Глава II. Прибытие в «Белый Замок».

1647 год Падшего солнца. Фексус Крейт. И вот, спустя три недели пути компания прибила в замок. Сначала Алли подумал, что это какая-то шутка, ведь то, что он увидел, было ни что иное как «Белый Замок», про который он часто слышал истории от покупателей в Амстейле. Он просто опешил и не знал, что и думать. Про этот замок ходили как хорошие, так и плохие истории, все они были разные и невероятные, но сходились на одном. Все, кто его описывал, делали это одинаково, практически слово в слово. И тогда Аллинод понял, и правда, такую картину невозможно забыть, одновременно величественный и хрупкий, сильный и нежный. Мощные стены из белого гладкого мрамора от которых так и веяло холодом, гармонировали с посаженной вблизи вишней, нежно-розовые лепестки которой излучали некое тепло, что-то родное и до жути знакомое каждому. Огромные окна из зачарованного переливающегося стекла с резными створками. На которых был изображен, тот самый цветок, что так любим Алли – Райззе. К замку вела дорога, выложенная из гладкого булыжника, вдоль нее располагались магические фонари, что светили благодаря силе исходящей от вишневых деревьев. Что странно, стен вокруг замка не было, даже небольшой изгороди не стояло. Вокруг замка было несколько пустынно, как будто чего-то не хватало, лишь вдали виднелся пруд с беседкой и лебедями. Старик одернул Аллинода и сказал – «Ну что же ты стоишь, бери сестру за руку и пойдем внутрь». Алли пришел в себя, взял Орьку за руку и они пошли, не успев полностью открыть дверь и ступить на порог, Аллинод схватился за сердце, почувствовав, будто оно сейчас разорвется. Всё казалось ему настолько знакомым, будто он однажды уже бывал здесь, будто прожил здесь целую жизнь, испытал здесь любовь и потерю, горе и радость. Старик понял, что происходит и прошептал так, чтобы никто не услышал – «Дориме ар де ра». Алли тот час пришел в себя и позабыл это чувство, за какие-то доли секунды. Вот они вошли в замок, внутри он был не таков, как снаружи, он был мрачен, стены и мебель переливались в трех тонах – черный, алый и темно-фиолетовый. Стояла какая-то жуткая аура, что сковывала движения, будто цепи. Орька испугалась и только было собиралась спрятаться за спину Аллинода, как старик хлопнул в ладони и аура исчезла, будто её никогда и не было. Аллинод – «Как? Что? Что это сейчас произошло? Откуда была такая жуткая и зловещая аура? Старик – «Прежде, чем уйти из своего замка, я наложил заклятие, дабы никто сюда не проник, оно лишь отпугивает ненужных гостей, ничего не бойтесь, пойдем, я покажу вам вашу комнату». В голосе старого отшельника слышалась лживая нотка, Алли сразу это понял, поскольку научился понимать, когда человек лжет. Многие пытались обмануть их с Таром, когда те продавали свой товар. Но Аллинод решил промолчать и они с Ореями пошли за стариком. Несмотря на габариты замка, комнату им выделили маленькую. Одна небольшая кровать, на которой, скажем так, вмещалось «полтора» человека. Окно выходящее на тот самый пруд, побитый сундук, видавший гораздо более светлые времена, немного облезлые стены и письменный стол с тройкой книг. Всё было ужасно пыльное, повсюду паутина. Старик извинился, что не смог выделить ребятам другую из комнат, поскольку они были заняты, но чем или кем именно он не говорил, и пошел за чистым постельным для детей. Ореями и Аллинод переглянулись и сплелись в крепких объятиях. Аллинод – «Всё будет хорошо Орька, ты главное не переживай и не спеши доверять этому старику, уж слишком много он нам не говорит. Знай, я всегда буду тебя оберегать» Орька – «А я и не переживаю, да и старик мне кажется добрым, иначе зачем ему нам помогать? Чтобы не случилось, я лишь хочу быть рядом с тобой. Ведь ты моя семья, любимый старший брат!» Алли засмущался и немного покраснел – «Дурында, стою тут краснею!», с легким смешком и большим теплом сказал он. Аллинод – «И я люблю тебя, мой маленький демонёнок». После этих слов Ореями начала плакать, так её называл Тар, когда она была совсем малюткой. Как вдруг в комнату зашел старик, и, отдав им постельное, позвал за стол. Орька вытерла слезы, взяла Алли за руку, он кинул белье на кровать и они пошли в трапезную. Войдя туда, они увидели огромный стол, что был завален различного рода блюдами. Многие из них они и в жизни не видели, да что тут не видели, не слышали даже. Выглядело всё очень шикарно, стоял такой вкусный аромат. В воздухе парила скрипка и играла странную мелодию, будто просила помощи, но дети не стали обращать на это внимание и побежали к столу, ведь были очень голодны. Старик уселся напротив них, немного отвернув голову, так чтобы не было видно рта и того, что он ест. Так и провели они этот ужин, в полной тишине, была слышна лишь плачущая скрипка и то, как радостно дети набивают животы. После еды все пошли спать. Утро было довольно необычным, легким, туманным. Аллинод почувствовал необычное тепло вдоль всего тела с правой стороны и немного огрубевшее женское дыхание. Он повернул свою голову и подскочил с кровати, на другой половине лежала прекрасная девушка, на вид девятнадцати лет. Серебристые волосы, немного смуглая кожа, пышная грудь и бедра. На правом боку, на ребрах была татуировка клинка оплетенного терном. Из-под пухленьких губ виднелись кончики клыков. Аллинод не знал, что и думать, он в панике прижался к стене спиной и медленно сполз на пол, с его головы до колен опустились пряди волос, пряди волос цвета фиалок. Он подскочил и со всех сил побежал в главный зал, так как только там было огромное зеркало, которое он заприметил еще при входе в замок, дабы потом показать Ореями. Подбежав к зеркалу и скинув с него кусок ткани, что защищал от пыли, Алли потерял дар речи и мысли. В зеркале он увидел возмужавшего парня, на вид двадцати двух лет, довольно высокого для обычного человека, около двух с лишним метров. Шелковистые волосы средней длины и приятного фиалкового цвета, левый его глаз был бледно-голубой, а правый алый, будто радужку залили кровью. Над сердцем была точно такая же татуировка, как и у девушки лежащей рядом. Он повернулся спиной и увидел два шрама, как от вырезанных крыльев. Аллинод упал на колени, больше всего сейчас он думал об Ореями, и из его глаз полелись слезы. Вдруг на плечо ему нежно упала рука, рука той самой женщины, он повернулся. Саткара – «Доброе утро, Дарминд».