Часть 1. Её

      Створка окна с тихим стуком закрылась, оградив светлую комнату от шума дождя. Тонкие, но сильные девичьи пальцы поправили рукав домашней юкаты, а ноги в белых низких носках, тоже девичьи, тоже изящные и уж точно не менее сильные, опустились на татами. Маленькие колокольчики при входе в комнату тихо звякнули. — Мэй, завтрак готов.       Благодарный поклон. Мэй Хаттори любила сезон дождей. Дождь приятно очищал воздух и мысли, питал землю и душу, смывал пыль с городских улочек и уставшего сознания. Иногда ей казалось, что дождь был совсем не капризом Матушки-природы, а её долго копившейся усталостью, что наконец вырвалась наружу. Будто она утомилась от, бывает, алчных проделок людей и наградила одних своих Детей «плохой погодой», а других — процветанием, питанием и очищением. Мэй испытывала к ней глубокую благодарность и уважение, иногда мысленно извиняясь за не всегда красивые людские поступки.       Тамагояки, приготовленный любящей маминой рукой, таял во рту, даря прекрасный в своей обыденности вкус. Наверное, рано или поздно каждый человек находит своё. Сначала ты находишь свои места: от школы с ближайшей булочной до тихого, тонкого ручья на небольшом холме неподалёку. Потом ты находишь свои пути до них — пусть эта дорога забирает больше времени, но она ощущается особенной, не такой, как та, самая короткая. Случайно находишь скромное блюдо на завтрак, которое почему-то совсем не надоедает, сколько его не ешь. Находишь свой цвет, свою одежду, свои слова и выражения. В конце концов найдёшь и своих людей, своё занятие и свою счастливую старость в окружении всего вышеперечисленного. Это не нужно искать. Чем больше ты что-то ищешь, тем сильнее оно от тебя прячется — люди, ищущие любовь ради любви, не найдут её никогда. Мэй была в этом уверена.       А ещё, до этого дня, Мэй была уверена, что её бревно рядом с её ручьем, которое она навещала почти каждый день, взяв с собой после школы тёплые анпан, облюбовала только Хаттори. Несмотря на изрядно намокшую землю и хмурые тучи, периодически роняющие тёплые капли вниз, на её месте сидел парень. Кажется — ровесник. Сидел на её мокром бревне, даже без подложки. Зонта не было тоже. Мэй остановилась совсем рядом, замешкавшись на пару секунд, но тут же услышала: — Садись. Твоё?       Два раза повторять не нужно. Положила небольшой пакет на мокрую древесину рядом с незнакомцем, села и кивнула. — А я думал моё. — Я тоже.       Мэй чуть подвинула свой зонт, чтобы на чужие чёрные волосы перестали падать слёзы туч. — Кадзу. — Мэй. Будешь? — она протянула одну, уже остывшую, анпан. Он взял, благодарно склоняя голову. — Раньше позже приходил. Потому думал моё.       Мэй снова кивнула, откусывая мягкую выпечку и оставляя взгляд на небольшом камне, уходя от него в мысли. Сначала о школе. Сегодня задали много, надо бы не слишком задерживаться. Новая тема была не из самых простых. Об однокласснице, с которой она иногда общалась. У неё появились проблемы с учёбой и Мэй хотела бы помочь — надо будет договориться завтра после школы объяснить ей материал. Потом о том, что находится в её незримом списке планов на вечер. Сегодня хотелось помочь маме с уборкой и отдохнуть в горячей ванной. А ещё нужно будет обязательно рассказать о новом человеке в её месте. Теперь Хаттори думала о нём.       Ни анпан, ни сладкой газировки, которой девушка тоже, разумеется, поделилась, уже не осталось. Они молчали, и каждый думал о своём, но у обоих к привычным размышлениям добавилась одна тема, которая сидела рядом.       Кадзу встал первым. — Дрожишь. Ветер уже прохладный, одета легко.       Мэй не сразу расслышала, тут же поднимаясь вслед за новым знакомым. — Тебе далеко, замёрзшая? — Пятнадцать минут. — Сносно.       Он развернулся и ушёл прочь. И теперь Мэй улыбнулась. Ушёл не её дорогой. Своей.