Часть 7: Мы — не сломанные. Мы — законченные.

Они исчезли. Сняли деньги с фальшивых карт. Сменили имена. Перекрасили волосы. Удалили профили. И больше не прятались. Теперь они выбирали. Первую пару нашли в придорожной забегаловке. Пьяные. Громкие. Один из них схватил Марен за талию и прошептал: — Ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы тебя... Он не договорил. Потому что Билли разбил ему голову бутылкой пива. Его друг умер позже — от страха, от паники, от ножа в живот. Они закопали их в поле. Смеялись потом в машине, обмазывая друг друга кровью, целуясь как одержимые. Марен села на колени к Билли, задыхаясь от возбуждения. — Мы... настоящие, — прошептала она. — Мы... свободные, — ответил он. --- Им не нужно было прощения. Они не искали искупления. Каждое убийство становилось ритуалом. Для неё — это был способ забрать власть. Для него — контролировать хаос. Для них — единственная форма близости, в которой не было ни лжи, ни масок. Они не убивали всех. Только тех, кто заслуживал. — Это искусство, — говорила Марен, вытирая кровь с губ. — Это наш язык, — отвечал Билли, обнимая её сзади, держа её руки, испачканные в красном. --- Они стали легендой. Пара-призрак. Появлялись в разных штатах — на заправках, в дешёвых мотелях, в клубах под псевдонимами. Полиция была в тупике. Журналисты создавали теории. Интернет сходил с ума: «Они как Бонни и Клайд. Только темнее. Только... красивее.» --- Однажды ночью, после особенно жестокой «сцены», они сидели на крыше здания в Чикаго. Марен курила, ноги болтались в пустоте. Билли лежал рядом, голова у неё на бедре. — Мы монстры? — спросил он. — Нет, — ответила она, глядя на небо. — Монстры хотят, чтобы их боялись. — А мы? — А мы... просто не хотим притворяться, что мир — добрый. Он поцеловал её живот. — Я люблю тебя. По-настоящему. — Я знаю, — сказала она. — Потому что ты не пытался меня спасти. Ты просто остался, когда я показала, кто я есть. --- С тех пор они больше не бежали. Они шли. Впереди — пустые трассы. Сзади — след из красных следов. В глазах — свет. Не человеческий. Но искренний. И в каждом своём преступлении они оставляли одну деталь: Полароидное фото. Два силуэта. В обнимку. В тени. С подписью на обороте: > «Это не ты. Это мир. А мы — его исправляем.»