Нюансы работы

      Она сонно жмурится, когда чувствует, как утренний свет пробивается сквозь старые занавески.       А после резко приподнимается с кровати, распахивает глаза. Хватает телефон, чтобы посмотреть на время.       Десять часов утра. Желание спать сразу пропадает, а в груди селится волнение.       Рей не двигается, прислушивается к звукам в доме, а после, осторожно встаёт с постели. Даже не приводя себя в порядок, она тихо отпирает дверь. Спускается вниз, и с особой осторожностью заходит в каждую комнату в доме.       С облегчением понимает, что она одна. Ка-сан и то-сан ушли на работу? Возможно. Она не знала их графика, потому что тот был плавающим. На заводе не спрашивают, когда ты работать можешь, а когда нет.       Либо, они ушли за дозой. Слишком расслабляться не следовало в любом случае.       Рей возвращается на второй этаж, идёт в душ умываться. Смотрит на отражение и мягко касается кончиками пальцев правой щеки, почти сразу отдергивает руку. На мягкой, тонкой коже расцвел синяк. Задирает вверх майку, проходится пальцами по ребрам и болезненно кривится. Ярко фиолетовая гематома разошлась во всей красе, охватывая ребра и бок с правой стороны. – Ужасно... но скоро это обязательно закончится.       Она шепчет это тихо себе под нос. Стягивает с себя одежду, залезает в душевую кабинку. Стоит под струями ледяной воды, так как горячей у них не было уже давно.       Хебияма привыкла. К холодной воде, и к ударам отца, и к презрению матери, как и к постоянному ощущению голода в желудке. Ко всему можно привыкнуть. Но жить так она не хотела.       Девушка натягивает на себя повседневную одежду, состоящую из рубашки и простых брюк. Хватает в руки телефон, желая посмотреть время. И в удивлении приподнимает брови. Десять пропущенных от Танаки. Перезванивает сразу же. – Ты дома? – спрашивает он, даже не здороваясь. – Дома, Танака-сан. Что-то случилось?       Девушка заходит в комнату, прикрывает за собой двери. Прислушивается. Вроде никого нет, с лёгким облегчением выдыхает. – Ничего. Я заеду за тобой через двадцать минут. Будь готова. Познакомлю тебя с управляющим боями, я уже сам сообщил ему, что нашёл новую официантку, – отвечает мужчина. – Спрашивать, откуда вы знаете где я живу, смысла нет, так? – Правильно думаешь, Рей-чан. Будь готова через двадцать минут.       Он скидывает трубку, а Рей жмурит глаза, потирает их. Достаёт небольшую коробку, в которой лежали лекарства и всякая мелочь. Заклеивает правую щеку большим пластырем.       Незачем светить побитым лицом перед людьми.       Через пятнадцать минут слышит шум скрипящих шин, а после, осторожно выглядывает в окно. Видит черную супру, в лёгкой зависти отводит взгляд, а после понимает, что это приехали за ней.       Танака выходит со стороны водительского сидения, остановив машину прямо у её дома, закрывает дверь, прислоняется к капоту и закуривает. Ждёт.       Девушка хватает с вешалки куртку, надевает кроссовки и быстро спускается вниз. Берет с полки в коридоре ключи, закрывает за собой дверь и идёт к машине, жадно рассматривая ту.       Рей до дикости любила спортивные машины.       Парень ей молча кивает. Выкидывает пол сигареты, ждёт пока она сядет на пассажирское сидение, а после садится и сам.       Его пальцы больно впиваются в девичий подбородок. Поворачивает голову Рей к себе, сверлит пластырь взглядом, а после резко срывает тот с щеки и присвистывает, однако взгляд светловолосого становится серьезным. – Я надеюсь, Рей-чан, что вот это, за две недели пройдёт. Потому что начало твоей работы как раз через две недели. И что новых сюрпризов за это время не появится.       Рей лишь кивает. Пройдёт. На ней все заживало достаточно быстро. Как на собаке. А вот по поводу новых... синяков, она уверена не была. Лишь надеялась, что отец запомнил вчерашнюю фразу о том, что ей нужно выглядеть хорошо для работы. – Пройдёт, Танака-сан.       Мужчина хмыкает, кривит губы в улыбке, заводит машину и срывается с места, однако ограничения скорости не нарушает, что не может не удивлять.       Они достаточно быстро выезжают на одну из главных дорог и пристраиваются к колонне из множества машин. Не смотря на утро, пробок было достаточно. – Открой бардачок и возьми от туда конверт. Там пятьдесят тысяч. Считай это бонусом. Все же, нам срочно нужен ещё один человек. И ради Ками-сама, постарайся откормить себя за эти две недели хотя бы немного. Смотреть на тебя страшно.       Рей глубоко вздыхает, открывает бордочок и действительно достаёт толстый, белый конверт. – С чего бы такая доброта? – в её голосе звучит явное недоверие. – Доброта? Нет, Рей-чан. Просто благодарность. К тому же.. ты теперь мой человек, а я забочусь о своих людях. Даже если это просто персонал в одном из бизнесов семьи.       Девушка переводит взгляд с конверта на дорогу, понимая, что из-за пробки, они доедут до места хорошо если через пару часов. – Ладно, ты не такой говнюк, каким я тебя считала, – она говорит это спокойно, без задней мысли.       А после понимает что и кому сказала, распахивает глаза.       Но на свою фразу слышит лишь громкий, искренний смех парня. – Такой ты мне нравишься больше. Перестань так омерзительно улыбаться, я покрайней мере вижу, что это не искренне. Будь собой. И называй меня по имени.       Девушка в удивлении приподнимает брови. – А как тебя зовут?       Светловолосый резко поворачивается к ней, явно удивлённый, но по подрагивающим уголкам губ, понимает, что она издевается над ним. – Ну ты и сучка, Рей-чан, – произносит Танака искренне, вновь возвращая внимание к дороге. – Я знаю, Омои. Знаю.       С её губ впервые за долгое время слетает смех. Почему то, ей сразу стало так комфортно и хорошо рядом с парнем. Словно так и должно быть. Ещё вчера она считала его мерзким и скользким, а сегодня смеётся с того, что он называет её сучкой.              Перемены не пугали, Рей знала, что все в порядке. Просто светловолосый впервые заговорил с ней искренне за два дня. Она всегда чувствовала фальшь в людях. Колонна из машин наконец двинулась с места, продвигаясь пускай и медленно, но постоянно, что не могло не радовать. – А куда нам вообще надо? – решает нарушить тишину девушка. – В Сибую. Посмотришь на место проведения... мероприятий, познакомишься с управляющим. Ничего особенного, потом сразу отвезу тебя домой.       Она мягко кивает головой, прикрывает глаза, откидываясь на кожаное сидение. Мнет в руках конверт с деньгами, ощущая неожиданную неловкость, чувствует как начинает слегка волноваться, но почти сразу успокаивается, когда мужчина решает включить музыку в машине. Рей казалось, что она задремала под неспешную дорогу. Но черноволосая сразу же распахивает глаза, стоит почувствовать, как машина остановилась, а мужская ладонь мягко трясёт её за плечо. – Приехали, пойдём.       Она мягко кивает, сонно протирая глаза, но не успевает вылезти с машины, когда дверь со стороны пассажирского сидения открывается, а Танака по джентельменски протягивает ей руку.       Рей в удивлении приподнимает брови, но вкладывает свою ладонь в чужую, вылезая из машины.       Они приехали к достаточно крупному, квадратному зданию, которое выглядело как обычный театр со стороны.       Мужчина идёт быстро, и Рей приходится подстраиваться под его шаг, чтобы не отставать. – Как ты наверняка поняла, официально это здание театра.. не официально же... – он открывает двери.       Взгляд девушки скользит по помещению. Светлые стены, уютные диванчики в углу. И худая блондинка на ресепшене, которая, стоит увидеть Танаку, сгибается в поклоне.       Она не прислушивается к разговору, продолжая осматривать помещение. Чуть дальше видит дверь, понимая, что скорее всего, это гардеробная, а после, поворачивает голову в право, замечая ещё одни двери, уже гораздо выше, больше, двойные.       Мужчина заканчивает с блондинкой разговор, кивает Рей, чтобы она шла за ним и поворачивает направо.       Значит, она не ошиблась.       Стоит им войти, как Рей резко останавливается, задерживая дыхание.       Зал был большим. Нет, не так. Огромным. Чертовски огромным. В середине, на небольшом вызвышении был самый настоящий ринг, очень похожий на боксёрский, но больше в раз пять. Рей не разбиралась в боях, но была уверена, что такой размер ринга не нормален.       Прямо рядом с рингом стояли огромные колонки, из которых скорее всего играет музыка.       Вокруг ринга, в метрах десяти от него начинались круглые столики, где на две персоны, где на три, где на четыре. И эти столы занимали все помещение.       Сколько людей сюда ходит? Пять сотен? Шесть? Больше? Она не знала, но размах был огромен.       Помещение выглядело как смесь пивного бара, элитного ресторана и места для спортивных соревнований. Странное сочетание, но почему-то привлекательное.       Сзади она слышит мужской смешок. – Насмотрелась? – Ага... и все эти столы обычно заняты? – Не всегда. Но чаще всего да. Пойдём, нам на второй этаж.       Девушка поворачивается, идёт следом за Танакой к лестнице, что вела на этаж выше, на балкон, на котором тоже были места со столиками, но уже гораздо меньше в колличестве. Мужчина же начинает говорить. – У нас работают пятьдесят официантов, чтобы обслужить такую толпу. Ещё примерно столько же секьюрити, безопасность на таких мероприятиях очень важна, сама понимаешь, какие люди тут собираются.       Он подходит к одному из столов, отодвигает для девушки стул, чтобы она села, а после достаёт телефон, быстро написав кому то сообщение и садится напротив. – Кухню, вип зону и другие помещения тебе покажут потом. Второй этаж и вип зону ты обслуживать скорее всего не будешь ещё месяца два, но будем смотреть по ситуации. – Понимаю. На втором этаже более важные гости? Помимо вип зоны. – Верно. В вип зоне, так сказать, самые сливки, на балконе тоже важные люди. А внизу уже попроще, но тоже имеющие какое-либо влияние. А вот и Хидеки, – говорит Араши, кивая куда то за спину Рей.       Она оборачивается, прочищает резко пересохшее горло. К ним шёл самый настоящий амбал. По другому мужчину было не назвать. Под два метра ростом, накачанный, с быдловатым выражением лица и короткостриженными черными волосами.       Её что, убивать пришли? – Танака-сама, рад вас видеть. А это... Новая официантка как понимаю? – неожиданно вежливо говорит мужчина.       Он переводит взгляд на девушку, чуть щурится, замечая синяк на её щеке.       Рей же, встаёт со своего места, делает поклон. – Я Рей Хебияма. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. – Кирин Хидеки. Можешь обращаться ко мне по фамилии, или "босс", Рей. С этого дня ты под моей ответственностью, – все так же спокойно, и на удивление вежливо говорит черноволосый.       Девушка же лишь кивает, в мыслях очередной раз убеждается, что внешность, как и первое впечатление может быть очень обманчивым. Садится обратно на свое место.       Ведь фальши от Хидеки она не почувствовала. – Я привезу Рей потом ещё раз, Хидеки. Позови кого-нибудь из персонала через пару дней, будет хорошо, если они познакомятся заранее. И нужно подготовить для неё форму. Вот мерки, – Танака протягивает бумажку мужчине.       Рей щурится, приподнимает уголки губ, то ли в оскале, то ли в улыбке. – А параметры мои у тебя откуда? – На глаз, Рей-чан, на глаз. Или думаешь, у меня мало опыта? К слову, какой у тебя размер ноги?       Она кусает щеку изнутри, сдерживая себя, чтобы не пошутить над Танакой как нибудь грязно, но при посторонних этого делать явно не стоит. – Двадцать третий, – наконец отвечает она. – Прекрасно. У нас есть двадцать третий размер обуви? – Танака спрашивает у черноволосого       Тот кивает. – Есть. Принести? – Будь добр. Кажется мне, что Рей-чан не умеет ходить на каблуках, было бы хорошо научиться.       Девушка же ощущает, как щеки заливаются стыдливым румянцем. На каблуках она действительно ходить не умела. – Научусь, – она бурчит это под нос, опуская взгляд на свои ладони. А в ответ слышит добрый смешок.       А после, на стол, прямо перед её глазами, кладут огромную стопку бумаг. – Это... что? – Это, Рей-чан, то что тебе нужно выучить за две недели. Имена, описание внешности, как обращаться, любимые блюда и алкоголь. Зелёными стикерами помечены те, кто точно будут на боях через две недели. Жёлтыми, кто получил приглашение, но ещё не ответил. Вся эта информация должна отскакивать с твоих губ даже если я разбужу тебя в два часа ночи, покажу фотографию, а ты должна будешь сказать кто это, какой алкоголь ему подавать, и какие закуски он любит. Усекла? – Да. Я поняла. – её голос звучит глухо.       Тонкие девичьи пальцы хватают бумаги, и она с отчаянием понимает, что придётся зубрить часами, если она действительно хочет запомнить все что тут написано.       Танака же, вновь поворачивается к Хидеки. – Можешь идти. Не забудь принести туфли. И закажи нам что-нибудь поесть.       Хидеки кивает, разворачивается чтобы уйти, в то время как Омои переводит взгляд на Рей. Хмыкает. Замечает смущение на девичьих щеках. Знает, что она точно не завтракала, поэтому и просит заказать им еду. – Переживаешь, что не выучишь все это? – Угу... информации очень и очень много. – У тебя получится. На крайний случай ты всегда можешь попросить помощи у коллег, только не злоупотребляй. Сама понимаешь, сюда работать идут не от хорошей жизни.       Она хмыкает. Танака собирал себе сломанные игрушки и пытался дать им вторую жизнь. Или сломать окончательно. Такого от него она не ожидала, и против воли, понимает, что испытывает к нему уважение, не смотря на двойные стандарты.       Ещё вчера он упоминал, что на такой работе можно легко умереть, даже сказал, что одну из официанток убили. А сегодня говорит, что заботится о своих сотрудниках. Возможно ли, что дело было не только в пролитом вине? Рей не знала, и знать не хотела. Пока что.       Только знала, что запуталась. Потому что фальши в словах про заботу не почувствовала. Фальши не было и в словах об убийстве. – Я справлюсь, – тихо говорит она. – Хорошо. Посиди тут, почитай. Я отойду, мне нужно сделать пару звонков. Поедим, и я отвезу тебя домой.       Рей кивает. Смотрит Омои в спину, когда он уходит, и переводит взгляд на бумаги перед ней. Берет первый листок, вчитывается в текст, откладывает в отдельную стопку, переходит к следующему листку.       Против воли хмурится, ощущая волнение. Один неверный шаг, одно не верное слово и прощай жизнь.       Кого в списке гостей только не было. Якудза, якудза, якудза, еще раз якудза, молодые парни, у которых в деятельности было странное название "черные драконы", одиночки, даже министр иностранных дел числился в списке приглашённых.       Небольшой бизнес? Смешно. На этих боях действительно собирались очень опасные и влиятельные люди.       Она листает дальше, натыкается на три листа, что были скреплены скрепкой. Вчитывается в первый лист.       С фотографии на нее смотрел темноволосый, с двумя светлыми прядями волос мужчина. На лице был шрам. Такеоми Акаши. Любимый алкоголь: виски, пиво. Обращаться только по фамилии. Почему-то, смотря на этого человека, становилось некомфортно. Род деятельности не написан.       Переводит взгляд на следующий лист. Кейзо Араши. Не смотря на нетипичную для японцев внешность и цвет кожи, мужчина казался симпатичным, и на удивление, у Рей создавалось ощущение, что он добрый. Информации было так же скудно-мало, все тоже самое, что у Такеоми Акаши. И тоже не указан род деятельности.       Черноволосая хмыкает. Это уже казалось подозрительным.       Берет в руки последний лист. И замирает.       Глаза бегают по фотографии мужчины. Светлые волосы с синим мелированием, уставшее выражение лица, сиреневые глаза, которые казалось даже через фото смотрят прямо в душу. Длинные, чертовски длинные ресницы.       Разве можно быть таким преступно красивым?       Рей ощущает, как к щекам приливает жар, а сердце почему-то начинает колотиться в груди быстро-быстро. Ладони становятся мокрыми, холодными, а все тело, казалось бы, кидает в жар.       Отводит взгляд на имя. Вакаса Имауши. Красивое. Ему подходит.       А после слышит за спиной смех. Дергается пугливо, зачем-то переворачивает лист бумаги, а после оборачивается назад.       Там стоял Такана, держа в руках два пакета. – Что, понравился мужчина? – ехидно спрашивает он. – Не мели ерунды! – она чувствует, как румянец со щёк переходит на шею.       Он ставит два пакета, с одного из них достаёт два контейнера с едой, а после садится напротив девушки. – На Вакасу многие женщины падки.       Девушка же берет свою порцию, понимает, что там карри с рисом и овощами. Хмыкает. Безпроигрышный вариант. – Вы знакомы? – тихо спрашивает Рей.       Румянец так и не прошёл. – С чего ты взяла? Итадакимас. – говорит он. – Итадакимас. Ты назвал его по имени.       Девушка принимается за еду, чуть жмурится от яркого вкуса, и надеется, что ей не станет плохо, так как не ела она со вчерашнего утра. – Подловила. Думаю, нас можно назвать старыми знакомыми. Но это не особо важно. Эти трое приходят очень редко, поэтому и информации о них самый минимум.       Рей кивает, задумчиво переводит взгляд на бумаги. – А это не опасно? Иметь на посетителей такие досье? – В них самый минимум, Рей-чан. Всего-лишь статус этих людей, чтобы понимать с кем имеешь дело, и их вкусовые предпочтения.       Её ладони приводят досье в порядок, вновь собирая их в одну стопку, после чего она возвращается к еде. – Даже зная такую минимальную информацию, можно причинить вред.. например добавив в блюдо продукт, на который у человека аллергия.       Зеленоглазый откладывает палочки а сторону. Смотрит на Рей внимательным взглядом, серьезным. – Только не ляпни подобное никому другому. Иначе могут полететь головы. Договорились?       Черноволосая медленно кивает. Кусает щеку изнутри от лёгкого волнения.       Она слишком расслабилась. Знает же, что за языком нужно следить. Всегда. Иначе бывает больно.       Повторяет как мантру. Следи за языком. Контролируй эмоции. Не показывай слабость.       Пускай светловолосый и разрешил называть себя по имени, вёл себя достаточно дружелюбно, не стоило забывать, кто он.       Как и о том, что он опасен.       Доедают они в тишине, после чего Рей заглядывает во второй пакет. Достаёт от туда чёрные туфли, с фиолетовой подошвой, на огромном каблуке, а после содрогается от мысли, что в такой обуви ей нужно будет проводить много часов.       Она официанткой устроилась, или на подимум? Не важно, выбора все равно уже нет.       Так же в молчании они покидают здание. Рей решает не спрашивать, куда делся Хидеки, так как мужчина, вроде как должен был вернуться к ним.       Конверт с деньгами летит в пакет к туфлям, как и документы. Её ожидает многочасовая зубрежка.       Уже в машине, черноволосая задумчиво хмурится, слегка дергается ощущая лёгкую боль в предплечье. И вспоминает о том, что у неё вообще-то появился соулмейт.       Ударился? Может быть. В любом случае, ей теперь стоит быть осторожней, чтобы загадочная родственная душа не чувствовала её боли.       Родители вернулись только вечером, и Рей, не желая искушать судьбу, заперлась в комнате.       Стоит быть бдительной.       Только когда она засыпала после многочасовой зубрежки, зачем то обводя контуры метки кончиками пальцев, ей приходит осознание, что прошлой ночью, соулмейт скорее всего чувствовал, как её бьёт отец.

***

      Вакаса не чувствовал себя отдохнувшим. Ворочался на постели пол ночи, витая в своих мыслях, и все не мог отделаться от ощущения непривычной злости. Постоянно прислушивался к своему телу, ожидая новых ощущений со стороны своего соулмейта.       И только к пяти утра смог уснуть, поняв, что продолжения не будет.       Будильник зазвонил в восемь. Не нужно было бы ему ехать оформлять новый инвентарь, мужчина с удовольствием спал бы дальше.       Собирался он всегда быстро, поэтому уже к половине девятого сидел за рулём. И неудачно попал в пробку.       Не смотря на то, что проторчал он в ней около двух часов, все равно ощущал себя спокойным, как и обычно. Злость ушла. Подумаешь, пробка, не в первый раз ведь.       Взгляд сиреневых глаз выцепил знакомую машину Омои Танаки в колонне, а сердце почему-то пропускает удар. Щурит глаза, пытаясь разглядеть за тонированными стеклами чёрной машины хоть что-то. И с неудовольствием думает о том, что не видит нихрена.       Свое странное желание разглядеть, кто помимо Танаки находится в машине, объяснить себе он не смог.       Дорога до магазина заняла не слишком много времени, стоило пробке рассосаться. Как и оформить покупку всего необходимого, оплатив весь инвентарь на месте. Договорился о доставке на завтра.       А после рванул в спорт зал, понимая что опаздывает.       Переоделся в тренировочную одежду, выходя к ребятам.       Официально зал сегодня был закрыт. Но сегодня была особая тренировка. – Утречкаа, – он приподнимает ладонь в приветствии, говорит лениво, сонно. Не смотря на долгую поездку, желание спать не пропало. – Вака! Ты опоздал! – с другого конца зала кричит Сенджу, а после, с разбега налетает на мужчину, обнимая.       Сам Имауши лишь ерошит и без того взьерошенные волосы девочки. – Прости-прости, пробки, – уголки его губ дрогают в намеке на улыбку, но сразу опускаются, лицо приобритает привычное, скучающее выражение, а после Вакаса переводит взгляд на Такеоми. – Давно ждёте? – Да минут двадцать всего, мы и сами опоздали.       Темноволосый тянется за сигаретой, но сразу же получает лёгкий подзатыльник от Имауши. – Курить только на улице, знаешь же.       Такеоми закатывает глаза, но идёт к выходу из зала, потирая затылок.       Сам Вакаса кивает светловолосой, начиная тренировку.       Растяжка, разминка, отработка ударов. Все по старой схеме. В конце, как обычно спарринг.       Он без задней мысли принимает удар ногой на блок предплечьем. Просто потому что от Сенджу не было смысла уворачиваться. Она тренировалась не так много, чтобы причинить ему вред своими ударами.       А после ругается сквозь зубы и вспоминает. Соулмейт. Ему стоит быть осторожнее. Змейке очевидно, и так не сладко.       После этого Вакаса становится внимательнее. Исключительно уворачивается, больше не ставя блоки. Но и не атакует сам, следит за движениями Сенджу, чтобы позже разобрать её ошибки.       Гоняет её по рингу, заставляя двигаться больше, быстрее.       После тренировки, они садятся в машину, чтобы отвезти уставшую девочку домой. – Давай сегодня соберёмся в баре? – спрашивает Такеоми.       Вакаса кивает. – Чур, не пьёт Бенкей. Я хочу сегодня нажраться, а кому-то нужно быть за рулём. – Сам ему об этом скажешь, – парирует темноволосый, на что Вакаса лишь утвердительно мычит, следя за дорогой. – А Сенджу с кем оставишь?       Такеоми переводит взгляд на уснувшую сестру на заднем сидении, и жмёт плечами. – Она уже большая... придётся учится быть самостоятельной. Харучие домой так и не вернулся.       Вакаса хмыкает. Он не оправдывал младшего брата Такеоми, за то что тот резанул лицо старшему брату. Но и не осуждал.       Он никогда не скажет этого в слух, но считал, что Такеоми отчасти виноват сам.       Подъехав к многоквартирному дому, они разбудили девочку, отправив её домой, а после сразу выдвинулись за Кейзо.       Послушать причитания Мии, соулмейта Бенкея, заверить её, что Кейзо сегодня не пьёт и будет за рулём его машины, тоже не заняло много времени.       Уже через пол часа они сидели в баре. – Три виски и безалкогольный мохито, – бросает Вакаса официантке, совершенно не обращая внимания, как длинноногая блондинка строит ему глазки.       Не в его вкусе. Ему казалось, что уже никто не в его вкусе.       Дождавшись заказа, он отодвигает один стакан виски к пустующему стулу, туда же ставит и пепельницу. Зажимает между губ длинную сигарету. Делает лишь одну затяжку и кладёт сигарету в пепелку.       Ебанутая традиция. Но родная.       Шиничиро не было с ними уже чуть больше года. Но все равно, когда они собирались втроём, брали столик на четверых. Алкоголь на четверых. Словно Шиничиро просто отошёл, и сейчас вернётся.       Так было легче.       Имауши прикуривает ещё одну сигарету. Выкуривает уже сам, переводя взгляд на друзей, слушает их разговоры, крутит стакан виски в левой ладони. Молчит.       Он часто молчал. Потому что в голове были тысячи мыслей.       Интересно, а какая она, его змейка? В глубине души его радовало, что сегодня никаких болезненных ощущений с её стороны не было.       От своих мыслей его отвлекает вопрос Бенкея. – Вы уже получили приглашение от Омои?       Такеоми кивает головой, делает глоток виски и тоже закуривает. – Получил. Но идти не планирую. Хочу на троллинг, как раз выходные выпадают, – задумчиво говорит Вакаса. – Я думаю сходить. Мы последний раз были там ещё с Шином, – тихо говорит Бенкей. – Хм...       Он смотрит на стакан в ладони, делает глоток. Может действительно стоит посетить бои? На рыбалку он может поехать и потом. Единственное, что выдавало его задумчивость, это лёгкая морщинка меж бровей. В остальном, лицо оставалось все таким же, скучающе-непроницаемым.       Решит вопрос о посещении детища Танаки позже. Сейчас много думать об этом не хотелось.