Пир*

Под готическим сводом пиршественного зала, похожего на огромный дизайнерский склеп, пляшут призрачные голубые огни — то в круг, то в ряд. Звучит густая органная музыка, покачиваются тяжелые черные драпировки. Официанты в элегантных траурных костюмах и при бабочках двигаются расторопно, но не суетливо. Их черные крылья аккуратно сложены за спиной и подвязаны лентами. Длинный дубовый стол украшен искусной резьбой, в узких вазах букеты сухих цветов. Гости пьяны, праздны и чрезвычайно довольны шикарным застольем, которому длиться суждено от начала и до конца времен. Восседает во главе стола Смерть Спокойная, белая кость, угольно-черный плащ, под нижним шейным позвонком — серебряная брошь в виде остро наточенной косы. Благожелательно ведет светскую беседу, попивая из каменного бокала вино хороших времен. Блюда, что он изволит употреблять, сплошь здоровые и сбалансированные. Мясо и птица, рыба на пару. Зеленые гарниры, фермерские овощи и легкие соусы. Жизнь, что окончилась в теплой постели, в преклонном возрасте, в окружении родных и близких, приобретают оптимальную калорийность и достойные вкусовые качества. Потому и аппетит у Смерти Спокойной славный, богатырский, сверкают в голубом свете начищенные до блеска клоши, что подносят ему официанты с холодными улыбками прекрасно вышколенных слуг. Напротив расположился гость с такими дурными манерами, что не пустили бы в иной приличный ресторан. Но на этом пиру все равны, и досадует Смерть Спокойная, что имея череп вместо лица, нельзя поморщиться при взгляде на Смерть Мучительную и его гнусные яства. — Еще несите, — каркает хрипло этот варвар, вгрызаясь в несвежие, перепачканные черти чем куски мяса, и загребая ложкой жирный, маслянистый соус. Одет он в пыльное рванье, кость желтая, в трещинах и пятнах. Ест за десятерых, жадно и неаккуратно, роняя куски на стол. По левую руку от него Смерть Необычная, вот у кого вкусы поистине потусторонние. Иной раз и не понятно, еда ли это вообще. Цветки из сахара, горошинки в жидком азоте, кубики и завитушки, чисто произведения искусства. Раз окончилась чья-то жизнь небывало и невероятно, то и готовить из нее следует нечто уникальное. Осторожненько нанизывает Смерть Необычная эти чудеса на крохотную вилочку, сама такая же субтильная, хрустальная, в серебристой мантии и газовой вуали на детском черепке идеальной формы. Иногда тихонько ахает, восхищается. Рядом сидят и другие, у каждого своя привычка, своя вкусовая палитра и любимая тема для бесед. Возникают на столе фрукты и десерты, жаркое и всевозможные салаты, экзотические кулинарные диковинки, бутерброды, омары, полуфабрикаты и суфле, дешевые закуски и баснословно дорогие деликатесы. Несочетаемое, прекрасное и странное, гадкое и восхитительное. Бесконечно долог пир. Порезанные на кусочки, смешанные, прожеванные крепкими зубами и проглоченные куда-то в пустоту, жизни исчезают, но официанты приносят новые, и нельзя угадать, когда же насытятся едоки. Ведутся споры о самом популярном блюде, гости расточают комплименты поварам, официантам и друг другу, обмениваются древними остротами. Иная Смерть помалкивает, а другая все стремится обратить на себя внимание. Смерть Глупая разодета и разукрашена, разноцветное платье — хаос оборок, шляпа в перьях совершенно невозможная, белый лик — фривольная полумаска, под ней поблескивают лакированные мелкие зубки. — Ой, голый череп и бесформенная хламида уже давно не в моде! — восклицает она и хохочет, хохочет. А между хохотом и сплетнями успевает одно за другим уплетать пирожные в радужной посыпке, и дурацкие кексики в форме животных, и леденцы с картинками, и конфетки какие-то непонятные, одни дымятся, другие щелкают, пищат и трепещут, пока модница их не проглотит. Вздыхает Смерть Героическая. Ох, не любит он эту даму, но сидит всегда рядом, и оборки платья шуршат как мишура, задевая рукав его опрятной, с иголочки, военной формы. Он строго придерживается преимущественно мясной диеты, но все поданное должно быть приготовлено идеально. — Ах, мы всё видели и всё ели, принесут ли блюдо столь прекрасное, что не можем вкусить, а будем лишь любоваться? — спрашивает Смерть Необычная, поклевывая с маленькой тарелочки изыски молекулярной кухни. — Или столь отвратительное, что никто не рискнет пробовать? — усмехается Смерть Героическая, отрезая кусочек от стейка с кровью. И снова сменяются угощения, официанты снуют меж гостями, подливают вино времен смутных и радостных, древних и новых. Длится пир под сенью призрачных огней, в облаке органной музыки. И лишь одна тема под негласным запретом, иначе и быть не может в высшем обществе. Никто из Смертей, даже Глупая, никогда не обмолвится о том, что же будет после с бесчисленными жизнями, которые окончились и были приготовлены, поданы, а затем съедены почетными гостями. Судьба пищи, впрочем, всегда тривиальна и неказиста. Давайте не будем об этом говорить за столом. 11.10.2024