Глава 3 "Новые изменения в долгой жизни"

С ​точки ​зрения ​Мелисандры. ​ ​- ​Неужели ​нам ​действительно ​необходимо ​столько ​свечей? ​- ​спросил ​Станнис ​Баратеон, ​на ​его ​лбу ​выступил ​пот ​от ​жара ​в ​помещении. ​Большая ​его ​часть ​исходила ​от ​разожжённого ​очага ​в ​той ​части ​комнаты, ​куда ​была ​перенесена ​кровать ​принцессы ​Ширен. ​А ​также ​от ​сотен ​свечей, ​которые ​она ​зажгла ​в ​каждом ​её ​уголке. ​ ​- ​Необходимы, ​мой ​господин. ​- ​сказала ​она, ​наклоняясь, ​чтобы ​зажечь ​еще ​одну ​свечу, ​и ​выставляя ​свое ​тело ​так, ​чтобы ​ее ​упругий ​зад ​смотрел ​в ​его ​сторону. ​ ​То ​короткое ​время, ​которое ​она ​провела ​с ​ним ​сегодня ​днем, ​подсказало ​ей, ​что ​Станнис ​не ​из ​тех ​мужчин, ​которые ​так ​легко ​поддаются ​похоти. ​Особенно ​когда ​его ​внимание ​было ​сосредоточено ​на ​умирающей ​дочери. ​Но ​опыт ​веков ​научил ​ее, ​что ​никогда ​не ​стоит ​опускать ​руки. ​ ​И ​она ​действительно ​постарается ​сделать ​все ​возможное ​в ​данных ​обстоятельствах, ​тем ​более ​что ​именно ​видения, ​посланные ​ей ​повелителем ​Р'холлором, ​привели ​ее ​сюда. ​ ​- ​Вы ​уверены, ​что ​хотите ​остаться ​здесь ​на ​всю ​ночь? ​С ​течением ​времени ​в ​этой ​комнате ​будет ​становиться ​только ​жарче. ​- ​тихо ​спросила ​она, ​зажигая ​последнюю ​свечу ​и ​приступая ​к ​приготовлению ​припарки, ​которую ​она ​наложит ​на ​пораженное ​серой ​хворью ​место ​на ​лице ​маленькой ​Ширен. ​ ​Станнис ​коротко ​кивнул ​ей ​в ​ответ. ​Его ​взгляд ​вернулся ​к ​дочери, ​которая ​крепко ​спала ​благодаря ​обильному ​употреблению ​Сонного ​снадобья. ​ ​Мейстер ​Крессен ​не ​хотел ​давать ​принцессе ​такую ​большую ​дозу ​Сонного ​снадобья ​и ​бурно ​протестовал ​против ​его ​применения. ​Он ​был ​бы ​даже ​прав, ​если ​бы ​она ​использовала ​обычный ​метод, ​чтобы ​попытаться ​исцелить ​девочку. ​Но ​чудеса ​ее ​повелителя ​были ​совсем ​не ​мирскими. ​И ​для ​девочки ​будет ​лучше, ​если ​она ​проспит ​боль, ​а ​не ​проснется ​в ​слезах, ​испортив ​ритуальное ​исцеление. ​ ​Когда ​припарка ​была ​готова, ​а ​в ​комнате ​собралось ​необходимое ​количество ​огня, ​она ​повернулась ​к ​Станнису ​и ​сказала. ​- ​Если ​вы ​намерены ​остаться ​здесь, ​то ​я ​попрошу ​вас ​не ​беспокоить ​меня ​до ​конца ​процедуры ​исцеления. ​Некоторые ​ее ​части ​будут ​болезненны ​для ​Ширен, ​несмотря ​на ​Сонное ​снадобье. ​Но ​вы ​не ​должны ​меня ​тревожить. ​Иначе ​все ​будет ​испорчено. ​Вы ​понимаете ​меня, ​милорд? ​ ​Станнис ​хмыкнул ​в ​ответ, ​его ​глаза ​не ​отрывались ​от ​Ширен. ​ ​Она ​не ​удивилась. ​Станнис ​был ​немногословным ​человеком. ​И ​упрямым ​до ​безобразия. ​Но, ​несмотря ​на ​его ​резкие ​манеры, ​она ​не ​могла ​отрицать ​то ​факт, ​что ​этот ​человек ​действительно ​очень ​любил ​своих ​детей. ​Иначе ​он ​не ​пошел ​бы ​на ​столь ​многое, ​чтобы ​спасти ​свою ​дочь. ​ ​Это ​было ​хорошо. ​Чем ​больше ​он ​любил ​своих ​детей, ​тем ​больше ​благодарности ​он ​будет ​испытывать, ​когда ​она ​в ​конце ​концов ​спасет ​девочку. ​И ​тем ​легче ​ей ​будет ​убедить ​его ​принять ​единственного ​и ​истинного ​бога ​в ​этом ​мире. ​ ​"Ибо ​ночь ​темна ​и ​полна ​ужасов" ​- ​напевала ​она ​про ​себя, ​как ​делала ​миллионы ​раз ​до ​этого, ​и ​начала ​прикладывать ​припарку ​к ​лицу ​Ширен. ​ ​----- ​ ​Стук ​в ​дверь ​нарушил ​тишину ​в ​комнате, ​и ​она ​медленно ​оторвала ​взгляд ​от ​частично ​исцеленной ​девушки, ​ее ​глаза ​поникли ​от ​усталости, ​и ​она ​посмотрела ​на ​Станниса, ​который ​всю ​ночь ​не ​сводил ​глаз ​со ​своей ​дочери. ​ ​Станнис ​отрывисто ​кивнул ​и ​пошел ​открывать ​дверь, ​а ​она ​оглядела ​комнату. ​ ​Свечи ​в ​комнате ​догорали, ​а ​затем ​заменялись, ​уже ​четыре ​раза ​за ​ночь. ​А ​поленья ​в ​очаге ​пришлось ​менять ​дважды, ​чтобы ​поддерживать ​необходимое ​для ​исцеления ​количество ​тепла. ​Но ​в ​конце ​концов ​ей ​это ​удалось. ​ ​"Частично" ​- ​с ​усталым ​сожалением ​подумала ​она, ​глядя ​на ​девушку, ​чью ​жизнь ​ей ​удалось ​спасти, ​но ​не ​ее ​красоту. ​ ​Ведь ​несмотря ​на ​то, ​что ​Ширен ​пережила ​испытание, ​ее ​лицо ​теперь ​было ​покрыто ​остатками ​Серой ​Хвори. ​Девушка ​выживет, ​но ​до ​конца ​жизни ​будет ​носить ​эту ​уродливую ​отметину. ​ ​Это ​зрелище ​вызывало ​у ​нее ​отвращение. ​Не ​из-за ​уродливых ​черт ​лица ​девушки. ​Но ​из-за ​того, ​что ​она ​не ​смогла ​полностью ​исцелить ​девочку. ​Ведь ​кто-то ​теперь ​мог ​указать ​пальцем ​на ​Ширен ​и ​сказать, ​что ​чудеса ​ее ​лорда ​не ​были ​совершенны. ​ ​Конечно, ​это ​полная ​чушь. ​Ее ​повелитель ​был ​совершенен ​во ​всем. ​Неудача ​в ​этом ​была ​ее ​и ​только ​ее. ​Должно ​быть, ​она ​допустила ​ошибку ​где-то ​во ​время ​процедуры ​исцеления, ​иначе ​девочка ​была ​бы ​полностью ​исцелена. ​ ​"Неважно. ​Что ​сделано, ​то ​сделано. ​Я ​обещала, ​что ​девочка ​выживет, ​и ​она ​выжила. ​Этого ​должно ​быть ​достаточно" ​- ​подумала ​она, ​с ​трудом ​приподнявшись ​на ​стуле ​(ночь ​сильно ​выбила ​ее ​из ​колеи), ​и ​посмотрела ​на ​дверь, ​чтобы ​увидеть ​молодого ​Стефана ​Баратеона, ​стоящего ​у ​открытой ​двери. ​ ​Стефан ​Баратеон. ​Мальчик, ​который ​заставил ​ее ​задуматься, ​не ​ошиблась ​ли ​она ​в ​толковании ​видений ​своего ​лорда. ​ ​Ведь ​когда ​она ​прибыла ​на ​этот ​унылый ​остров, ​она ​была ​уверена, ​что ​должна ​служить ​Станнису ​Баратеону. ​Но ​короткая ​встреча ​с ​мальчиком ​по ​прибытии ​поколебала ​эту ​веру. ​ ​"Ты ​- ​Мелисандра." ​Это ​были ​первые ​слова, ​которые ​мальчик ​сказал ​ей. ​Несмотря ​на ​то, ​что ​он ​никогда ​не ​встречал ​ее ​раньше ​за ​всю ​свою ​короткую ​жизнь. ​ ​Мальчик ​не ​только ​знал, ​кто ​она, ​но ​и ​когда ​она ​прибудет ​на ​этот ​остров ​и ​зачем. ​И ​он ​"знал", ​что ​она ​сможет ​исцелить ​его ​младшую ​сестру. ​ ​Конечно, ​это ​не ​могло ​быть ​простым ​совпадением. ​ ​Возможно ​ли, ​что ​лорд ​послал ​ее ​сюда, ​чтобы ​она ​служила ​не ​Станнису ​Баратеону, ​а ​его ​сыну ​Стефану ​Баратеону? ​ ​Был ​ли ​Стефан ​Баратеон ​тем ​спасителем, ​которого ​она ​так ​долго ​искала? ​Был ​ли ​он ​возрожденным ​Азором ​Ахаем? ​Ей ​предстоит ​это ​узнать. ​ ​Несмотря ​на ​усталость, ​она ​постаралась ​обратить ​внимание ​на ​то, ​о ​чем ​говорили ​мальчик ​и ​его ​отец. ​ ​- ​...это ​хорошо. ​- ​донесся ​до ​ее ​ушей ​приглушенный ​голос ​Стефана, ​- ​Она ​выжила, ​и ​это ​главное. ​ ​Отец ​и ​сын ​ненадолго ​замолчали, ​прежде ​чем ​Стефан ​снова ​заговорил. ​- ​Когда ​она ​очнется? ​ ​- ​В ​свое ​время. ​- ​ответил ​Станнис. ​- ​Будь ​терпелив. ​ ​- ​Могу ​я ​увидеть ​ее ​сейчас? ​ ​- ​Нет, ​- ​отрывисто ​ответил ​Станнис, ​но ​потом ​сделал ​паузу, ​и ​черты ​его ​лица ​немного ​смягчились. ​- ​Пока ​нет. ​ ​- ​Ты... ​ты ​прочтешь ​ей ​это? ​Когда ​она ​проснется. ​- ​спросил ​Стефан, ​протягивая ​книгу ​отцу. ​- ​Это ​ее ​любимая ​история. ​ ​Станнис ​молча ​взял ​книгу ​и ​коротко ​кивнул ​сыну. ​ ​Между ​отцом ​и ​сыном ​снова ​воцарилось ​молчание. ​Молчание ​между ​двумя ​родственниками, ​которые ​не ​знали, ​как ​общаться ​друг ​с ​другом. ​За ​этим ​было ​забавно ​наблюдать. ​Что ​она ​также ​могла ​бы ​использовать, ​чтобы ​проникнуть ​в ​сердце ​Станниса ​или ​Стефана. ​ ​- ​Отправляйся ​во ​двор ​для ​ежедневных ​тренировок. ​- ​приказал ​Станнис, ​вероятно, ​чувствуя ​себя ​более ​комфортно, ​обращаясь ​с ​сыном ​как ​с ​одним ​из ​своих ​солдат, ​чем ​с ​маленьким ​мальчиком, ​которым ​он ​был. ​ ​Стефан ​кивнул ​отцу ​и ​с ​любопытством ​заглянул ​в ​комнату, ​их ​глаза ​встретились ​на ​мгновение, ​прежде ​чем ​мальчик ​повернулся ​и ​ушел. ​ ​"Что-то ​было ​в ​его ​глазах" ​- ​подумала ​она, ​глядя, ​как ​Станнис ​закрывает ​дверь ​и ​садится ​на ​прежнее ​место. ​"Что-то... ​как ​будто ​он ​знал ​меня, ​хотя ​не ​должен. ​Я ​должна ​узнать ​о ​нем ​больше." ​ ​- ​Ваш ​сын. ​- ​заговорила ​она, ​нарушив ​тишину ​в ​комнате. ​- ​Он ​кажется ​замечательным ​молодым ​человеком. ​ ​Станнис ​ответил ​лишь ​коротким ​ворчанием. ​Раздражающе, ​но ​не ​неожиданно. ​ ​- ​Он ​уже ​начал ​свое ​обучение? ​Кажется, ​он ​еще ​слишком ​молод ​для ​этого, ​- ​попыталась ​она ​снова. ​ ​Станнис ​продолжал ​смотреть ​на ​Ширен, ​даже ​не ​реагируя ​на ​ее ​слова. ​Часть ​ее ​начала ​задаваться ​вопросом, ​не ​было ​ли ​намерение, ​с ​которым ​он ​сосредоточился ​на ​своей ​дочери, ​направлено ​на ​создание ​повода ​избежать ​разговора ​с ​ней. ​ ​Между ​ними ​повисло ​долгое ​молчание, ​и ​именно ​тогда, ​когда ​она ​подумала, ​что ​он ​собирается ​полностью ​проигнорировать ​ее ​слова, ​он ​сказал ​- ​Да. ​ ​"Да ​- ​что? ​Что ​он ​уже ​начал ​обучение? ​Или ​что ​он ​был ​слишком ​молод ​для ​обучения?" ​- ​подумала ​она ​с ​весельем, ​в ​котором ​также ​присутствовал ​легкий ​оттенок ​раздражения. ​ ​Но ​неважно. ​Односложный ​ответ ​был ​лучше, ​чем ​простое ​ворчание. ​Значит, ​прогресс ​налицо. ​ ​- ​Похоже, ​вы ​им ​гордитесь. ​- ​подтолкнула ​она. ​ ​На ​этот ​раз ​Станнис ​повернул ​голову ​и ​уставился ​на ​нее, ​его ​глубокие ​черные ​глаза ​сверлили ​ее ​с ​такой ​силой, ​что ​более ​слабые ​женщины ​задрожали ​бы ​от ​ужаса. ​ ​Но ​она ​не ​была ​слабой. ​Ведь ​ее ​лорд ​давал ​ей ​силы ​нести ​бремя ​целого ​мира. ​И ​ее ​господин ​всегда ​был ​с ​ней. ​Поэтому ​она ​улыбнулась ​ему. ​ ​- ​Горжусь, ​- ​Станнис ​произнес ​эти ​слова ​тоном, ​ясно ​говорившим, ​что ​он ​закончил ​давать ​ей ​ответы ​и ​ей ​лучше ​больше ​не ​беспокоить ​его ​такими ​бессмысленными ​разговорами. ​ ​Затем ​Станнис ​повернулся, ​чтобы ​еще ​раз ​взглянуть ​на ​свою ​дочь. ​- ​Когда ​она ​проснется? ​ ​"Когда ​на ​то ​будет ​воля ​повелителя" ​- ​подумала ​она, ​но ​не ​стала ​этого ​говорить. ​ ​Вместо ​этого ​она ​сказала: ​- ​Исцеление ​было ​тяжелым ​для ​ее ​тела ​и ​разума. ​Она ​будет ​спать ​столько, ​сколько ​потребуется ​для ​исцеления ​повреждений. ​ ​- ​Я ​не ​просил ​объяснений. ​- ​сказал ​Станнис, ​снова ​послав ​взгляд ​в ​ее ​сторону. ​- ​Я ​спросил ​о ​времени. ​Сколько ​еще ​ждать, ​пока ​она ​проснется? ​ ​Она ​прикусила ​щеки ​в ​легком ​замешательстве ​от ​его ​грубого ​поведения. ​"Я ​только ​что ​спасла ​твою ​дочь, ​невоспитанный ​мужлан. ​Прояви ​хотя ​бы ​немного ​благодарности." ​ ​Но, ​несмотря ​на ​свои ​мысли, ​она ​изобразила ​задумчивое ​выражение ​лица, ​прежде ​чем ​ответила: ​ ​- ​Это ​может ​занять ​от ​дня ​до ​луны. ​В ​зависимости ​от ​того, ​какой ​ущерб ​нанесла ​ей ​Серая ​Хворь. ​Возможно, ​даже ​дольше. ​Но ​в ​конце ​концов ​она ​должна ​проснуться. ​Здоровой. ​ ​На ​самом ​деле, ​она ​не ​была ​уверена, ​что ​именно ​столько ​времени ​понадобится ​девочке, ​чтобы ​проснуться. ​Или ​проснется ​ли ​девочка ​вообще. ​Но ​она ​была ​уверена, ​что ​ее ​лорд ​не ​стал ​бы ​посылать ​ее ​на ​этот ​остров ​и ​тратить ​свое ​чудо ​на ​девочку, ​если ​бы ​не ​хотел, ​чтобы ​она ​хотя ​бы ​жила. ​ ​Станнис ​на ​мгновение ​нахмурился, ​прежде ​чем ​встал ​со ​стула ​и ​направился ​к ​двери. ​Дойдя ​до ​нее, ​он ​повернулся, ​чтобы ​бросить ​на ​нее ​еще ​один ​взгляд. ​ ​- ​Ты ​останешься ​в ​качестве ​гостя ​в ​Драконьем ​Камне ​до ​следующего ​оборота ​луны. ​Молись, ​чтобы ​моя ​дочь ​проснулась ​до ​этого ​времени. ​ ​И ​с ​этими ​словами ​он ​вышел ​из ​комнаты, ​захлопнув ​за ​собой ​дверь, ​а ​она ​рухнула ​обратно ​в ​кресло, ​демонстрируя ​истинную ​степень ​изнеможения ​и ​слабости, ​которые ​она ​отказалась ​показать ​Станнису. ​ ​"На ​данный ​момент ​Стефан ​в ​качестве ​Азора ​Ахая ​кажется ​гораздо ​предпочтительнее ​Станниса. ​Мальчик, ​по ​крайней ​мере, ​прислушается ​к ​моим ​словам." ​- ​устало ​подумала ​она, ​прежде ​чем ​закрыть ​глаза ​и ​позволить ​заслуженному ​сну ​овладеть ​ею. ​ ​----- ​ ​- ​...в ​детстве ​почти ​никогда ​не ​плакал. ​На ​самом ​деле, ​он ​был ​настолько ​молчалив ​в ​первые ​дни ​жизни, ​что ​Мейстер ​беспокоился, ​заговорит ​ли ​он ​когда-нибудь ​вообще. ​Но ​он ​заговорил. ​О ​боги, ​да. ​Стефану ​было ​всего ​три ​луны, ​когда ​он ​произнес ​свои ​первые ​слова. ​Мама, ​- ​позвал ​он ​меня. ​И ​6 ​лун, ​когда ​он ​начал ​ходить. ​Гораздо ​раньше, ​чем ​другие ​дети. ​Мейстер ​Крессен ​сам ​так ​сказал. ​- ​Селиса ​Баратеон ​чуть ​не ​захлебывалась ​от ​гордости, ​когда ​говорила ​о ​своем ​самом ​любимом ​сыне. ​ ​----- ​ ​Прошло ​два ​дня ​с ​тех ​пор, ​как ​она ​исцелила ​Ширен ​Баратеон. ​И ​хотя ​девочка ​еще ​не ​очнулась ​от ​лечения, ​жар ​спал, ​затрудненное ​дыхание ​выровнялось, ​а ​к ​щекам ​девочки, ​казалось, ​вернулся ​цвет. ​ ​В ​этот ​момент ​даже ​Мейстер ​Кресин ​уже ​не ​мог ​осуждать ​ее ​методы ​и ​признал, ​что ​девочка ​может ​очнуться ​в ​любой ​момент. ​ ​Хорошие ​новости ​позволили ​ей ​добиться ​благосклонности ​Станниса ​Баратеона. ​И ​теперь ​она ​могла ​свободно ​бродить ​по ​замку. ​Конечно, ​с ​охраной, ​которая ​ее ​сопровождала. ​Чтобы ​она ​не ​"заблудилась" ​в ​темных ​коридорах ​этого ​древнего ​замка. ​ ​Она ​бы ​посмеялась ​над ​этим ​слабым ​оправданием, ​но ​не ​собиралась ​отказываться ​от ​возможности ​подышать ​свежим ​воздухом ​и ​впитать ​тепло ​солнца, ​ярко ​освещающего ​ее ​лицо. ​ ​Немного ​отдохнув ​на ​солнышке, ​она ​отправилась ​на ​прогулку ​по ​замку, ​заговаривая ​с ​каждым ​встречным, ​будь ​то ​конюх, ​кухарка ​или ​закованный ​в ​латы ​рыцарь, ​пытаясь ​собрать ​хоть ​какую-то ​информацию ​и ​удовлетворить ​свое ​любопытство ​относительно ​того, ​кто ​был ​в ​центре ​ее ​внимания. ​ ​Стефана ​Баратеона. ​ ​До ​сих ​пор ​она ​слышала ​о ​нем ​только ​положительные ​отзывы ​(хотя ​она ​была ​бы ​очень ​удивлена, ​если ​бы ​кто-то ​злословил ​о ​сыне ​Станниса ​в ​его ​собственном ​доме, ​а ​потом ​рассчитывал ​остаться ​на ​работе). ​ ​Тем ​не ​менее, ​разные ​люди ​рассказывали ​ей ​разные ​истории ​о ​Стефане. ​ ​Рыцари ​говорили ​ей, ​что ​мальчик ​прилежно ​занимается ​во ​дворе ​и ​имеет ​задатки ​отличного ​воина. ​Конюх ​сообщил ​ей, ​что ​лорд ​Стефан ​был ​щедр ​на ​монеты ​и ​даже ​иногда ​угощал ​его. ​Служанки ​шептались ​о ​том, ​как ​добр ​был ​молодой ​лорд, ​расспрашивая ​об ​их ​семьях ​и ​оказывая ​помощь, ​если ​кто-то ​из ​членов ​их ​семьи ​заболевал. ​ ​Даже ​Мейстер ​Крессен, ​несмотря ​на ​свое ​нежелание ​разговаривать ​с ​ней, ​проговорился, ​что ​ум ​у ​мальчика ​острый, ​как ​валирийская ​сталь, ​и ​он ​самый ​умный ​и ​прилежный ​ученик ​из ​всех, ​кого ​он ​когда-либо ​видел ​или ​учил ​за ​всю ​свою ​жизнь. ​И ​это ​включая ​различных ​аколитов ​и ​мейстеров, ​с ​которыми ​он ​учился ​в ​Цитадели. ​ ​Но ​никто ​из ​них ​не ​дал ​ей ​даже ​малой ​доли ​той ​информации, ​которую ​Селиса ​с ​ликованием ​предоставила ​ей ​о ​своем ​сыне. ​ ​Когда ​она ​только ​прибыла ​на ​Драконий ​Камень, ​Селиса ​смотрела ​на ​нее ​холодными, ​настороженными ​глазами, ​словно ​опасаясь, ​что ​она ​причинит ​вред ​ее ​дочери ​темной ​магией, ​а ​затем ​уведет ​у ​нее ​мужа ​своими ​мерзкими ​чужеземными ​способами. ​ ​Это ​холодное ​и ​отстраненное ​отношение ​быстро ​изменилось, ​когда ​ей ​удалось ​исцелить ​Ширен. ​ ​Теперь ​Селиса ​относилась ​к ​ней ​почти ​как ​к ​сестре. ​ ​У ​нее ​сложилось ​впечатление, ​что ​женщина ​прожила ​долгую ​и ​одинокую ​жизнь ​в ​этом ​сыром ​замке, ​где ​было ​мало ​других ​женщин, ​с ​которыми ​она ​могла ​бы ​разделить ​свое ​время. ​И ​она ​ухватилась ​за ​первую ​женщину, ​в ​которой ​увидела ​равную, ​с ​возможностью ​обрести ​друга, ​с ​которым ​можно ​поделиться ​своими ​бедами ​и ​радостями. ​ ​И ​она ​без ​проблем ​выступила ​в ​роли ​такого ​друга ​и ​водила ​Селису ​за ​нос, ​когда ​та ​открывала ​ей ​все ​о ​своем ​сыне. ​ ​Воспользуется ​ли ​она ​в ​конце ​концов ​этим ​доверием ​и ​дружбой, ​чтобы ​заставить ​Селису ​служить ​единственному ​и ​истинному ​богу ​в ​мире? ​Несомненно. ​Но ​сейчас ​ей ​было ​гораздо ​интереснее ​узнать ​о ​Стефане. ​ ​- ​Я ​слышала, ​что ​Стефан ​придумал ​дизайн ​устройства, ​которое ​помогает ​написать ​книгу ​быстрее, ​чем ​это ​мог ​бы ​сделать ​писец. ​Есть ​ли ​в ​этом ​хоть ​доля ​правды? ​- ​спросила ​она ​с ​любопытством, ​и ​Селиса ​приостановилась ​в ​своей ​тираде, ​чтобы ​принять ​задумчивое ​выражение ​лица. ​ ​- ​Хм... ​Я ​не ​совсем ​уверена ​в ​этом. ​Я ​помню, ​что ​Мейстер ​Крессен ​говорил ​о ​чем-то ​подобном, ​но ​Стефан ​обычно ​не ​делится ​со ​мной ​такими ​вещами. ​Тебе ​придется ​расспросить ​Мейстера, ​если ​ты ​хочешь ​узнать ​больше ​на ​эту ​тему. ​Итак, ​на ​чем ​я ​остановилась? ​ ​- ​Вы ​рассказывали ​мне ​о ​его ​интересе ​к ​книгам. ​ ​- ​Ах ​да. ​Мальчик ​проводит ​слишком ​много ​времени, ​уткнувшись ​лицом ​в ​эти ​старые ​пыльные ​тома. ​Он ​должен ​больше ​гулять ​и ​играть ​с ​мальчиками ​своего ​возраста. ​Я ​постоянно ​говорю ​Станнису... ​ ​----- ​ ​Что-то ​изменилось. ​ ​Она ​не ​знала, ​что ​именно ​изменилось, ​но ​как ​только ​она ​вернулась ​в ​свои ​покои ​после ​долгого ​разговора ​с ​Селисой, ​она ​почувствовала, ​как ​что-то ​внутри ​нее ​изменилось. ​Что-то ​фундаментальное. ​Как ​будто ​весь ​фундамент, ​на ​котором ​она ​строила ​свою ​жизнь, ​изменился. ​ ​Но ​она ​не ​могла ​понять, ​что ​именно ​это ​было. ​ ​Паника ​и ​смятение ​наполнили ​ее ​сердце, ​она ​смотрела ​на ​огонь ​в ​очаге ​своей ​комнаты, ​ища ​указаний ​от ​своего ​повелителя. ​Чего-то, ​хоть ​что-то. ​ ​И ​после ​долгого ​и ​пристального ​всматривания ​в ​огонь, ​она ​смогла ​что-то ​разглядеть. ​Битва ​на ​снегу. ​Высокий ​черноволосый ​мужчина ​в ​одиночку ​сражается ​с ​ордой ​голубоглазой ​нежити. ​ ​Она ​с ​легким ​восхищением ​наблюдала, ​как ​мужчина ​бежал ​быстрее ​любой ​лошади, ​которую ​она ​когда-либо ​видела, ​бил ​сильнее, ​чем ​дюжина ​мужчин, ​и ​пускал ​из ​рук ​стрелы ​света, ​которые ​разрывали ​десятки ​окружающих ​его ​существ, ​превращая ​их ​в ​пыль ​при ​самом ​легком ​касании. ​ ​Видение ​было ​яснее, ​чем ​все, ​что ​она ​видела ​за ​долгое ​время. ​Но, ​несмотря ​на ​это, ​она ​не ​смогла ​разглядеть ​лицо ​этого ​юноши ​или ​заметить ​на ​его ​одежде ​какую-либо ​геральдику, ​которая ​могла ​бы ​подсказать ​ей ​его ​личность. ​ ​Несмотря ​на ​все ​это, ​она ​могла ​точно ​сказать, ​кто ​этот ​человек. ​ ​Азор ​Ахай. ​ ​Ведь ​кто ​еще ​мог ​в ​одиночку ​сразиться ​с ​целой ​армией ​Великого ​Иного ​и ​уничтожить ​их ​так ​безжалостно, ​и ​даже ​драконы ​древности, ​глядя ​на ​кровавую ​бойню ​и ​разрушения, ​учиненные ​им ​на ​поле ​боя, ​склоняли ​головы ​в ​знак ​поражения. ​ ​Видение ​закончилось ​слишком ​быстро, ​и, ​несмотря ​на ​все ​усилия, ​ей ​не ​удалось ​еще ​раз ​взглянуть ​на ​этого ​человека. ​Спасителя ​человечества, ​которого ​она ​искала ​всю ​свою ​жизнь. ​ ​Человека, ​которого ​она ​должна ​была ​направлять, ​обучать ​и ​помогать ​всеми ​возможными ​способами. ​ ​Человека, ​который ​заставлял ​ее ​чресла ​дрожать ​от ​желания, ​несмотря ​на ​то, ​что ​ее ​чрево ​высохло ​много ​веков ​назад, ​и ​несмотря ​на ​то, ​что ​она ​потеряла ​всякое ​чувство ​вожделения ​в ​своей ​нижней ​части, ​когда ​она ​изучила ​магию ​связывания ​теней ​в ​Асшае. ​ ​Так ​вот ​что ​изменилось? ​Это ​судьба ​говорила ​ей, ​что ​она ​близка ​к ​спасителю, ​которого ​искала ​всю ​свою ​жизнь. ​ ​Нет, ​это ​было ​нечто ​большее. ​Больше ​того, ​что ​с ​ней ​происходило ​ранее. ​Но, ​несмотря ​на ​это, ​она ​не ​могла ​сказать, ​что ​именно ​изменилось. ​ ​Она ​отошла ​от ​огня ​и ​села ​на ​табурет, ​не ​сводя ​глаз ​с ​огня, ​в ​поисках ​ответов, ​которые ​не ​приходили. ​Со ​временем ​дрова ​в ​очаге ​прогорели, ​и ​она, ​разочарованная, ​вернулась ​в ​свою ​постель. ​ ​----- ​ ​Ее ​тело ​извивалось ​от ​удовольствия, ​и ​она ​вцепилась ​в ​бархатистый ​шелк ​под ​собой, ​когда ​толстый ​и ​твердый ​стержень ​вошел ​в ​нее ​сзади. (Иллюстрация 🔞 по ссылке снизу) ​Снова, ​снова ​и ​снова. ​Мужчина ​держал ​ее ​за ​бедра ​одной ​рукой, ​а ​другой ​тянул ​за ​волосы ​- ​самым ​болезненным ​и ​приятным ​из ​способов, ​когда ​его ​бедра ​врезались ​в ​ее, ​в ​сильном ​ритме. ​ ​Ее ​чрево ​плотно ​сжалось ​вокруг ​него ​и ​она ​забилась ​в ​спазмах, ​когда ​горячая ​жидкость, ​наполненная ​любовью ​и ​жизнью, ​заполнила ​ее ​до ​краев. ​А ​затем ​перелилась ​через ​край, ​когда ​она ​вспомнила ​ощущения, ​о ​которых ​забыла ​много ​веков ​назад, ​и ​кончила ​вместе ​с ​ним. ​ ​После ​того ​как ​мужчина ​до ​конца ​заполнил ​ее ​и ​упал ​на ​нее ​сверху, ​она ​получила ​минутную ​передышку. ​Уставшая ​после ​целой ​ночи ​занятия ​любовью, ​которая ​заставила ​ее ​чувствовать ​себя ​намного, ​намного ​моложе, ​чем ​она ​имела ​право ​чувствовать. ​ ​Она ​ощутила, ​как ​его ​ладонь ​скользнула ​по ​ее ​бедрам, ​по ​обнаженному ​и ​покрытому ​потом ​телу, ​а ​затем ​легла ​на ​пик ​ее ​груди. ​Его ​горячие ​губы ​нашли ​ее ​шею, ​а ​пальцы ​обхватили ​ее ​сосок ​и ​повернули ​его ​так, ​что ​по ​позвоночнику ​побежали ​мурашки ​удовольствия, ​а ​ее ​чрево ​затрепетало, ​снова ​обхватывая ​его, ​несмотря ​на ​то, ​что ​они ​делали ​это ​всего ​мгновение ​назад. ​ ​Его ​горячее ​дыхание ​коснулось ​ее ​щек ​после ​того, ​как ​он ​оставил ​на ​ее ​шее ​любовный ​укус, ​и ​она ​почувствовала, ​как ​он ​снова ​начал ​двигаться ​внутри ​нее, ​причем ​он ​оставался ​твердым ​все ​это ​время. ​ ​Он ​извлек ​свое ​достоинство, ​что ​привело ​к ​потоку ​любовных ​соков, ​вытекающих ​из ​ее ​влагалища, ​прежде ​чем ​он ​расположил ​свой ​стержень ​над ​ее ​анальным ​отверстием. ​ ​Она ​задыхалась ​от ​боли ​и ​удовольствия, ​чувствуя, ​как ​он ​прорывается ​через ​ее ​тугое ​отверстие ​и ​заполняет ​ее ​так, ​как ​ее ​никогда ​раньше ​не ​заполняли. ​ ​А ​когда ​он ​поставил ​ее ​на ​колени, ​чтобы ​лучше ​видеть, ​как ​он ​входит ​в ​нее, ​и ​потянул ​ее ​за ​волосы, ​она ​обернулась ​как ​раз ​вовремя, ​чтобы ​хорошо ​рассмотреть ​его... ​ ​И ​проснулась, ​задыхаясь, ​на ​своей ​кровати ​в ​Драконьем ​Камне. ​Пот ​покрывал ​все ​ее ​тело, ​а ​из ​киски ​вытекала ​вязкая ​жидкость, ​которая ​все ​еще ​хранила ​ощущения, ​которые ​она ​так ​ясно ​ощущала ​в ​своем ​ясном ​сне. ​ ​Под ​светом ​полной ​луны ​она ​собрала ​немного ​жидкости ​со ​своего ​бедра ​и ​медленно ​вдохнула, ​подтверждая ​то, ​о ​чем ​она ​догадывалась, ​но ​не ​смела ​поверить. ​ ​Она... ​когда ​в ​последний ​раз ​ее ​что-то ​по-настоящему ​возбуждало? ​Когда ​в ​последний ​раз ​она ​текла ​из-за ​этого ​возбуждения? ​Она ​не ​могла ​вспомнить ​точную ​дату, ​но ​знала, ​что ​это ​было ​очень, ​очень ​давно. ​Так ​почему ​же ​сейчас? ​ ​Ответы ​были ​для ​нее ​так ​же ​непонятны, ​как ​и ​вчера ​днем, ​когда ​она ​почувствовала, ​что ​ее ​мир ​изменился, ​сама ​не ​зная ​почему. ​Но ​что ​все ​еще ​было ​ясно ​в ​ее ​сознании, ​так ​это ​образ ​мужчины, ​который ​взял ​ее, ​как ​жеребец ​берет ​кобылу. ​Как ​кобель ​берет ​свою ​суку. ​ ​Молодое ​и ​красивое ​лицо ​того, ​кто ​выглядел ​как ​брат ​Станниса ​Баратеон, ​но ​в ​глубине ​души ​она ​знала, ​что ​на ​самом ​деле ​это ​не ​его ​брат, ​а ​взрослое ​лицо ​его ​сына ​Стефана. ​ ​Человека, ​которым ​он ​однажды ​станет. ​ ​Ее ​сердце ​трепетало ​от ​любви, ​восхищения ​и ​преданности, ​когда ​она ​думала ​о ​нем. ​И ​по ​какой-то ​очень ​странной ​причине ​она ​вовсе ​не ​находила ​это ​странным. ​ ​Тот ​факт, ​что ​она ​теперь ​любит ​и ​уважает ​кого-то ​больше, ​чем ​своего ​лорда ​Р'холлора, ​должен ​был ​бы ​привести ​ее ​в ​ужас, ​но ​по ​какой-то ​причине ​это ​знание ​наполнило ​ее ​странным ​чувством ​глубокого ​спокойствия, ​которым ​она ​не ​перестала ​наслаждаться. ​ ​Она ​подавила ​желание ​пойти ​к ​Стефану ​прямо ​сейчас ​и ​попросить ​рассказать, ​что ​с ​ней ​сделали, ​чтобы ​изменить ​ее ​таким ​образом. ​ ​В ​конце ​концов, ​была ​середина ​ночи. ​И ​даже ​если ​бы ​она ​проигнорировала ​стражников, ​которых ​Станнис ​выставил ​у ​ее ​двери, ​она ​не ​хотела ​нарушать ​сон ​Стефана, ​разбудив ​его ​в ​столь ​поздний ​час. ​ ​Нет. ​Какие ​бы ​ни ​были ​у ​нее ​запросы, ​она ​может ​подождать ​несколько ​часов ​до ​утра. ​ ​Поэтому ​после ​того, ​как ​она ​вытерла ​вагинальную ​жидкость ​со ​своих ​бедер ​и ​вытерла ​пот ​со ​своего ​тела, ​она ​вернулась ​в ​свою ​постель ​и ​изо ​всех ​сил ​попыталась ​заснуть, ​хотя ​в ​глубине ​души ​прекрасно ​понимала, ​что ​сон ​не ​придет ​к ​ней ​до ​конца ​ночи.