Глава 8

      Яростно впивающиеся в незащищенные участки кожи песчинки уже давно должны были обглодать его плоть до костей. Но почему-то он был еще жив и продолжал бороться. Испытывая нескончаемую боль, он снова и снова заставлял себя вставать и делать еще один шаг — и падал вновь, когда буря наносила очередной удар. Пока уже не нашел в себе сил подняться.       Люк прополз еще полметра, но, окончательно обессилев, рухнул, безуспешно пытаясь закрыть хотя бы лицо от непрекращающихся ударов.       — Не могу... — прошептал он, хотя никто не мог услышать его слов, тут же подхваченных ветром и унесенных прочь.       И все же кто-то их услышал.       «Ты должен» — завибрировал голос в голове Люка. «Посмотри на меня, сын мой».       Люк подчинился: слишком велика была сила прозвучавших слов. С большим трудом мужчина приподнял голову — и увидел то, что сперва принял за галлюцинацию. Неподвластный хаосу, в облачении джедая, перед ним стоял Энакин Скайуокер.       Люку хотелось что-то сказать, но язык не повиновался.       — Ты должен, Люк, — мягко, но настойчиво повторила полупрозрачная фигура.       — Я устал... так... устал... — едва шевеля губами ответил джедай.       — Ты должен сражаться, — заявил немеркнущий образ, чью яркость не могла поколебать буря.       Люк протянул руку к призрачной фигуре. Та сделала шаг навстречу.       — Сын мой, — вновь заговорил призрак. — Ты еще не исполнил свое предназначение.       «Еще не исполнил...»       Скайуокер не понял, как оказался на ногах. Сознание вернулось к нему, лишь когда он ощутил, что буря более не наносит ему ударов, а прямо перед ним зеленым пламенем горит клинок, точно вспарывающий бурю.       И тогда он осознал.       Он не мог умереть сейчас. Только не так и не здесь.       Энакин Скайуокер совершил свое самопожертвование.       Настало время и Люку совершить свое.

***

      — Как она? — спросила Мара, заходя в кают-компанию «Сокола».       Неотрывно сидевший у койки Хан лишь покачал головой.       Лею продолжало нещадно лихорадить. Метаясь из стороны в сторону и пресекая всяческие попытки наложить ей повязки, она не прекращала бормотать что-то нечленораздельно. Единственным, что можно было порой разобрать, было имя ее брата.       — Кто-нибудь откликнулся? — с мольбой в голосе спросил Хан.       — Да, — обнадежила его Мара. — Позывной не раскрыли, но на имперцев не похожи.       Поняв, что ничем больше не может помочь, Мара вышла наружу, готовясь встречать благодетелей... И не поверила своим глазам, когда увидела, что рядом с «Тысячелетним Соколом» садится «Дикий Каррде».       — Салют! — поприветствовал ее Авес, гремя ящиком с инструментами.       — Мы тебя обыскались, — бросил Данкин, пробегая мимо нее и взлетая по трапу «Сокола» вслед на Авесом.       Она медленно приближалась к столь родному кораблю, уже зная, кого она встретит следующим, хотя, почему-то, не ощущала его в Силе...       — Ну как, уладила все свои дела? — спросил Тэлон, улыбаясь.       «Ну почему вы все так ко мне добры?» — подумала Мара, бросаясь в его объятья, чтобы тот не увидел навернувшиеся на ее глаза слезы.

***

      Волнение в небесах прекратилось, но шторм вокруг Люка только усиливался, как будто вознамерился помешать именно ему. Но все попытки стихии были тщетны — потоки песка обтекали Люка, точно огибая незримый кокон, и джедай продолжал упорно идти вперед, держа перед собой клинок как светоч.       А впереди постепенно сгущались темные пятна. Раскиданные на много километров пожарища отбрасывали длинные хвосты дыма, ближайшие из которых, извиваясь, захваченные бурей, подмешивали гарь и копоть в безумную палитру. И странные голубые молнии вдруг разрезали хаос, иногда падая отвесно, как огонь турболазеров, а иногда словно повисали в пространстве, теряя очертания и разливаясь по перспективе всполохами огня.       И над всем этим неистовством, точно непоколебимая скала, возвышался остов суперразрушителя, затмевавший и без того ненадежный свет звезды.       У входа в лабиринт обломков, глядя на Люка, стоял юноша. Ветер развевал его рыжие волосы, забрасывая на веснушчатое лицо. Его прищуренный взгляд был остр, протыкая даже столь плотное марево. Под наполовину распахнутой темно-голубой мантией виднелась мускулистая грудь... и странный медальон, инкрустированный осколком темного кристалла.       Люк вспомнил блестящий медальон на шее К’баота. Очень похожий на этот, но пустой, без кристалла в центре. Пустой, как и сам его клонированный носитель. Но Палпатин ощущался в Силе совсем иначе. Это не была бездушная и безумная копия. Это и был он.       Юноша терпеливо ждал джедая, не сводя с него глаз. Когда Люку оставалось еще несколько метров, Палпатин поднял руки, и на кончиках его тонких пальцев заискрились огоньки... Люк вовремя успел отразить удар молнии, оказавшийся гораздо сильнее, чем можно было ожидать. Палпатин усмехнулся, и послал в его сторону еще один разряд — еще интенсивнее предыдущего. Но Люк снова парировал, и сверкающая стрела, отскочив от его клинка, ударилась о кусок обшивки, выбив фонтан искр.       Люк продолжал идти вперед.       И только когда джедай оказался совсем близко, в руке ситха вдруг материализовалась рукоять светового меча. Навстречу зеленому пламени вспыхнуло пламя пурпурное. И дуэль началась.       Люк провел первую атаку, вложив в нее все силы, дабы преодолеть сопротивление шторма, так и норовившего схватить его за запястье и пресечь удар. Палпатин отбил подачу, но почти сразу отключил меч и принялся уклоняться от атак, полностью положившись на подхватившие его тело воздушные потоки. Став частью урагана, Палпатин превратился в размытое пятно, ускользавшее от ударов светового меча как неуловимый рой насекомых.       Правила игры резко поменялись, когда Люк почти случайно задел цепочку на его шее. В эту же секунду шторм иссяк, стремительной воронкой сбежав в рассеченный надвое медальон.       Во Вселенную вернулся звук. Люк услышал собственное прерывистое дыхание. И тогда Палпатин снова зажег свой клинок.       Джедай шел в атаку. Ситх пока отступал. Палпатин упорно отказывался от навязываемых ему комбинаций, отбивая первые несколько выпадов и тут же делая шаг назад, точно пробуя на вкус все, что Люк мог ему предложить, мгновенно распознавая связку и пресекая ее развитие, сочтя такой сценарий неприемлемым. Либо же просто играя с оппонентом.       Но когда ситх все же огрызался, это было что-то непостижимое. Постоянно перебрасывая рукоять из одной руки в другую, Палпатин чередовал Макаши с чем-то варварским и первобытным, сочетая традиционную элегантность с хаотичной и непредсказуемой акробатикой.       И вот ситх пошел в свою первую атаку.       Клинки вспыхивали и разбрасывали цветные блики, высекали искры, свивали паутины смертоносной энергии в таком темпе, что Люк перестал их видеть...       Только чувствовал в Силе.       Тень, с которой дрался Скайуокер, непостижимо быстрая, растворялась в скорости... был ли это все еще Палпатин?       Они оба превратились в цунами, захлестнувшее обломки суперразрушителя. Не существовало ни одного куска металла, который не мог в любую секунду испариться в пурпурной или зеленой вспышке. Бронепластины ненадолго превращались в щиты, разрубались на части, а те разлетались во все стороны; балки становились точками опоры, на которые можно было вспрыгнуть, чтобы заполучить преимущество или сделать препятствием для противника при отступлении.       И сама Сила взрывалась, вскипала мутными потоками вокруг бойцов от напряжения и намерений.       И становилась все темнее.       Люк ощущал, как Тьма подпитывается от восторженного состояния своей Тени, ощущал яростные всплески Силы.       Лезвия сошлись в клинче. Плазма обоих клинков раскалилась до почти идеальной белизны, сделав их цвета неразличимыми.       Это был позиционный тупик.       Но Люк не мог отступить. Не имел право проиграть. Где-то там, за своей спиной, он чувствовал страх своей сестры...       «Ты последний из джедаев, Люк. На тебя вся наша надежда. Будь терпелив» — вспомнил он слова Бена.       «И пожертвовать Ханом и Леей?»       «Если дорого тебе, за что сражаются они — да» — сказал тогда Йода.       Но ведь сейчас все иначе. Люк — уже не наивный юноша, каким был когда-то. Да и не был он никакой последней надеждой. Тогда ведь была еще Лея...       А сейчас Люк едва ощущал свою сестру в Силе. Ее сознание медленно угасало...       Кто защитит ее? Кто защитит Джейсена и Джейну?       Рядом с Люком не было никого, кто мог бы ему помочь...       И тогда Тьма предложила ему сделку.       Все это время она стояла за Палпатином, который был лишь ее Тенью... А сейчас Тьма вышла из-за его спины, принялась кружить вокруг дуэлянтов, выбирая, кто больше достоин служить ей...       Он уже не наивный мальчик, каким был когда-то. Он справится.       Люк первым вышел из клинча.       Сейчас он сражался без усилий, он позволил телу жить самостоятельно, без участия разума. Клинок его вращался и шипел, ноги совершали шаги, вес смещался, плечи наклонялись на необходимый угол...       И прежде, чем Палпатин сумел завершить очередной удар, на его запястье вдруг обрушился поток зеленой плазмы. Рука, все еще сжимающая меч, отделилась от тела...       Тьма торжествовала.       Стремясь добить раненого противника, Тьма приготовилась нанести еще один удар...       Но она чуть-чуть опоздала.       Точно найдя опору в пустом пространстве, Палпатин крутанулся на одной ноге и юркнул вниз, перехватывая левой рукой падающий меч...       Завершая безумный пируэт, Палпатин стремительно развернулся, но его клинок не встретился с клинком Скайуокера. Позволив тому потерять равновесие в своем слепом стремлении поразить своего противника, Палпатин дождался, когда зеленый клинок начнет опускаться ему на ноги, после чего сделал быстрый, но смертельно точный укол в живот.       Сраженные, оба повалились наземь.       Люк взвыл.       — Больно, да? Скайуокер?       Люк продолжал рыдать.       — Мне было больнее… когда я умирал… уж поверь.       Люку было все равно. Если бы было хоть что-то, что могло избавить его от невыносимой боли... Что угодно...       Он услышал, как Палпатин ворочается, пытаясь опереться на единственную оставшуюся руку.       — Только не отключайся… Слышишь меня, Скайуокер? У меня есть к тебе пара вопросов, прежде чем ты умрешь.       Люк почувствовал, что падает. Куда-то вниз, где его ожидали приветственные объятия смерти. Дарующие избавление.       — Вопрос первый: как ты так просто уничтожил осколок? — Палпатин подтянулся, немного отползая от собственных ног, и сел, опираясь на мятый лист дюрастали. — У меня были далекоидущие планы на эту безделушку...       «Люк!» — снова услышал он знакомый голос.       — Отец! — застонал Люк в ответ.       — Скайуокер! Ты меня не слушаешь! — прохрипел Палпатин.       Люку и вправду было все равно.       Палпатин оскалился, наблюдая за барахтавшимся в агонии Скайуокером.       — А твоя сестренка хороша... Да ты и сам знаешь. Я видел все ее мысли. И тебя в них тоже, — ситх провел языком по зубам, будто боль от потерянных конечностей доставляла ему удовольствие. — Но ты не переживай. Я о ней позабочусь. Когда она придет ко мне.       Люк снова завыл от боли и бессилия, и Палпатин рассмеялся, встретившись взглядом с его полными ненависти глазами.       — Ух ты! Неужели наш юный Скайуокер захотел жить?       Люк взревел, пытаясь зацепиться за край, удержаться за этот запах собственной горелой плоти, вцепиться ногтями в холодную мокрую землю, забившуюся в рану, окунуться в ручей пота, раздирающего глаза словно кислота...       «Люк!» — он снова услышал этот голос. «Не надо, Люк!».       — Забавно... — протянул Палпатин. — Но уже поздно, Скайуокер. У тебя был шанс встать подле меня. Ты его упустил.       Император поднял свою единственную руку, и в поле зрения Люка выплыл пурпурный клинок... И начал свой неумолимый дрейф в его сторону.       Из последних сил Люк протянул руку, пытаясь остановить... хотя бы задержать...       Он вспомнил Бена. Как он поднял свой меч, давая Вейдеру сразить себя...       Сможет ли он так же помогать Лее и близнецам, как это делал Бен, Йода и его отец? Ведь не все джедаи были способны сохранять свое присутствие в материальном мире после слияния с Силой...       Но в одном Люк был уверен — он не может и дальше сползать во Тьму, ведь оказавшись на темной стороне, он точно потеряет даже этот призрачный шанс что-то изменить, как-то помочь... А каждая секунда противления неизбежному была лишь еще одним шагом во Тьму.       «Я — джедай, как и мой отец».       Люк обратился к Свету, цепляясь за эту мысль, за воспоминание о своей собственной стойкости тогда, много лет назад...       «Я — джедай, как и мой отец» — подумал Люк в последний раз. И отпустил.       Однако вместо того, чтобы вонзиться в его череп, меч упал на землю и, зашипев, погас.       — Что за... — начал было Палпатин, но не успел закончить фразу, поскольку в этот самый момент его скосил выстрел из бластера.       Выскочив из своего укрытия, Хан Соло сбросил со спины нутриентную трубку с исаламири и тут же рванулся к Люку. Вслед за ним вышла Мара Джейд с бластером наготове.       — Соло, ты подстрелил его! — воскликнула она, стоя над трупом Императора и все еще держа его под прицелом.       Стараясь унять недопустимую нервозность при виде сквозной раны, Хан корпел над Люком, не обращая внимания ни на что другое.       — Твою мать, Соло, ты подстрелил его! — не унималась Мара, словно не веря.       — С такой дистанции даже ребенок бы справился. Кончай уже, и помоги мне!       Мара всадила в останки еще несколько зарядов. И только после этого повернулась к Люку.       — Не смей умирать, малыш, — бормотал Хан. — Слышишь меня? Не смей умирать!

***

      Лея даже не представляла, сколько времени находилась в горячке. Но сейчас она наконец пришла в себя и, лежа на койке в лучшем госпитале Коронета, глупо улыбалась все еще размытым, но уже узнаваемым и столь родным чертам.       — Доброе утро, девочка, — нежно сказал Хан, укутав ее ладонь теплотой своих рук. — Ох и не сидится же вам на одном месте, Выше Высочество!       Не имея сил произнести ни слова, Лея лишь продолжала улыбаться.       Вдруг где-то сбоку открылась дверь. Издавая приветственный свист, в палату вкатился R2-D2, а вслед за ним шумно пролязгал C-3PO.       — Хозяйка Лея! Мы так счастливы видеть вас снова в добром здравии!       R2-D2 восторженно гудел одновременно со своим золотистым товарищем.       — Да-да, ей тоже очень приятно, — сказал Хан, оттесняя дройдов обратно к двери. — А теперь брысь отсюда!       Вместе с неугомонной парочкой Хан чуть не вытолкнул из палаты и дройда-врача, спешившего сообщить радостные новости.

***

      Вынув потолочную пластину, она спрыгнула вниз в одиночную палату. Система охраны в этом «военном» госпитале, особенно если сличать с имперскими стандартами, была откровенно так себе.       — Привет, Мара, — сказала Лея Органа-Соло с больничной койки.       — Вы хотели поговорить? — получилось чуть более резко, чем она планировала.       — Я просто хотела поблагодарить тебя.       Именно этого Мара и ожидала. Они снова попытаются надавить на нее.       Но, как бы она ни готовилась к этому разговору, следующий вопрос Леи все равно застал ее врасплох.       — Ты знаешь, что произошло тогда на «Звезде Смерти»?       Мара задержала дыхание, приготовившись принять удар волны гнева, боли и одиночества, услышать далекие раскаты грома и гул скрещенных клинков, почувствовать пьянящий запах озона...       Но на этот раз ничего не произошло. Как будто прошлое ослабило удавку на ее горле, позволив сделать вдох.       — Да. Ваш брат рассказывал, — осторожно процедила она, все еще опасаясь случайно спровоцировать лавину образов.       Лея помедлила, и Мара рассмотрела в ее взгляде... беспокойство? Соучастие?       «Чего же ты пытаешься добиться, дочь Вейдера? Вывести меня из равновесия?»       — Перед тем, как ступить на темную сторону и взять имя Дарта Вейдера, мой отец был рыцарем-джедаем, служившим Старой Республике. Его звали Энакин Скайуокер.       «Герой без страха». Да, Мара уже давно догадалась. А еще она догадалась, чего от нее хочет Лея. И хер она это получит.       — При всем уважении, но если вам кажется, что сможете склонить меня на свою сторону столь дешевыми манипуляциями, то вы ошибаетесь, — сказала Мара.       Лея снова улыбнулась и покачала головой.       — Мара, ты все так превратно трактуешь... — принцесса посмотрела на нее с искоркой хитринки в глазах, чуть наклонив голову набок. — Но ты же понимаешь, я должна была попробовать.       Она поежилась, пытаясь не расплавиться от теплоты этого взгляда... Ну уж нет. Так просто они ее не получат.       — Это твой выбор, Мара. Никто не вправе решать за тебя, — голос Леи заметно погрустнел. — Просто... Люк очень расстроился, когда ты отказалась помогать ему с поисками...       — Он выкарабкается? — перебила Мара подавшую голос совесть, а вместе с ней и свою собеседницу.       Лея кивнула.       — Состояние тяжелое, но стабильное. Он справится.       Ее сердце екнуло, что она изо всех сил постаралась не заметить.       — Раз так, то у меня есть более важные дела, пока вы тут прохлаждаетесь.       Мара отвернулась, делая отчаянную попытку сбежать с очевидного пути дальнейшего развития этого разговора...       — Тогда на орбите Эндора. Я знаю, ты тоже это почувствовала.       Отсеченная Рука Императора замерла и медленно повернулась в сторону Принцессы.       — Сможешь ли ты опознать его снова? — холодно продолжила Лея. — Если он вернется.       Еще на подходе Мара засекла излучение глушилки. Но даже несмотря на это, она не думала, что Лея решится говорить об этом так в открытую. Мара бросила взгляд на зашторенные окна, проверяя, есть ли малейшая щель...       — Я не знаю, — честно призналась она.       — А он вернется?       — Я не знаю.       — Мара, ты гораздо ближе, чем кто-либо...       — Я же сказала! Я не знаю! — Мара сделала несколько глубоких вдохов. — Я собираюсь заняться поиском ответа на этот вопрос, если вас это успокоит.       — В одиночку? Мара, это слишком важно! Позволь нам помочь...       — Просто не путайтесь под ногами — ничего больше вы пока и не сможете сделать, — Мара помедлила, пытаясь отогнать нехорошее предчувствие, что она еще пожалеет о том, что собиралась сказать дальше. — Когда Скайуокер снова встанет на ноги, возможно, я поделюсь с ним тем, что узнаю.       — Погоди! — снова окликнула ее Лея, когда Мара уже собиралась скрыться. — Есть еще кое-кто, изъявивший желание помочь тебе.

***

      На этот раз Мара ощутила его присутствие.       — Снова сбегаешь?       — Кто бы говорил!       В полутьме подземной стоянки арестованных кораблей Тэлон Каррде с его дежурной ухмылкой смотрелся как у себя дома.       Он знал, что неизбежно загремит в тюрьму, если прилетит на помощь опальной чете Соло. Если прилетит на помощь ей. Но все равно сделал это.       После того злополучного дня, когда в небе Миркра повисла трауновская «Химера», Мара, как его первая помощница, не раз упрекала Тэлона в том, что он все чаще нарушает свой принцип нейтральности. И Тэлон однажды все же ответил ей на эти обвинения. Он поделился с ней своим страхом. Страхом когда-нибудь обнаружить себя на месте Хана Соло — запутавшимся в сетях долга перед чуждыми тебе людьми. Страхом потерять себя, растворившись в омуте чужих интересов...       Они сами не замечали, как стремглав неслись прямиком в ловушку, которой оба пытались избежать.       А сейчас все настолько перемешалось, что Мара начинала сомневаться, была ли вообще их изначальная стратегия правильной. Что, если в какой-то момент им все-таки нужно было перестать убегать? Перестать постоянно оглядываться назад на свое прошлое, и найти, наконец, утешение в настоящем... друг в друге? Может, сделай они это чуть раньше, и они бы не попали в этот безумный водоворот событий. Соло ведь так и поступил. И выглядел вполне счастливым рядом со своей принцессой... Вот только, в конце концов, ему это тоже не помогло. Если у Силы есть на тебя планы, иронизируй над этим как хочешь, но ты не сможешь отойти от сценария и от прописанного тебе характера.       И Мара не знала, когда все это, наконец, закончится.       — Куда теперь? К хаттам? — рассмеялась она. — Да ты же по миру пойдешь, выплачивая по долгам своим дрохам! Эти дармоеды почти единогласно поставили, что все закончится именно так! Не припомню подобного командного единодушия по каким-то другим вопросам...       — Нет больше никакой команды, Мара, — тихо ответил Тэлон. — Особисты надавили на Гента, и он выложил им схему нашего, так сказать, полуофициального финансирования. Я отпустил ребят. Хорошо хоть почти все смогли выйти чистенькими... Я его не виню, он молодой парень, у него вся жизнь впереди. К тому же он столько раз нас выручал… А мне, старому дураку, уже давно пора поплатиться за столь многолетнее везение.       У Мары поплыло перед глазами.       Она знала, что ей будет трудно попрощаться с Тэлоном. Но теперь это было даже не прощание. Если она покинет его сейчас, это будет почти предательство... Но выбора у нее не было. Слишком многое стояло на кону.       — Ты понимаешь, я не хочу и на тебя вешать этот хвост...       — Да, я все понимаю, — отрезала Мара, стараясь унять дрожь в голосе.       Тэлон мягко посмотрел на нее, давая понять, что не злится на ее резкость.       «Ну почему? Почему вы все так ко мне добры?»       Они пожали друг другу руки. Оба отдавали себе отчет, что если позволят себе прощальные объятия, то уже никогда не смогут оторваться друг от друга.       Не оглядываясь и безуспешно пытаясь сдерживать слезы, Мара направилась в сторону ожидавшей ее яхты. Поднявшись на борт «Выигрышного расклада», она разложила на столике для дежарика в кают-компании две половинки оплавившегося медальона и снова вернулась на опостылевший мысленный трек.       Вероятность была исчезающе мала. И все же... И все же...       Почувствовав чье-то присутствие, Мара подняла глаза, и увидела свое угрюмое отражение в огромных пуговицах на вырвиглазного цвета рубашке Лэндо Калриссиана.       — Отчего грустим? — карты ловко перепрыгивали с одной его ладони на другую. — Может рубанем партеечку? В рамках антидепрессивных мероприятий.       Мара снова опустила взгляд на медальон. На ее каменном лице не дрогнул ни один мускул.       — Чего встал? Раздавай! — бросила она через несколько секунд напряженного молчания.

***

      — Люк, ты можешь уничтожить Императора. Он предвидел это. Это твое предназначение, — настойчиво внушал Вейдер. — Пойдем со мной, и вместе мы будем править Галактикой как отец и сын. Это единственный путь.       — Никогда, — бросил Люк и шагнул в бездну.       Пустота казалась столь всеобъемлющей, словно он летел сквозь пустоту между галактиками.       «Я и так уже слишком задержался в этом мире и не могу более откладывать свое последнее путешествие... Тебе оно тоже когда-нибудь предстоит» — донеслись до него слова Бена, произнесенные давно... так давно и далеко...       И Люк снова ощутил спокойствие, какое испытывал лишь однажды — когда падал в преисподнюю «Облачного города». Спокойствие и смирение. Это воспоминание будто всплыло со дна — он не запомнил этот момент тогда и не смог бы выудить его из памяти как бы ни старался... Но вот он снова вернулся в этот краткий миг непостижимого умиротворения... Прерывающийся стеной боли.       Вокруг вспыхнули триллионы звезд.       «Отец... почему я здесь?» — вопрошал Скайуокер.       «Твое время еще не пришло...» — ответил кто-то по ту сторону, пока Люк еще стоял одной ногой в межзвездной пустоте.       И тогда до него дотянулась рука самой Тьмы и дернула за пуповину, отправив в обратный путь. Туда, откуда кто-то нежно звал его по имени...       Он лежал неподвижно, опутанный трубками, не в силах пошевелиться, подать хоть какой-то знак... Но его сестра сразу все почувствовала. Лея осторожно оправила ему волосы, упавшие на глаза...       — Люк, ты со всем справился, — прошептала она и поцеловала его в лоб. — Все хорошо.       Она взяла Люка за руку и приложила его ладонь к чему-то теплому и мягкому...       — Мы решили назвать его Энакином. В честь деда.       «Ты еще не исполнил свое предназначение. Еще не исполнил...»       Люк вспомнил слова Бена. Его прощальные слова перед тем, как он отправился в свое последнее путешествие. Слова, которые сейчас особенно резонировали в душе Люка, вдохновляя и давая надежду.       «Ты не последний из джедаев, Люк. Ты — первый из новых».

Продолжение следует...