Часть 11. Диалог по ту сторону реальности.

      После того как я разогнал всех по комнатам, захватив с собой эту новообретённую, необычную находку, я направился в свои апартаменты. Книга в моей руке казалась совершенно обыденной: обычный переплёт, потёртые края, едва уловимый запах пыли. Но даже без магии было понятно — она не из простых. Я то и дело бросал на неё взгляд, будто она могла внезапно вспыхнуть или заговорить прямо у меня в руках.       Занимательная вещица, ничего не скажешь. Способна передавать сообщения между реальностями, без участия артефактов, порталов или ритуалов. Обычно я опирался на Сонное измерение Лололошки — сложный, но надёжный способ вмешиваться в реальность. Затратно, но эффективно. А теперь вот это. Простой том, словно дверь в другой мир. Интересно, кто его создал?       Всё бы ничего, если бы не одна деталь: подруга Алисы, вёдшая переписку — выходец из другой реальности. Впрочем, как и сама Алиса. И пока одни тут пытались понять, как работает книжка, а другие — не сдохнуть от нервов, я уже начал разбирать её структуру. Что-то подсказывало мне, что это только верхушка айсберга.       Усевшись на кровать, я положил книгу перед собой, щёлкнул пальцами — и комната озарилась мягким, неярким светом.       — Ладно, Ольга… — пробормотал я, доставая ручку и раскрывая книгу на последней странице. — Посмотрим, сколько тайн ты готова выложить за один вечер.       Но страницы оставались пустыми. Ни одной новой строчки. Видимо, она действительно ушла. Или решила не отвечать. Осторожничает. Правильно делает.       Я облокотился на спинку кровати и прикрыл глаза, положив ладонь на обложку. Усмехнулся, чуть приподняв бровь.       — Вы обе меня, в какой-то мере, заинтриговали. Не каждый день встречаешь тех, у кого есть такие необычные вещицы, да и личности, — произнёс я в пустоту, скорее для самого себя.       Книга продолжала молчать. Время шло, тишина сгущалась, и даже тусклый свет в комнате казался вязким, как затянутое молоком стекло. Я поиграл ручкой между пальцами.       — Ну, если ты решила молчать… — протянул я и, не дождавшись ответа, всё же наклонился к книге.       Чернила мягко легли на страницу:       — «Мисс Ольга, не желаю вас тревожить, но, боюсь, я не из тех, кто спокойно сидит в ожидании. Ваша молчаливая выдержка похвальна, однако меня интересует кое-что ещё. Скажем, гипотетически — если Алиса останется здесь, в этом мире, надолго… у вас есть план?»       На этот раз ответ пришёл чуть быстрее, чем я ожидал. Строчки медленно проступили на бумаге, будто кто-то писал их на том конце реальности:       — «Здравствуйте, мистер Харрис. Прошу прощения за задержку с ответом. На данный момент чёткого плана действий у меня нет. Первичная цель — обеспечить Алисе безопасность, что, как я понимаю, уже нарушено. Вторичная же — вернуть её в свою реальность.»       Я положил ручку, внимательно вглядываясь в новый текст. Молниеносно, как только я закончил писать, ответ уже был передо мной. Казалось, книга почти жила своей собственной жизнью, отвечая на вопросы, как если бы сама была частью той реальности, с которой я теперь так тесно взаимодействую.       — Угу, безопасность… — тихо пробормотал я, снова усмехнувшись. Мне казалось, что это больше чем просто забота. Я знал, что за такими фразами обычно скрывается нечто более сложное и напряжённое. И ещё одно меня беспокоило — она точно не ожидала, что я буду этим так интересоваться.       Я наклонился чуть ближе и продолжил:       — «Про безопасность понятно, но что вы собираетесь делать, если ваши попытки вернуть её провалятся?»       Ответ появился почти сразу:       — «Не волнуйтесь, не провалятся.»       — Какая самоуверенность, — усмехнулся я вслух, качнув головой. — Либо глупость, либо опыт. Надеюсь, второе.       Я вновь опустил ручку к бумаге:       — «Хорошо. Допустим, ваш план сработал. Возвращение прошло успешно, все живы, все счастливы. Но разрешите уточнить одну вещь. Вы — мироходец?»       Ответ не заставил себя долго ждать. На странице проступило короткое, прямолинейное:       — «Да.»       Я приподнял бровь и на этот раз действительно удивился. Честность. Без намёков, без увёрток. Просто — да.       — Вот оно как, — тихо произнёс я, усмехнувшись уже с заметной искрой интереса. — Кажется, у этой истории гораздо больше уровней, чем я думал.       Я перевернул страницу и начал писать дальше:       — «Хорошо, тогда вот ещё один вопрос: Алиса тоже является мироходцем?»       Ответ появился не сразу. Похоже, с того конца не спешили отвечать, будто взвешивали каждое слово или не были до конца уверены в истине. Я уже почти было подумал, что связь прервалась, когда на странице начали медленно проступать строчки:       — «Я не знаю. Возможно. Вероятность этого на данный момент — около 70%.»       Я нахмурился. Неуверенность, сомнения, отсутствие конкретики. Обычно я ненавижу такие формулировки — слишком расплывчато, слишком удобно. Но если она действительно не знает… значит, кто-то чего-то не договаривает. Или что-то идёт не по плану.       — Слишком много «возможно», — пробормотал я, снова беря ручку.       — «Интересная цифра. И откуда такие данные, если не секрет? Или вы просто бросили кубик?» — написал я с усмешкой и посмотрел на страницу, ожидая, с каким выражением лица она будет читать это там, по ту сторону.       — «Можно сказать — второе, учитывая всю ситуацию.»       Я хмыкнул, покачал головой и чуть не рассмеялся.       — Понятно. Значит, весь её план — сплошная импровизация, — пробормотал я, пальцами отбивая ритм по краю обложки. — Самоуверенность плюс интуиция, без расчётов и без страховки. Забавно. И пугающе.       Я провёл ладонью по странице, будто ощущая пульс книги. Она по-прежнему оставалась спокойной. Но всё это было слишком хрупко.       «Импровизация — неплохо, но далеко не всегда она спасает. Особенно когда на кону чужая жизнь. Вам повезло, что Алиса попала именно к нам, а не в другой сектор. Вы хоть представляете, насколько реальность нестабильна в точках пересечения?»       Ответ появился не сразу. Видимо, попал в цель.       — «Да, представляю. Поверьте, я знаю, как бывает. Но у меня не было выбора. Ни у неё, ни у меня. Это было единственное, что мы могли попробовать.»       Я вздохнул, облокотившись на спинку кровати.       — Безвыходные ситуации делают из людей либо героев, либо трупы, — буркнул я себе под нос. — И ты явно надеешься, что у вашей истории будет первый вариант.       Секунда паузы. Я снова взялся за ручку:       — «Последний вопрос на сегодня: что будет, если Алиса останется здесь навсегда?»       Теперь я и правда хотел услышать, как далеко она готова зайти.       Ответ появился не мгновенно.       Страница оставалась пуста дольше обычного. Секунды тянулись, как сгущённый мрак, и я уже начал думать, что она просто решила не отвечать.       Но затем, почти неуверенно, проступили три точки:       — «…»       Я прищурился, склонив голову чуть ближе к странице.       И только после долгой паузы, словно выдох, появилась следующая строчка:       — «Я не знаю.»       Простой, короткий, до ужаса честный ответ.       Я провёл рукой по лицу и хмыкнул.       — Ну вот. Наконец-то, — пробормотал я. — Первый настоящий ответ за весь вечер.       Я отложил ручку и просто сидел, глядя на эти три слова. Они не были обнадёживающими. Не несли в себе плана, силы или стойкости. Но зато в них была правда. И, странным образом, именно это меня немного успокоило.       — Значит, ты не врёшь. И это уже неплохо, — произнёс я в пустоту.       Книга больше не отвечала. Казалось, она устала так же, как и я. Я закрыл её, положил на стол и, погасив свет щелчком пальцев, лёг на кровать, на спину, уставившись в потолок.       — Сплошной хаос, — прошептал я, почти улыбаясь. — И всё же, чёрт возьми, мне интересно, чем это всё закончится.       И в этой тишине, между строками миров и гранями реальностей, я наконец позволил себе закрыть глаза.