Спасшиеся

19 июня 1971 года

У Питера были обычные школьные друзья, была какая-никакая семья, состоящая из волшебницы Оливии и её мужа маггла Итана. В прошлом мать сбежала от своей семьи, и сохранив фамилию своих родителей в секрете, вышла замуж за обычного человека с фамилией Петтигрю. С самого детства Питер жил в страхе за свою и мамину жизнь. Его отец частно приходил в опьянённом состоянии, иногда буквально в хлам - от него разило на весь дом. Спрятаться от проевшего весь дом запаха было некуда, также как и укрыться от побоев Итана. Итан всегда оправдывался, после того как оставлял свою жену и сына с побоями на полу их общего дома: - Зачем ты вообще его родила. Думал он будет не таким уродом как ты. - сплевывал он, и вновь уходил восвояси, хлопая входной дверью. Питер, маленький и милый мальчик с светлыми, почти блондинисто-русыми волосами и яркими голубыми глазами задавался одним и тем же вопросом каждый год. И с каждым разом всё больше. - Мам, почему ты вышла за него? - спрашивал он. - Почему? - Я любила его. Всем сердцем! - с верой и надеждой в глазах говорила ему Оливия. - А почему не уйдёшь сейчас? - искренне негодовал мальчик. - До сих пор люблю. - отвечала женщина и низко опускала голову. Сегодня маленький Петтигрю получил своё первое письмо из Хогвартса, он радовался и плакал одновременно: он сбежит от тирана, затаившегося под крылом его матери, но оставит её одну. Терзания Питера в день счастливо-грустной вести не закончились. В дверь застучали, нет - заколотили. Оливия, которая суетилась на кухне, вдруг выбежала из комнаты и поспешила в коридор, чтобы пустить гостя в дом. Питер, уже знавший что их ждёт, хотел остановить маму и не пускать внезапного, незнакомого человека в дом. Он уже знал кто там стоит, и предполагал, что может быть, если впустить мужчину в дом. - Мам! - шёпотом постарался крикнуть мальчик. - Не надо. - он с молитвой в глазах смотрел на женщину, верил, что она одумается и не станет совершать ошибку. - Он твой отец и мой муж, милый. - также шёпотом ответила ему Оливия. Миссис Петтигрю открыла дверь. - Привет, дорогой. - постаралась улыбнуться она. - А мы как раз тебя ждём. Напротив неё действительно стоял хозяин дома. Он привычно шатался, а его мутный взгляд бродил то по лицу своей жены, то по лицу своего ребёнка. - Отойди. - вяло рявкнул Итан, оттолкнув с порога женщину со всей силы, на которую он только мог способен в тот момент. Улыбка погасла, и Оливия лишь проводила взглядом мужа, закрывая за ним входную дверь. - И чё ждёте то? - начал разговор мужчина, проходя на кухню и заглядывая в духовку. - Ещё и стряпню свою готовишь. Для чего? Мистер Петтигрю развернулся, снова поглядывая то на женщину, то на маленького мальчишку. Питер, боявшийся пьяного мужчину, завёл руки за спину. В одной из ладошек он держал то самое сокровенное письмо от директора Хогвартса, ради которого он жил, ради которого его мама сегодня старалась приготовить её вкусную фирменную куриную грудку с картошкой. - Показывай, что прячешь. - быстрым шагом мужчина надвинулся на своего сына. - Покажи руки! - пригрозил ему отец, когда мальчик продолжил стоять, твёрдо глядя в глаза. - Нет. - промолвил светловолосый. - Нет? - скорчив лицо, повторил за ним пьяный тиран. - Итан, не нужно.. - постаралась остановить его женщина. - Тебе слова не давали. - резко обернувшись, ответил ей муж. - Чего прикрываешь его? Снова с ним заодно, да? Итан не говорил, но ему было завидно. Сначала завидно так, что он захотел жениться на красивой ведьме с кудрявыми волосами и чистыми голубыми глазами. Но с каждым годом их совместной жизни зависть лишь усиливалась. Она могла то, что было не под силу ему. Фокусы начинали раздражать, а помощь жены в элементарных делах - надоедать. Когда жена была беременна их сыном, мужчина успокоился. Наконец стал заботиться о ней. Оливия расцвела прямо на глазах и её муж радовался сам. Он был уверен - у них родится замечательный мальчик, похожий на него самого. Чудо не случилось. Вернее как раз случилось. Родился красивый здоровый мальчик так похожий на его жену. И с теми же чудными силами. Мир Итана рухнул, зависть и злость пеленой застелили глаза. Он начал пить, забываясь в своём горе, а после выливать своё несчастье на семью. Они должны были страдать вместе с ним, ведь именно они и были причиной всех бед. Питер, оглядываясь на свою маму, крепко продолжал сжимать конверт. Его отец не должен увидеть это письмо, иначе им всем не поздоровится. - Наглый никчёмный мальчишка, - кричал на него темноволосый мужчина. - сейчас же отдай! - Нет. - не сдавался ребёнок. Итану надоело ругаться попусту. Схватив сына за шкирку, он развернул его и взяв в захват, наконец заполучил заветную бумагу. - Верни! - буквально завизжал светловолосый. - Отдай, это не твоё! Отцу было всё равно. Итану было всё равно. Вытащив из конверта лист с печатью, он быстро прошёлся по нему глазами. Во взгляде с каждой прочтённой строчкой всё больше разгорался огонь. Ярость. Именно животная ярость. Губы исказились, один из глаз предательски задёргался. Итан Петтигрю взвыл. Какого чёртого хрена их сын себе такое позволяет? Этот уродец хотел сбежать от него, от его родного отца в какую-то школу какого-то чёртого волшебства, которое зачем-то вообще существует в этом мире. Схватив мальчишку за волосы, он приблизился к нему. - Ты никуда не поедешь! Никуда! - трясся от злости старший Петтигрю. - Ты понял меня?! - Отпусти! - мычал Питер. - Я говорю: ты меня понял?! - яростно кричал мужчина, разрывая письмо на две части. - Итан, не стоит... - старалась вмешаться его жена. - Ты вообще молчи, потаскуха! - бросил ей муж, откинув Питера на кафельный пол. В два больших шага он оказался рядом с невинной женщиной. - Ты так его защищаешь, а на меня тебе всегда было наплевать. Ты помешана на своих силах и своём сынулечке. "Смотри, как у меня получается рисовать, пока я левитирую кисточку", или "Ой, смотри что я могу сделать из обычного яблока, правда чудесно?". - проговаривал ей слово за слово Итан Петтигрю. - Или вот, моё любимое: "Наш сын такой умничка, в свои шесть лет уже знает как правильно обращаться с палочкой!". - выплёвывал её же фразы в лицо своей жене. - А может он вообще не мой сын, а то всё может да может, да только на меня ни капельки не похож ни внешностью, ни умом, ни способностями! Звонкая пощёчина и красное пятно от руки на бархатной коже красивой молодой женщины. - Как ты можешь такое говорить..? - тихо возмутилась Оливия, искоса следя за сыном и действиями мужа. - Что? - сделал вид, что не расслышал, но он всё прекрасно слышал. - Что ты сказала? - хмуро произнёс мужчина, пытаясь с притворным интересом заглянуть в глаза голубоглазой. - Что слышал. Как ты смеешь говорить мне такое? - миссис Петтигрю собрала всю волю в кулак. - Ты знаешь как мы тебя с сыном любим? Как. Ты. Смеешь. Так. Говорить. А? - она знала, что её сын не любит своего отца. Он его ненавидит. - Чертовка. - он покачал головой. - Я ведь с тобой по-хорошему, а ты как обычно. Он развернулся. Он больше не хотел продолжать этот цирк. Он уходит. - Уже уходишь? - вдогонку ответила ему женщина, хмыкая, наконец осознавая за кем она была замужем. - Ухожу и больше не вернусь. - устало и противно ответил ей Итан. - Ну и вали уже. - сказал Питер с ненавистью, глядя на удаляющийся с кухни силуэт. Мужчина остановился. Или он всё-таки не уходит...? Смех заполнил пространство. Разнёсся по тихому помещению, заглянул в каждый пустой уголок. Дьявольский, психически-неуравновешенный смех. - Так вот как мы заговорили значит... Мистер Петтигрю вернулся на кухню, проходя мимо непонимающей семьи. Волосы русоволосой ведьмы вздыбились на затылке, когда муж обошёл её стороной. Чутьё подсказывало, что к добру это не приведёт, а Питер, всё ещё немного травмированный от столкновения с кафелем, лежал на кухонном полу, в недоумении глядя на собственного отца, который уже должен был покинуть комнату. Итан спокойно выключил духовку, достав оттуда идеально прожаренную сочную курочку с картошкой. - Моё любимое блюдо, благодарю. - мило улыбнулся молодой мужчина. Женщина вздохнула полной грудью. Ей явно не нравилось такое внезапное поведение мужа. Поставив на обеденный стол противень, он ловким движением захватил столовые приборы и разложил их рядом с заботливо стоявшими тремя тарелками. Всё ещё улыбаясь чеширский улыбкой, Итан развернулся к жене и сыну. - Чего ждём, семья? - как ни в чём не бывало удивлённо оглядел их темноволосый. Женщина, всё ещё смотря на нового незнакомца в их доме, не могла понять что не так. Муж действительно за пару секунд стал незнакомцем. - Ох, Питер, солнце. - он приблизился к мальчику. - Давай помогу встать. Мужчина протянул руку помощи. Младший Петтигрю подозрительно оглядел его ладонь. - Ну же, я же не буду вечно так стоять. - повторил ему зеленоглазый. Ребёнок сдался. Он потянулся своей рукой к ладони взрослого. Поднявшись на ноги, Питер через силу даже хотел поблагодарить мужчину, но не успел. Резкая боль пронзила его живот, а затем снова, и снова. А затем грудь, ноги и предплечья. Везде, куда мужчина мог только дотянуться, он наносил удары. Удары ножом. Сознание помутнело слишком внезапно. Крик, который казалось вообще оглушил мальчика, вдруг растворился в звонкой тишине. Оливия честно пыталась остановить своего бывшего мужа, громко крича, колотя по нему своими маленькими по сравнению с его кулачками. Плакала и молилась, чтобы он наконец прекратил. Итан вытащил нож только когда в дверь постучали несколько раз. Женщина, подлетевшая к своему сыну в тот же момент, когда мужчина отошёл от её мальчика буквально на метр, аккуратно схватила его на свои руки. - О Мэрлин, Питер... - тихо шептала она своему ребёнку, пока из него всё больше и больше уходила жизнь.

***

Я спешила как могла. Картинки из сна мелькали перед глазами всю дорогу, а головная боль усиливалась с каждой минутой. Когда головная боль достигла апогея, я наконец нашла нужный дом. Не теряя больше не минуты, я проскользнула через открытую калитку и устремилась прямо к входной двери, постучав по ней несколько раз. Как мне показалось, дверь открывали долго. Вышел высокий, весьма неопрятный темноволосый мужчина с небритой щетиной и тусклыми зелёными глазами. От него несло за километр, но я старалась не обращать на это внимание, всматриваясь в лицо напротив. Оно было слабо знакомым и неприятным, но я точно знала: мне нужно в этот дом. - Добрый день. Простите, за вторжение, но здесь же живёт Миссис Петтигрю? - мило улыбнулась я, стараясь быть по максимуму вежливой. - А вам зачем? Нет здесь никого. - ответил человек напротив, всё оглядываясь назад. - Как это нет? - удивилась я. - Миссис Петтигрю точно приглашала меня на чай в этот дом в это время. Мужчина стушевался, но быстро опомнился. - Вы ошиблись. И я уже ухожу. - промолвил собеседник, начиная закрывать за собой дверь. Куда это он намылился? - Постойте, у вас всё хорошо? - незамедлительно обратилась я, резким движением возвращая дверь в распахнутый вид. - Да. - Сэр, вы уверены? Вивьен уставилась на окровавленный нож, который мужчина держал в руках. - Нет, я же сказал, что уже ухожу. - с нажимом ответил Итан Петтигрю. Да, кажется так его звала женщина из моих видений. - Так а где Миссис Петтигрю? Мужчина не ответил, выбежав из дома после того, как оставил нож на своём месте. Он скрылся за поворотом, а Уинстон вздохнула с облегчением и зашла в дом. Наконец он сдался. Меньше проблем. - Миссис Петтигрю, вы здесь? Кареглазая прошла половину коридора и остановилась возле кухни. Напротив неё сидела женщина из сновидений: она часто звала её на помощь, но Вивьен всё не могла понять, какой номер дома ей снится. В эту самую ночь она проснулась в холодном поту от увиденной картины, но наконец получила нужную информацию. Сегодня она точно знала, куда спешить на помощь. Сейчас же по спине побежали мурашки. Женщина, она же Миссис Петтигрю, держала на своих коленях раненного ножом мальчика. Кровь пропитала почти всё милое бежевое платье, но всё равно умудрилась залить кухонный пол. - Он не дышит...-дрожащими губами произносила женщина, словно молитву. - Он не дышит. Не дышит. Не дышит! - задыхаясь молвила она. Вивьен сглотнула. Медлить было нельзя. Юная девушка рванула к мальчику, опускаясь на колени и прикладывая руку к сердцу мальчика. Раз. - Он не дышит. - продолжала мать Питера. Два. - Я не слышу его дыхание... - сотрясалась голубоглазая. Три. - Что мне..? - взмолилась женщина, поднимая взгляд к потолку. Слёзы градом стекали по её щекам прямо на холодный пол, смешиваясь с кровью её сына. - Я ничего не понимаю, он же дышит. Вивьен наконец отпустила руку, глубоко вздохнув. Она успела. Она смогла. - Что? - невидящим взглядом посмотрела незнакомка напротив. - Он дышит, миссис Петтигрю. - заверила её Уинстон. Женщина в непонимании смотрела на меня. - Если вы, милая девушка, шутите, то вам стоит уйти, как вы попали в мой дом? - шипя ответила мне собеседница. - Просто проверьте, раз не верите. Мать Питера аккуратно приложила своё ухо к сердцу моего ровесника. Глаза распахнулись. Облегчение. Радость. Материнская любовь. - Но как такое возможно, юная леди? - она сглотнула. - Я точно проверяла, он не дышал. - Вы были в состоянии аффекта, это нормально. В шоковом состоянии наш мозг многое может выдумать. Миссис Петтигрю замедленно кивнула. - Вы правы. Спасибо. - она расплылась в улыбке, суетливо приподнимая своего сына, чтобы перенести его на диван. - Стойте, давайте я вам помогу. - вытащив из маленькой сумочки свою волшебную палочку, я ловко перенесла юного мальчика на мягкое ложе. - Так вы волшебница. Как ваше имя? - Оливия, всё ещё трясясь от пережитого, уселась рядом с сыном и сама достала свою палочку, стараясь вспомнить все лечебные заклинания. - Будет лучше, если оно останется в тайне. Просто зовите меня волшебницей. - я радовалась, глядя на то, как Питер мило улыбнулся на мои слова. - Он скоро придёт в себя, положите рядом с собой лёгкое одеяло, чтобы когда он очнулся, ваш сын почувствовал себя героем. - Откуда вы...? - Прошу, не задавайте вопросов, на которые не хотите знать ответы. Я видела, как мальчик постепенно пытается распахнуть свои глаза, поэтому быстро шепнув лечебное заклятие, убежала из комнаты, а потом и вовсе из дома, оставив семью наедине. Ещё одна невинная жизнь спасена, моя совесть чиста и голова не болит - счастья полные штаны.

***

- Мам, что произошло? Питер очнулся с гудящей головой, мутным зрением и болью по всему телу. - Дорогой, ты спас меня. - женщина с новой силой заревела, а плечи её сотряслись. - Ты меня спас и ты живой! Мэрлин побери! - Боже, мам. Питер не знал что ему делать. Раны болели и он действительно не понимал, что ему нужно сделать. Пока не завидел одеяло, лежащее недалеко от него и его матери. Он аккуратно приподнялся, слабо морщась, схватил это чёртово покрывало и аккуратно накрыл своего родителя, при этом приобнимая Оливию за плечи. Питер смотрел ясным и твёрдым взглядом, тем взглядом, от которого мурашки бежали по всему телу. Младший Петтигрю остался единственным защитником дома и его хозяйки. Он будет всегда-всегда оберегать её во чтобы то не стало. Он не вынесет её слёз. - Мамуль, перестань плакать, я действительно живой и практически в порядке. - Да-да, живой! - причитала ему бывшая миссис Петтигрю. - Живой. - Но я честно не помню что произошло... - сомневался мальчик. - Расскажешь? - Ты спас меня, а волшебница спасла тебя. - Какая волшебница? Ты про себя? Женщина помотала головой. Она не собиралась говорить. - Мам? - Я даже не знаю её имени. Питер поджал губы, но продолжил обнимать дрожащую от нервов маму, которая была им заботливо укрыта одеялом. - Какой же ты всё-таки у меня уже взрослый герой и защитник... - тихо шептала ему Оливия, слабо улыбаясь. - Прямо взрослый? - с серьёзностью в голосе ответил ей юноша, стараясь отпустить произошедшую ситуацию. - Действительно взрослый. - искренне произнесла миссис Петтигрю, прижимаясь своим лбом к лбу одиннадцатилетнего мальчика, который стал для неё не просто сыном, но и всем миром.