Глава 13. Маски сорваны

Предвкушая беседу на равных и даже с признанием своего превосходства, Асока устремилась по адресу, указанному Рашем. Это оказался престижный жилой комплекс на Верхнем уровне, сосредоточилась местная элита: политики, бизнесмены и просто успешные владельцы своего дела. Высотные дома, переливавшиеся белыми и синими огнями. На самом высоком этаже одного из таких тогруту уже ждали. Раш встретил Асоку у двери и с улыбкой помог снять жакет, повесив его в шкаф-купе. Затем, галантно придерживая под локоть, провел в гостиную. Тано прошла, оглядываясь по сторонам. Да, уровень жизни здесь совсем другой, чем у нее и даже у Ларсов и Энакина. Кругом признаки не просто успешности, а неприкрытого процветания, довольства собой и тем, чего достиг. Асоке в который раз стало завидно и былое восхищение, появившееся еще в студенчестве вновь подняло голову. Как же безумно хотелось стать такой же. Как же старалась она все эти пять лет, прилежно изучая все предметы, чтобы потом сделать такую же карьеру. Ведь Кловис казался ей идеалом профессии, такой справедливый, умный, знающий как нужно поддать факты, чтобы они звучали выигрышно. И неужели теперь это случилось и Раш наконец признал ее способности и хочет выразить восхищение. — Проходи, дорогая, нам предстоит очень важная беседа, — произнес он мягким, бархатистым голосом, пропуская Асоку вперед себя. Скоро ее взгляду открылся красиво накрытый стол под синей скатертью, на котором стояла бутылка вина, несколько тарелок с нарезками, сырной, мясной, овощной, высокая ваза с фруктами и два бокала из тонкого хрусталя. — Присаживайся, — сказал Кловис, отодвигая для Асоки стул и когда она села, устроился напротив. Разлив по бокалам рубиновое вино, он осторожно начал: — Дорогая Асока, мне кажется, для тебя не секрет, что еще во время учебы я выделял среди всего потока студентов именно тебя, ты была самой старательной и способной… — Мне казалось, что вы этого особо не заметили, — смущенно призналась Тано, отпивая вино и откусывая от сыра — Все студенты для преподавателей на одно лицо. В институтах вообще не принято особое отношение. — Но нет правил без исключения, — вкрадчиво произнес Раш, склоняя голову на бок, чтобы внимательнее рассмотреть Асоку — Ты с самого начала проявила себя особенно. Ведь в Ордене джедаев учат справедливости, а она прежде всего в профессии адвоката, без нее просто нельзя. И сейчас я лишний раз убедился, что ты отлично это усвоила. — Да, вы абсолютно правы, — ответила девушка слегка улыбнувшись — Я, когда берусь за любое дело, всегда стараюсь выиграть его, прежде внимательно изучаю все обстоятельства и опираюсь на то, что конкретно сделал каждый фигурант. — Конечно, я в первую очередь обратил на это внимание, — с пониманием кивнул Раш — А это говорит об очень высоком потенциале в профессии, который просто не имеет права пропадать в этой мелкой консультации, где тебе до конца дней не предложат ничего, кроме скучной рутины, тебе же это вряд ли интересно. — Нет, нисколько, — согласно произнесла Асока — Вы даже не представляете себе как мне надоело заниматься мелкими склоками, иногда кажется, что если я еще немного этим позанимаюсь, то отупею бесповоротно и окончательно. — Безусловно, — Раш поднял вверх указательный палец — Поэтому я предлагаю тебе нечто совершенно особенное, что точно поможет твоему таланту развернуться в полном объеме. В общем, не стану ходить вокруг да около, знаю, ты это не любишь, я хотел бы увидеть тебя в своей компании, чтобы ты стала моей правой рукой, мне очень нужны именно такие специалисты, можешь поверить, там тебя ждут самые сложные и интересные дела, ведь я заработал достаточный авторитет и все знают, что я не размениваюсь на мелочи. Асока некоторое время не могла ничего сказать. Предложение было не просто неожиданным, а очень заманчивым, просто нереальным, как будто из другого мира, где живут такие как Раш - успешные, знаменитые и очень способные. Простым смертным туда никогда не будет входа, а ей, Асоке, посчастливилось попасть. Даже больше того, ее лично пригласили в этот мир, упрашивают к нему присоединиться. Неужели она и правда такая способная, что удостоилась права принадлежать ему. Если да, то какие могут быть сомнения… или? — Но ты должна понимать, — прозвучало в следующий миг то самое условие, о котором начала думать Асока — Что работая в одной связке, мы должны думать одинаково и столь же идентично смотреть на вещи, взять мое нынешнее дело… Асока замерла вновь без движения, остановив даже дыхание, желая удостоверится в том, что сейчас услышит и вскоре оказалась права. — Все упирается в то, что именно здесь мы расходимся, думаем в разных направлениях, а этого никак нельзя, если мы вместе, — зазвучал вкрадчивый голос Раша — Быть может, мы прямо сейчас попробуем решить этот момент и прийти к соглашению… Кловис говорил, а его рука плавно перемещалась по столу, уже касаясь пальцев Асоки и мягко накрывая их в почти интимном жесте. Тогрута невольно подпадала под обаяние бывшего преподавателя. Таким он был сейчас близким, доступным, почти родным, таким…словно бы немного ее… И при этом такой же великий и значимый. Как грозный хищник, что рядом с любимым хозяином становится ласковым зверем. Какой специалист да и просто женщина устоит перед соблазном укротить такого тем более когда он сам хочет быть укрощенным, сам склоняется перед ней. Но… В прихожей чуть слышно скрипнула дверь, которую хозяин явно не запер на замок. Следом послышались осторожные шаги. Еще через пару мгновений в гостиную вошла, даже вбежала, еще одна особа, мечтающая укротить строптивого. Только в отличие от Асоки, ей этого никто не предлагал. Однако, та об этом не знала, не замечая в первый момент как присутствия тогруты так и все обстановки, что говорила лучше любых слов. Она буквально бросилась к Рашу и почти воскликнула: — Раш! Ты представляешь, что сейчас было? Это просто ужасно! Я не знаю, что делать теперь! Он все видел! Все знает! И не дождавшись ответа, буквально рухнула на пол, кладя руки на колени Кловиса и истерически хватая его за руки, продолжила взывать к нему. На Асоку никто не обращал внимания, за то она видела все. И как лицо Раша буквальном на глазах стало терять выражение мнимой покорности. Как его глаза принимали колючее и почти злое выражение, не оставляя внутри никакой проникновенности. И как возле губ складывались суровые морщины. И голос, прозвучавший так холодно и безо всяких доверительных интонаций, произнес сухо и холодно: — Зачем ты пришла? Я сегодня не приглашал тебя. — Раш, милый! Пало откуда-то знает о нас! Все теперь так ужасно…Прошу, помоги мне. Падме так и не встала с пола, продолжая держать ладони Раша в своих, прижимая их к губам и глядя на него глазами, полными слез. Там неожиданнее было то, что случилось далее. Сильный толчок колена заставил Падме чуть отлететь в сторону и следом удар по щеке, за которым последовал второй, отчего та склонилась совсем низко. И почти злой, полный ненависти крик Раша: — Дура! Идиотка! Приперлась сюда и все испортила! Я ради нас тут стараюсь, а ты… Он брезгливо сморщился и снова толкнул Падме ногой. Та подползла к нему подобно униженной рабыне и посмотрела в его лицо в мольбой. Асока заметила, что из носа ее потела тонкая струйка крови, но Падме этого не замечала. За то Асока почувствовала весь спектр эмоций, что только были в ее душе. Боль. Обида. Злость. Жестокое разочарование. Ощущение когда великолепная статуя падает с пьедестала, превращаясь в кучу уродливых осколков. Все это явно отразилось на ее лице, когда резко встав, Асока опрометью бросилась в прихожую. — Асока! Постой! — кинулся за ней Раш, но та не обратила внимания и сорвав с вешалки свой жакет, выскочила за дверь. Сил больше не было здесь оставаться. Было больно и трудно дышать, хотелось скорее на свежий воздух, быстрее выбраться из этой квартиры, где сам дух отравлен мерзостью. Слезы катились из глаз, но тогрута их не вытирала, зрение и слух буквально откалывались ей служить, только ноги послушно несли ее вперед, все дальше и дальше от этого места. Места, где погибли ее мечты и годы восхищения. Ее колотил озноб, дыхание срывалось и в груди противно ныло, каждый вздох отдавался болью. Из последних сил Асока поднялась на свой этаж, сама не заметив как добралась до дома, явно пробежав пол Корусанта и позвонила в дверь. Какое счастье, что мама уже пришла и открыв, застыла на пороге, увидев заплаканное, мертвенно бледное лицо дочери, а когда та с рыданиями упала ей на грудь, Пав и вовсе растерялась. Она только крепко обняла Асоку и буквально втащила в комнату.  — Мама, это было просто ужасно! — всхлипывала Асока, судорожно обхватив мать за плечи — Ты просто не представляешь себе как это было мерзко!  Слезы продолжали течь. Пав опустилась на диван и не перестав гладить Асоку по спине и крепко прижимать к себе, молча ждала пока та выпустит пар и расскажет, что случилось. Тано с трудом выдавливала из себя слова: — Мама, я восхищалась им! Считала идеалом профессии! Таким справедливым, сильным, умелым! Хотела быть похожей на него! Я ночей не спала, чтобы выучить все его лекции! Я жилы рвала, чтобы получить красный диплом! А он… Я сегодня видела, какой он может быть. Падме… Она прошла к нему, она буквально стелилась перед ним тряпкой, целуя ему руки и облизывая ботинки, а он… Он едва не пинал ее ногами и бил по щекам как бездомную собаку! И я чуть было не согласилась с ним работать! Чуть не предала саму себя, а еще Энакина и его детей… Нет, мама, этого просто не может быть.  Пав снова обняла Асоку и вытерев ей слезы, спросила мягко и доверительно: — Но ведь ты не дала согласия? У вас не случилось ничего непоправимого? — Нет, я не успела, — ответила Асока снова всхлипнув — Я ничего не ответила, потому, что пришла Падме и случился этот ужас, но мама, как я могла столько лет восхищаться им? Любить пустой образ?  — Девочка моя, в юности свойственно ошибиться и принимать всерьез то, на что не стоит и обращать внимание, да, бывает очень больно, когда рушатся идеалы, но за то это помогает уберечься от главных ошибок, — мудро произнесла старшая тогрута и Асока начала понемногу успокаиваться, возвращая себе былое хладнокровие и заодно желание во, что бы то ни стало растоптать в суде этого морального урода.