Часть 3

Глава 3 “В иерархическом обществе Омега считается низшей кастой… Омега подчиняется всем остальным и также обязана оставаться покорной Альфе, который её выбрал… Альфы и Омеги встречаются только среди чистейших магических родов…” Гермиона в тысячный раз шлёпнулась лбом о стол. Омега. Она часами рылась в книгах, но ни одно описание Омег не совпадало с тем, что происходило с ней. Описанные течки отличались от её ощущений, Омеги не могли слышать и чувствовать запахи так, как это делала она. В книгах не упоминалось ничего о явных снах, да и она точно не была чистокровной волшебницей. И само описание Омег вызывало у неё отвращение. Покорная. Подчинённая. Ниже всех остальных. Да она бы, наверное, сама себя Авадой отправила, если бы нашла подтверждение этим словам. Она уже исключила вероятность того, что является Анимагом, но когда Гарри упомянул животные черты, в её памяти всплыл какой-то смутный образ редкого чистокровного явления, и внутри словно сработала тревога. На восьмом году учёбы, имея свободный доступ к Запретной Секции, она с отвращением читала о старых магических обществах и клубах. Она чуть не запустила древний фолиант через всю комнату, наткнувшись на описание того, чего ожидали от тех, кто находился ниже верхушки общества. Омеги были самой низшей кастой. Они должны были подчиняться каждому капризу стоящих над ними. Она забыла об этой книге почти сразу, как с отвращением вернула её на полку. Но слово «Омега» словно застряло в её подсознании. Покорная. Подчинённая. Ниже всех остальных. Одна только мысль об этих словах вызывала у неё дрожь. Она не была такой. Она была умной, уверенной, лидером. Она не терпела несправедливость и точно не считала кого-либо ниже себя. И хотя ей это не нравилось, она знала, что люди восхищаются ею, считают её самой умной ведьмой своего поколения. Всё это совсем не походило на описание Омеги. Вздохнув, Гермиона потянулась за последней книгой на столе. Она была тонкой, и Гермиона почти не надеялась найти в ней что-то полезное. Судя по всему, Омеги были такой редкостью, что о них почти не говорили, а судя по тому, что она прочла о течках и сексуальных инстинктах, теперь она понимала, почему. Все книги, которые она уже просмотрела, твердили одно и то же, так что тонкий томик на двадцать пять страниц, скорее всего, окажется очередным разочарованием. Она взглянула на обложку книги «Альфа/Бета/Омега: Союзы» и застонала. В её голове правильное название звучало бы так: «Кто есть кто среди обесцененных Омег и мужчины, которые этим воспользовались». Открыв первую страницу, Гермиона закатила глаза. Ну конечно, первым в списке должен был быть Малфой. Арман Малфой, Альфа – Блайт Розье, Омега, брак в 1067 году. Первый Малфой в Британии, Арман был преданным последователем короля Вильгельма I… Бла-бла-бла. Гермиона перелистнула несколько страниц. Эдвард Нотт, Альфа – Жозефина Селвин, Бета, брак в 1253 году. Поскольку в этом поколении не родилось ни одной Омеги, Эдварду пришлось довольствоваться женой-Бетой… — Должно быть, удар ниже пояса, — хмыкнула Гермиона. — Ни одной Омеги-рабыни для семейства Ноттов. Гилфорд Роуэл, Альфа – Персефона Паркинсон, Омега, брак в 1326 году. Жестокая претензия Гилфорда на пару привела к быстрому разрыву… Поморщившись при виде фамилии Роуэл, Гермиона могла догадаться, что значило «жестокая претензия», но ей не хотелось вдаваться в подробности. И хотя теперь она хорошо ладила с Панси, факт того, что в её роду значился «приносящий смерть», вызвал у Гермионы смешок. Честер Лонгботтом, Альфа – Марибель Фоули, Омега, брак в 1576 году. Очаровательному Альфе избрали пару ещё при рождении… Гермиона усмехнулась. Несмотря на своё отвращение к покорным Омегам-невестам, она была довольна тем, что в роду Невилла был Альфа. Роуэн Блэк, Альфа – Алексис Трэверс, Бета, брак в 1798 году. Нетипичный союз, в котором Роуэн сам выбрал Алексис… Нетипичный союз? Что, семья Трэверс была недостаточно хороша для Блэков? — подумала она с раздражением и перевернула страницу.Книжка оказалась занятной, но не особо полезной. Тэсси Прюэтт, Омега. Род. 1909. Умерла 1984. Без пары. Без пары. Без. Пары. Гермиона сжала кулак и слегка потрясла им в воздухе. Феминистская сила. Так держать, Тэсси Прюэтт! Прюэтт. Имя казалось знакомым. Нахмурившись, Гермиона снова начала пролистывать книгу, рассеянно читая случайные имена и тихо бормоча «Прюэтт, Прюэтт, Прюэтт», надеясь пробудить в памяти нужную информацию. Малфой. Лонгботтом. Нотт. Аббот. Яксли. Паркинсон. Все известные фамилии были здесь. Альфа-Омега союзы переплетались на протяжении веков. Прюэтт. Прюэтт. Прюэтт. Она ещё раз быстро пролистала страницы. Тэсси Прюэтт была единственной незамужней Омегой в книге. Прюэтт. Прюэтт. Прюэтт. Грр! Имя вертелось в голове, словно заевший аудиофрагмент, всплывая где-то на грани сознания, но ячейка с нужной информацией оставалась закрытой. Прюэтт. Прюэтт. Прюэтт. И почему это имя её так беспокоило? Гермиона искала факты, а умершая Омега не могла ничем помочь. К тому же, она уже решила, что Омегой не является. Может, Гарри был прав? Может, она действительно Анимаг, просто ещё не осознала этого. Она отложила маленькую книгу в сторону и взяла другую — ту самую, которую до этого отодвинула с отвращением: «Реестр чистокровных» Кантанкеруса Нотта. Это была единственная тема, которая никогда не вызывала у неё интереса — самодовольные чистокровные аристократы. Конечно, не все чистокровные семьи были снобами, но те, кто ими являлся, разжигали в ней жгучее презрение. Однако знаменитая Священная двадцатка восемь была в этом реестре, и возможно, Прюэтт была среди них. Первое имя в списке, Абботт, вызвало у Гермионы улыбку. В ней не было ни малейшего намёка на снобизм, несмотря на её древнее родословие. Работать с Ханной каждый день только подтверждало, что она не была предвзятой и никогда не смотрела свысока на Гермиону. Прюэтт. Прюэтт. Прюэтт. Гермиона медленно листала страницы, пока не заметила знакомое имя. Прюэтт. Братья Гидеон и Фабиан Прюэтт «сражались как герои» в Первой Магической войне. Говорят, что для их убийства понадобилось пять Пожирателей смерти, но только Антонин Долохов был осуждён за их убийство. Гермиона закрыла глаза и прижала пальцы к переносице. — Ты правда с ума сошла, Гермиона, — пробормотала она, ругая себя. — Молли Уизли была Прюэтт. — Гермиона, дорогая, какое неожиданное появление, — лицо Молли, обычно доброе, было полным тревоги. — Всё в порядке? Гермиона не думала, её мысли бешено кружились. Молли была Прюэтт. Тэсси была Омегой, и Молли должна была что-то знать. Она просто схватила две книги и через камин оказалась в доме Уизли, решив подождать до утра, чтобы отправиться в «Засклеп». — Прости за неожиданный визит, — Гермиона немного запыхалась, удача от её находки могла означать, что она наконец получит ответы. Или хотя бы исключит ещё один вариант того, кем она не является. — У меня есть несколько вопросов. — Вопросы, дорогая? — Лицо Молли, полное беспокойства, сменилось недоумением. — У тебя есть вопросы ко мне? Думаю, мне уже нечему тебя учить. Ты и так всё знаешь. — Молли, ты избавила мир от Беллатрикс Лестрейндж, ты знаешь больше, чем думаешь. Молли покраснела. — Ах, да что ты, — смутилась она. — Я сделала то, что любая мать сделала бы. Так ты хочешь чаю? Гермиона кивнула, и, следуя за Молли в кухню, села за вычищенный деревянный стол и наблюдала, как Молли быстро готовит чай, двигаясь с лёгкостью вокруг кухни. Отстроенная заново после пожара, который едва не уничтожил её, Нора выглядела точно так же, как в тот первый раз, когда Гермиона переступила порог. Беспорядок на кухне, уют несочетающейся мебели, семейные фотографии, занявшие каждое свободное место, и причудливые углы стен. Всё это было немного ошеломляющим зрелищем, но теперь просто находиться здесь казалось тёплым, приветливым объятием, о котором даже не подозреваешь, что оно тебе нужно. Однако в доме чувствовалась некоторая пустота. Джинни была единственным ребёнком, который всё ещё жил дома — ну, в основном жила дома, но это скоро изменится. До её свадьбы с Николасом Димовым, укротителем огня из Дурмстранга, участником Турнира Трёх Волшебников, оставалось меньше шести месяцев, и Гермиона задавалась вопросом, как Молли и Артур справятся с пустым домом. — Кажется, так тихо здесь ещё никогда не было, — заметила Гермиона. — Ах, да, — Молли села напротив и налила чай. — Разве это не прекрасно? Гермиона рассмеялась — ответ был получен. — Ты хотела что-то спросить, дорогая? — Да, но… — Гермиона опустила взгляд в чашку, внезапно занервничав. Молли могла просто отказаться говорить об этом, ведь тема Омег была довольно щепетильной. — Это то, о чём мне даже не совсем понятно, как спрашивать. — Просто спроси, дорогая. Уверена, ничего страшного. — Я хотела спросить о вашей тёте, — Гермиона глубоко вдохнула. — О тёте Тэсси. — Тётя Тэсси? Почему ты вдруг… Ох. О, боже. — Молли прижала ладонь к груди, её лицо отразило неподдельный шок. — Я знаю, что эта тема очень деликатная и о ней не принято говорить, но… со мной происходят странные вещи, и я не понимаю почему, и целители тоже не знают. Гарри сказал что-то про анимагию, но я уверена, что дело не в этом, и тогда я подумала, может быть… — Помедленнее, дорогая, — Молли протянула руку через стол и похлопала Гермиону по руке. — Какие вещи происходят? — Ну… — Гермиона кивнула. — Я слышу разговоры через всю заполненную комнату, а ещё чувствую запахи, которые не имеют смысла. — Какие именно запахи? — Ну, эм… Рона, — Гермиона слегка покраснела. — Он пахнет горелой и гниющей плотью. Молли, казалось, нисколько не удивил этот странный образ, описывающий её младшего сына. — Кто-то ещё, дорогая? — Эм… — Гермиона посмотрела в потолок, вспоминая последние несколько недель. — Никто не так плох, как Рон. Ханна пахнет, как солнечный свет, что странно, но именно это мне напоминает. Гарри пахнет древесной корицей, а Джинни — свежим воздухом. И я могла бы продолжать описывать всех, но… Молли ждала, ее лицо было спокойным, она не показывала, что думает о том абсурде, который она слышала. — Я также могу ощущать запахи их партнеров, — Гермиона ждала, что Молли рассмеется, скажет, что она — Омега и ей придется смириться с этим статусом. Но Молли просто кивнула. — Что еще ты заметила? — Я… э… — Щеки Гермионы, уже покрасневшие, загорелись ярче, и ее голос перешел на шепот. — У меня есть сны. — Сны? — Да. Сны, после которых я просыпаюсь… как-то… возбуждённая. — Гермиона покачала головой. Что подумает Молли? — Возбуждённая? — Молли задумалась и потом спросила: — Как долго это длится? — Несколько минут. — Гермиона подумала о своих снах. — Ну, сами сны длятся несколько часов, но когда я просыпаюсь, обычно… э… быстро приходила в себя за несколько минут. Хотя иногда те же самые ощущения начинают возникать случайным образом, когда я в сознании. — И эти ощущения происходят только несколько дней? — Нет, — Гермиона вспомнила свой первый сон. Он был довольно скромным по сравнению с последними, просто глубокий голос, шепчущий в ухо, и превращающий ее ноги в желе. — Эти сны происходят почти каждую ночь уже несколько месяцев и становятся всё более интенсивными, как и… э… ощущения. — То есть это продолжается каждую ночь несколько месяцев? — Молли кивнула, и на ее круглом лице появилась улыбка. Гермиона кивнула. — Да, сны, ощущения почти каждую ночь. И каждый день я ощущаю запахи и звуки. Молли вздохнула и протянула руку через стол, чтобы сжать руку Гермионы. — Ты не Омега, дорогая. — Не Омега? — Гермиона была удивлена разочарованием в своем голосе. Она думала, что будет сильно облегчена. Но, похоже, она всё равно не приблизилась к ответу. — Нет, точно нет, — Молли улыбнулась ей доброй улыбкой. — Сколько ты знаешь об Омегах? — Очень мало. В книгах почти нет информации, а говорить об этом, похоже, совсем не принято, — Гермиона достала из сумки маленькую книгу о… Альфа, Бета и Омега пары. — Некоторые книги рассказывали об основах, о течках и подчинении, но никакой реальной информации не было. Всё больше фокусировалось на Альфах. — Да, ну… Молли сдвинулась на своем месте, — Альфы достаточно редки, но да, о них больше информации, поскольку Омеги крайне редки. А из-за их симптомов Омег никогда не обсуждают открыто. Гермиона открыла книгу на последней странице. — Тесси Прюэтт — прочитала она. — Омега. Родилась в тысяча девятьсот девятом, умерла в тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом. Не пара. Она подняла взгляд на Молли. — Не пара. Что это значит? Молли выпила чашку чая одним глотком, как если бы содержащиеся в чае таннины дали ей ту силу, которая ей была нужна для этого разговора. — Моя тётя Тесси была Омегой. Но она была не похожа ни на одну известную Омегу в истории. Она была крайне умной и решительно независимой, ненавидела авторитеты и отказывалась подчиняться воле других просто потому, что была женщиной. Молли подмигнула, и Гермиона улыбнулась; — тётя Тесси была бунтаркой. И тётя Тесси совершенно не интересовалась мужчинами этого мира, что сильно усложняло её жизнь, когда ей исполнилось девятнадцать, и гормоны Омеги взяли верх. — Девятнадцать? — Омеги взрослеют в девятнадцать лет. Их мужские партнёры становятся совершеннолетними на год раньше, в восемнадцать. — Почему такая разница в возрасте? — Точно не известно. Но я часто задумывалась, может быть, это чтобы Альфа-мужчина мог стать собой. Молли подняла руку, останавливая следующий вопрос Гермионы. — Альфа-мужчины очень агрессивны в первые месяцы после того, как становятся взрослыми, новообращённая Омега не выдержит противостояния с таким, и всё будет гораздо хуже, если за ней будет ухаживать несколько таких. — Мужские гормоны бушуют, — Гермиона медленно кивнула, это имело смысл, но… — Новообращённая Омега? — Первая течка Омеги случается в первые дни после того, как ей исполняется девятнадцать, и обычно это самая сильная течка, хотя последующие тоже не менее интенсивны. Она испытывает бурю гормонов, которые она не может контролировать, и если поблизости есть Альфа… ну, если только он не умеет контролировать себя, Омега, скорее всего, не выживет. — И это происходит каждый раз, этот гормональный всплеск? Молли кивнула: — В течение трёх дней каждого цикла, а цикл — каждые три месяца. И Альфы… что? — Гермиона подняла руки, задавая вопрос, —Они с ума сходят, когда рядом Омега? — Когда Омега в своем течном цикле, да, они обычно… крайне настойчивы в своих ухаживаниях, — губы Молли искривились в раздумье. — Но Альфа, как правило, заявляет права на Омегу и становится крайне защитным к ней и её потребностям, даже когда она не в своём течном цикле. — Так почему же Тесси не была в паре? — Как выяснилось, сумасшествие — не только территория Альф. Если сказать прямо, тётя Тесси сошла с ума. — Из-за Альфы? — Нет, — Молли покачала головой с грустью, — из-за того, что она отказалась быть с мужчиной. Тетя Тесси не интересовалась мужчинами, но, к сожалению, только мужчина мог… эээ… облегчить симптомы, которые переживает Омега. Женская партнёрша тёти Тесси не могла ей помочь. Мать Тесси была в ужасе от этой ситуации и хотела насильно устроить спаривание, но её отец был не менее ужасён тем, что его упрямая дочь должна была бы любить кого-то, кого она не любила. — Это отвратительно, — Гермиона покачала головой. — Её собственная мать. — Да, ну, её мать не была особенно заботливой, — вздохнула Молли. — Бедная тётя Тесси. Она сильно страдала. Её отец построил для неё неприступную комнату и ставил защитные заклинания на каждый цикл, но изоляция и тоска в те три дня лишали её рассудка, и с течением времени она медленно сошла с ума. Сердце Гермионы сжалось. Бедная Тесси. Сильная и независимая, но не могущая выбрать свою жизнь или насладиться любовью, которую она хотела, из-за генетической мутации, которая свела её с ума. Ей было ужасно думать, каково это было для неё. — Тётя Тесси была редкостью, — сказала Молли. — В основном пары Альфа и Омега образовывались, и их жизни были счастливыми. — Были счастливыми? — С тех пор не было ни одной пары. Были несколько Альф, но последняя Омега родилась в двадцатых годах, а вскоре после того, как ей исполнилось девятнадцать, она подхватила драконью оспу и не выжила. — Ох, — Гермиона вздохнула и закрыла книгу. Она не приблизилась к разгадке того, что с ней происходит, но, услышав рассказ Молли, она была невероятно облегчена, что не является Омегой. — Я не Омега. — Определённо нет, — заверила её Молли. — Твои симптомы не совпадают. Гермиона кивнула, а затем стала перечислять симптомы на пальцах. — Запахи. Звуки. Сны. Ожог и возбуждение. Изменение глаз… — Изменение глаз? — Молли выглядела обеспокоенной. — Когда твои глаза изменились? И как именно? — Вчера… нет! Два дня назад, когда Ханна отправила меня домой после того, как я впервые почувствовала запах Рона. И они стали светлее, как золотистые. Я раньше этого не замечала. И, эээ, это было после особенно сильного… ощущения. — И ты мечтала той ночью? — спросила Молли, и лицо Гермионы покраснело от смущения. — Значит, это был первый раз, когда ты почувствовала чей-то запах… — Нет, это происходило уже какое-то время. Просто это был первый раз, когда я так сильно отреагировала, — Гермиона поморщилась, вспоминая. — Я вырвала, так было плохо. — Ты плохо отреагировала на запах, внутренние ощущения были сильными, твои глаза изменили цвет, а твой сон той ночью был довольно… интенсивным? — Палец Молли быстро начал постукивать по деревянному столу. — Все твои симптомы одновременно? Гермиона кивнула. — Да, это было действительно странно. Все как будто навалилось сразу. Такого раньше не было. — Ох, — воскликнула Молли и быстро встала. — Это… о, Боже мой. Почему я этого не заметила? — Что ты не заметила? — Гермиона вскочила, её сердце начало биться быстрее от паники из-за реакции Молли. — Молли, что ты не заметила? — Не может быть… ты не… — Молли смотрела на неё, потом покачала головой. — Садись. И не двигайся. Гермиона подпрыгнула, когда Молли Дисаппарировала, оставив её в изумлении, глядящей на теперь пустую кухню. Она тяжело села и начала разбираться в своих мыслях. Почему изменение цвета её глаз заставило Молли так среагировать? Это было странно, но для Гермионы это был самый незначительный симптом. Её беспокоил резкий запах друга, который казался предвестием — не то чтобы она верила в такие глупости, но она переживала, что смертельный запах мог означать, что жизнь Рона в опасности. А что вообще значило, что все симптомы проявились сразу? Она страдала от разных комбинаций симптомов с самого начала этого безумия. Звук хлопка сообщил, что Молли вернулась, и её выражение было серьёзным. — Молли, что происходит? — Нам нужно подождать… я не знаю достаточно… я отправила сову… — Молли похлопала Гермиону по плечу и пошла к окну. — Это не должно занять много времени… она знает… важно… Молли продолжала бормотать себе под нос, переходя от окна к Гермионе, снова и снова похлопывая её по плечу с довольно тревожным видом. Она игнорировала все вопросы Гермионы, только говорила ей быть терпеливой, что всё будет скоро. Через десять минут на подоконник прилетела сова с пергаментом, привязанным к её ноге, и Молли чуть не порвала его в спешке, чтобы открыть. — Молли! Что происходит!? — голос Гермионы поднялся. — Всё в порядке, дорогая. Мы можем идти, — Молли схватила Гермиону за руку и потянула её к камину — Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне, что происходит! — крикнула Гермиона и вырвала руку из хватки Молли. — Гермиона, — спокойно сказала Молли. — Ты узнаешь, что я думаю, но не я могу сказать тебе всё. Пожалуйста, Гермиона, ты должна мне доверять в этом. Гермиона глубоко вздохнула, и, несмотря на все инстинкты, которые говорили ей не делать этого, кивнула. Молли бросила порошок в огонь, и, к ужасу Гермионы, крикнула: “Малфой-Менор!”