Тысяча лет одиночества

Тысячелетия вынужденного одиночества превратили его не иначе как в неприкаянную могилу. Слишком холодную, чтобы дарить тепло. Тысячелетия чувств, мучительно умирая в груди, заполняли душу чёрным пеплом — и ничего более там не осталось, кроме этой горечи.