Глава 11. Тепло и коварство

Срочно спасая ситуацию, Падме начала в темпе одеваться и приводить себя в порядок. Как ни хотелось ей побыть подольше в объятиях любимого, но и скорое замужество никто не отменял. Пало не заслужил, чтобы его заставляли ждать, ведь он ничего плохого не сделал, только хорошее от него всю жизнь видела Падме. Он искренне любил ее и верил, даже не сомневаясь в том, что и она испытывает то же самое. Тем ужаснее выглядело ее поведение со стороны, но Падме сейчас об этом не думала. Буквально двадцать минут и она готова. Еще пять и ее спидер уже мчится на всех порах до космопорта, где ждет ее верный и преданный Пало. Раш остался в номере и не спеша уходить, сел в кресло, думая как бы ему сделать так, чтобы нейтрализовать не в меру активную Тано. Желательно, чтобы тихо и без крови. И скоро нашел нужный вариант.

***

Асока в это время не подозревала ничего о тех страстях, что разыгрались на таком далеком сейчас Корусанте и казавшихся потому почти нереальными. Не думал ни о чем таком и Энакин, радуясь возможности насладиться покоем в общении в детьми и Асокой. Тогрута сама с удовольствием общалась со всеми троими, хотя и не забывала о деле. Но после возвращения с озера они пошли в дом, где Гантика уже приготовила все нужное к обеду. Еще на пороге их встретил аромат сочного жаркого с овощами, супа из местных грибов и травяного чая. Энакин только сейчас понял насколько проголодался, про близнецов и говорить нечего, те мигом, едва сбросив шлепанцы, бросились к накрытому столу. Асока с умилением смотрела им вслед, как же мало нужно детям для счастья и как жаль, что период детства такой недолгий и что уже сейчас этим двоим приходится соприкасаться со всей неприглядностью взрослого мира. — Нечасто им приходится так радоваться, особенно в последнее время, — не удержался Энакин от горького вздоха — Они же чувствуют, что происходит из-за них. — Вот это и плохо, — согласилась с ним Асока — Не нужно им пока в этом участвовать. По себе знаю как подобные стрессы влияют на психику. Но в данный момент Люк и Лея не переживали, а просто уплетали за обе щеки удивительно вкусные блюда. Спустя пару минут взрослые присоединились к ним. После обеда было решено прогуляться, ведь Люк и Лея хотели показать Асоке свои полюбившиеся уже места. Энакин был только за, видя в этом возможность отвлечься. В итоге близнецы бежали впереди и возбужденно что-то рассказывали часто перебивая друг друга. Они шли вдоль поселка и наконец вышли на поле, где стали подниматься на небольшое возвышение, что открывало красивый вид на озеро и лес. — Вот видишь, Асока, как здесь интересно, — воскликнул Люк, хватая тогруту за руку — Смотри, отсюда все видно! Вон там поселок, а там лес! — Можно спуститься к озеру и пустить кораблик! — вторила ему Лея и тут же залезла в карман, чтобы достать и продемонстрировать всем небольшой деревянный кораблик с парусом из красного лоскутка — Вот, это мы сами сделали! — Вот только название никак не придумаем! — сказал с сожалением Люк — Все не то! — А я, кажется, придумал, — включился в беседу Энакин — Давайте назовем его «Шпилька»! — А что это значит? — с интересом спросила Лея, срывая растущие рядом цветы. Асока знала, но не стала говорить, лишь тихо улыбалась, возвращаясь в то время, когда это прозвище было неотъемлемой частью ее жизни. Что же скажет на это Энакин? Ответ не разочаровал: — Так называли очень близкого мне человека, которого я сперва так нелепо потерял и теперь снова нашел и не хочу потерять снова. Асока не подала виду, а молча смотрела как Энакин царапает название на деревянном боку кораблика и после все четверо наблюдали как он отплыл берега и медленно качаясь на воде, полетел к середине озера. — Асока, — обратился Энакин к тогруте, когда дети отошли собрать еще цветов — Ты стала совсем другая, чем прежде, я не всегда узнаю тебя. — Конечно, ведь прошло столько лет, — ответила она ему, складывая руки перед собой — Мы оба уже не такие как были в период обучения. — Однако, временами мне кажется, что ты внутри себя осталась прежней, — поделился наблюдением Скайуокер — Но как будто научилась прятаться под броню, чтобы никто этого не видел, защищаешься от чужих обвинений и не даешь больше увидеть свои чувства. — Просто они делали меня слабой, позволяли понять, что ранит и задевает, а я не хочу больше давать повода сыграть на этом, — откровенно призналась Асока — Ведь ты прекрасно помнишь, чем это завершилось. И больше того, я дала себе слово, что и другим не позволю испытать ничего такого на себе. — Поэтому ты и решила стать адвокатом? — скорее догадался, нежели спросил Энакин. — Да, именно поэтому, — подтвердила на его мысль и добавила — А теперь скажи, ты, что намерен делать в связи с новыми обстоятельствами? Сомнений у мужчины не было и он сказал лишь то, что говорил до этого: — Намерен вернуть своих детей и ни за что не отдавать этой аферистке, что прежде была моей женой! — Скажи, а почему вообще Падме согласилась родить близнецов, если потом не занималась ими? — этот вопрос волновал Асоку особенно сильно. Энакин ответил с предельной откровенностью: — На самом деле, это была моя идея, просто я думал, что так Падме почувствует себя в нашей семье своей, что дети удержат ее и она останется со мной навсегда, ведь я ее очень любил и хотел, чтобы ее жизнь была лучше, делал все, что в моих силах, но вышло иначе, ее личность взяла верх и ничто не смогло этого изменить. Вероятно так всегда и случается, когда хочешь переделать человека под себя, даже когда сильно любишь. И ничего хорошего не выходит если сам человек не хочет этих перемен. — Ты просто хотел для нее лучшего и не знал, что вы с ней видите это по-разному, — высказала свою позицию Асока — Но не слишком ли жестока месть за разные ценности, если она даже не постеснялась привлечь подругу и убедить ее наврать. — Возможно это и не месть, а желание доказать что-то неизвестно кому, — предположил в ответ Энакин — Но тем не менее я не собираюсь идти на поводу. Асока вновь пообещала сделать все, что может и после этого они подозвали детей, ведь становилось уже поздно и пора было идти домой. Возвращаться сейчас на Корусант безумно не хотелось и тогрута решила остаться здесь до утра. И уже дома, когда Люк и Лея спали, надышавшись свежего воздуха, Асока поняла, что тоже едва стоит на ногах. И сидя в кресле возле тлеющего камина, она сама не заметила как заснула. За то это увидел Энакин и не став ее будить, заботливо укрыл пледом. После отправился спать уже сам.

***

Совсем иначе завершился этот день у Падме. Она с тяжелым сердцем и с трудом сдерживаем недовольством встретила Пало, что не подозревая ни о чем плохом, с улыбкой бежал ей навстречу. Такой красивый в строгом костюме и с гладко уложенными каштановыми волосами. Он смотрел на нее с любовью, было видно как сильно скучал в разлуке. Падме не стала портить ему настроение и с готовностью ответила на объятие и последующий поцелуй. Дальше все повторилось, что и утром. Снова номер с гостинице, только другой, более экономичного уровня, тихая беседа за фруктами и вином, а затем и близость. Долгожданная для одного и едва терпимая для другой. Таким контрастом было было с предыдущим, что Падме ощущала холодную и серую тоску, но продолжала играть навязанную себе же самой роль счастливой невесты любимого человека. — Я хочу познакомится с твоими детьми, — сказал Пало, откидываясь на подушку с блаженной улыбкой во все лицо — Вот, посмотри, что я привез им в подарок. Мужчина протянул руку и снял с тумбочки довольно объемную сумку и открыв молнию, вынул на свет двух довольно больших эвоков из натуральной шерсти. Один был серо-белый, второй белый в рыжим, на животах обоих были имена близнецов, на первой Люка, на втором - Леи. — Как мило, уверена, им очень понравится, — сказала Падме искренне, радуясь, что Пало избрал верную тактику при знакомстве с ее своенравными детьми, которые еще не всякого взрослого примут. — А вот это тебе! — снова сказал Пало и опять залез в сумку, на этот раз вынимая со дна красивое и изящное колье из белого металла, украшенное прозрачными и синими камнями. Последние были художественно рассыпаны на фоне первых и если присмотреться, то можно было увидеть как из них складывалось слово: «Люблю». Было понятно, что Пало сделал это украшение сам, специально для Падме, не подозревая, какой удар получит в скором времени от нее.