Эгида Эмили

Свет. Влажное дыхание. Резкий вдох, как будто что-то вернулось в тело, давно оставившее его.

Эмили открыла глаза.

Она всё ещё была в том же кресле. Всё тот же потолок, тот же мягкий свет. Только теперь — по коже ползли мурашки. Грудь тяжело поднималась, как после глубокого погружения.

— Ты проснулась, девочка, — услышала она рядом голос. Тёплый. Всё такой же.

Женщина, что сидела у консоли, повернулась к ней с той же самой улыбкой. Та, что похожа на тёплое одеяло, забытое в детстве. Но теперь… это одеяло показалось Эмили мокрым. И тяжёлым.

— Что… это было? — прошептала она. — Это… сон? Или… — Иногда узел открывает не только потенциал, — мягко проговорила женщина. — Иногда он… вспоминает за тебя.

Эмили не отвечала. Она всё ещё чувствовала на губах… прикосновение. Тонкое. Лёгкое. И голос.

«Когда всё сгорит… я всё равно буду рядом.»

Она резко вскинула голову.

— Что… что со мной произошло? Что вы… нашли?

Женщина чуть склонила голову и положила ладонь на консоль. На ней загорелась строка: "E.G.I.D.A: CLASS V — ХАМЕЛЕОН."

— Поздравляю, — сказала она. — Ты носитель редчайшей Эгиды. Её называют "Хамелеон".

— Хамелеон?.. — переспросила Эмили, нахмурившись. — Это типа… менять себя?

— Почти. Но интереснее. Женщина встала и подошла ближе, говоря уже мягче, почти интимно: — Хамелеон копирует. — Что?.. — Способен полностью воссоздавать любую другую Эгиду, с которой был в прямом контакте.

Эмили широко раскрыла глаза.

— Вы… вы хотите сказать, что я могу… использовать чужие силы?

Женщина кивнула. — Не просто использовать. В момент активации — ты становишься точной копией другого носителя. Его Эгида, его нервная связь, его импульс. — Это… это невероятно… — прошептала Эмили.

— Но, — женщина остановилась, и на этот раз её голос стал ровным, как нож по стеклу. — Есть условие.

Мир на миг стал тише. Эмили почувствовала, как всё её тело напряглось. — Какое?.. — медленно спросила она.

— Чтобы скопировать Эгиду… Пауза. — …нужно убить её носителя.

Тишина. Сначала — внешняя. Потом — внутренняя. Как будто что-то оборвалось у неё под грудной клеткой.

— Что?.. — голос сорвался.

Женщина не моргнула. — Твоя Эгида — отражательная. Она не порождает силу. Она её забирает. В полном объёме. Окончательно. — Но… — Это не выбор. Это структура. Природа. Хамелеон берёт только тогда, когда оригинала больше нет.

— Вы… издеваетесь?.. — Эмили сделала шаг назад. — Это… это что, шутка? Испытание?

— Я бы хотела, чтобы это было так, — с грустью сказала женщина. — Но это… просто как есть.

— Я… Я не могу… Я не буду…

— Это не обязательно, Эмили. — Голос стал мягче. — Хамелеон работает только если ты решишь. Без акта — ты просто останешься без активации.

— Без Эгиды?

— Без доступа к чужим. Твоя — пустая, пока не наполнится. Но ты можешь жить. Обучаться. Сражаться. Тебя никто не заставит.

— Тогда зачем мне это? — срываясь, крикнула Эмили. — Зачем говорить, что я могу быть кем-то, если для этого я должна стать… монстром?

Женщина подошла ближе и обняла её за плечи. На удивление — крепко.

— Потому что ты не монстр. Потому что даже в такой Эгиде — есть выбор. И сила. И судьба. — Судьба? Это судьба — забирать чужое? — Иногда… спасение приходит не через свет, а через тень. А ты — одна из тех, кто может пройти по грани. Кто сможет выбрать, когда остальные ломаются.

Эмили молчала. В голове всё металось. В груди — холод. В пальцах — дрожь.

— Я не хотела… такой силы…

— Но она — твоя. — Я не просила её!

— Никто не просит. Узел даёт то, что уже есть в тебе.

Эмили отвернулась. Подошла к стене. Уперлась лбом. Хамелеон. Убивать, чтобы стать. Не способность. А… суд?

— Я могу отказаться? — хрипло спросила она.

— От активации — да. От сути — нет.

Она сжала кулаки. Всё тело было горячим. А внутри — ничего.

— Я не стану таким. Я не буду. — Тогда стань собой.

Эмили обернулась. Женщина всё ещё стояла спокойно, будто знала, что именно сейчас — началась не Эгида. А история.

Дверь Узла открылась с лёгким шипением, как будто сам механизм не хотел тревожить тишину, повисшую в коридоре.

Эмили вышла, пошатываясь. Воздух казался густым, как после грозы. Голова плыла. Мир будто не до конца собрался. Каждая лампа на потолке — слишком яркая. Каждый шаг — слишком громкий.

И тут она заметила его.

Он сидел. Просто сидел у стены напротив входа, нога закинута на колено, спина прямая, руки сцеплены на груди. Его форма была как всегда безупречно выправлена — ни складки, ни пылинки. Он смотрел прямо на неё с выражением, которое Эмили сразу же сочла раздражающе невозмутимым.

— Жива, значит, — хмыкнул он. — Уже успех. Некоторые вываливаются оттуда с лицом тухлой рыбы.

Эмили не ответила.

— А вот и молчание. Да ты прям герой посттравматической хроники. — Не сейчас, — выдохнула она. — Пожалуйста. — Ладно, ладно, — откинулся он. — Окей. Драму можно отложить. И всё же… любопытно.

Он встал. Медленно, будто не спешил, но подошёл ближе.

— Так? — спросил он. — Что там у нас?

Эмили сглотнула. Она не хотела говорить. Не хотела смотреть ему в глаза. Но он уже стоял напротив, и тишина между ними становилась слишком громкой.

— Хамелеон, — сказала она.

Он моргнул.

— Повтори?

— Хамелеон. Моя Эгида. Копирует другие. — ...Чего? — голос стал ниже.

— Но только если я… убью её носителя.

Ивар замер. Почти не дышал. Его выражение лица исчезло, как будто вымылось волной.

— Чёрт, — выдохнул он. Пауза. Он отступил на шаг, провёл рукой по лицу. — Вот это… подарок.

Эмили ожидала, что он будет язвить. Сказать что-то вроде "повезло, крутой скилл" или "ну теперь хоть будешь полезной". Но вместо этого — тишина.

— Значит, Хамелеон… — повторил он. Уже тише.

— Вы знали, что такие бывают? — спросила она.

— Знал. Один раз видел. Давно. И надеялся, что не увижу больше. Он посмотрел в сторону, в стену, будто там был другой ответ.

— Я не хочу его, — прошептала она. — Я не просила.

Он кивнул. — Никто не просит.

— Мне сказали, что могу отказаться. Что он останется пассивным, если я не захочу…

— Так и есть, — перебил он. — Но ты теперь — не как все. Даже среди носителей. Он подошёл ближе, заговорил уже тише: — Есть носители. Есть нестабильные. Есть сильные. А есть те, от кого остальные чувствуют угрозу, даже если они молчат.

— Я не угроза! — в голосе Эмили дрожало. — Я не убийца!

— Пока — нет, — сказал он. — Но не из-за силы. Из-за выбора.

Тишина.

— Вы… вы жалеете меня?

Ивар поднял бровь, как будто хотел фыркнуть, но потом… не стал.

— Я жалею, что у тебя не было шанса на обычное начало. Не жалею, что ты жива. И да. — Я жалею, что теперь тебе придётся смотреть на других людей и думать: если бы... — ...если бы я убила — я могла бы стать сильнее, — договорила она за него.

Он кивнул.

— Это тяжёлая мысль. Она будет ходить за тобой. Сидеть рядом. Шептать. И ты никогда не узнаешь, в какой момент она заговорит слишком громко.

— Зачем вы это говорите?

— Потому что никто другой не скажет. Остальные будут либо бояться тебя, либо превозносить. А ты — должна видеть правду. Прямо. Без фильтров.

Она смотрела на него. Долго. Он был резкий. Холодный. Иногда — жестокий. Но сейчас в его голосе был другой металл. Тот, что не режет — а держит.

— И что теперь?

Он посмотрел на неё. Долго. И сказал:

— Теперь ты идёшь в корпус 100.

— Я… что? Почему?

— Там работают с такими, как ты. С теми, у кого не просто сила — а вопросы.

— Я думала, вернусь к близнецам…

— Они не справятся. Ни они. Ни ты рядом с ними. Ты не хуже — просто другая.

— Кто там… ПСО?

Он замолчал.

— Кто?

Он сжал челюсть. — Хебеш Дилон.

Эмили нахмурилась.

— Я не знаю его.

— Он знает тебя. Скоро узнает. И… — он вздохнул, — поверь, он — не тот, кого выбирают. Его назначают, когда выхода нет.

— А у меня есть?

Он посмотрел в глаза. И не ответил.

И только тогда она поняла: нет.