Глава 10. Вечер на Шили

Поговорив еще немного с Оуэном, Асока отправилась к себе, нужно было собрать кое-какие вещи, чтобы лететь на Шили. Следовало обо всем рассказать Энакину и вместе с ним подумать как быть. Надо сказать, что чем больше тогрута узнавала ситуацию, тем менее симпатичной казалась ей Падме. И притом непонятно было, чего она добивается, изо всех сил очерняя бывшего мужа. Ведь могла бы договорится мирно о совместной опеке, Энакин не стал бы препятствовать общению детей с матерью. Он искренне любит Люка и Лею как и Ларсы относятся к ним как к своим. Исходя из увиденного у них дома такой вывод можно было сделать легко. И как нужно не любить обоих, чтобы насильно вырвать из этой атмосферы всеобщей заботы и комфорта, оттуда, где детям хорошо. Асока решила разобраться и для этого следовало поговорить с Энакином и детьми. Мамы дома не оказалось, видимо, уже ушла на смену, тем лучше, не будет лишних вопросов. И наскоро собравшись, Тано поспешила в космопорт. Лететь решила одна, зачем ей лишние глаза и уши, тем более опыт пилотирования имелся неплохой. Асока взлетела и направила корабль к родной планете, небо было чистым, лишь редкие легкие облака встречались на пути, отчего возникали мысли о том, что все получится, ведь если цель благая, то и сама природа будет в помощь. Путь был не особо долгим и уже скоро Асока посадила транспорт в космопорте небольшого селения на окраине городской черты, там она жила в раннем детстве пока не забрали в Орден. Девушка медленно пошла в сторону стоявших рядом низких домиков, вдыхая аромат леса и чего-то еще неуловимо знакомого и до боли в сердце родного. Оглядывая одноэтажное здание местного космопорта и расположившиеся вокруг него киоски и небольшой торговый ряд, тогрута ощутила как в груди у нее сладко и немного больно сжалось, начав трепетать. Вот они, близкие душе воспоминания, похожих на которые в жизни не будет, это ее детство, начало бытия, место, где начался ее путь. Асока не удержалась и зайдя в торговый ряд, купила немного местных фруктов и несколько видов сладостей для детей, неловко являться без приглашения и еще с пустыми руками. И неся в руках два пакета, Тано отправилась по главной дороге, где по двум сторонам стояли дома. Селение не особо большое, но домики имелись разные, двухэтажные и совсем маленьких, деревянные и из камня. Вокруг почти каждого разбиты сады или огороды. Знакомый и нужный Асоке дом находился почти в конце, невысокий, одна и не приземистый, из желтого камня с темно-красной крышей. Довольно широкий, в четыре окна, рядом небольшой сад, в котором уже распустились пышные красные цветы. На крыльце сидела пожилая тогрута в темном домашнем костюме и пересаживала ростки рассады. — Здравствуйте, — крикнула ей Асока, привлекая внимание. Та подняла голову от цветочного ящика с землей и улыбнулась, поняв, кто перед ней. — Привет, Асока, давно ты не бывала здесь, — ответила тогрута, вытирая пот со лба рукой в перчатке — Твои друзья сейчас на озере, пойдешь сразу к ним или передохнешь? — Чуть позже, Гантика, — ответила Асока старой знакомой — Сперва надо что-то перекусить, ведь я последний раз ела утром. — Непорядок, — тотчас же поднялась Гантика — Детям нужно хорошо питаться, а то они не вырастут, бери пример с ребят своего друга, они готовы есть целыми днями, такие веселые, активные, ну это неудивительно, свежий воздух на пользу всем. Асока поднялась на крыльцо и сняв возле двери ботинки, вошла в кухню, начинавшуюся сразу от входа и испытала новый приступ воспоминаний. Все здесь было почти так же, как она помнила с детства. Белый потолок, стены цвета соломы, на них несколько картин и одна фотография, изображавшая молодую тогруту в венке из белых цветов, в легком желтом платье и парня той же расы в рабочих штанах и клетчатой рубашке. Он обнимал ее одной рукой за талию, а второй держал за руку, они стояли, склонив друг к другу головы и смотрели в объектив. Это было первое фото родителей Асоки. Пав выглядела теперь совсем иначе, более полная, заматеревшая, а отец уже несколько лет был в лучшем мире. Гантика прошла следом и оставив перчатки у входа, вымыла руки под умывальником и подойдя к столу, поставила на плиту чайник и выставила на стол блюдо с румяным пирогом, несколько вазочек с вареньем и еще одно блюдо с круглыми оладьями. — Испекла еще утром, будто знала, что ты прилетишь, — сказала Гантика, садясь рядом с Асокой на небольшой диван, она уже разлила по чашкам ароматный чай и Асока с удовольствием откусила невероятно вкусный пирог с овощной начинкой. Первое время она ничего не могла сказать, лишь поглощала угощение, не в силах насытиться. Только потом ответила Гантике, спросившей, что привело ее сюда. Асока не стала ничего скрывать и честно рассказала обо всем, да и как можно утаить что-то от старой знакомой, знавшей Асоку с рождения в прямом смысле, ведь Гантика помогала принять роды у Пав. — Вот, значит, как, — покачала головой пожилая тогрута — Непростая ситуация у твоего друга, я заметила, что не все у него в порядке, переживает о чем-то, сказал, что с бывшей поссорился, но я и подумать не могла, что все настолько плохо. О детях бы подумали, они тяжелее всего переживают. Хотя, здесь им хорошо, играют в саду, бегают, купаются на озере. — Мне самой их ужасно жаль, — ответила ей Асока — Их мать совершенно не думает про них, ей важнее собственная репутация. И его тоже жаль, так страдает от невозможности помочь детям, ведь он их так любит. — А ты? — внезапно спросила Гантика, заметив печаль в лице Асоки — Насколько я поняла из его слов, ты была его ученицей в Ордене и вы раньше близко общались. — Да, Энакин и сейчас мне очень близок, — не стала говорить напрямую Тано — Его проблемы для меня такие же как и собственные, потом, я вижу, как он привязан к детям и сделаю все, чтобы Люк и Лея остались с ним. Ты просто не представляешь, что творит их мать… Гантика всплеснула руками, узнав, что сделала недавно Падме, а после сказала со всей прямотой: — Вот же дрянь! Даже животные лучше заботятся о своих детенышах! Я и сама заметила, что об отце они говорят с любовью, а про мать с неохотой. Асока и сама замечала нечто подобное и когда допила чай, решила пойти на озеро. Гантика вновь вернулась к рассаде, а она пошла в другую сторону, к лесу, где располагалось небольшое озеро, местные ходили туда купаться и рыбачить. На берегу Асока сразу увидела всех троих. Энакин сидел на расстеленном покрывале в одних плавках, глядя на воду, а Люк и Лея бултыхались на мелководье. Заметив, что кто-то пришел, Скайуокер повернулся и робкая улыбка тронула его губы. — Асока, не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал он, приветственно махнув рукой и тут видно понял, с чем это может быть связано и мигом посерьезнел — Что-то случилось? — Ну не совсем, — поспешила успокоить его Тано, присаживаясь на край покрывала возле него — Просто мне удалось кое-что узнать и хотелось бы продумать как мы поведем себя. И Асока подробно отчиталась об узнанном, Энакин внимательно слушал, накинув рубашку, когда она подошла. Было видно, что ни одно слово тогруты не прошло мимо его сознания, отражаясь на лице болезненным сокращением мышц и губ. Потом он решился сказать: — Не думал, что Падме так далеко зайдет, но и я не оставлю этот ход без ответ, ведь та история, когда малыши заболели, случилась на самом деле и все было так, как сказал Оуэн, да и много чего другого было. — А как думаешь, почему Сабе так легко согласилась тебя оклеветать? — задала Асока интересующий ее вопрос — Вряд ли у вас был конфликт. — Нет, никогда, — ответил Энакин честно — Сабе приходила к нам и иногда помогала с детьми, после развода Падме жила с ней по соседству, то есть она в курсе того как все у нас было, вероятно решила услужить подруге или Падме заплатила ей, она это может. — Скажи, а ее адвокат, у них были отношения? — спросила Асока то, что было важно для нее самой. — Кловис? — покачал головой Энакин — Да она влюбилась в него как лотальская кошка еще в юности. До того как мы поженились у них был роман, но он такой, не способен на долгие отношения, в общем, бросил ее, она с горя, как я подозреваю, за меня вышла, знала, что я ее давно любил и ждал. Думал, сумею стать для нее лучшим и любимым, но так и не стал, отношения через несколько лет стали давать одну трещину за другой, пока и вовсе не рассыпались. Даже дети не удержали. Знаешь, такое чувство, что для Падме карьера была дороже всего, меня и детей точно. Карьера и еще этот Раш. Я почти уверен, что она бегала к нему еще до развода, по первому зову, бросив все, а мне врала, что вызвали на переговоры. А после, когда понятно стало, что развод неизбежен, она совсем перестала стесняться, болтала с ним ко коммуникатору прямо при мне, дети тоже слышали, хоть и маленькие, но все равно. — Нужно еще раз поговорить с Сабе и убедить признаться, что она врет и почему, — сделала вывод Асока — И еще собрать как можно больше показаний свидетелей, что видели как Падме и прежде уклонялась от материнских обязанностей. — Это будет непросто, но я постараюсь добыть все нужное, — пообещал ей Энакин и тут же крикнул в сторону озера — Люк! Лея! Выходите! Вам пора отдохнуть от воды. Близнецы не стали спорить, мигом выходя на берег и увидев на покрывале незнакомую тогруту в светлой майке и джинсах хором сказали ей: — Здравствуйте! — Привет, — ответила Асока с улыбкой, а Энакин ее представил: — Это Асока Тано, мой очень хороший друг, а это Люк и Лея, мои дети. Малыши устроились рядом с ними на покрывале, Энакин помог им вытереться полотенцем и после накрыл им обоих, чтобы те не простыли. Похоже, он и правда любил их. — Асока, а ты у нас будешь жить? — внезапно спросила более активная и бойкая темноволосая Лея. — Вероятно, да, — ответила тогрута, только сейчас поняв, что ей придется остаться здесь на ночь, а другого дома у нее нет — Я и раньше жила тут, когда была такой же как вы. — Здесь здорово, — сказал светловолосый Люк — Я потом покажу тебе, где мы гуляем. — Потом обязательно, — сказал Энакин, глядя на детей — Но сейчас время обеда, сходим все вместе вечером. Вскоре они отправились обратно в селение, ведь солнце уже садилось и становилось прохладно. Люк и Лея сильно проголодались после купания как, впрочем, и Энакин. Асока в это время пила чай и наблюдала за семейством, как они переглядывались во время еды, улыбались друг другу, отчего становилось понятно, что они действительно семья, такая, какую и сама Асока хотела бы иметь. Ближе к вечеру они отправились к лесу, не подозревая о сгущавшихся над ними тучах, налетевших с самого Корусанта, где рвали и метали Падме и Раш.