Вечерние сомнения

Вечер опустился на долину Пеликан густыми синими сумерками. Андрей Рожков шёл по пустынной улице, заложив руки в карманы. Ветер трепал его растрёпанные волосы, а в голове гудело, будто там поселился рой разъярённых шершней.

Эбигейл. Хэйли. Этот чёртов фотоаппарат. Этот дурацкий поцелуй. Что вообще происходит?

Он резко свернул к знакомой вывеске — "Звёздная капля". Жёлтый свет из окон лился на дорогу, обещая тепло, шум и хотя бы временное забвение. Дверь салуна скрипнула, как старый друг, встречающий после долгой разлуки. Внутри пахло жареным луком, пивом и чем-то неуловимо домашним. За стойкой, спиной к нему, стояла Эмили — её синие волосы, ярко выделялись на фоне потемневших деревянных стен. — Эй, фермер! — Гасс с дальнего стола поднял кружку. — Присоединяйся к грешникам! Андрей махнул рукой, но направился прямиком к барной стойке. — Пиво, — хрипло сказал он, опускаясь на табурет. — Самое холодное. Эмили обернулась. Её красная рубашка с закатанными рукавами подчеркивала неестественный цвет волос. — Ого, — она приподняла бровь, — ты выглядишь так, будто только что дрался с кукурузным чучелом и проиграл. — Почти угадала, — он провёл рукой по лицу. — Только чучело было фиолетовое. Эмили засмеялась, звонко, как колокольчик над дверью, и потянулась к крану. Пена перелилась через край кружки, осела плотной шапкой. — Вот, — она поставила пиво перед ним. — Лекарство от всех бед. Первый глоток обжёг горло, второй — смыл часть напряжения. — Так, — Эмили облокотилась на стойку, подперев подбородок ладонью. — Говори. — О чём? — Андрей притворился, что не понимает. — Не надо, — она ткнула пальцем ему в лоб. — Здесь написано: "Помогите". Он вздохнул, отпил ещё. — Просто... — он замялся, — ты когда-нибудь чувствовала, что жизнь вдруг резко повернула не туда? Эмили задумалась, крутя в пальцах салфетку. — Ну, — она кивнула на свои волосы, — я же не всегда была синей. Андрей фыркнул. — Я серьёзно. Вот ты... — он жестом обозначил её, салун, всю долину, — ты счастлива здесь? Её глаза, цвета морской волны, вдруг стали серьёзными. — Счастье — это не место, — она сказала тихо. — Это... ощущение. Как когда находишь идеальный кристалл в пещере. Он смотрел на неё, на эти веснушки, на то, как свет играет в её волосах, и вдруг осознал, что говорит с кем-то настоящим. — А если... — он замялся, — если тебя вдруг начинают окружать люди, которые... — Которые что? — Которые, чёрт возьми, слишком молоды для тебя? Эмили замерла, затем медленно улыбнулась. — О-о-о, — она протянула, — так вот в чём дело. — Эмили... — Знаешь что? — она внезапно перегнулась через стойку, так близко, что он почувствовал запах ванили и чего-то пряного. — Возраст — это просто цифра. — Ладно, — Эмили выпрямилась и хлопнула ладонью по стойке. — Это пиво — за мой счёт. — Что? Почему? — Потому что, — она наклонилась, и её шёпот щекотал ему ухо, — иногда лучший способ разобраться в чувствах — это перестать о них думать. Она отстранилась, подмигнула и бросила: — Но если захочешь поговорить ещё — я здесь каждый вечер. Андрей смотрел, как она уходит к другим посетителям, её красная рубашка мелькает между столами. Он поднял кружку, качнул головой и выпил до дна.

Чёрт. А ведь она права.

За окном звёзды зажглись одна за другой, как новые вопросы в его голове. Но сейчас, с пивом в руке и теплом в груди, они казались не такими уж страшными.

***

Дверь салуна захлопнулась за спиной Андрея с глухим стуком. Ночной воздух был прохладен и свеж после душного помещения, пропитанного запахом пива и жареной картошки. Он глубоко вдохнул, запрокинул голову, глядя на звёзды, и...

— Андрей?

Голос был тихий, неуверенный. Он резко опустил голову — перед ним стояла Пенни. Лунный свет серебрил её рыжие волосы, а большие глаза смотрели на него с немой укоризной. — Пенни! — он невольно шагнул назад, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Ты... что ты здесь делаешь? Она чуть сморщила нос. — Я... просто шла домой. — Ты пил? Андрей почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Э-э... одно пиво. С Эмили разговаривал. Пенни опустила глаза, её пальцы нервно переплелись. — Я понимаю. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. — Эй, — он неожиданно тронул её плечо. — Тебе... может, проводить тебя? Она вздрогнула, затем кивнула. Дом Пенни оказался старым фургоном. — Не смейся, — пробормотала Пенни, отпирая дверь. Андрей не смеялся. Внутри пахло затхлостью, дешёвым вином и чем-то кислым. На крохотном столе — груда грязной посуды, на полу — пустые бутылки. В углу, на койке, валялась куча неглаженного белья. — Мама... — Пенни поспешно начала собирать бутылки, — она сегодня опять... Андрей молча снял куртку, повесил на гвоздь у двери и взял первую попавшуюся тряпку. — Где у тебя тут вода? Пенни замерла с бутылкой в руках. — Ты... не обязан... — Я знаю, — он уже открывал ведро с водой. — Но я хочу. Они работали молча: она вытирала пыль, он мыл посуду в тазике с холодной водой. — Она не всегда такая, — вдруг сказала Пенни. — Когда не пьёт... она замечательная. Андрей кивнул, выжимая тряпку. — Я понимаю. — Нет! — она резко повернулась к нему. — Ты не понимаешь! Каждый вечер я жду — придёт она трезвая или нет. Каждый день убираю этот бардак. Каждый... Голос её дрогнул. Андрей осторожно обнял её. Пенни не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его плечо. — Прости, — прошептала она. — Я не хотела... — Всё в порядке, — он погладил её по спине. Дверь с грохотом распахнулась. — Ну и что это такое?! — Пэм, шатаясь, замерла на пороге. Её глаза, мутные от выпивки, метались от дочери к Андрею. — Ты... ты привела его сюда?! — Мама... — Пенни вырвалась из объятий. — Чтобы он видел это?! — Пэм махнула рукой вокруг, чуть не падая. — Этот свинарник?! Андрей шагнул вперёд. — Пэм, мы просто... — Молчи! — она вдруг разрыдалась. — Убирайся! Тишина. — Ладно, — тихо сказал Андрей. — Пенни... может, переночуешь у меня? Пенни посмотрела на мать, на беспорядок, потом на него. — Нет. Ещё рано. Она вышла за ним на улицу. Луна освещала её лицо, мокрое от слёз. — Спасибо, — прошептала Пенни. — За... за всё. И вдруг встала на цыпочки, прижалась губами к его щеке. — До завтра. Она скрылась в фургоне, закрыв дверь. Андрей шёл по ночной тропинке, сжимая кулаки.

Что за чертовщина? Эбигейл. Хэйли. Эмили. Теперь Пенни... Я что, сошёл с ума? Им всем лет по двадцать, а я... я старый дурак, который не может сказать "нет".

Он остановился, глядя на звёзды.

Или... может, это они чего-то хотят от меня? Но что?

Ветер шевелил листья, будто шепча ответ. Но Андрей его не слышал.