — обидой на то, что дочь не унаследовала его черты. Вы оба не увидели истину, скрытую за поверхностью. Белладонна вздохнула. — Судьба и тьма сплели сложную паутину. Теперь ты знаешь правду, Гриффин. Что ты будешь делать с этим знанием? Гриффин стояла в древнем зале, оглушенная откровениями Прародительниц. Ложь Сторми, королевское происхождение Айси, темное наследие Сторми и, наконец, истина о Дарси — все это обрушилось на нее, словно каменная лавина. Ее дочь… не просто похожая ученица, а ее кровь и плоть, связанная с Валтором тайной, которую они оба так долго не замечали. Мир вокруг нее изменился навсегда. Теперь ей предстояло осознать эту новую реальность и решить, как поступить с этим знанием, чтобы исправить ошибки прошлого и обрести свою дочь.

***

Прародительницы обратились из тьмы к поверженному Валтору. Он был скован магическими цепями, его могущество сломлено, а взгляд полон ярости и поражения. Тьма вокруг него сгустилась, принимая очертания трех величественных фигур. Белладонна, Лилит и Тхарма приблизились к нему, их голоса звучали одновременно, словно древнее пророчество, вырвавшееся из глубин веков. — Валтор, — прозвучал их объединенный голос, проникая в самую суть его сознания. Он дернулся, пытаясь вырваться из пут, но магия Прародительниц была непреодолима. — Что вам нужно, древние ведьмы? — прорычал он, его голос был полон ненависти. Белладонна выступила вперед, ее глаза светились в темноте. — Мы пришли открыть тебе глаза на правду, которую ты упорно не желал видеть. Валтор усмехнулся, но в его смехе не было веселья. — Правду? Единственная правда, которую я вижу, — это мое поражение. Лилит покачала головой. Ты ошибаешься, Валтор. Есть правда более глубокая, более личная. Правда о твоей дочери. Валтор замер. Слово «дочь» эхом отозвалось в его сознании, вызывая смутные, болезненные воспоминания. — Гриффин узнала правду лишь недавно. Правду, которую вы оба упрямо игнорировали, ослепленные собственными обидами и предубеждениями, — ответила ему Тхарма. — О чем вы говорите?» — прохрипел Валтор, его обычная уверенность начала давать трещину. Белладонна медленно произнесла: Дарси… девушка, служившая тебе… она ваша дочь. Валтор застыл, словно пораженный молнией. Его глаза расширились в неверии. — Что? Это… это невозможно! Лилит продолжила: — Вспомни, Валтор. Когда она родилась… ее волосы. Темные, почти черные. Ты тогда сказал, что она — точная копия Гриффин, и тебя это разозлило, потому что ты не видел в ней своего отражения. В памяти Валтора всплыл тот далекий день. Его раздражение, его обида… он действительно был ослеплен. Тхарма добавила: — Но ты не заметил едва уловимого оттенка ее волос — шатена, доставшегося ей от тебя. И ее аура… ты никогда не обращал на это внимания, поглощенный собственной тьмой. Но она несла в себе отблески твоей магии, глубокий фиолетовый цвет. Валтор молчал, его разум лихорадочно пытался переварить услышанное. Совпадения? Слишком много совпадений. Сходство с Гриффин, но что-то неуловимо другое… его собственная мимолетная забота о ней… Белладонна закончила: — Вы оба были настолько поглощены своей ненавистью друг к другу, что не увидели собственного ребенка, выросшего у вас под носом. Судьба сыграла с вами жестокую шутку. Валтор откинул голову назад, его демоническая сущность впервые за долгое время проявила признаки потрясения. «Дарси… моя дочь…» Слова звучали в его голове как приговор. Боль, вина, запоздалое осознание — все смешалось в его душе. Он, могущественный темный маг, не распознал собственную кровь. Тьма в подземелье казалась еще гуще, поглощая его изумление и зарождающееся раскаяние. Правда, открытая Прародительницами, стала для него более болезненным заточением, чем магические цепи, сковывавшие его тело. Теперь ему предстояло жить с осознанием чудовищной ошибки, с пониманием того, что рядом с ним все это время была частичка его самого и Гриффин, которую он так и не смог разглядеть. Валтор, чье могущество было повержено, чья тьма рассеяна, впервые за долгое время ощутил не гнев или ярость, а холодный ужас осознания собственной слепоты. Слова Прародительниц эхом отдавались в его сознании, разрывая броню его демонического эго. Образ Дарси, ее темные волосы, ее прищуренный взгляд, ее сдержанная сила — все это теперь складывалось в неопровержимую правду. Она — его дочь. Впервые за века своего существования Валтор почувствовал не властное желание подчинять, а отчаянную потребность исправить содеянное. Он поднял взгляд на окутанные тьмой фигуры Прародительниц, в его глазах плескалась не привычная злоба, а мольба. — Древние ведьмы, — прохрипел он, его голос был слаб и полон отчаяния. — Вы обладаете мудростью веков, силой, непостижимой для смертных и демонов. Я… я умоляю вас. Верните меня. Белладонна, чьи глаза светились в темноте, словно далекие звезды, медленно наклонила голову. — Вернуть тебя в мир живых, Валтор? После всего, что ты совершил? После той тьмы, которую ты посеял? --Я знаю, — с горечью произнес Валтор. — Я не заслуживаю прощения. Но… дайте мне шанс. Один шанс. Я должен поговорить с Гриффин. Я должен… я должен попытаться обрести свою дочь. Лилит скептически изогнула бровь. — Зачем тебе это, Валтор? Ты всегда стремился лишь к власти и разрушению. Что изменилось? — Я… я не знаю, — признался Валтор, и в его голосе прозвучала непривычная растерянность. — Что-то… что-то изменилось. Узнав о Дарси… я почувствовал… пустоту. Ту самую пустоту, которую я пытался заполнить властью. Но теперь я понимаю… это была не та пустота. Мне нужна… моя семья. Тхарма молчала, ее проницательный взгляд изучал каждую эмоцию на лице поверженного мага. — Твои слова звучат искренне, Валтор. Но искренность демона — редкое и ненадежное явление. — Я клянусь, — с отчаянием воскликнул Валтор. — Клянусь всем, что мне дорого… хотя теперь я понимаю, что по-настоящему дорогим для меня было то, чего я не замечал. Дайте мне этот шанс. Позвольте мне попытаться искупить свою вину. Если я причиню еще хоть каплю зла, заберите мою силу, лишите меня существования. Прародительницы молчали, обмениваясь долгими, нечитаемыми взглядами. В их власти было вернуть его в мир живых или оставить гнить в вечной тьме. Их решение могло изменить судьбу не только Валтора, но и Гриффин с Дарси. Наконец, Белладонна медленно произнесла: — Мы услышали твою мольбу, Валтор. Твой шанс будет дан. Но помни: этот дар хрупок. Оступишься — и второго шанса не будет. Тьма вокруг Валтора начала сгущаться, а затем рассеялась, оставляя его лежать на холодном каменном полу подземелья, вновь ощущая слабое биение собственного сердца. Он был жив. Ему был дан шанс. Теперь ему предстояло доказать, что он достоин этого шанса, и найти путь к сердцу женщины, которую он когда-то любил, и дочери, которую он так долго не замечал.