Люмин

Эмили проснулась резко — не так, как после обычного сна. Не медленно, не постепенно. Её глаза распахнулись, как будто кто-то громко крикнул внутри головы. Она села, резко, почти судорожно, как человек, вынырнувший из-под воды, и в ту же секунду её сердце забилось в бешеном ритме.

Боль вернулась не телом — боль вернулась сознанием. Всё, что она пережила, все разговоры, комната, Элер, белизна, слова о Терре Приме… Они не исчезли. Это было не сном. Это было её новым реальным прошлым.

Комната была другая — снова та, с облупленными стенами, кроватью, тусклой лампой. Но теперь она была пуста.

Абсолютно.

— Эй?.. — выдавила Эмили, оглядываясь по сторонам. — Кто-нибудь?..

Тишина.

Она встала. Ноги дрожали, как у новорождённого, дыхание сбилось, руки дрожали. Она обошла комнату, коснулась стен, как будто они могли оказаться иллюзией. Но стены были холодными, бетонными, реальными.

— Нет-нет-нет… — прошептала она, шаг за шагом теряя остатки самообладания. — Пожалуйста… верните меня… Я не должна здесь быть… Это ошибка…

Истерика подступила, как волна — не яростно, а медленно, но неумолимо. Она обняла себя, осела на пол, уткнулась лбом в колени.

— Я хочу домой… Я просто хочу домой… Я не просила ничего этого… — Эмили всхлипывала, едва справляясь с дыханием. — Я не герой… не “избранная”… я даже школу толком не закончила… зачем… зачем всё это…

В дверь кто-то влетел — буквально. Она с грохотом распахнулась, и в комнату вбежали Дин и Рен, перепуганные, но… не удивлённые.

— Эмили! — воскликнул Дин, — Ты очнулась! Всё в порядке?

— Нет, конечно, не в порядке! — выкрикнула она, вскочив. — Где я вообще?! Кто вы вообще?! Почему со мной это происходит?!

Рен шагнул ближе и мягко сказал:

— Мы… мы знаем, почему тебе плохо. Ты попала сюда не по своей воле. Мы это понимаем. Мы… виноваты. Но…

— Но что?! — Эмили дышала тяжело, глаза её были красными от слёз. — Вы втянули меня в чужую войну! В мир, где все с ума сошли! У меня были друзья! Жизнь! Пусть не лучшая, но… моя!

Дин шагнул ближе. Его голос впервые прозвучал не дурашливо, не неуверенно, а… искренне.

— Пожалуйста… Пойдём с нами. Мы не будем ничего объяснять словами. Мы просто… покажем тебе кое-что. Наш город. Люмин. Тот самый.

— И зачем? — со злостью бросила она. — Чтобы что?

— Чтобы ты увидела, зачем мы боремся. Чтобы ты поняла, что даже если ты здесь по ошибке — ты здесь не зря. Я… правда надеюсь, что тебе станет легче.

Эмили посмотрела на них. И впервые не как на двоих идиотов в странных плащах. А как на тех, кто… тоже не выбирал. Кто просто пытается справиться.

Она вытерла лицо рукавом и, всё ещё тяжело дыша, кивнула:

— Если после этого я всё равно захочу уйти… вы мне поможете?

Рен посмотрел ей прямо в глаза:

— Мы не заставляем. Мы только приглашаем.

И они вышли из комнаты.

Впервые за всё это время Эмили сделала шаг вперёд не потому что её толкнули… а потому что выбрала.

И где-то за поворотом начинался город, которого не было ни на одной карте. Город, живущий между измерениями. Город, который навсегда изменит её.

Когда я вышла из здания, где меня держали, я ожидала увидеть что угодно — тусклую базу, руины, лагерь. Но точно не это.

Воздух был тёплым и мягким, похожим на тот, что бывает после грозы. Я оглянулась вокруг. Под ногами было не покрытие, а какой-то гладкий, чуть пружинящий камень. Словно он знал, с какой силой я ступаю.

Справа и слева тянулись улицы. Но не прямые, а закрученные, живые. Здесь не было острых углов. Всё вокруг было похоже на растущий город, а не строящийся.

— Это Люмин, — сказал Рен, стоя рядом. Сколько в нем было гордости, когда он это произносил.

— Самый странный и самый живой город на Терре Приме, — добавил Дин.

Я не знала, что ответить. Словно всё вокруг пыталось мне что-то сказать, но не словами. Купола, перекрытия, лианы-кабели... Здесь не было ничего случайного, но и ничего прямого.

— Это точно не Земля, — пробормотала я.

— Ну, если быть точным — ты на пересечении, — отозвался Рен. — Люмин связан с пространственными жилами. Он не совсем в нашем понимании «где-то».

— Это что, типа... портал в портал? — Я почувствовала, как у меня снова закружилась голова.

— Почти, — усмехнулся Дин. — Тут всё «почти». Почти архитектура. Почти природа. Почти свобода.

Мы шли по улице, и каждый мой шаг отзывался лёгкой вибрацией в подошвах. Дорога будто дышала. Сбоку я увидела группу детей в плащах цвета тумана — они смеялись и катались на платформах, что парили над землёй. Ни проводов, ни колес.

— Что это? — спросила я, указывая на переливающуюся арку впереди, из которой вырастали неоновые лозы.

— Навигационный вьюн, — сказал Рен. — Он реагирует на состояние. Если ты напряжена — показывает мягкие цвета. Если в панике — зовёт Стражей.

— И это… нормально?

— Для Люмина — да, — сказал Дин. — Город сам знает, кто ты. Иногда даже лучше, чем ты сама.

Я не знала, как к этому относиться. Была ли я в безопасности? Или просто оказалась в ловушке, которая решила быть доброжелательной?

— А куда мы вообще идём?

Близнецы переглянулись. Первым ответил Рен:

— Показать тебе город. Люмин — сердце Сопротивления. Если ты должна понять, где оказалась — начнём с того, что внутри.

— Только не спорь со мной, Рен, — перебил его Дин. — Сначала культурный зал. Эмоции первичны. Ей нужно почувствовать, а не анализировать.

— Это не музей, Дин. Ей нужен контекст. История, структура. Она не просто туристка.

— Я здесь, — вставила я. — Может, спросите меня?

Они оба повернулись и синхронно кивнули. И тут я впервые чуть улыбнулась.

— Куда вы пойдёте первыми? — спросила я, сложив руки на груди.

— Форум Нитей, — сказал Рен.

— Культурный зал, — сказал Дин.

Они посмотрели друг на друга. А потом оба одновременно махнули рукой.

— Хорошо, сначала Форум, потом зал, — примирительно сказал Рен.

— Только потому, что ты старше на три минуты, — пробормотал Дин.

Мы свернули в одну из боковых арок. Здание, в которое они меня вели, напоминало клубок спиралей, скрученных в полупрозрачную башню. Внутри всё было насыщено светом — но не прямым, а словно мягким, изнутри идущим. Стены чуть вибрировали.

— Форум усиливает, — сказал Рен. — Он помогает Эгидам резонировать. Даже если ты её не чувствуешь — город чувствует тебя.

— А если у меня нет дара?

— Есть, — уверенно сказал Дин. — У всех есть. Просто пока он спит.

Когда я вошла, стены окрасились в бледно-синий. Рен посмотрел на цвет и тихо прокомментировал:

— Сомнение. И тревога. Но и ясность. Ты пытаешься понять.

Я прикоснулась к стене. Она дрожала. Не физически — чем-то другим. Эмоционально?

— Это страшно, — сказала я.

— Конечно, — ответил Дин. — Всё живое страшно. Потому что оно меняется.

— Это страшно, — сказала я.

— Конечно, — ответил Дин. — Всё живое страшно. Потому что оно меняется.

Мы вышли из Форума, снова оказавшись на улице. Пока шли дальше, близнецы начали переговариваться о каких-то отвлеченных вещах. Разговор незаметно свернул на Ивара.

— Кстати, этот ваш Ивар… — начала я осторожно, вспоминая его насмешливый голос. — Он кто вообще такой?

— Мудак, — синхронно ответили близнецы.

Я рассмеялась.

— Нет, серьезно, — продолжил Дин. — Он тот еще тип. Придирается постоянно, ворчит. Но как педагог — лучший.

— Да, — подтвердил Рен. — Если он берет тебя в работу, то сделает из тебя настоящего бойца. Правда, в процессе хочется его убить.

— Но потом ты понимаешь, что он тебя спас, — добавил Дин задумчиво. — Странный он. Очень странный.

— И полезный, — завершил Рен, с явным недовольством в голосе.

Я улыбнулась, представляя себе сурового Ивара, который на самом деле заботится о тех, кого воспитывает.

Мы продолжили идти по улицам Люмина. Вокруг нас город медленно просыпался, становясь еще живее. Я оглядывалась, стараясь привыкнуть к этому странному, но притягательному месту.

— Слушайте, — нарушила я тишину, — а как вообще у вас тут всё устроено? Кто вами управляет?

Рен ухмыльнулся и слегка кивнул на Дина:

— Вот, давай, любитель истории, просвети нашу гостью.

Дин закатил глаза, но послушно начал объяснять:

— Сопротивление — это демократия. Самая настоящая. У нас есть парламент, и все решения принимаются большинством голосов. Нет такого, что кто-то один диктует условия.

— То есть вы выбираете себе лидеров? — удивилась я.

— Да, именно так, — подтвердил Рен. — Любой, кто живет здесь, может голосовать и выдвигаться. Эгиды не дают тебе каких-то привилегий в политическом плане.

— Вообще никаких? — я искренне удивилась.

— Вообще, — серьёзно сказал Дин. — Это принципиальная позиция Сопротивления. Эгиды — это дар, который даётся для защиты и помощи, а не для власти над другими.

— А те, у кого нет этих даров?

— Абсолютно равные права, — спокойно объяснил Рен. — У нас нет дискриминации. Наоборот, многие важные решения и ключевые роли в парламенте и комитетах занимают те, у кого нет Эгидов. Они более объективны, что ли.

— И это работает? — я с трудом могла представить, как общество с такими разными людьми функционирует без конфликтов.

— Ну, как тебе сказать, — вздохнул Дин. — Конфликты бывают, конечно. Люди спорят, спорят яростно. Но это хорошо. Главное, что нет насилия и диктатуры.

— Ещё у нас есть парламентские комиссии, которые занимаются разными аспектами жизни, — добавил Рен. — Безопасность, образование, внешняя политика и даже культурные мероприятия. Всё продумано и расписано.

Я задумалась. На Земле политика казалась мне чем-то грязным, нечестным. А здесь, в этом странном киберпанковом мире, люди пытались построить нечто честное и справедливое.

— А лидеры? Кто-то ведь должен быть главным?

— Есть президент Сопротивления, — ответил Дин. — Сейчас это Лиранэль Артемис. Она очень сильный лидер. Уважает демократию и умеет слушать, что важно.

— Она тоже выбирается?

— Да, — кивнул Рен. — Каждые пять лет проходят выборы. И если народу не нравится, то президент спокойно уходит. Это основа нашей стабильности.

Мы свернули на очередную улицу, и я снова заметила, как город внимательно наблюдает за нами.

— Знаете, это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — тихо сказала я, глядя под ноги.

— Не всё идеально, — мягко признал Дин. — Но мы учимся. И это главное.

Мы продолжали идти по улицам Люмина, и я не переставала поражаться всему, что видела. Казалось, каждый угол этого города был наполнен загадками, которые я еще не могла понять. Сердце билось часто и тревожно, голова кружилась от обилия впечатлений, а любопытство смешивалось с осторожностью.

— А как вы вообще тут отдыхаете? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от постоянного ощущения сюрреалистичности происходящего.

Близнецы переглянулись и рассмеялись, будто я задала очень забавный вопрос.

— Знаешь, примерно так же, как и вы на Земле, — улыбнулся Рен. — Иногда ходим в кафе, в клубы, слушаем музыку.

— Да, только музыка у нас немного другая, — вставил Дин. — В Люмине есть невероятные концерты. Тебе обязательно нужно будет сходить. Хотя бы раз.

— И какая она у вас, эта музыка? — я почувствовала любопытство.

— Она... ну, как бы объяснить, — задумался Рен. — Она живая. Буквально. Звуки реагируют на эмоции публики. Чем больше ты чувствуешь, тем ярче звучит мелодия.

— Звучит немного пугающе, — призналась я.

— Ну, к этому быстро привыкаешь, — пожал плечами Дин. — А ещё у нас популярны голографические спектакли. Это такой театр, только очень реалистичный.

— Как кино?

— Нет, намного лучше, — улыбнулся Рен. — Ты буквально оказываешься в центре событий. Все вокруг тебя движется и взаимодействует с тобой.

Я остановилась, представляя себе такое зрелище. Всё это казалось таким чужим, но завораживающим.

— У вас нет ничего простого? Типа, книг или обычных настольных игр?

Близнецы снова рассмеялись, теперь уже громче.

— Конечно, есть, — успокоил меня Дин. — Мы же не совсем пришельцы. Хотя… технически — да, пришельцы. Но мы любим простые вещи. Книги, шахматы, даже обычный футбол.

— Футбол?! — удивилась я, не веря своим ушам.

— Да! — кивнул Рен. — У нас даже есть чемпионаты. Правда, мяч немного левитирует, и поле немного… движется.

— Опять «почти»? — улыбнулась я.

— Именно так, — весело подтвердил Дин. — Здесь всё немного «почти». Но это и интересно.

— А друзья? — осторожно спросила я, чувствуя внезапную тоску по дому. — У вас есть друзья?

— Конечно, — ответил Рен более серьёзно. — Мы живём, как и вы. Дружим, влюбляемся, ссоримся. В этом смысле мы не отличаемся.

— Просто в нашем случае иногда могут сломаться пространственно-временные порталы, — добавил Дин с усмешкой. — И это обычно осложняет любые отношения.

Я снова засмеялась. Впервые за долгое время я почувствовала себя легко и непринужденно. Этот разговор о простых вещах, о которых я никогда не думала услышать в другом мире, немного успокоил меня и дал надежду, что, возможно, я смогу здесь привыкнуть.

Даже здесь, в совершенно чужом мире, эти двое умудрились сделать так, что я чувствовала себя почти комфортно.

— Но если серьезно, — осторожно продолжила я, — вам никогда не бывает страшно? Что-то пойдет не так, и вы застрянете в другом мире?

Рен остановился и посмотрел на меня серьезно:

— Конечно, бывает. Но мы уже привыкли. Знаешь, главное в нашей работе — доверие. Мы доверяем друг другу.

— И Ивару, — добавил Дин с иронией.

— Ага, — усмехнулся Рен. — Даже если иногда хочется кинуть в него чем-нибудь тяжелым.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, сменяясь легкостью и теплом. Близнецы были такими разными и одновременно похожими. Странно было осознавать, что именно благодаря их ошибке я оказалась здесь. Возможно, я никогда не пойму этого полностью, но сейчас, в данный момент, это уже казалось не так важно.