Часть 3. Их

      Белое махровое полотенце обняло обнажённое девичье тело, мягко гуляло по разгоряченной, распаренной после ванны коже, впитывая каждую капельку влаги. Нежно прошлось по аккуратным плечам, спустилось ниже, огладило грудь, скользнуло по талии. Мэй глубоко вдохнула горячий, влажный воздух. Пахло чем-то сладким и свежим. Она совсем ни о чём не думала, отбросила каждую мысль, которая только могла бы отвлечь от наслаждения водными процедурами. Сейчас её ждал горячий зелёный чай, прохладный футон и новый сборник хайку… Предвкушение приятно будоражило.       Хаттори блаженно улыбнулась, натягивая на уже высушенное тело чистую домашнюю юкату. Открыла дверь, сделала шаг навстречу спокойному вечеру… — Мэй! К тебе пришли.       Удивлённо распахнула глаза. К ней? Пригладила мокрые волосы, которые только что расчесала, будто в попытке уложить мысли, что в миг всполошились. Идеальная гармония внутри пошатнулась. Хорошо, что она, в силу менталитета, ценила несовершенство. — Кто?       Мэй не спеша двинулась в прихожую. К ним вообще не то чтобы часто кто-то заглядывал — в последний раз здесь была только одноклассница, с которой они иногда помогали друг другу с усвоением тем и выполнением домашнего задания. Может, та что-то забыла? Ещё на полпути ко входной двери мимо прошла мама, шепнув ей: — Оставь его высохнуть и согреться. Заболеет же.       Мэй растерянно кивнула и почти бегом пересекла оставшееся расстояние. Теперь вопрос «Кто?» больше не мучал. Резко остановилась, брови удивлённо поползли вверх. Перед ней стоял Кадзу, едва переступивший порог. Только что из-под тёплого дождя, насквозь мокрый, с волос и одежды ритмично капало на пол. Наито поклонился почти что в девяносто градусов, одновременно с этим протягивая руки вперёд. — За беспокойство прости. Нашёл на нашем месте.       «Нашем» неожиданно приятно отозвалось внутри. В чужих руках лежала её серёжка… Всего лишь серёжка. И ради этого он под проливным дождём шёл до её дома без зонта? — Проходи, тебе надо высохнуть. Тебя хватятся, если останешься? Завтра выходной. Кадзу качнул головой: — Гостеприимная, я справлюсь. — Я не это спрашивала.       У обоих одновременно дрогнули уголки губ, уползая вверх. — Не хватятся.       Изящная рука разливала горячий зелёный чай по чашкам, будто всю жизнь обучалась делать это правильно. Точно юная гейша в шестнадцатом веке. Появление Наито в доме всколыхнуло её душевное равновесие. Мама знала — Мэй справится, позаботится о позднем, неожиданном госте, отогреет и уложит спать. Доверяла ей всецело и это доверие ещё не было ни разу в жизни подорвано. В кухню вошёл Кадзу, вытирающий белоснежным полотенцем волосы, уже будучи в сухой одежде. — Тебе класть сахар?       Отрицательно помотал головой и Мэй протянула ему поднос с чаем, который тот без вопросов взял. — На второй этаж.       Теперь кивок. Они, конечно, всегда немногословны друг с другом — было просто не нужно. Но сейчас это, вероятно, было простое нежелание рушить атмосферу спокойного вечера, тишину которого прерывал только барабанящий снаружи дождь.       Дверь в уютную и небольшую комнату скрипнула, поднос с двумя чашками Кадзу поставил на низкий котацу. Мэй перевела взгляд к приоткрытому окну, тихо вплетая голос в шум дождя: — Почему пришёл? — Серёжку твою отнести. — Не правда. Наито улыбнулся. Дружелюбно, тепло. Казалось — вот-вот хихикать начнёт. — Проницательная, тебя хотел увидеть. Сегодня быстро ушла от ручья, почти как только я пришёл. Думал, случилось, может, что?       Мэй взяла чашку чая и спрятала в ней своё смущение, спрятала, как сильно обычные слова прошлись по её душе, точно трепетная рука музыканта по струнам арфы. Волновалась, почему-то. — Все хорошо. Хотела подольше сегодня отдохнуть. — От хайку отвлёк?       Внимательный. — Ничуть. — Могу посмотреть?       Мэй кивнула и они одновременно двинулись с места. Он — к сборнику хайку, она — прикрыть окно. Дождь перебивал, хотелось убавить его громкость. Чашка чая вернулась в руку Хаттори, как только окно было закрыто, а дождь ушёл на второй план. Не мешал больше, только тихо играл фоновую мелодию, пока страницы сборника трёхстиший тихо шелестели, подпевая ему. Кадзу не вчитывался, скорее бегал взглядом по авторам. — Мне нравится Басё. — И мне, — Мэй шагнула к нему, заглядывая в текст. Кадзу поднял голову, посмотрел на неё, прямо в глаза. Как умел — глубоко, проницательно, насквозь. Чашка вновь коснулась губ, в попытке упрятать эмоции, скрыть постыдные мысли, но Наито отложил сборник, доводя волнение до, почти что, паники. — А кто, кроме Басё тебе… — Мэй, — почти что шёпотом.       Хаттори запнулась. Дождь за окном усилился, но тишину не нарушал. Чашка чая оказалась отставлена. Куда? Мэй не успела заметить. Всё, что оказалось в фокусе её внимания — Кадзу, смотрящий в душу и то, как мгновенно сбилось их дыхание. Губы встретились сами собой, будто бы это было абсолютно логичное действие именно в этот момент. Поцелуй.

Майские льют дожди.

Что это? Лопнул на бочке обод?

Звук неясный ночной…

(Мацуо Басё)