Глава 1

      Имперский звездный разрушитель «Химера» медленно плыл по холодному вакууму во главе небольшой потрепанной эскадры, окруженный слабым сиянием далеких звезд. В этом бескрайнем темном океане межзвездной пустоты любое безотносительное движение казалось абсолютно бессмысленным, а тусклые звезды были слишком далеки, чтобы стать точкой отсчета. Лишь данные на инженерном мониторе подсказывали сгорбившемуся над ним контр-адмиралу Пеллеону, что эскадра под его командованием вообще куда-то двигалась.       Все пять десятилетий службы на флоте отражались в его осанке, тяжелым грузом давя на плечи. Усталый несфокусированный взгляд был устремлен куда-то сквозь экран монитора.       — Адмирал, сэр, разрешите доложить! — зазвенел за его спиной голос молодого офицера.       Пеллеон ухмыльнулся, не отрываясь от монитора, дабы старший лейтенант Чель не увидел его печальную улыбку.       За время, прошедшее с того рейда на Оброа-скай, экипаж «Химеры» стал, по его мнению, лучшим во всем флоте. В особо тяжелые моменты Пеллеон тешил свое тщеславие мыслью, что он как командир тоже приложил к этому руку. Но у суровой реальности на это был всегда один ответ. Раз за разом она демонстрировала на картах боевых действий простой факт, который разбивал его чаяния и надежды вдребезги.       Он не был Трауном.       Пеллеон старался усердно учиться, что было крайне нелегко в его возрасте, пробовал импровизировать и мыслить нестандартно, а когда это снова не получалось, пытался компенсировать феноменальную проницательность гранд-адмирала десятилетиями опыта. Но все было напрасно. Они продолжали отступать.       После нескольких месяцев тяжелых боев их наконец выдернули с передовой. Пеллеон прекрасно понимал мотивы командования, и был благодарен за предоставленную передышку, но он не собирался просто прозябать на этой тыловой вахте. Уныние на борту было заразнее любого роевого вируса, а затянувшееся безделие создавало просто идеальные условия для ее распространения. А он был в ответе за своих людей, и не мог себе позволить потерять «Химеру» или любой другой корабль из-за просевшей морали, когда они снова понадобятся на переднем крае.       Пеллеон стер с лица остатки задумчивости, выпрямил плечи и развернулся к лейтенанту.       — Докладывайте.       — Сэр, все разрушители готовы.       — Отлично. Пусть начинают.       — Есть, сэр!       Проводив лейтенанта взглядом, Пеллеон дал отмашку вахтенному офицеру и направился к боковому иллюминатору, приготовившись наблюдать за учебными маневрами. Перемигиваясь огнями, слабо очерчивающими их силуэты на фоне глубокого космоса, Имперские звездные разрушители выстроились в боевую формацию. Но не исполнение его собственных приказов занимало все внимание контр-адмирала Пеллеона.       Перед его затуманенным взором, как и все последние месяцы, продолжали гореть верфи Билбринджи.

***

      Небольшой конференц-зал, едва ли способный вместить более десяти-пятнадцати персон, однозначно, не мог составлять никакой конкуренции Галактической Ассамблее или любому другому залу Императорского дворца, на фоне которых он выглядел скорее как подсобное помещение. Однако именно здесь, за сверкающим полированным столом, собрался почти весь капитал молодой Республики.       Тесно за столом не было.       Мон Мотма вошла в конференц-зал в сопровождении адмирала Дрейсона и сразу же направилась к свободному креслу. Быстрым шагом, но не выдавая спешки.       — Коллеги, прошу прощения за задержку, но у меня хорошие новости, — начала она, не сбавляя шаг. — Только что был утвержден состав новообразованного Сената Республики, и он начнет свою работу уже в самые ближайшие дни.       — Это и впрямь отличные новости, госпожа председатель, — ответил ей Кэл Омас. — Будем надеяться, что передача полномочий Временного правительства пройдет гладко.       Мон Мотма кивнула, занимая свое место.       Кэл был ее старым товарищем еще со времен имперского Сената. Выходец из альдераанской аристократии, он разглядел сущность режима Палпатина задолго до трагедии, постигшей его родную планету, и в ранние годы Восстания сыграл решающую роль в налаживании контактов с корпорацией «Инком», ставшей одной из первых жертв дерижистской политики императора.       — Чем раньше мы сможем организовать первую сессию, тем скорее нанесем удар по секторальным губернаторам, — воодушевленно продолжила она. — Многие из них цепко держаться за свои места еще с имперских времен, и наделение демократического представительства реальной властью — единственный способ выкорчевать их оттуда.       — Я слышал, что ситуация на фронтах также значительно улучшилась, — снова заговорил Омас.       — Ваши «E-Wing» вносят существенный вклад в развитии наступления, если вы об этом.       — Госпожа председатель, — со звонкой ноткой в голосе оборвала ее Домина Тагге, сидевшая рядом с Омасом. — Верна ли информация, что генерал Бел Иблис все еще заседает в Комитете начальников штабов?       Леди Тагге была представителем знатного рода, уходившего корнями в эпоху Старой Республики. Приход к власти Палпатина был встречен ими без особого энтузиазма, и хотя столь древние семьи умели выживать при любом политическом режиме, но стремление Императора загнать дом Тагге под свое ярмо оказалось даже для них серьезным испытанием. Попытка госпереворота руками гранд-моффа Трашты незадолго до явинских событий дорого обошлась им — Император отправил в могилу всех наследников империи Тагге. Всех, кроме Домины.       Мон Мотма невольно поджала губы, не успев взять под контроль инстинктивную реакцию. Палпатин не смог обуздать Тагге. Ей не стоило даже пытаться. А ведь наследница дома Тагге была далеко не самым влиятельным членом этого кружка.       — Генерал Бел Иблис показал себя более чем эффективным командиром при обороне Корусанта… — осторожно начала Мон Мотма, глядя на пустое пространство между креслами на другом конце стола, которое обычно занимала силовая броня братьев Креффов от «Эксплуатационных технологий».       — Госпожа председатель, — перебила ее Вики Шеш — представитель верфей Куата. — Мы были готовы на этот компромисс в момент кризиса. Сейчас опасность миновала.       Мон Мотма посмотрела в сторону стоявшего поодаль Дрейсона, ища у него поддержки, хотя и догадывалась, что это бесполезно. И правда, адмирал старательно пытался скрыть свое удовлетворение, хотя выходило это у него крайне неубедительно. Дрейсон был ее ближайшим другом и соратником с первых дней Восстания. Но Гарм Бел Иблис задел его профессиональную гордость, отобрав командование обороной Корусанта. Она сама задела его профессиональную гордость, передав командование именно Гарму.       В этом вопросе у нее не было союзников.       — Раз уж мы заговорили о нормализации, — внезапно заговорил Кэл Омас. — Представляется весьма разумным вслед за выборами в Сенат провести и выборы канцлера. Это позволит еще эффективнее осуществить транзит власти от Временного правительства.       У нее перехватило дыхание.       Больше всего она боялась, что все закончится именно так.       Мон Мотма едва не сорвалась. Ценой огромных усилий ей удалось не начать снова твердить о необходимости дать время молодой демократии. Лишь мысль, что эта тирада была бы абсолютно бессмысленной, смогла ее остановить.       Потому что в этом и был весь смысл. Никто не собирался давать ей время.       Она почувствовала себя дурой. Глупой и наивной. Оставалось лишь удивляться, как ей вообще удавалось годами лелеять мечту о Новой Республике, где каждое мнение и политическое течение сможет получить свое представительство и быть услышанным. С чего она вообще решила, что все могло сложиться как-то по-другому?

***

      Элегантно развернувшись, «Госпожа Удача» удостоила своим присутствием одну из посадочных площадок Императорского дворца. Строго говоря, небо над дворцом являлось бесполетной зоной, а использование посадочных площадок частными лицами категорически не допускалось, но владелец яхты уладил этот вопрос уже на подлете. Сойдя по трапу и одернув развевающийся на ветру плащ, Лэндо Калриссиан щелкнул лакированными туфлями по пермакриту и прошествовал по Большому коридору, собирая завистливые взгляды и уверенно рассекая волны удивленных перешептываний.       Поднявшись на турболифте до нужного этажа, Калриссиан практически сразу наткнулся на человека, встреча с которым в стенах дворца хоть и была крайне маловероятна, но вместе с тем ощущалась весьма знаменательным стечением обстоятельств. Из-за суматохи, вызванной покушением на Лею, их последний разговор вышел крайне скомканным, и они так и не успели уладить возникшее при первой встрече недопонимание. Однако широкая улыбка, приподнявшая кончики пышных усов, убедила Лэндо, что неудачный старт в «Приюте скитальца» остался далеко позади.       — Калриссиан! — громогласно прогремел Гарм Бел Иблис на весь коридор, усиливая эффект стального рукопожатия. — Все вертишься в добывающем бизнесе? Я слышал, ты все-таки пролез в гильдию.       — Ну, в игре остались только салластанцы, так что это было несложно.       Однако бдительность генерала было не так просто усыпить. Причудливо прищурившись, он внимательно посмотрел на Калриссиана.       — Но ты же не просто так сюда прилетел, верно? Уж явно не Дрейсона снова уговаривать металл с Нкллона выковыривать.       Лэндо непроизвольно поморщился — еще свежи были воспоминания, как Траун откусывал от его «Кочевого города» все самое сладкое, пока не доел полностью это произведение инженерного искусства.       Завидев выражение его лица, Гарм ободряюще хлопнул Калриссиана по плечу.       — Да ладно тебе, будет! Такие коммерсанты как ты на любой почве прорастут.       — Хотелось бы верить, — буркнул Лэндо.       Не сговариваясь, они оба направлялись к кабинету председателя Временного правительства Республики. Гарм не стал допытываться, по какому именно делу Калриссиан прилетел в столицу, хотя, судя по его осведомленности в делах гильдии, его догадки на этот счет были бы недалеки от истины.       Мон Мотма приняла их сразу. Лэндо хотел было пропустить Гарма вперед, но генерал своим цепким взглядом остановил его, и они зашли в кабинет вместе. Сначала Лэндо был несколько этим обескуражен, но, приглядевшись внимательно к резким, нервным движениям Мон Мотмы, и едва заметному беспокойству, проступавшему сквозь обычно непроницаемую маску умиротворенности, он понял, что генерал ожидает тяжелого разговора.       И рассчитывает на его, Лэндо Калриссиана, поддержку.       В любых других обстоятельствах этот факт ему бы польстил — легенда кореллианского сопротивления и непримиримый борец с империалистической тиранией нуждается в поддержке весьма скромного капитала законченного авантюриста и игрока без рода и племени. Вот только причины и политические последствия подобного развития событий были, в представлении Калриссиана, таковы, что для иронизирования над ситуацией не хватало даже его чувства юмора. Последовавшие слова Мон Мотмы лишь подтвердили его опасения.       — Прости, Гарм, но у меня связаны руки, — закончила она, и проникшая в голос усталость с этими словами отразилась и на ее лице.       Гарм Бел Иблис молча подкручивал седой ус, глядя куда-то в пустоту перед собой. Со все более усугублявшимся молчанием Лэндо все острее чувствовал себя не в своей тарелке. Он старался как можно меньше пересекаться взглядом с Мон Мотмой, чувствуя, что ей не нравится вести этот разговор в его присутствии, даже если ей не хватает сил выражать это в открытую своим выцветшим голосом.       Ни он, ни, судя по его виду, сам генерал Бел Иблис, не ожидали, что ставки будут подняты сразу так высоко. У Калриссиана с его скромным политическим влиянием в колоде не было карт, которые могли бы крыть требование об отставке.       — Вот, значит, как… — раскатистым шепотом протянул генерал.       — Пойми, у меня правда нет другого выхода.       Гарм Бел Иблис еще несколько продлил свое молчание.       — Знаешь, Мон, а я ведь и вправду считал, что ты просто боишься разделять ответственность. Но ничего не изменилось. Ты все та же продажная тварь, — спокойно закончил генерал, после чего встал и, не сказав больше ни слова, направился к выходу.       Лэндо Калриссиан резко вскочил с места, точно выйдя из транса, и заспешил вслед за ним. Краем глаза он успел зацепить Мон Мотму, продолжавшую сидеть в своем кресле с видом не спавшей много ночей женщины, абсолютно разбитой повинностью материнства.       Ему не пришлось долго гнаться за Гармом. Отставной генерал стоял чуть дальше по коридору, опершись о поручень и глядя на сновавшие туда-сюда спидеры, на искрившиеся отраженным светом небоскребы, словно в последний раз окидывая взглядом панораму столицы Республики.       — Еще когда я был сенатором, меня постоянно преследовало чувство, что останься я на этой планете чуть дольше срока полномочий, и она меня сожрет, — начал Гарм, едва Лэндо приблизился к нему, как будто зная, что тот обязательно захочет продолжить их разговор. — Еще не было ни дня моей жизни, проведенного здесь, который я мог бы назвать хоть сколько-нибудь счастливым.       — К сожалению, или к счастью, не могу вам в этом сопереживать, — искренне ответил Лэндо, понимая, что Гарм оценит именно искренний ответ.       — Так и думал, — кивнул генерал, после чего развернулся к нему. — У меня редко когда склеивается с коммерсантами. Да и с политиками, если уж на то пошло. Но вы хороший человек, Калриссиан. Ваше трудолюбие и усердие достойно всяческих похвал. И я искренне желаю вам удачи в этих политических игрищах. У вас гораздо больше шансов остаться на плаву, да и я вижу, что эта стихия подходит вам куда лучше. Есть у вас для этого жилка.       Гарм Бел Иблис снова пожал ему руку и уверенно зашагал в сторону турболифтов. Все еще пребывавший в растерянности от столь резкой смены настроения генерала, Лэндо отреагировал не сразу.       — Куда вы? — окликнул генерала опомнившийся Калриссиан, когда тот уже почти скрылся за поворотом.       Он остановился и повернулся к Лэндо. К его немалому удивлению, на лице Гарма была мечтательная улыбка.       — Домой. Здесь мне все равно не рады. Надеюсь, мне хотя бы позволят умереть на родной Кореллии.       Гарм Бел Иблис, не оглядываясь, снова зашагал по коридору, и Лэндо Калриссиан не стал его останавливать.

***

      Хан Соло с комфортом устроился на своем любимом диване в гостиной, гоняя по кругу кусочки льда, с приятным стуком бившиеся о края его бокала. На низком столике перед ним одиноко стоял другой нетронутый бокал, а перед самим столиком из стороны в сторону вышагивал Лэндо Калриссиан, в нехарактерном для себя жесте сцепив руки за спиной.       — И что на это сказала Мон? — рассеянно спросил Хан, потеряв всякую надежду успокоить нервы своего старого друга.       — В том-то и дело, что ничего конкретного. Она боится их.       — Кого?       — Креффов, конечно.       Хан закатил глаза.       — Забираю свои слова назад. Ведение крупного бизнеса совсем не идет тебе на пользу. За игорным столом ты никогда не был таким параноиком.       Лэндо наконец прекратил измерять гостиную и посмотрел на Хана.       — А отставку Гарма ты как объяснишь? Она ведь столько усилий приложила, чтобы наладить с ним отношения. Да и она прямым текстом сказала, что это не ее идея пускать его в расход.       — Ну, знаешь ли, Гарм был занозой в заднице корпоратов долгие годы, еще до войны. С чего ты решил, что после принятия в гильдию ты стал такой же важной птицей, чтобы тебя с самых верхов начали топить? Может, это салластанцы под тебя копают, не думал об этом? У них хотя бы мотив имеется, в отличии от Креффов.       — Я много думал об этом, Хан. И много чего накопал на этих мелких засранцев. Я уверен, что это они ставят мне препоны. Все ниточки тянутся к «Эксплуатационным технологиям».       — Мотив, дружище! В чем мотив?       — Да не знаю я! — Лэндо сделал несколько глубоких вдохов, после чего продолжил уже спокойнее. — Если честно, я думал, что ты более эмоционально воспримешь такую подлянку от Мон Мотмы.       Хан неопределенно повел руками. Кусочки льда снова громко клацнули.       — Думаю, ему это даже пойдет на пользу. Пускай осядет, успокоится. На фронтах, вроде как, и без него все идет прекрасно.       — Рассуждаешь как заядлый семьянин! Совсем расслабился! А где, кстати, Лея?       Хан невесело усмехнулся.       — Во дворце. Вы, видимо, разминулись.       Вопреки мнению друга, их семейная жизнь не была столь размеренной и давала крайне мало поводов расслабиться. Хан очень надеялся, что после всех ужасов кампании Ядра и рождения близнецов они наконец смогут позволить себе пожить как нормальная семья. Но потом случился Траун. А потом работа в правительстве окончательно забрала у него Лею.       Его собственная работа в Ассоциации перевозчиков не была и близко столь же трудозатратной, и представлялась скорее заслуженной пенсией. С одной стороны, это давало возможность проводить больше времени с близнецами, но с другой… Он предпочел бы самому пахать с утра до ночи, лишь бы снять нагрузку с жены, и дать ей возможность приобщиться к этим двум маленьким радостям. Да и собственное безделие выматывало его куда сильнее любой тяжелой работы. Хотя, может, все дело в кореллианском виски…       Поток мыслей Хана прервал голос Лэндо.       — А может нам самим проверить?       — Чего? — непонимающе спросил Хан.       — Заявимся к ним с «инспекцией», и все выясним.       Шестеренки в голове Хана наконец крутанулись.       — На Балморру? Ты спятил?       — Да ладно тебе! Как ты про Гарма сказал? Вот тебе это тоже пойдет на пользу. Сгоняем туда-обратно, развеешься… Как в старые-добрые.       — Это называется промышленный шпионаж.       — С каких это пор ты начал сличать невинные шалости с уголовным законодательством?       — С тех пор, как моя жена стала членом правительства. И вообще, ты начал это делать сильно раньше меня.       Лэндо выдержал театральную паузу, словно собираясь с мыслями.       — Ну ладно. Я не хотел разыгрывать эту карту, но раз так…       Поняв, куда дует ветер, Хан перекинул бокал в левую руку и угрожающе вперил в него указательный палец.       — Даже не думай!       — Должок есть должок.       Хан одним глотком осушил бокал, не отрывая гневного взгляда от Калриссиана. Тот лишь невинно пожал плечами.

***

      Мон Мотма закрыла глаза и уперлась переносицей в сложенные замком ладони.       — Я все это прекрасно понимаю. Но каламарианские крейсеры из-за особенностей конструкции невозможно производить и обслуживать вне верфей Каламари, а куатовцы и кореллианцы не отдадут весь флот им на откуп.       — Эти корабли много лет служили Восстанию, когда у нас вообще не было верфей…       — И сколько жизней мы потеряли в результате поломок и несчастных случаев из-за невозможности соблюдения банальных мер ТО? — резко оборвала ее Мон Мотма. — А если мы позволим каламари иметь собственный военный флот, что на это скажут другие системы?       — Каламари были с нами с самого начала… — продолжала гнуть свое Лея.       — Нет, не были. Они присоединились уже после «Домино» и Явина. Прошу прощения за дерзость, Ваше Высочество, но мне представляется, что вы столь трепетно печетесь о каламари из-за вашего личного участия в их привлечении на сторону Восстания и вашей личной заинтересованности в вопросе.       Лея сделала паузу, пытаясь успокоиться. Споры не были редкостью в их совместной работе, но за последний месяц они стали особенно острыми. Члены правительства работали на износ, и Лея не могла дождаться момента, когда часть ее обязанностей наконец возьмет на себя Сенат.       — Если вы действительно стремитесь к оптимизации и стабилизации экономической ситуации, вам стоило повременить с проведением выборов канцлера, организация которых в столь кратчайшие сроки оказывает немалое давление на республиканский бюджет, — снова пошла в нападение Лея Органа.       — Ваше предложение о финансировании восстановления Хоногра оказывает несоизмеримо большее давление. Кроме того, реализация этого проекта существенно осложняется рядом дипломатических препятствий, о которых вы не пишете вовсе.       — Например?       — Например тем фактом, что Хоногр находится в пространстве хаттов.       — Проект возможно осуществить с привлечением коммерческих структур, что также позволит снять часть нагрузки на бюджет.       — Тогда зачем вовлекать во все это государство? Обращайтесь сразу к ним.       — Но ведь Республика должна быть символом! Ее прямое участие в восстановлении Хоногра продемонстрирует, что мы можем не просто принести мир и порядок в галактику, но и готовы работать над ошибками прошлого! Репутационные приобретения от этого проекта будут просто колоссальны!       Мон Мотма удрученно покачала головой.       — Только если он будет успешным. А шансы на это крайне невелики, — она помолчала, после чего продолжила мягким, усталым голосом. — Лея, я согласна, что Республика должна быть символом, достойным всей той крови, что мы пролили, сражаясь за нее. Но, к сожалению, не все хотят возвращения Республики по тем же причинам, по которым этого хотим мы.       — «Хотим мы»? Знаешь, я начинаю все чаще задумываться над тем, чего на самом деле хочешь ты.       Лишь спустя секунду Лея поняла, что сделала лишний укол. На глазах женщины появились слезы, а морщины прорезались еще отчетливее.       — Не смей! — ее голос дрожал, но был все еще грозным. — Я создала этот альянс с нуля! Когда еще ничего не было! Ничего!       По спине Леи побежали мурашки. Она никогда не видела, чтобы эта обычно терпеливая как скала женщина проявляла столь много эмоций.       А еще она почувствовала укол совести. Можно сколько угодно взваливать всю вину за произошедшее на хроническую усталость, но она и вправду зашла слишком далеко. Эта женщина приняла на себя все тяготы лидера Восстания, когда она сама была лишь глупой избалованной принцессой, не осознававшей всей ответственности принимаемых решений.       — Прости, — снова заговорила Мон Мотма. — Прости меня, пожалуйста.       Слезы уже безостановочно катились у нее из глаз.       — Нет, это ты прости. Я слишком много себе позволила, — ответила Лея.       Она встала со своего места и, обойдя стол, обняла свою старую боевую подругу, продолжавшую безуспешно бороться со слезами.       — Это все война… Это все война…       Но в дальнем уголке сознания Леи тихо начинал разгораться страх, что причиной их разлада была вовсе не война.

***

      Контр-адмирал Пеллеон нетерпеливо вставил в компьютер свой ранговый цилиндр, запустив процесс распаковки, как он надеялся, долгожданного приказа о возвращении на фронт. Однако вместе с ним в файле оказалось еще несколько директив и приложенных к ним карт, беглое знакомство с которыми оставило Пеллеона в недоумении.       — Бред какой-то, — буркнул он себе под нос, возвращаясь к началу документа.       Командование, бывало, и раньше отчебучивало нечто подобное, но настолько детально проработанного и самонадеянного идиотизма он за всю свою карьеру еще не видел. Похоже, кто-то из штабных почувствовал себя Трауном. Ну, или Гривусом, если быть точнее. Оставалось только надеяться, что пока он будет продираться сквозь Ядро, всем авторам сия шедевра надают по фуражке и отзовут все это обратно. А то ведь выполнять придется.       Пеллеон запечатал файл с планом операции «Рука Тьмы» и направился на мостик готовить «Химеру» к прыжку.       У контр-адмирала было крайне нехорошее предчувствие.