Глава 8. Истинная любовь к детям

Спустившись вниз, во двор жилого здания работников сената, Асока шла медленно, восстанавливая дыхание и пытаясь успокоиться. Откровенная наглость и непробиваемость Сабе вывели тогруту из себя, лишая возможности рационально мыслить. Казалось, что ее обложили со всех сторон, все вокруг будто бы сговорились утопить Энакина, держа круговую оборону и нет никакой возможности доказать обратное, даже если точно знаешь, что все они лгут. Где найти доказательства, что могут стать более убедительными, чем слова? Асока не знала куда ей бросится и к кому обратиться, по идее надо идти к Оуэну, как и задумала, вот только будет ли у него что-то веское, что можно предъявить в качестве неопровержимых улик? Но пока нет стопроцентных вариантов, нужно использовать все имеющиеся. И Асока отправилась на Средний уровень, зная адрес квартиры Ларсов. Район был достаточно благополучным, по крайней мере дома там выглядели пускай и не новыми, но чистыми и были в хорошем состоянии. Детские площадки и дворы тоже смотрелись пристойно, гаражи возле них не портили вида, а органично в него вписались. Путь к дому шел через них и пытаясь продумать стратегию разговора с Оуэном, Асока полностью отключилась от реальности и к тому же не пришла еще в себя от разговора с Сабе, злость на нее мешала сосредоточится. И видно поэтому когда прямо ей под ноги бросился какой-то малыш на детском колесном спидере, Тано не успела вовремя среагировать и споткнувшись о него, растянулась на бетонном покрытии. — Извините, — растерянно пробормотал маленький забрак лот пяти — Я вас не увидел. — Все нормально, — пробормотала Асока, медленно вставая — Я почти не ушиблась. Сама же чувствовала резкую боль с коленях и ладонях, в глазах слегка потемнело. Наконец поднявшись на ноги, она пошла вдоль гаражей, один из которых был открыт и внутри возился какой-то мужчина. Тогрута приблизилась и увидела, что тот был немногим старше Энакина или просто казалось так из-за отросшей щетины на щеках, одетый в старую рубашку в черно-синюю клетку и старые джинсы, потертые на коленях. Темные волосы спадали на лоб, карие глаза сосредоточенно смотрели на приборную панель старого спидера, мужчина явно пытался его завести, но получалось не очень. Постояв еще немного, Асока его неожиданно узнала, хотя до сих пор не видела лично, только на фото, что успел показать Энакин и которые имелись в материалах дела. Взяв себя в руки и не обращая внимания на боль, Тано подошла ко входу в гараж и вежливо сказала: — Здравствуйте, господин Ларс, можно поговорить с вами? Мужчина оторвался от приборной панели и вытерев руки о тряпку, повернулся к воротам. — Здравствуйте, — произнес он низким немного хрипловатым голосом — Что вы хотели, уважаемая? И с кем я имею честь говорить? Асока заговорила более мягко и доверительно, желая расположить к себе родственника Энакина: — Я адвокат вашего сводного брата, защищаю его интересы в суде, имея целью доказать его невиновность в том ужасном преступлении, в котором его обвиняет бывшая жена, я более, чем уверена, что он не способен на такое и я очень хочу найти доказательства. При этих словах лицо Оуэна заметно разгладилось, исчезли суровые морщинки в уголках губ и на лбу, сразу же стало понятно, что это совсем молодой мужчина. И вовсе он не грубый, просто излишне подозрительный. Но сейчас, убедившись, что от Асоки не исходит опасности, стал таким каким был - простым и открытым. — Я очень рад, что моего брата есть кому защитить, — сказал он после этого — Мы с женой как можем отстаиваем его невиновность, но нам не особо верят, хотя я и так знаю, Эни - прекрасный отец и детей своих любит. Я просто не знаю каким моральным уродом нужно быть, чтобы такое про него сказать. Но тут, посмотрев на Асоку более внимательно, Оуэн заметил ее весьма потрепанный вид. Темные пятна на юбке платья и пиджаке, порванные колготки, испачканные кровью, ладони, отведенные назад и виновато сказал будто спохватываясь: — Смотрю, вас немного вывели из строя, надеюсь, это не сторона обвинения постаралась? — Нет, они не посмели бы, — слегка улыбнулась Тано — Это один из местных сорванцов мне аварию устроил, увидев во мне препятствие на пути к финишу. — Наши детишки это могут, — с пониманием произнес Оуэн — Лучше не попадаться им под колеса, это все Эни, наслушались его и теперь тоже мнят себя гонщиками. Пойдемте к нам, приведете себя в порядок, заодно и посмотрите как дети у нас жили. Асока не стала спорить, решив, что это и правда будет не лишне, увидеть как Люку и Лее жилось в доме отца, сделать несколько фото, чтобы показать в суде. Да и в самом деле, нужно привести себя в какой бы то ни было нормальный вид. Оуэн снова вытер руки, более тщательно, чем до этого, потом запер гараж и вместе с Асокой пошел в сторону пятиэтажного блочного дома. Вблизи он смотрелся еще более уютно, белый с синими вкраплениями, на боковых стенах нарисованы космический корабль и лотальский кот. Внутри тоже оказалось чисто и приятно. Стены не исписаны и не разбиты, покрашены в светло-зеленый цвет. Лестницы тоже в хорошем состоянии. Лифт работал и быстро доставил обоих на самый верхний этаж. Оуэн приблизился к крайней двери из темного металла и открыв ее электронным ключом, пропустил Асоку вперед себя. Тогрута вошла в небольшую прихожую, сразу почувствовав атмосферу этого дома, возможно не слишком богатого, но счастливого, потому, что здесь жили простые и добрые люди, принимавшие жизнь как она есть, умея радоваться любой мелочи. Об этом говорил порядок, но не казненный или вышколенный, который поддерживает суровый диктатор, готовый прибить за разбросанные ботинки, а заботливая хозяйка, старающаяся создать хорошие условия, в которых будет комфортно жить всем обитателям. Ведь одновременно с чистотой и ароматом приготовленного обеда и выпечки, в самой обстановке квартиры присутствовало много приятных мелочей, без слов говоривших о характере хозяйки. Например, картины на стенах прихожей и комнат, изображавшие животных, природу и сельскую местность. Коврик для обуви с синей окантовкой. Кармашек на двери шкафа предназначенный для бумаг. Всего здесь было три комнаты. В одной жили сами хозяева, вторую занимали Люк и Лея, а третья, самая меньшая, принадлежала Энакину. Еще были кухня и раздельный санузел. Для начала Оуэн провел Асоку в ванную и протянув цветастое домашнее платье, сказал: — Переоденьтесь пока в это, ваше я постираю и оно быстро высохнет, аптечка здесь, промойте ссадины. Асока поблагодарила его и закрыв дверь, сбросила с себя пиджак и платье. Когда же стаскивала колготки, при этом поняв, что они, разорванные и заляпанные кровью, восстановлению не подлежат, их осталось только выкинуть, болезненно сморщилась, отрывая прилипший капрон от кровавых ссадин на коленях. Их вид вызвал новую волну головокружения. Ладони выглядели не лучше. Асока открыла кран и тщательно промыла свои невольные раны, потом, отыскав в аптечке бакту, смазала их и натянув платье, бывшее ей велико на пару размеров, тогрута вышла на кухню, где Оуэн ждал ее. На столе стояли две чашки с чаем и большая тарелка с круглыми пирожками, судя по аромату, испеченными сегодня. С разговором пришлось подождать, ибо невероятно вкусный чай и просто умопомрачительные пирожки с разными начинками не позволили начать его. Наконец, когда голод был утолен, Асока попросила: — Можете мне рассказать, как так вышло, что дети живут у вас? Неужели Падме легко на это согласилась? На нее это не слишком похоже. Оуэн печально вздохнул и подняв глаза к потолку, ответил: — Знаете, честно сказать, мне этот их брак всегда не нравился! Я когда увидел Падме первый раз так сразу все и понял про нее, карьеристка она, до мозга и костей, хотя и строила из себя поначалу простушку. Но Энакин ее очень любил и не видел то, что видели мы с Беру, думали наивно, что как дети родятся, так она изменится, но горбатого могила исправит. Так и вышло все, как изначально подозревали. Как родила так почти сразу в сенат вернулась. Не могла дома сидеть, как сама сказала, детей на Беру скинула, сама почти и не видела их. Вечером только перед сном уже, а они-то, бедные, все глаза проглядят, где мама? Пару раз, помню, пообещает им вечером куда сходить, а те и ждут, соберутся заранее и сидят у окна, а Падме все нет и нет. Явится почти ночью и тут же спать. Какие уж тут совместные походы. А не так давно, полгода где-то назад, Люк заболел сильно, видимо, подцепил от кого-то вирус, кашлял, температура высокая, Лея от него заразилась тоже, мы все трое, Энакин, я и Беру, по очереди с ними сидели, днями и ночами, боялись отойти от них. Лекарства давали, температуру мерили, сбить никак не могли, кормили через силу. А как поняли, что не справимся, в больницу отвезли, и что же? Энакин там буквально поселился, в коридоре спал, но уходить отказывался. Что же Падме? Интересует вас. Так я скажу: А ничего она, пропадала в сенате, хотя и знала, что детям плохо. Они лежат в горячке, маму зовут, а мама на переговоры умотала, днями и вечерами ее нет, а после на банкетах сидела, приходила навеселе, вином как из кабака разило. В больнице так и не появилась, сколько мы ей не говорили. Энакин тогда сказал, что никогда ей это не простит. Дети тоже перестали звать ее, видимо поняли, что каменное сердце не растопить. Асока слушала и сжимала кулаки. Теплых чувств к Падме оставалось все меньше. Ужасно хотелось поговорить обо всем этом с Энакином и желательно побыстрее, но сперва нужно было сфотографировать комнату детей и взять контакты больницы и врача. Оуэн проводил ее в комнату, достаточно большую, чтобы там поместились двое и такую же уютную как и все здесь. Две одинаковые удобные кровати, стоящие у противоположных стен. Возле каждой тумбочка и довольно большой шкаф. На полу огромный, мягкий ковер. Игрушек было довольно много и все они, либо сидели на кроватях, либо выстроились в ряды на ковре и подоконнике. Тут были и куклы разных размеров и моделей, конструкторы, мягкие игрушки, спидеры, в том числе и большой, уличный, похожий на тот, что едва не сбил Асоку. В общем, игрушки качественные и весьма дорогие, видно было, что на детях здесь не экономили, а относились с большой любовью и баловали как могли. Асока сделала несколько фото и как только высохла ее одежда, решила сразу же лететь на родину, в поселок, знакомый с детства.