Глава 14. Факты не в пользу

Буквально за час до того как ворваться в квартиру Раша Падме успела пережить много неприятных минут. Начать с того, что когда она вышла из номера и поговорила с Сабе, та заметно противилась ее давлению. Видно было, что еще немного и та не выдержит. Амидале пришлось употребить все влияние и авторитет над подругой, дабы окончательно запугать и заручиться ее поддержкой. Но этот разговор несколько потрепал нервы и мало ей этого, как в сенате, куда пришлось зайти, чтобы разобраться наконец с накопившимися делами ее ждал неприятный сюрприз. Канцлер Органа вызвал на беседу и без обиняков показал на экран своего рабочего датапада. — И как это понимать, сенатор? Женщина взглянула на монитор и тут же почувствовала как ноги ее ослабли, а в горле начало мелко дрожать, а сквозь замелькавшие перед глазами черные точки, она смогла разглядеть несколько красочных фото. Но не сами они поразили Падме в самое сердце, а то, что героями их были она сама и Раш. Вот они стоят на пороге гостиницы, обнимаясь на виду у всех. Потом, как стоят на ступеньках уже внутри и никого не стесняясь, целуются. Следующее и вовсе на грани фола, там Падме и Кловис стоят у окна номера, едва прикрытые простынями, рука Раша лежит на талии любимой, а лицо чуть склоняется к ее макушке. Без слов понятно, что происходило до этого и что произойдет когда они отойдут от окон. — Как вы можете это объяснить? — продолжал допрашивать канцлер, видя, что Падме не спешит с ответом — Я спрашиваю, что это такое? Ведь как известно в обществе, у вас помолвка с совсем другим человеком… — Это было увлечение, просто свобода перед свадьбой, многие так делают, — проговорила она непослушными губами понимая и сама, что это звучит неубедительно. — Но только не в вашем случае, — жестко оборвал ее лепет Органа — Репутация политика должна быть безупречна, как бы теперь не встал вопрос о снятии вас с должности за аморальное поведение. — Я могу это исправить? — почти прошептала Падме. — Если немедленно прекратите это, — жестко отчеканил канцлер и отвернулся к окну, ясно давая понять, что беседа окончена и сенатор может быть свободна. Падме вышла из кабинета и поняла, что текущими делами сейчас заняться не сможет, слишком расстроена и не сможет сосредоточится на них. Хотелось успокоится, найти утешение в объятиях того, кого всегда любила, кто только и умел найти нужные слова. И не думая ни о чем более еще более дурном, чем уже произошло, Падме отправилась в квартиру Раша. И в первый момент даже не поняла, отчего любимый никак не реагирует на нее и что происходит вокруг. Ужас пришел потом, когда она разглядела детали. Увидела этот накрытый стол и сидящую напротив Раша нарядно одетую Асоку, адвоката бывшего мужа, эту самодовольную выскочку, что еще с Ордена облизывалась на него. Неужели и Раш, ее дорогой и любимый Раш, первая и единственная любовь Падме тоже переметнется к ней? О, еще и этого удара она просто не вынесет. И стараясь как можно быстрее сказать все, что было на душе, излить свои неприятности и получить в ответ утешение. Но вышло совсем иначе. Раш серьезно обозлился и щедро вылил на любовницу все недовольство тем, что она ему помешала. Даже ударил несколько раз, что бывало редко. Одна радость только - Асока сбежала, а то не хвастало еще и ей смотреть на унижения соперницы. Но и за это Кловис упрекнул Падме, когда все-таки был вынужден ее выслушать и утешить. Пришлось будто по велению начальства поднимать ее с пола и устраивать в кресле, подать бокал вина, предназначенного Асоке и накрыть пледом. А когда Падме наконец выговорилась, настрого ей велел: — Теперь, моя дорогая, собирайся скорее и бегом в гостиницу, вдруг твой жених еще ничего не знает и сделай все, чтобы это и дальше оставалось так, если же узнал, то мирись с ним как хочешь, проблемы нам сейчас не нужны. Падме пробовала спорить и проситься остаться до утра, но Раш был непреклонен. Ей пришлось уйти и дорогой позвонить Пало. — Давай встретимся в ресторане гостиницы, разговор будет серьезным, — ответил мужчина на ее вопрос о том, где он сейчас, Падме осталось лишь согласиться, не в том положении она была, чтобы спорить и ставить условия. И только увидев жениха, Амидала поняла, что он все знает. Таким хмурым и неприветливым было всегда доброе и открытое лицо художника. — Значит, так, — начал Пало вместо приветствия, когда Падме села к нему за столик — Мне известно о твоей жизни здесь в мое отсутствие и я хотел бы получить объяснения на этот счет. На этот, — сделал мужчина существенное уточнение и вынув из сумки датапад, вновь показал ей уже знакомые фото. Кто же этот папарацци, которому удалось снять такой компромат? Уж не Асока ли это? Вряд ли, ее ведь не было на Корусанте последние сутки как и Энакина. Но и эта мысль не задержалась надолго в голове Падме, мало ли у нее конкурентов и завистников. Сейчас важнее другое - всеми силами убедить Пало, что это несерьезно и закончилось навсегда. — И так, я тебя слушаю, — поторопил ее жених и Падме не осталось иного как поведать ему историю своей любви к красивому и обаятельному коллеге, знала, что Пало не потерпит вранья и потому была предельно искренна. Рассказала все, и как любила Раша несколько лет, горячо и одержимо и как расстались из-за его нежелания связывать себя семейными узами. Что привело к браку с Энакином, давно ее любившим и рождению близнецов, к которому оказалась не готова и постоянно старалась совместить материнство с карьерой. Однако, не вышло и привело к такому вот результату. Так судьба вновь свела ее с Рашем и старые чувства взяли верх над здравым смыслом. Лишь новая встреча с ним, с Пало, отчасти привела в сознание и наставила на путь. — То есть, ты по-прежнему хочешь быть со мной? — сделал вывод из этого откровения Пало — И не намерена отменять свадьбу? Падме ответила без доли сомнений и колебаний, самым искренним голосом, на какой только была способна: — Да, я очень хочу, нет, просто мечтаю разорвать этот порочный круг и начать все сначала! Это вырвалось с таким надрывом, что в глазах стало горячо и на ресницах задрожали слезы, а к щекам прилип отчаянный жар, отчего они стали ярко-розовыми. И Пало увидел все, что хотел и что ему было нужно. Всю боль, что копилась годами в душе любимой, ее одиночество и желание сорваться. И острое сострадание вместе с давней любовью вышли на первый план и оттеснили всю обиду дня сегодняшнего. Он всем сердцем устремился к любимой и подавшись вперед, вытянул руки и взяв в свои горячие ладони ледяные пальцы Амидалы и чуть сжал их, несильно, а нежно и бережно. — У тебя будет такая возможность, — сказал он наконец после долгой паузы — Но для этого я должен забыть о том, что сегодня увидел. Ты понимаешь, что я имею в виду. Последняя фраза была не вопросом, а более, чем ясным намеком, содержащим четкое руководство к дальнейшим действиям. По окончанию судебного процесса Падме более не должна видетьс с Рашем и упоминать его имя, да и во время него общаться только по делу и лишь в чьем-то присутствии. И Падме приняла это условие, потому, что не хотела проблем. Пало остался доволен, решив ей поверить. Поверить в последний раз.

***

На следующее утро Асока проснулась немного другой, чем ложилась вчера спать. Ночь унесла былую наивность и восторженность юности, подарив взамен чувство справедливости и верное направление. Припомнив недавний разговор с Сабе, Асока решила дополнить его деталями, что могли предоставить те, кто еще был там в момент, когда по словам подруги Падме, она видела, что Энакин творит с детьми. Она отправилась по знакомому адресу и припомнив, что еще говорила Сабе, пошла в ближайший магазин и потребовала чеки за тот день и час. Затем поспешила к площадке, где в тот день гуляли еще несколько семей. Работы оказалось на все утро, но она стоила того и Асока знала по истечению дня, что ей теперь есть с чем пойти на заседание. Осталось посвятить во все Энакина и оставшееся время дня тогрута посвятила этому и вскоре не пожалела.